Быть Питером Паркером.

НЬЮ-ЙОРК. 2019 ГОД.

Теперь каждый день после школы, меня ждала «стажировка в Старк Индастриз». Узнав о том, что Старк принял меня на стажировку, мама была невероятно счастлива. Она была искренне уверена, что наконец-то дарования ее дочери были оценены по достоинству. Отец же был настроен более скептически, и в шутку говорил, что так, наверное, в Старк Индастриз экономят на рабочей силе. Каждый вечер за обеденным столом, я искусство врала, рассказывая о той скуке, которую вызывает моя стажировка в качестве самого младшего из младших ассистентов. Я таскаю туда-сюда папки, я покупаю кофе, меня ни во что не ставят, и никто не помнит моего имени. Обычные дела в больших компаниях. Честно признаться, когда я все же решила принять это предложение, я была уверена, что на самом деле, у Старка нет плана. Что, в лучшем случае, он просто выдаст мне костюм, и скажет: «Все, теперь ты сама по себе». И на этом все закончится. Я бы положила его в шкаф, так ни на что и не решившись. Но у Старка был план. И, как позже оказалось, довольно продуманный. Сначала он тренировал меня сам. Мы начинали с довольно напряженных теоретических занятий. Старк устроил множество тестов, чтобы выявить мои сильные и слабые стороны. Я же все это время невероятно волновалась. Я беспокоилась, что когда он поймет, что я далеко не такой гений, как Пит, он меня вышвырнет. Но этого не произошло. Вместо этого, он начал использовать Ментально-Органическую Ретро-грамму, моделируя и проецируя разные ситуации, чтобы узнать, как я буду вести себя в условиях стресса. Это было похоже на компьютерную игру, в которой я самая неудачливая главная героиня. Пожары, землетрясения, захваты заложников, ограбления, вторжения пришельцев. Каждый раз после того, как я проходила очередной этап теста, мы разбирали, что я сделала и почему, что сделать было бы правильнее, и какие еще были варианты. Иногда он хвалил меня. Иногда ругал. Иногда, я чувствовала себя как подопытный кролик в странном эксперименте. Но, в основном, казалось, что он хочет исправить какую-то свою собственную ошибку. И отчего-то возлагает на меня большие надежды. - Нельзя вначале стрелять, потом целиться, - постоянно повторял он. Он учил меня верно оценивать ситуацию и риски, быстро прочитывать помещения, подмечать скрытые угрозы, просчитывать вероятные развития событий и не рассчитывать только на технологии. Понемногу, шаг за шагом, встраивая новые нейронные связи в моем мозгу, чтобы я делала то, что нужно делать не задумываясь. Чтобы в критической обстановке я действовала на уровне своей подготовки. Но так же, во многом, он учил меня действовать интуитивно, продолжать задавать вопросы, и всегда идти дальше. Он был терпелив и внимателен. Но так же, всегда ждал от меня большего. Затем параллельно занятиям со Старком, начались тренировки с Наташей. Я не знаю, как Тони ее убедил. У меня была теория о том, что он, вероятно, пригрозил перестать финансировать инициативу Мстителей, но подтверждений этому я так и не нашла. (Несмотря на то, что позже, я искала этому свидетельства на серверах Старк Индастриз). Если Наташа и была настроена недружелюбно или скептически, она это умело скрывала. Мы быстро нашли общий язык, но тренировки были просто ужасны. Я никогда не обладала спортивными навыками, и никогда не стремилась ими обладать, что теперь мне больно аукнулось. Я быстро уставала, выдыхалась, была медлительна и плохо соображала. И уходила с тренировок с новыми и новыми синяками каждый день. Их заметила даже Сара, которая, кстати, вовсе не была рада, что я все время занята на «стажировке». Теперь, когда из нас четверых остались только мы вдвоем, мы проводили больше времени вместе. Но времена наших беззаботных приключений окончательно подошли к концу. В основном, мы только и делали, что учились. Сара усердно готовилась к поступлению в университет, а я надрывалась на тренировках с Наташей. Романофф была строгим учителем, но справедливым. Она готовила меня так же, как готовят Вдов. Мы повторяли одни и те же упражнения, снова и снова пока я не делала их идеально. Пока я не могла исполнить их даже во сне. И хоть это и раздражало, я понимала, почему она так педантична - любая моя ошибка могла стоить мне, или кому-то