Welcome To The F*cking Hell / Добро пожаловать в ё*аный Ад

Летом в дьявольском городе становится ещё холоднее,

Я сойду с ума как минимум ещё тысячу раз,

Сожми мою руку сильнее, мы продержимся ещё одну ночь.

Я всё ещё боюсь всего нового,

Но рядом с тобой я чувствую себя немного безопаснее,

Ведь падать не так больно, когда я знаю, что ты упала туда же

Devil Town — Mother Mother

90

      Если вы думали, что ада на земле не существует, то Драко Малфой поспешил бы вас разочаровать. Потому что всего за три грёбаных года весь привычный мир скатился в какую-то чокнутую яму, полную безумцев. Всё, что раньше пряталось под маской благопристойности и приличиями, вышло наружу, явив истинное лицо человечества: грязное, порочное и абсолютно сумасшедшее.       Отбросив в сторону дохлую тушку крысы, Малфой довольно кивнул и глубже запустил руку в мусорную кучу.       — Нет, ну а вы что думали, — пробормотал он. — Выживать как-то приходится, когда весь мир пошёл по пизде. Посмотрел бы я на вас, если бы ваш дом развалился оттого, что магия его покинула, предки свинтили на остров доживать оставшееся время, а домовики послали вас куда подальше.       Нашарив рукой что-то длинное, толстое и до жути напоминающее хвост большой крысы, Драко схватился за это, крякнул и потянул на себя, чувствуя, как тварь пытается вырваться. Это было первое живое существо, которое он встретил за последние две недели. Ему до чёртиков надоело питаться дохлятиной, редкими птичками, которых он мог словить, и подножным кормом. Он уже предвкушал сладкий пир, когда существо-таки вырвалось из его руки и мелькнуло светлой тушкой между куч мусора. Малфой грязно выругался и рванул за ним, стараясь не упускать из виду толстенькое, мясистое тельце. Заметив, что большая крыса, или чем бы это ни было, затихла под прогнившей коробкой, он усмехнулся, пригнулся и осторожным шагом начал приближаться к своей добыче, уже представляя, как пожарит её на костре, как его зубы вопьются в мягкую, сочную плоть, а желудок наконец насытится. Рот сразу наполнился слюной, а живот жалобно заурчал. Драко уже протянул руку, чтобы схватить существо за толстый гладкий кожаный хвост, как ему в спину выстрелил чей-то голос:       — Не трожь моего опоссума, Хорёк.       Драко споткнулся и чуть не проехался носом по земле. Резко обернувшись, он выпучил глаза, увидев, как Гермиона Грейнджер наставила на него арбалет.       — Ебать, — только и смог вымолвить он.       — В твоих мечтах, — сухо бросила Гермиона и качнула заряженным болтом арбалетом. — Отвали. Это мой опоссум.       Малфой бросил взгляд на животное, которое не подавало признаков жизни. Возможно, оно было давно отравлено и от сильных переживаний скопытилось. Слава Мерлину, что Драко его всё-таки не сожрал.       — Кажется, он сдох.       — Плевать. Отойди.       — Нахрена тебе дохлый опоссум, Грейнджер? — Малфой поднял руки ладонями вверх, показывая, что не претендует на её мёртвого грызуна.       — Я охотилась за ним от самого Тидворта, это мой дохлый опоссум, так что убери от него свои аристократические пальчики и отойди на два шага, будь так любезен, — хищно улыбнулась Гермиона.       Малфой застыл, всё ещё пытаясь осознать, кого он встретил на этой вонючей помойке. Уж кого он не ожидал увидеть, так это Золотую девочку, одетую в костюм цвета хаки с оружием в руках. Посчитав, что ещё хочет жить, он сделал два шага вбок и краем глаза заметил шевеление.       — Кажется, твой дохлый опоссум только что сбежал, — поднял брови Драко.       — Блять…       Малфой совсем не удивился, услышав из её уст ругательства. Весь мир полетел к чертям, так чего уж тут изумляться тому, что даже такая правильная девочка, как Гермиона, испортила свой язычок. Грейнджер с грустью в глазах проследила за мелькнувшим в мусорной куче длинным лысым хвостом и перевела взгляд на Драко:       — Это всё из-за тебя, хорьковая морда. Ты должен мне опоссума, — она нахмурилась и укоризненно на него посмотрела.       — Дохлого?       — Дохлого, живого, без разницы.       — На кой тебе сдался этот грызун-переросток?       — Хочу сделать ожерелье из крысиных хвостов, — хмыкнула она, закатив глаза. Малфой скривился. Грейнджер цокнула языком. — Сожрать, конечно. Для чего же ещё? Боже, Малфой, столько лет прошло, а мозгов у тебя не прибавилось, — поджала губы Гермиона и, закинув арбалет на плечо, направилась в сторону исчезнувшего опоссума.       — Постой! — крикнул он и рванул за ней.       Она была единственным нормальным… ну, относительно нормальным человеком, которого он встретил за последнее время. Казалось, он разучился говорить. С тех пор, как его домовой Гриппи свалил от него, показав на прощание неприличный жест и пожелав сдохнуть побыстрее, Малфой ни с кем не общался, стараясь скрываться от людей, потому что сейчас наткнуться на другого человека влекло за собой несколько последствий:       Первое — вас могут сожрать каннибалы.       Второе — фанатики затащат вас в своё логово, если узнают, что вы волшебник.       И третье — вас просто убьют в борьбе за существование в этом жалком мире, которому самому осталось недолго радовать человеческий глаз.       Поэтому идея пойти вместе с заучкой показалась ему очень даже здравой. Наверняка она прочитала все доступные книжки про выживание в преддверии апокалипсиса.       — Отвали, — лениво сказала она, даже не обернувшись к нему.       — Нет, Грейнджер, погоди, — он добежал до Гермионы, обогнул её и пошёл спиной вперёд. — Я могу быть полезен.       Она смерила его скептическим взглядом, а затем громко расхохоталась, запрокинув голову. Драко поджал губы. Да, возможно (только возможно!), он выглядел жалко, но это не давало ей права смеяться над ним. Он хотел обиженно надуться, но вспомнил, что у неё есть арбалет и она всё ещё жива, а значит, Грейнджер знает, как добывать и готовить нормальную еду и умеет обходить многочисленные ловушки, расставленные больными психопатами, сбившимися в банды.       — Ты? Полезен? — она вытерла несуществующие слёзы с глаз. — Не смеши Мерлиновы трусы, Малфой. Какая от тебя может быть польза? Судя по всему, оружия у тебя нет, охотиться ты не умеешь, да и готовить, вероятно, тоже.       — А вот тут ты ошибаешься, — обиженно протянул Драко. — Мой домовик Гриппи научил меня жарить, варить и запекать еду, так что как минимум шашлычком из крыс я смогу тебя побаловать, — усмехнулся он.       Она посмотрела на него задумчивым взглядом.       — Что ж, раз ты ещё жив, значит, не так уж и плох, — хмыкнула она.       — А я что говорю, — самодовольно ухмыльнулся Малфой.       — Вот только зачем мне брать с собой груз? Ты будешь меня задерживать и мешаться под ногами, — фыркнула Гермиона.       — Хочешь сказать, что у тебя есть конечная цель путешествия? — с любопытством спросил он.       Сам Драко вот уже полгода без дела слонялся по стране, пытаясь просто не сдохнуть, хотя не понимал для чего, всё равно через три месяца вся планета разлетится на тысячи мелких кусочков под напором древней магии, заточённой в недрах земли.       — Допустим, — сказала Грейнджер.       — Давай я пойду с тобой, всё равно мне нечего делать, — предложил он с напускным безразличием.       — На кой ты мне? — иронично спросила она.       — Ну как же! В честь старой дружбы и совместного приятного прошлого, — вскинул брови Драко и чуть не упал, споткнувшись о какой-то хлам, который не увидел из-за того, что шёл спиной вперёд.       — Ты, кажется, что-то путаешь, Малфой, — с сомнением произнесла Гермиона. — Мы с тобой никогда не дружили. У тебя беды с башкой? Ты, случаем, не превратился в одного из тех психов, которые разговаривают сами с собой? — она покрутила пальцем у виска.       — Мы вместе учились, а это будет покрепче семейных уз! — высокопарно произнёс Малфой, проигнорировав её последний вопрос.       — Кстати, что ты здесь делаешь? Я думала, ты будешь сидеть в своём непомерно огромном поместье и напрягать домовиков, чтобы они подтирали твой тощий зад, — насмешливо спросила Грейнджер.       — Ну, так и было, — почесал затылок Драко. — Пока магия не покинула мэнор. Теперь мой дом похож на одну из этих свалок, — он обвёл рукой кучи мусора, разбросанные вокруг них. — А домовики, лишившись магической привязанности к своим хозяевам, помахали мне ручкой.       — А где же твои родители? — спросила она, и в её глазах мелькнула какая-то тоска.       — Свалили на свой остров, — недовольно пробурчал Малфой. — Я был с ними первый год, но потом не выдержал и вернулся в Британию. Тут хотя бы веселее, — он пнул пустую банку из-под какого-то магловского напитка.       Она хмыкнула и бросила на него более заинтересованный взгляд:       — А что твои чистокровные дружки?       — Да хрен знает, где они, — пробурчал Драко, засунув руки в карманы пыльных брюк с дыркой на коленке. — Совы не летают, магии нет, я не знаю, как с ними связаться.       Судя по глазам Грейнджер, в этот момент он показался ей настолько одиноким, покинутым и смирившимся, что её зачерствевшее сердце тронула игла жалости, однако Гермиона дернула рукой, словно отмахнулась от этого, затем хмыкнула и пошла быстрее, уводя взгляд от Драко, который понуро свесил голову.       — Ладно, классно поболтали, но мне пора. Не скучай, Малфой, — сказала она и нырнула под капот автомобиля, лежавшего наверху двух куч металлолома.       — Эй, погоди! — вновь крикнул Драко. — Возьми меня с собой, Грейнджер. Клянусь, я не буду вести себя как придурок.       — Сомнительное заявление.       — Я же поклялся! Слово Малфоя — закон! — чопорно заявил он, отчего Гермиона усмехнулась в кулак. — Да блин, ну постой же, куда ты втопила?       — Тихо!       — Ладно, если хочешь, чтобы я молчал, я буду нем как…       — Заткнись немедленно, — прошипела она и, схватив его за воротник потасканного пиджака, пригнулась с ним к земле.       — Что за… — на его рот опустилась её рука, а взгляд, который она бросила на него, метал молнии.       Он хотел было возмутиться, но тут уловил краем уха какой-то отдалённый шум. Застыв, он прислушался. Гул нарастал, и Драко понял, что это магловский транспорт. Гермиона осторожно выглянула из-за мусора и тихо выругалась.       — Это каннибалы.       — Откуда ты знаешь? — глухо промычал он в её руку.       На удивление, её прикосновения были ему приятны, хоть и не несли в себе ни капли нежности. Видимо, он настолько истосковался по людям, что даже её касания были ему больше не противны. Да и кто вообще в здравом уме будет сейчас рассуждать про кровь? Какая разница, чистая она или грязная, если первое, о чём нужно было думать, — это выживание или, как в случае Драко, банальное существование.       — Видно по украшениям на капотах, — хмыкнула Грейнджер.       Малфой выглянул из-за её плеча и с содроганием увидел, что проезжающие мимо большие машины украшали человеческие кости. Скривившись, он пригнулся обратно, про себя благодаря Гермиону за осмотрительность. Вот уж чего он не хотел, так это быть съеденным кучкой поехавших придурков.       Он перевёл взгляд на Грейнджер. Она выросла за эти шесть лет, что они не виделись. Кажется, она возвращалась на дополнительный курс Хогвартса, но сам Малфой не стал этого делать после войны, испугавшись того, что его, как бывшего Пожирателя смерти, растерзают на кусочки, как только он переступит порог своей альма-матер. Если ещё учесть то, что Люциус вновь отмазался от тюрьмы, его опасения не были беспочвенны. Гермиона похорошела, даже несмотря на грязь и пыль, покрывавшие её от больших грубых ботинок на толстой подошве до подстриженных по плечи кудрявых волос. Губы стали пухлее, а глаза — выразительнее за счёт длинных и пушистых ресниц, на слегка вздёрнутом аккуратном носике виднелись такие задорные веснушки, что Малфой даже