Дефектный.

      Влад привык. Привык к противоречивым чувствам, что были теперь тенью, постоянно преследуя, привык к Вове и его обществу, привык и вечно таскать того с уроков, пока никто не видел. Лишь бы никто не увидел.       Они никогда больше не обсуждали что-то личное, не говорили насчёт их отношений, а Влад так и ни разу не говорил, что любит Вову, или считает хотя бы другом. Но Володе, кажется, было совершено всё равно - его устраивал и тот факт, что знакомый просто искренне рядом с ним, не давя всеми этими взаимоотношениями, а может и сам не желая думать о них. Самого Калюку больше напрягало чувство тяжести, что глубоко осело, не отпуская. Они даже не показывали, что знакомы, игнорируя общество друг друга, пока не оставались наедине. А компанию Влада мало устраивало, что тот переключался на кого угодно, лишь бы не задевать даже словесно русого. Он не мог объяснить и понять собственные чувства, просто будто тяжесть легла на плечи от молчания и этих скрыт встреч, и всё. В особо плохом настроение добивало ещё и то, что он вовсе не знал, как обращаться с Вовой, какие границы и рамки в их общение.       Володя же, напротив, чувствовал себя просто замечательно: чувство, что небезразличный человек не хочет его убить, даже общается и проводит время вместе дарили теплоту в душе, но в то же время они и не закрепили за собой и слова о отношениях. Вове они и не были нужны, он будто бы не был рождён для них, а все попытки шли крахом, и это чувство свободы позволяло держаться на плаву, и дальше хорошо проводя время с одноклассником.       Рюкзак полетел на кресло, и пододвинув его, Вова уселся туда же. Крутясь вокруг себя, тот осматривал уже довольно привычную комнату Калюки - они часто сидели тут, когда дома никого не было. Так и сейчас, развернувшись на пол пути от школы, те зашли в только-только открывшийся продуктовый, закупаясь чем можно было бы перекусить, решая зависнуть у Влада на пару часов.       Откинувшись на кресле, Вова задирает голову, шумно выдыхая. Усталость накатила слишком неожиданно и резко, будто его состояние стало подстраиваться под Калюку, что несколько дней подряд ходил мрачный, хоть и отнекивался от чужих вопросов.       — Чё делать будем? — услышав шаги за спиной, Вова приоткрывает глаза, краем глаза наблюдая за Владом, что также устало завалился в комнату, падая на кровать.       — Не знаю.       — М-м... — нервно постукивая пальцем по подлокотнику, Вова поджимает нижнюю губу, слабо кусая. Видеть близкого в подобном состояние уже не первый день невыносимо, но и в словах Володя не так хорош — Что-то случилось?       — Просто загоны. Забей. — тяжело вздыхая, будто Володя задаёт самый глупый вопрос на свете, тот подкладывает руку под голову, слыша тихое: «Вот как...».       Вова и сам окончательно поник, склонив голову к коленям.       Влад не думал, что всё приведёт к этому. В какой-то степени он жалел, что решил вообще что-то там разъяснить самому себе и Вове, полностью запачкавшись в этом, ещё и начиная с одноклассником тесно общаться. Уже не сосчитать, сколько времени они провели вместе, сколько раз целовались и оставляли слабые укусы на коже, а о дыхание младшего на собственном члене, будучи оба в стельку пьяными, вспоминать не хотелось вовсе. Но они так и не поговорили, и явно не спешили. Владу это было нужно явно больше, чем Иванову, но он сам каждый раз затыкал Вове рот, стоило тому пытаться выстроить хоть какой-то диалог на тему их взаимоотношений.       