Self-Composed Reflection

Ночное небо Пенаконии. Сотни звёзд, что усыпают его, рано или поздно погаснут — чем-то напоминают нас, людей. Который в разной степени сияют, но конец у всех один — скорый, либо поздний. Насколько ярко хочу сиять я? И когда намерен «погаснуть»? Стать ничем — прежде чем умереть. — О чём задумался? — вырывает меня из мыслей знакомый голос. Опускаю голову к его источнику, продолжая облокачиваться о перилы моста между этажами гигантского отеля Грёз. Благо у меня есть свой, «личный». — Обо всём, за что цепляются мысли: жизнь, смерть, смысл собственного существования, — забавно, что даже мой взгляд останавливается на этом грудном вырезе-сердце. Руки держит за спиной — приготовил для меня подарок? — Ты-то здесь откуда? Делаю вид, что не знаю — при том, что сам привёл его сюда. Не за ручку, но всё же... — Это должен быть мой вопрос: всё-таки из нас двоих «придуман» я, — да, я решил оставить ему самосознание. Как главного героя моих фанфиков. — Держи. Из-за его спины показывается пара бутылок пива. Логично, не за тортиком и чаем ведь нам общаться — попортим здоровье если не сладким, то спиртным. — О, светлое? — охотно беру бутылку из его протянутой руки. Холодненькое, с конденсатом, приятно. Жаль нет закусок. — Ты как знал. Либо же я знал, что следует знать ему. Открывает свою бутылку с характерным звуком и облокачивается рядом, выпячивая грудь. Да понял, можешь не обозначать свою рьяную маскулинность. Всё равно — попользуюсь ей как захочу. — Ну, ты хорошо знаешь меня — я обязан так же хорошо знать тебя, — поясняет и делает первый глоток. Потом ещё один — и ещё... Так, почему я наблюдаю за движением его кадыка? Какой-то странный акцент внимания. — Нет, не обязан, — не проявляю к нему особого радушия. Почему? Моя периодически проявляемая черта: вести себя как мудак. Возникает на фоне «приступов» мизантропии. — Ты всего лишь персонаж моих историй, а я твой Создатель. Открыв свою бутылку только сейчас, наблюдаю за его реакцией — Авантюрина это задевает? Моё прохладное отношение к нему? У него нет явных причин меня ненавидеть — благодаря мне он познакомился с... десятками, если не сотнями, реальных женщин. Что примечательно, он не скрывает собственную ранимость, в отличие от меня — или же «подобно мне»? Плевать мне, как со мной обращаются, или же нет?.. — Как скажешь, — Авантюрин пожимает плечами и решает задеть меня в ответ: — Кстати, иронично, что в них — описываешь процессы, о которых понятия не имеешь. Хм-м, ладно, засчитано. Опять же, он побывал и в отношениях, и в постели с немалым количеством девушек за экраном — с моей подачи. Что же до меня... «Сколько осталось до следующей получки, чтобы наконец можно было заказать мерч с любимой вайфу?» — Многим хватает и собственной фантазии. Она благополучно заглушает их позывы к действиям, от последствий которых рискуешь пострадать, — чувствую, как дёшево оправдываюсь, лишь бы не признавать отсутствие опыта близости напрямую, и снова бросаю взгляд на Авантюрина. Двухцветные глазки горят, ибо слова их обладателя надавили на нужную точку — моего дефицита социальных связей. Больно, но можно ненадолго притупить актом мастурбации и последующей тишиной в квартире. — Прискорбно, что собственную фантазию... ты никак не трахнешь, — внезапно становится остр на язык, снова прикладывается к бутылке. Видимо, забывая, что сам является фрагментом моей фантазии. — Знаешь, а ведь мы кое в чём похожи... Молчу, чтобы не задавать очевидный вопрос «в чём?» — пусть сам пояснит, что имеет в виду. — Мы склонны к самопожертвованию. Не слишком... готовы ценить собственную жизнь. А-а-а, он об этом... Возможно, даже и прав. Вроде и выдернул