улыбнулся этому. Грейнджер, видимо, почувствовала, как его рот растянулся под её пальцами, и, повернувшись к Драко, приподняла бровь в немом вопросе, но он лишь немного покачал головой. Грейнджер пожала плечами и, проследив за тем, как последняя машина из смертоносного кортежа скрылась за густыми зарослями деревьев на просёлочной дороге, убрала свою ладонь от его лица, брезгливо вытерев её о свою куртку. Драко посмотрел на это движение, поджав губы. Раньше он бы тоже так сделал, но то было раньше: теперь же он видел в ней своё спасение от того, чтобы не сойти с ума без общения и смерти в одиночестве.       Гермиона прислонилась спиной к куче хлама и вновь оглядела Малфоя с головы до ног. Вид у него был жалкий, он и сам это понимал. Его дорогой костюм, сшитый на заказ, был потрёпан временем и пылью дорог, но остатки брезгливости запрещали ему надевать на себя чужие вещи, найденные на помойках, поэтому он так и ходил, словно бомжеватый франт, в том, в чём ушёл из дома, по пустынным улицам и лесам Британии.       — Да, костюмчик у тебя что надо, — хмыкнула Грейнджер.       — Уж какой есть, — беззлобно усмехнулся Драко.       — Что, не нашёл ничего более подходящего? — спросила она, разглядывая его туфли, которые скоро попросят еды.       — Да знаешь, как-то не было времени забежать к мадам Малкин, — сказал он, откидываясь на стену из хлама позади него.       Она довольно ухмыльнулась от его шутки, и Малфой почти распетушился от гордости за себя, что смог вызвать у неё улыбку, но только почти. Ему помешал пробежавший прямо между ними со скоростью молнии тот самый «дохлый» опоссум. Они проводили его грустным взглядом, а затем Грейнджер вздохнула и поднялась.       — Ладно, Малфой, так и быть, возьму тебя с собой, — она насмешливо посмотрела на него. — А то ты вряд ли проживёшь ещё хотя бы неделю, — и добавила: — Сыночка-корзиночка.       Малфой не понял, что это значило, но решил, что что-то хорошее, поэтому довольно улыбнулся и поднялся вслед за своей надеждой в лице Гермионы Грейнджер.

***

      — Куда мы идём?       — Вперёд.       — Насколько долго будет длиться это «вперёд»?       — Пока не дойдём.       — Куда?       — Вперёд.       Малфой вздохнул и пнул камень. Он уже был измотан, а Грейнджер словно не замечала того расстояния, что они преодолели. Она без устали шла весь день и даже ни разу не остановилась, чтобы передохнуть. У него ныли ноги, он был голоден и чувствовал набирающее обороты раздражение, но не смел срывать его на Гермионе, так как она могла запросто пригвоздить его арбалетным болтом к ближайшему дереву и оставить висеть, словно пугало.       По пути им удалось подстрелить двух кроликов, и Малфою не терпелось наконец приступить к их приготовлению. Две средней тяжести тушки висели у него на шее, перевязанные за ноги бечёвкой, и понуро колыхались при каждом шаге. Драко бросил на Грейнджер взгляд искоса. Её лицо было сосредоточенным, словно она обдумывала что-то. Его живот громко заурчал, требуя еды. Он не ел с самого утра и уже готов был сорвать кору с дерева, чтобы поместить её в рот. Грейнджер услышала это и закатила глаза. На ходу стянув со спины свой походный рюкзак, она запустила в него руку, достала что-то и бросила Малфою. Драко легко словил это нечто — навыки ловца не пропали даром — и взглянул на предмет в своей руке. Иу, это выглядело мерзко. Он понюхал — пахло вкусно.       — Это вяленое мясо. Перекуси, надоело слушать этот жуткий вой, исходящий из твоего живота.       Малфой усмехнулся и, пробормотав слова благодарности, откусил маленький кусочек. На вкус оно было пресное. Со специями в их мире были проблемы, они находились в числе первого, что люди снесли с полок магазинов. С трудом жуя жёсткие волокна, он старался не отставать от Гермионы, хотя был готов свалиться с ног сию же секунду. На удивление, мясо оказалось сытным, хотя кусок был небольшой, но Драко смог немного притупить чувство голода.       