Он сам избил парня так, как никто не бил, сам насмехался и хотел переубедить, но стоило наткнуться на такие же чувства, как жизнь чуть ли не поделилась на «до» и «после». Хотя казалось бы, у кого жизнь рушится от простого чувства влюблённости? А у Калюки порушилась, как и все его убеждения, что должны были полететь в помойку. И они туда полетели, полностью стирая ненависть к Володе, зато к себе она росла в геометрических прогрессиях. Грязное чувство пропитало каждый миллиметр кожи и клеток, намертво вбилось в голову и заляпало собственное сердце, что хотелось уже его вырвать, или отделиться от собственного тела. Но вместо этого он снова встречается с одноклассником, снова забывает о своих переживаниях и страхах, чтобы после ночью не спать вовсе. Корни только углубились, из-за недосыпа и беспокойства Володи ночуя у последнего, привыкнув к тихому сопению под боком и тихо бьющемуся сердцу, стоило в мелкой квартире выключиться свету. Вову хочется часто касаться, говорить с ним не только когда другие не видят, официально быть с ним в отношениях. Будто именно эта метка в их взаимоотношениях поможет окончательно отбросить сомнения.       Ощутив на ногах чужой вес, темноволосый приподнимается, теперь обращая всё внимание на Володю, что неуверенно уселся на его ляжках, упираясь руками в свои. Вова бы не стал донимать, если бы Влад занимался рефлексией, но они оба понимают, что тот снова просто загоняется, и так точно ни к чему и не придёт. Но даже так, русый думает, что сейчас его снова прогонят, но вместо этого Калюка слабо улыбается, подпихивая рукой, чтобы парень был ближе. Хмыкая, Вова садится на живот, стараясь держаться хотя бы немного на весу, чтобы весь вес не перешёл на Влада, неприятно придавив к кровати. Но тот сам давит на плечи, чтобы Володя расслабился, а после и на затылок, оставляя почти невесомые поцелуи по всему лицу.       Наклоняя голову вбок, темноволосый пытается будто глубже проникнуть в чужой рот, теснее прижимая светлую голову к себе, сплетаясь языками, только больше вбиваясь в зубы и дёсна. Слабо улыбаясь от чужих порывов, которые с каждый днём становились всё сильнее, Вова проводит ладонями по бокам и рукам - куда собственные руки достанут, неразборчиво ощупывая тело под ним, впервые позволяя стянуть не только тонкую кофту, но и оторвавшись от чужого лица, напущапать пальцами пуговицу широких брюк, хотев было потянуться и к ремню, но того тут же переворачивают на спину. Не сразу осознав всё, русый тихо ойкает, задирая голову, чтобы увидеть такую же довольную лыбу над собой. Отстранившись, Калюка сам хватается за тёмный ремень, резкими движениями стягивая его вместе со всем низом, заставляя Володю нервно хихикнуть, вцепившись в одеяло под собой всеми пальцами. Пожалуй, он не совсем думал, когда делал, но и против, вроде бы, не был. Страшно до жути, хоть и попробовать хотелось.       Выпав из реального мира на несколько секунд, Вова не замечает, как того приподнимают, чтобы до конца стянуть светлые джинсы, кинув на самый край кровати к брюкам. Склонившись над парнем, Влад целует того в щёку, оставляя за собой влажную дорожку на шее. Губы сомкнулась на кадыке, слабо всасывая, желая оставить яркое пятно, пока над ухом доносилось тяжёлое дыхание, но тот всё же не стал делать задуманное. Страшно. Потянувшись ближе к изголовью кровати, парень касается своим членом чужого, выбивая из Вовы обрывистый вздох. Отлипать от того и самому не хочется, но не нащупав хотя бы смазки под подушкой, тот зло выдыхает сквозь зубы, хотев вскочить, чтобы проверить шкафчики, но Вова сам его хватает за руку, стараясь обвить ногами за талию.       — Вова, блять... — слабые толчки бёдер в промежность заставляют замереть на месте, тяжело дыша, краснея от чужих действий только больше — Дай встану.       — Похуй. — слабо улыбаясь, тот хочет притянуть парня ещё ближе, чувствуя, как тонкая ткань трусов начинает пропитываться влагой.       — Похуй будет, когда сам же плакать будешь, что больно. — надавливая рукой на колени, Калюке всё же удаётся вырваться из хватки под недовольный выдох.       Вова недовольно цокает, когда вместе с небольшим тюбиком Влад достаёт из выдвижного ящика и упаковку презервативов. «Я не баба, Влад, похуй.» - на недовольный бубнёж старший вовсе не реагирует, снова устраиваясь у чужих ног, стягивая нижние бельё.       — Ты хоть знаешь чё делать? — вопрос глупый, но русый не знает, что ещё сказать, лишь бы заполнить неловкую тишину, пока темноволосый хмыкает ну чужие слова, размазывая на пальцах силиконовую жидкость.       Всё же замечая нервозность парня и что вопрос Володи был просто чтобы быть, Калюка закатывает глаза, слабо улыбаясь, проталкивая первый палец.       — Это не Айфон изобрести, много ума не надо. Не переживай. — утвердительно замычав, Вова отводит взгляд в сторону, пытаясь не обращать внимания на непривычные поглаживание уже двух пальцев изнутри. Неприятно — Больно?       Отмирая, Иванов снова мычит, пытаясь сообразить. Все мысли исчезли из головы, оставляя за собой пустоту и белый шум где-то на фоне вместе с потерей способности говорить. Вместо ответа тот болезненно хмурится всякий раз, стоит пальцам внутри раздвигаться из стороны в сторону. Наклоняясь к чужому лицу, темноволосый не прекращает слабо давить пальцами на узкие стенки, второй рукой прекращая оглаживать коленку, перемещая на член. Вова дёргается, теряясь от чужих рук и губ на коже, что оставляли за собой еле заметные красные следы. Темп руки увеличивается, заставляя тихо простонать, тут же замычав от третьего пальца.       — Не тяни... — жмурясь, Вова слабо выгибается в спине. Рука перестаёт двигаться, слабо надавливая на головку.       — Уверен? Ну смотри. — видя активные качки головой, Влад сдаётся, всё же вбиваясь всеми тремя пальцами ещё несколько раз, чудом натыкаясь кончиками пальцев на комок нервов.       Вытаскивая пальцы из чужого ануса, и вытирая руку об валявшееся неделю точно на полу полотенце, он наспех распаковывая упаковку новых презервативов под недовольный взгляд. «О тебе же беспокоюсь.» - улыбается краешками губ, явно намекая на то, что это Вове придётся отмывать себя и постельное бельё от спермы позже, а не Калюке.       — Да хоть внутрь, похуй. — взгляд медленно плывёт по чужим руками, что натягивали презерватив на орган, раздвигая ноги русого шире.       — Твоя кишка будет рада чему-то подобному? Мило, но я даже думать не хочу, как ты будешь отмывать это. — хмыкая, тот наконец толкается внутрь, заглушая последующую речь Иванова, что никак не хотел замолкать.       Неосознанно вцепляясь в широкие плечи, Володя мычит куда-то в шею, жмурясь от неприятной боли. Было не так ужасно, но всё равно жутко неловко. Тяжело дышав, Вова чувствует, как того приподнимают за бёдра обеими руками из-за неудобного положения, отчего тот цепляется за спину только больше. Непривычная заполненность и боль отходит на задний план, стоило парню привыкнуть. Размеренные глубокие толчки, что почти каждый раз задевали простату, выбивали хрипение и тихие стоны, заставляя темноволосого ускорять темп с каждой парой толчков. Рука снова опустилась на член Вовы, проводя пару раз, прежде чем тот излился в ладонь Калюки. Неконтролируемо сжимаясь, Володя ослабляет хватку на спине, падая на подушку. Делая ещё пару толчков, Влад заметно поникает, с тихим кряхтением падая рядом с Вовой, стягивая использованный презерватив, бросая в мусорку под столом.       Глубоко вздыхая, темноволосый медленно моргает, пока усталости наваливается на плечи всё больше. Конечности чуть ли не трясутся, плечи и спина болят от царапин короткими ногтями и того, с какой силой русый цеплялся, но Влад уверен - Вове будет отходить сложнее. Сейчас же тот также лежал на спине посередине односпальной кровати, заставляя Калюку упираться в холодную стену, но не то что бы он имеет что-то против. Что теперь?       