меня «пивком» из этой темы, но всё равно вернул к ней — к оцениванию собственной значимости. Может, я и не ценю собственную жизнь, но... Ради кого или чего я готов поставить её на кон? — Для таких разговоров мог бы взять чего покрепче, — намекаю, что обычное «хмельное» слабовато для нашей философской болтовни. Мимо нас проходит короткий, слабый поток ветра — и на секунду поднимает его светлые пряди. Не спорю, грациозности ему не занимать. Ровно как и мне — пессимизма в отношение собственной. — А я и не болтать пришёл, — коротко смеётся и переводит на меня хитрый взгляд. — Может, перестанем делать вид, будто ты меня не вызывал? Всё верно — вызывал. Вызывал для двух целей: первая себя исчерпала, потому что вернула к мыслям, с которых я начал сам — «для разговора». Что же до второй... Мне не хватает гибкости тела, чтобы осуществить её в одиночку. — Вызвал как духа? Или как... свою личную шлюху? Авантюрин злобно хмурится, отстраняясь от перил, и поворачивается ко мне — ожидаемая реакция на словесную провокацию. Как ни крути, я не добиваюсь от него однозначной симпатии. Ровно как и от других — пусть основывают своё мнение по моим поступкам: они всегда надёжнее слов. — Умеешь ты задевать людей... — цедит сквозь зубы, сильнее сжимая бутылку в руках. На момент мне кажется, что готов ударить меня ей — и не то чтобы я буду сильно против. — Чем хорош. Хочешь попытаться «исправить» меня? У людей нередко возникает желание оказаться рядом со своим любимым, «сломленным» персонажем, дабы попытаться сделать его лучше — через знакомство, дружбу или любовные отношения. Но что если этот персонаж попытается собрать по кусочкам их самих? Если сам персонаж протянет каждому своему «поклоннику» руку помощи? — Ты слишком закрыт от остальных. Даже от самого себя. Смотрю тебе в глаза — и вижу, как ты путаешься в собственных противоречиях. Сменив взгляд на сочувственный, Авантюрин накрывает ладонью мою щёку — вздрагиваю, потому что ещё секунду назад та держала холодное, влажное стекло. Приближается ко мне — и несмело целует. Не знает, как отреагирует тот, кто всё время сводил его с женщинами — а сейчас рискнул подпустить к себе. Отреагирую хорошо. Мне приятно такое внимание — но чёрта с два я дам ему об этом знать. — Не думай обо мне, — отвечаю с придыханием, стоит Авантюрину отстраниться, но лишь для того, чтобы создать контраст перед сказанным далее: — Лучше о том, как будешь доставать из брюк мой член. Я ведь и правда хотел его использовать — не полюбить. Любовь слепит и отравляет, если кто-либо из вас оступится или перестанет любить другого. Пускай Авантюрина любят другие, как и он будет любить в ответ — мне же важно, чтобы он удовлетворил меня физически. — У тебя всё сводится к низменному? Всегда? — ожидает от меня ответ, пока я надменно улыбаюсь. Разочарованно вздыхает и опускается на колени. — Почему ты не пытаешься копнуть глубже? — «Лопата» сломалась, — играю на образах под звук расстёгивающегося ремня. — Лет шесть назад. Не знаю, почему Авантюрин не ограничился ширинкой — планирует придерживать меня за ягодицы, пока будет отсасывать? Или же тут... расчёт на дополнительную стимуляцию? — М-м-м, какой милый, — равнодушно произносит при виде моего члена, аккурат под своё несоответствие ожиданиям. Я не из тех, кто накинет себе лишний десяток сантиметров — какой смысл? Потешить зачаточное эго? — Он проснётся или мне его «разбудить»? Как и предполагал, Авантюрин оголяет меня до самых колен. Его руки в перчатках задевают мои ягодицы, перемещаясь к пояснице, пока кончик языка активно теребит крайнюю плоть. Удивительно, как (и почему) я до сих пор держал пивную бутылку. Ставлю на плоские