Что-то заметив среди деревьев, Грейнджер остановилась и вытянула руку, призывая Малфоя сделать то же самое. Он проследил за её напряжённым взглядом и рассмотрел среди высоких стволов крышу небольшой хижины, покрытую мхом.       — Проверь, нет ли там кого, — сказала Гермиона.       — Почему я? — возмутился Драко, поёжившись от накатившего чувства неясного страха. Он старался избегать подобных мест.       — Должен же ты приносить хоть какую-то пользу, — усмехнулась она и опустилась на корень дерева, торчащий из земли. — Давай, — она указала глазами на хижину. — Если там никого нет, заночуем под крышей.       — А если хозяин объявится ночью, пока мы спим?       — Не волнуйся, я умею расставлять ловушки, — хмыкнула Грейнджер, разминая затёкшие мышцы шеи.       — А если там кто-то есть и меня заметят? — он с неудовольствием услышал в своём голосе панические нотки.       — Ну тогда сделай так, чтобы не заметили, — слегка раздражённо бросила она, прислонилась спиной к толстому стволу дерева и закинула ногу на ногу, выжидающе глядя на него, всем своим видом показывая, что больше не потерпит возражений.       Тяжело вздохнув, Драко понуро поплёлся вперёд, думая, что, возможно, пойти с упёртой Грейнджер было ошибкой. Вытерев вспотевшие ладони о брюки, он осторожно пробирался к покосившемуся ветхому домику, стараясь не наступать на сухие ветки, лежащие под ногами. Не заметив никаких растяжек, капканов, битого стекла и ещё каких-нибудь признаков того, что хозяин этого места оставил ловушки для нежелательных гостей, Малфой приблизился к окну и заглянул внутрь. Быстро осмотрев небольшое помещение, он убедился, что там пусто, и подобрался к двери, очень аккуратно потянув её на себя и стараясь сделать так, чтобы хлипкая створка не скрипнула оттого, что её потревожили. Бесшумно войдя внутрь, он ещё раз осмотрелся и, не увидев никаких признаков жизни, пошёл обратно к Гермионе.       — Чисто. Точнее, грязно, внутри куча пыли на всех поверхностях, там давно никого не было.       — Отлично, — изнурённо произнесла Гермиона. — Пойдём, я чертовски вымотана.       — Да неужели, — пробурчал он себе под нос. Мисс-железные-ноги всё-таки устаёт, кто бы мог подумать.       Они вошли внутрь. Грейнджер смахнула пыль с продавленной койки и бросила на неё свои рюкзак и арбалет.       — Освежуй тушки, — дала она указание и пошла осматривать хижину.       Малфой нашёл на кухне небольшой ножик и приступил к работе. Получалось хреново. Его лицо постоянно кривилось в отвращении, но он старался думать о том, что скоро наконец-то нормально поест.       Гермиона вышла из соседнего помещения и глянула на Драко. Закатив глаза, она подсела к нему на соседний стул, вырвала из рук тушку кролика и в несколько быстрых движений сорвала с него шкуру так, словно занималась этим всю жизнь. Малфой смотрел на это со смесью ужаса и восхищения.       — Что ж, вижу, с тобой шутки плохи: ты свежуешь мясо словно заправский мясник.       — Пришлось научиться, — бросила она и взялась за другую тушку. — Разведи огонь, что ли, — отдала новый приказ Грейнджер, бросив на него недовольный взгляд.       Малфой поднялся со стула и направился на выход, слушая её тихое бурчание. Что-то вроде «чёртов белоручка» долетело до его слуха, но он был так измотан, что не нашёл в себе силы на ответ. Он давно не был белоручкой или аристократом. Драко вообще забыл, что такое нормальная жизнь, когда еду готовят домовые эльфы и всегда есть возможность помыться в горячей воде или поспать на мягкой кровати, застеленной свежим бельём. Всё это, казалось, было в настолько далёком прошлом, что он уже сомневался, а происходило ли это на самом деле. Раньше у людей были планы и мечты, но всё рухнуло в один момент, словно карточный домик, и вот он с Гермионой Грейнджер вынужден жевать жёсткую, безвкусную крольчатину, поджаренную на костре, и спать в вонючей покосившейся халабуде на отшибе мира.       