еще, жизни. Так прошли несколько месяцев, и мне казалось, что теперь так будет всегда. Я просыпалась, я ехала в школу, я шла на тренировки, чередовавшиеся между собой, и отправлялась домой, делала домашние задания, засыпала и так по кругу. Красивые туфли сменили кроссовки. Блузки - толстовки. Все миленькие юбочки были заброшены в дальний угол гардероба. Я толком не спала, не ела и прибывала еще в более хмуром настроении, чем когда-либо прежде. Чтобы разобраться в тетрадях Питера с формулами, пришлось начать ходить на дополнительные занятия по химии. Но химия ни в какую мне не давалась, что утомляло еще больше. Через пару занятий, я поняла, что не преуспею в этом как бы не упиралась, и бросила это гиблое дело. А еще я постоянно плакала. Не на людях, разумеется. Но каждый раз просыпавшись, каждый раз оставаясь наедине с собой, каждый раз, пытаясь уснуть. Но никто не знал об этом. Я ни с кем об этом не говорила. И если кто-то что-то и замечал, то не горел желанием выяснять причины. Я была похожа на тень себя настоящей. Или же теперь это и была настоящая я. Я была одержима мыслью о жизни дальше. Сначала, я думала, что не смогу прожить и дня. Я полагала что, все эти потери сломают меня и мой мир разрушится. Но я смогла прожить день, затем еще один, затем неделю, затем месяц, затем три... Это было похоже на то, как поднимаются по очень-очень длинным лестницам. По началу, все легче. Шок помогает не чувствовать ни боль, ни усталость. Но чем дальше ты идешь, тем больше понимаешь, как это трудно. Но ты игнорируешь все уколы боли и усталости, потому что должен идти дальше. Потому что ты сильный, а трудности - это пустяки. Потому что это другие так не могут, но ты сможешь идти дальше. Но затем, боль становится все более и более невыносимой, легкие горят, ноги не слушаются, и вот ты лежишь на этой лестнице, смотришь в небо и мечтаешь об избавлении от страданий. Но все, что ты можешь, это подняться, и пытаться идти дальше, как бы сложно это ни было. - Можно вопрос? - спрашиваю я, нервно крутя желтый карандаш между пальцами. - Это уже вопрос, - Отзывается Тони, и, отвлекаясь от своих железок, смотрит на меня, - что? Я отодвигаю лист с заполненным тестом, который он мне выдал: «Виды огнестрельного оружия». Легкотня. - Почему было не взять кого-то более подготовленного? - Просто спрашиваю я. - У меня нет иллюзий по поводу того, как я со всем этим справляюсь... Тони откладывает отвертку на стол, и поворачивается ко мне, отрываясь от копания в костюме новой модификации Железного Человека. - Ты не хочешь больше продолжать? Я кривлю лицо. Конечно, когда только и делаешь, что получаешь одни тумаки последние месяцы, закрадывается мысль, что тебе это не подходит. - Я... - Начинаю я, и, не зная, что сказать дальше, закрываю рот, - Иногда, мало хотеть чего-то. Может, я просто для этого не подхожу... Я пожимаю плечами. Старк смотрит на меня странно задумчиво. - Прошло только пару месяцев, пока рано делать такие выводы. Я вздыхаю. Его ответ аналогия к: «пока все плохо, но поживем-увидим». Я разочарованно киваю в ответ, отвернувшись. И он это замечает. - Нет и не будет других кандидатов на это место. Оно существует до сих пор только из-за тебя. -Говорит Тони, глядя на меня, и я поднимаю на него подавленный взгляд. Он продолжает: - Никто, кроме тебя, не знает, сможешь ли ты это сделать. Но я в тебя верю. И Питер бы верил. При упоминании Питера, я отворачиваюсь, снова глядя на бланк с ответами. - Мы оба не знаем, что бы он об этом думал. Мы можем только предполагать. Старк еле кивает, соглашаясь. - «Когда ты владеешь такой силой и не используешь ее, ты всегда будешь виновен в том, что не предотвратил». - Цитирует Старк, и я внимательно смотрю на него, хоть и, догадываясь, что звучит это как то, что мог бы сказать Пит, - Он сказал мне это в нашу первую встречу, перед Берлином. Это то, что им двигало. Он делает паузу, продолжая смотреть на меня - просто и честно, что не свойственно миллиардерам. Я выдыхаю. Я вспоминаю руины балетной студии, сирены, и блеск стекла в ночной темноте. - Ты сможешь жить дальше, если не продолжишь? Мной слишком часто манипулировали, чтобы я могла не видеть этого. Но все же... «Ты же вернешься назад, правда?». Я качаю головой. Нет, не смогу.