Быть Питером Паркером.

НЬЮ-ЙОРК. МИДТАУН. НОЯБРЬ, 2017 ГОД. Я жду Сару в людном школьном коридоре. Следующий урок у нас совместный - продвинутая история. Мы договорились встретиться еще вчера, и теперь я жду ее с ее урока физики. Но она задерживается, потому, от скуки, я принялась слушать музыку. Скорее, нервно, чем в такт песне, я постукиваю кедами. Угадаете, кого обвинят, если мы опоздаем? Все верно, конечно же, меня. Ведь я «плохо на нее влияю». Но когда она, наконец, объявляется, я едва ли испытываю облегчение. По коридору, выходя их кабинета, они шли вместе: Сара, Питер, и Нед Лидс. Все они над чем-то смеялись. Сара широко улыбается, выдает какую-то шутку, все смеются, а она поглядывает на Питера. Если он и замечает это, то виду не подает. Я мысленно закатила глаза. Сара всегда была невероятно умной, ответственной и веселой. Симпатичная, миниатюрная, кареглазая темноволосая шатенка легко находила общий язык со всеми. А ее целеустремленность была предметом моей белой зависти. И все же, она была жадной до любого мужского внимания. И это в ней мне никогда не нравилось. Когда они ровняются со мной, она, заметив меня, подбегает и крепко обнимает: - Адди! Она сжимает меня еще крепче, я улыбаюсь, тихо посмеиваясь, и она отпускает меня. - Как будто век тебя не видела! Я хихикаю и, улыбаясь, довольно тяну: - Приве-е-т. - Ты сегодня какая-то маленькая, - быстро комментирует она. Но прежде, чем я успеваю ответить: - Опять наушники сломались? Питер подходит ближе и иронично указывает на то, что из блузки свисает только один наушник. Я даже не заметила, как наушник выпал из моего уха. Я, все еще улыбаясь, и слегка закатываю глаза, помотав головой: - Нет, это новые. Питер хмыкает и улыбается. Нед и Сара наблюдают за диалогом, но, очевидно, не вполне понимают, о чем мы. Сара странно глянула на меня. - Я смотрю, вы все в хорошем настроении, - замечаю я, пытаясь сгладить неловкость, - Боюсь представить, что такого в физике могло вас так обрадовать. Квантовая запутанность? Теорию струн снова опровергли? - Я театрально округляю глаза, - Физика мертва со времен Эйнштейна?! Пока я подшучиваю над ними, Сара обнимает меня за плечи одной рукой. Я замечаю это и легко наклоняю голову к ней. Все объятья способ скрыть лицо. - Да мы не об этом говорили! - Произносит она, посмеиваясь. - Это шутки для своих. Мальчики лишь нелепо смеются в ответ, но никак не комментируют. - Оу! - Протягиваю я. Хороший способ сказать - ты не одна из нас. И легкомысленно добавляю: - Тогда ладно. - Пойдем, а то опоздаем на историю. - Говорит она, так, словно я не ее тут ждала, а наоборот. Она тянет меня дальше по коридору. - Пока! - Прощается она, кокетливо махнув рукой. - Пока Питер, пока Нэд, - Поспешно вторю я, пока она тянет меня вглубь холла. 3 часами ранее. - Че-е-рт! - Отчаянно вою я, глядя себе под ноги, прямо на сломанный каблук. Он не просто надломился - его целиком вырвало из сапожка. Это совсем неудачное время! Как раз потому, что времени у меня и нет. - Черт! Жаль, в стенах школы нельзя выражаться покрепче. Я стояла на лестнице ко второму этажу, не совсем понимая, что мне теперь делать. Снять ботильоны и добежать до шкафчика в носках? Моя легкая мизофобия взвыла. Может доковылять так? Времени у меня на это не было. Я присела, чтобы снять обувь. - Почему у тебя все время все ломается? Я поднимаю взгляд и вижу Паркера. Свитер теперь темный изумрудно-зеленый. Красивый цвет. - Вообще не вовремя, - сухо констатирую я, пытаясь снять ботинок, но делать это сидя на корточках, крайне неудобно. Расстегнув обе молнии, я поднимаюсь, беспардонно кладу ладонь на его плечо, и опираясь на него, снимаю оба ботинка. Если подумать, количество имеющегося у меня времени всегда прямо пропорционально моему такту. - Вау, какая ты маленькая! - Он проводит ладонью над моей головой, и я недовольно морщусь, зло глядя на него. Он перестает смеяться. Подобрав оба ботильона, я удрученно глянула на свои новые чистейше белые носки. Вот и пришел их конец. Паркер, кажется, это тоже замечает, и внезапно говорит: - Только не злись. Я смотрю на него хмурым взглядом, не понимая, о чем он, и не располагая никаким временем решать эти ребусы. Он вздыхает, решительно срывается с места и подхватывает меня на руки. Без особых усилий, так, словно я совсем ничего не вешу. Я охаю от неожиданности, и звук эхом разноситься по пустующим коридорам. - Только не в ухо, пожалуйста, - Смеется он, слегка отстраняясь. Я кладу одну свободную руку ему на плечо, а во второй держу ботинки. - О, боже, мы же не в ромкоме! - Возмущаюсь я. Поднявшись по остальному пролету, он несет меня по коридору шкафчиков, к счастью, зная, где мой. - Во-первых, не за что, - бодро отвечает он, - Во-вторых, если бы мы были в ромкоме, я бы был самым популярным парнем школы, что отчасти так есть. Он добродушно смеется, и подумываю прибить Флэша столовым подносом в следующую нашу встречу. Я хмыкаю, и улыбаюсь. Он ставит меня на пол, рядом с моим шкафчиком. Я поправляю юбку и блузку. - В-третьих, рад, что ты хоть драться не начала. Я открываю шкафчик, глядя на него смущенной улыбкой: - Полагаю, это камень в огород тому, что люди описывают меня как «излишне защищающуюся». Открыв шкафчик, я достаю оттуда пару кед, предусмотриельно оставленные мной как раз на такие случаи, и запихиваю туда ботильоны. Я уже слишком опоздала, чтобы торопиться. - Спасибо, - искренне говорю я, завязывая шнурки, - А тебе не нужно на урок? Он пожимает плечами, мол: все равно. Ну, конечно. Нам повезло, что пока по коридору не бродят учителя. Иначе бы решили, что я и на Паркера плохо влияю. Задумавшись над этим, я подумываю прогнать его. Я встаю, а он достает что-то из заднего кармана джинс, и протягивает мне. Наушники. - Держи. А-то на тебя смотреть больно. Я тепло смеюсь и протягиваю руку, чтобы принять их. - Это величайший подарок из всех, большое спасибо. Он польщено кивает. Я закидываю подарок рюкзачок. - Пойдем? Я обдумываю, что лучше: бездарно опоздать или вовсе не придти? Но я уже здесь, так что: - Ага. Годовая зарплата моего отца, в строительной фирме специализирующейся на реконструкции исторического наследия, позволяла нам жить в историческом районе Бруклина. Я могла бы позволить себе тысячу наушников. Те, что были сломаны - были подарком от бабушки и дедушки, в день, когда мы уезжали из Остина.