Устало опустившись на расстеленное на полу одеяло, любезно предоставленное ему Гермионой, Драко уставился в потолок, чувствуя наконец сытость, от которой начинали слипаться глаза, и приближающийся блаженный сон. Перед этим они ещё несколько часов расставляли ловушки вокруг домика, которые смогут остановить того, кто решит внезапно нагрянуть к ним, пока они предаются сладкому забвению.       — Грейнджер, — прошептал Малфой в ночной тишине. — А ты почему не со своими прихвостнями? — задал он вопрос, который волновал его с первой секунды, как она появилась в его жизни.       Признаться, он не ожидал, что она ответит, но, к его удивлению, с кровати послышался её тихий голос:       — Рон куда-то исчез, а Гарри схватили фанатики.       — О, — только и смог он произнести.       Он слышал о людях, которые свихнулись, когда узнали, что волшебники существуют, и образовали секты, где поклонялись магам. Со временем их безумие только крепло, и они начали охоту на тех, в чьих жилах находилась магия, в надежде, что те смогут воплотить их мечты в реальность. Вот только была одна малюсенькая проблемка — волшебство, текущее в венах магов, ушло, оставляя их пустыми, делая обычными людьми, совсем не отличающимися от простых маглов. Оно не исчезло вмиг, нет, сперва были небольшие сбои в работе зачарованных предметов. Мётлы останавливались в воздухе, портключи забрасывали совсем не туда, куда нужно, камины отправляли магов в совершенно неожиданные места. Потом сошли с ума волшебные животные, начавшие выбегать из ареалов своего обитания и нападать на людей — как на обладателей магии, так и маглов, — а следом и сами маги стали замечать, что их чары слабеют или действуют не так, как от них ожидают. К примеру, Агуаменти могло выстрелить Адским пламенем, а Алохомора — взорвать дверь к чертям. Использование магии стало опасным для жизни. Отец Пэнси умер, попытавшись побриться с помощью волшебной палочки, его голова задорно прыгала по ступенькам под истошные крики жены и дочери. Драко помнил, как Пэнс рассказывала ему это с ужасом в глазах. Они все тогда были напуганы и не знали, что делать. Надежда была на Министерство, но и оно терялось в догадках, что происходит с магическим миром.       В итоге спустя год было выявлено, что в недрах земли скопилось такое безумное количество магических остатков, что оно скоро просто разорвёт землю к чертям собачьим. Было решено объединиться с миром маглов, чтобы попытаться найти решение этой проблемы. Всё-таки она общая, но не тут-то было. Когда сообщили точную дату гибели мира, маглы, узнавшие о волшебниках и о том, что скоро наступит апокалипсис, слетели с катушек и начали творить дичь. Повсюду вспыхивали восстания и гражданские войны. За считаные месяцы мир охватило безумие. Ни одно правительство не смогло справиться с лавиной разгромов, грабежей и насилия, затопившей планету. Кто-то строил бункеры, кто-то уезжал в отдалённые уголки земли, чтобы насладиться последними годами в спокойствии, а кто-то объединялся в банды и потворствовал своим порокам.       И так продолжалось уже несколько лет. Через три месяца им всем наступит крышка. Казалось бы, нужно просто дожить спокойно свой век, но безумие только набирало обороты, словно с исчезновением всех стоп-факторов люди окончательно помутились рассудком.       Малфой их не винил: он сам превратился в не пойми что, но до каннибализма не опускался, как и до разбоя, предпочитая тихо слоняться по лесам в поисках чего-то, чего и сам не знал. Без цели, без друзей, даже без чёртового домовика.       — Ну а ты почему свалил из мэнора? — лениво спросила Гермиона, прерывая его размышления.       — Да там стало, знаешь ли, как-то совсем уныло, — он положил руку под голову. — Эльфы все разбежались, само поместье стало разваливаться. Еды не было, — он покачал ногой. — Мы с Гриппи решили двинуться к особняку Ноттов, но, когда прибыли туда, оказалось, что он тоже разрушился и там никого не было. Мы обошли все дома знакомых, не встретив никого из них, и просто направились куда глаза глядят. Так и шарахались полгода, пока родовая магия окончательно не угасла и Гриппи не послал меня, — грустно произнёс Драко.       — Что же послужило тому причиной? — хмыкнула Грейнджер. — Явно не ослабевшая связь.       — Не знаю, — пожал плечами Малфой. — Может, я ему надоел, а может, он просто всегда был придурком.       Они молча лежали в темноте, каждый думая о своём.       — Так куда ты направляешься? — вновь нарушил покой Драко.       — В Хогвартс.       Он поднялся на локте и попытался рассмотреть её лицо, скрытое тенями.       — Святые сиськи Цирцеи, ты, похоже, чокнулась! — заявил он.       — Мы все чокнулись, — бесстрастно ответила Гермиона.       — Ты же понимаешь, что до него пилить несколько месяцев?       — А ты что, куда-то торопишься? — весело спросила она.       — Нет, но, блин… — он лёг обратно. — Это же чертовски далеко. И ещё не факт, что он сохранился. Может, там сейчас одни руины, — сказал он, вспоминая, во что превратился его собственный дом. — И ты только представь, какие существа могут там сейчас обитать, — он содрогнулся, вспомнив, как ему повстречался на пути мутировавший вид фестрала. Зверюга была размером со слона, а из её пасти торчали наружу острые, как бритва, зубы.       — Ну и что? — она повернулась к нему лицом и посмотрела на него сверху вниз, Драко различил в темноте блеск её глаз. — Только подумай, мы можем поймать их и попробовать на вкус их всех.       — Что? Фу, Грейнджер, — скривился он. — На кой тебе это?       — Каждый перед концом пытается сделать что-то безумное. То, чего он не мог себе позволить в нормальном мире. Так вот… я хочу попробовать волшебных существ.       Он уставился на её лицо, слегка светившееся в свете луны, видневшейся в окне.       — И что, кого ты уже успела заточить? — с любопытством спросил Малфой.       — Лукотруса. Дерьмо. На вкус как ветки, — она начала загибать пальцы. — Карликового пушистика — потом три дня выплёвывала пух. Пикси — не советую, будет крутить живот. Болтрушайку — она очень неплоха на вкус, кстати. Джарви.       Он разглядел её ухмылку.       — Ну хватит этих детских шуток про хорька, — недовольно поморщился он. — Неужели моё лицо и правда на него похоже?       — Хм-м, — протянула она. — Сейчас не видно, и я не могу сказать точно. — Он слышал, как Гермиона сдерживает смех. — Ты же в курсе, что хохма возникла после того, как лже-Грюм превратил тебя в него? До сих пор помню, как Рон пошутил тогда.       — И как же? — процедил Драко.       — «Драко Малфой — удивительный прыгающий хорёк», — сказала она и захохотала в голос.       — Восхитительно, — сквозь зубы выдавил Малфой и отвернулся от неё, положив ладони под щёки. — Весьма остроумно, — он не выдержал и вновь обратился к ней. — Между прочим, у меня тогда было сломано ребро!       — Оу, — она замолчала. — Извини. Ты же не пожаловался отцу, откуда нам было узнать об этом. Вот если бы Люциус явился в школу и закатил скандал, тогда другое дело, — хмыкнула Грейнджер, чем абсолютно нивелировала свои извинения.       — Ты отвратительна, ты знаешь об этом? — недовольно пробурчал он.       — Ага, а ты был мелким засранцем, — фыркнула Гермиона, — который портил всем жизнь.       Малфой почувствовал неприятное шевеление в груди — её слова задели его, хотя и были правдивы. Он вёл себя как кретин, постоянно стараясь досадить Поттеру и его компании.       — Да, я знаю, — тихо произнёс он с печалью в голосе.       Гермиона больше ничего не сказала, но Драко чувствовал на своём затылке её долгий взгляд.       Вскоре они поддались ночной умиротворяющей тишине и наконец уснули. Пусть Грейнджер и насмехалась над ним, Драко стал ощущать себя намного спокойнее. Теперь не было так страшно. В конце концов, умирать вдвоём гораздо веселее.