Казалось, будто десяток минут назад он был в разы смелее, решительно настраивая себя на то, что бы предложить встречаться. Но даже если бы именно это расставило всё в голове и собственной жизни, то выдавить эти слова и получить согласия ещё нужно постараться. Смотря на, наверное, уже заснувшего Вову, чьё сердце до сих пор быстро билось, Влад не мог выдавить из себя и слова. Рот то открывался, то закрывался, будто он немой.       Причитая себе под нос, тот с трудом поднялся, аккуратно перелезая через Володю, чтобы натянуть хотя бы трусы с футболкой. Рука потянулась и к сигаретам, что были недалеко на столе, зажигая прямо в собственной комнате. От этого русый поморщился, переворачиваясь на другой бок, прося Калюку не курить при нём. Но тот даже не услышав, снова задумавшись, смотря в одну точку.       «Влад?..» - задрав голову на одноклассника, Иванов так и не увидел малейшую реакцию на его слова. Кряхтя, всё ещё чувствуя совсем слабую боль внизу живота, русый навалился всем телом на чужую спину, носом зарываясь в волнистые чёрные волосы, что уже больше походили на кудрявые.       Почувствовав руки, что обхватили шею, Влад наконец отмирает, чувствуя и вес чужого тела.       — Ты опять о хуйне думаешь?       — Нет. Я, просто.. думал.       — О как. — кратко хохотнув, Володя отлип от спины, присаживаясь рядом, укутавшись в одеяло, что успело скомкаться на краю кровати — И как?       — Ты.. знаешь, я, правда думал. М-м... Типа, у тебя же нет отношений?       — Какой ты догадливый.       — Может.. просто, раз уж мы общаемся так, будем встречаться? — тут же прикусывая язык, темноволосый отворачивается, лишь краем глаза поглядывая на шокированное лицо одноклассника. Затягиваясь, тот как-то слишком нервно выдыхает, пока лицо Вовы приобретает здоровый оттенок, а удивлённое выражение сменяется на улыбчивое, заливаясь сильным хохот.       — Умеешь же удивлять, уф-х, не ожидал! — еле успокаиваясь, Вова потирает сонные глаза, явно растормашившись от слов знакомого — Бред, нет конечно. Я? И отношения?       Закусывая нижнюю губу, Калюка вдыхает как можно больше никотина, пока в лёгких неприятно саднит, а нос начинает болеть от выдыхаемого дыма. Обидно. И заслуженно. Пожалуй, Влад и сам грубо обошёлся с чувствами Володи, вовсе почти до потери сознания забив. Иванов же всего посмеялся, и то не со зла, просто точно не ожидая и не веря чужим словам. Вот и Влад старался не спешить обижаться и злиться.       — Почему?       — Что почему? — зевая, тот прикрывает рот, снова укладываясь. Сонливость так резко и внезапно накатила, стоило ему снова выбросить много эмоций за раз — Встречаться нужно, когда любишь человека, а не потому что трахаешься. Сам же знаешь.       — Но, я.. — замолчав, парень мнётся, так и не в силах выдавить из себя слова, которые, наверное, были так важны Володе — Да, ты.. прав. Отдыхай, я пойду лучше на балконе покурю ещё.       Встав, тот оттягивает свободную футболку вниз, намереваясь уйти из собственной комнаты как можно быстрее, еле успевая ухватит с собой сигареты.       Замечая в чужом тоне подозрительно подрагивающий голос, Вова приподнимается на локтях, оглядывая грустное лицо, что за свои слова становится стыдно. Он всё не так понял? Но Калюка уже ушёл, прикрыв за собой дверь. Обессилено падая на подушку, Володя хочет дождаться старшего, чтобы всё ещё раз прояснить, но тот не возвращается ни через пять, ни через десять минут, пока глаза всё больше смыкаются. Последний раз зевнув, Вова окончательно проваливается в сон.