перила, чтобы ненароком не облить нас обоих. — Можешь разбудить. Своим ртом. Я бы мог и промолчать: Авантюрин всем своим видом показывал, что готов доставить мне удовольствие. Но мне так хотелось это сказать... Думаю, стал возбуждаться ещё с этих слов — до того, как он погрузил «меня» в свой рот. Такой контраст температур вынуждает шумно выдохнуть. Язык Авантюрина кружит по поверхности моего набухающего в полости рта органа, губы медленно идут к основанию ствола и обратно — отводя кожицу от чувствительной головки. За спиной слышатся движения рук, звук снимаемых перчаток — его ладони снова ложатся мне на задницу. Но в этот раз — сжимают крепко, до ощутимой боли, раздвигая, чтобы оголить мой анус. Авантюрин хочет... достать до моей простаты? Подарить лучший эффект от оргазма? Вот же расчётливый ублюдок... Я кладу руки ему на макушку и несмело двигаюсь у него во рту — немного облегчу задачу с движениями губ по члену. Его указательный (или средний?) входит в мои стенки — входит даже слишком гладко. Как будто заранее обработал руку, чтобы не делать движения во мне болезненными — смазал их, надел перчатки и пошёл покупать пиво? Какой подготовленный мужчина. Ноги дрожат так, что приходится схватиться за перила — Авантюрин делает со мной всё, чтобы я признал его значимость. Не как художественного инструмента, а как долгосрочного мужского образа в моей голове. Выгибаю шею — и со стоном изливаюсь Авантюрину в рот. Не предупреждаю об оргазме, терзая себя мыслью о том, что стоило бы — переосмысливаю своё отношение к нему? — Не услышал от тебя... ни единой похвалы в свой адрес. Впрочем, его больше обижает это — что я никак не поощрял его, пока он старательно ублажал меня. Что всячески сковывал себя, потому что... боялся показать свою чувственность? — Ты... молодец, — выдавливаю из себя сухую компенсацию. — Такая подойдёт? Да же конечно нет. — Ты, блядь, понял, что я имею в виду! — тут же вспыливает в мою сторону. — Стоны и произношение имени — все девушки, с которыми сам меня сводил, проходили через это со мной! А ты... Т-ты... — Парень. Которому ты интересен, но который... не имеет к тебе чувств. Мы замолкаем, не вспоминая о недопитых бутылках пива, что оставили на перилах. Становится как-то не до душевных разговоров. Кто же Авантюрин для меня? Кто для меня... все персонажи, с которыми я пишу фанфики? Вкладываю ли я в них душу или просто излагаю в текст всё, что приходит в голову? — Хочешь поставить мне новую цель? Затянувшуюся паузу прерывает Авантюрин. Кладёт мне руку как-то... по-свойски. Я вытираю об него ноги — а он поднимается и касается меня как ни в чём не бывало. Несмотря ни на что — продолжает видеть во мне потенциал чувственной личности. — Понятия не имею, о чём ты... — бурчу, отводя взгляд, и вновь слышу его горячее дыхание у своего лица. Авантюрин припадает к моим губам уже смелее — своими, на которых были остатки моей спермы. Поцелуй вышел солоноватым, но при этом и весьма горячим. — Одним поцелуем ты в себя не влюбишь, — говорю ему, разводя наши губы, но судя по его лицу — в пустоту. Он уже не слушает меня — не верит в категоричность моих слов. Я слишком непостоянная эмоциональная субстанция. — Это просто стартовая отметка к «цели», — заявляет передо мной с лёгкой улыбкой. Хлопает по плечу и идёт к другому концу моста, забывая об оставленной бутылке. — Заглянешь как-нибудь в мой номер? Надеется развить, углубить нашу связь? Вывернуть наизнанку, выпотрошить мою чёрствую душу? Что ж, пускай попробует. — Возможно... в следующей главе. Если я вдруг вздумаю её написать. Ответа с его стороны не следует — лишь удаляющиеся шаги. Несколько мгновений — и вот я снова наедине с собой.