Красота холодного сердца

      Хан открыл глаза, вставая с мягкой изумрудного цвета травы, не понимая где находится. Всё в глазах плыло, но он смог узнать задний двор бабушкиного дома. Что он здесь забыл? Как он тут оказался? —Мама-а помоги мне — вдруг где-то рядом раздался голос и в нём он узнал свой собственный.. только детский. Хан повернул голову на дерево- там сидел маленький он, держась за ветки и прося о помощи. Как бы Хан не хотел- сдвинуться с места и помочь себе он не мог. Поэтому просто наблюдал со стороны. —Огонёк, ты зачем туда залез? — Оба Хана дернулись на знакомое прозвище, пытаясь найти источник звука. На поляне показался маленький мальчик с белыми, искрящимися на солнце волосами и голубыми-голубыми глазами. На его носу красовалась знакомая маленькая родинка. "—Минхо? " —Минхо, помоги мне, мне страшно! Он залез первый, честно! — маленький Джисон прижимал к груди чёрного котёнка с зелёными глазами, что жалобно мяукал и жался к груди мальчишки. —Сиди там и не шевелись. Я тебя сейчас спущу.— маленький Минхо закрыл глаза и через некоторое время из спины появились два белых крыла, что скрывали мальчика почти полностью. Хан с открытым ртом наблюдал за тем, что происходит в этом..видении? Возможно.       Ли расправил крылья, взлетая и зависает в воздухе возле Хана. Тот обнимает своего спасителя и умещается у него на руках, пока Минхо удобнее придерживает горе спасателя и котёнка. Они спускаются на землю и маленький Джисон с восхищением оглядывает крылья старшего, поглаживая перья. Минхо улыбается, с гордостью смотря на концы своих крыльев. —Они мне так нравятся. Это из-за становления? —Нет, они выростают у каждого члена нашего клана в пять лет — Минхо с видом знатока отвечает Хану, складывая крылья за спину.— Хочешь полетать? —А можно?       Вместо ответа Минхо поднимает мальчишку, что не сильно то младше него, на руки и взмывает в небеса. —Джисон-и проснись.. пожалуйста— доноситься откуда-то извне и Хан жмурится, словно от тупой боли в затылке. Всё снова плывёт перед глазами, а пара друзей растворяется в его сознании. Крылья. Он не видел их, сколько себя помнит. Неужели он забыл это?       Глаза открываются от хлопка, а на коже чувствуется горячий след от удара. Минхо стоит рядом, со страхом в глазах осматривая лицо Хана, а рядом плачет мокрая Соён. На ней кардиган Минхо, за что Джисон правда благодарен ему. У девочки слабый иммунитет. —Джисон-и ты жив! Я больше не уйду, правда правда — сестра плачет, закрыв глаза и крепко держит Джисона за руку. Её холодные ладони отрезвляют разум и парень приподнимается на локтях, осматриваясь по сторонам. Всё тот же лес, то же озеро. Сколько он так пролежал? — Нам пора возвращаться, думаю скора начнут обход комнат и если мы не появимся на своих местах нас исключат. Хан молча кивнул и они пошли скорее прочь от этого озера. Соён всё ещё всхлипывала, поэтому Джисон взял её на руки, прижимая к груди и успокаивая. Девочка затихла, а после и вовсе тихо засопела в шею брата. —Я вижу что ты хочешь что-то спросить. Спрашивай.— Ли шёл рядом, пиная носком ботинка камни и смотрел себе под ноги. Хан посмотрел на его профиль, замечая ту самую родинку. Надо же. Почему он раньше не обращал столько внимания на неё? —Минхо...где твои крылья, которые..так нравились мне?       Минхо замер, словно его ударило током, поворачивая голову в сторону парня и с шоком в глазах смотрит на него, словно тот спросил что-то запретное. —Что? — Где твои крылья, которые так нравились мне? — Какие крылья, ты так сильно головой ударился? — Ли отшучивается, но Хан замечает как пальцы сминают края рубашки и теребят фенечку на руке. Зелёную фенечку. —Минхо... — Нет крыльев, ясно? И никогда не будет— Минхо сдавил зубы так, что Джиону показалось что он слышит скрип эмали. Он сказал что-то не то? Но почему?       Больше они не проронили ни слова. Молча зашли в школу, молча отнесли спящую Соён в комнату и вернулись в комнату Джисона. Минхо сел на пол, смотря в одну точку и всё ещё теребя фенечку. Джисону хотелось спросить откуда она, но кажется, он и так сегодня достаточно спросил. Поэтому достав свой блокнот он ушёл на балкон. Обоим нужно время, чтобы прийти в себя. Желательно ещё бы при этом чтобы не страдала психика. Но желания, как говорится, остаются желаниями.       Джисон открыл блокнот, чиркая карандашом по бумаге. Медленно на листе вырисовывается силуэт парня, стоящего спиной к зрителю. На спине тонкими полосами были шрамы. Шрамы от крыльев. Такие кривые, словно крылья оборвали, оберзали небрежно тупым ножом для хлеба, чтобы доставить больше боли. Такие шрамы нарисовал Джисон. Такие шрамы красовались на спине Ли.       Минхо сидел, прикрыв глаза и думал. Думал о прошлом, о том, откуда же Хан узнал про крылья. Вспомнил? Нет, совет позаботился о том, чтобы он ничего не запомнил. Но откуда? В голову ударило осознание что он видел шрамы на спине. Но это же просто полосы, откуда он мог знать про крылья? И про то, что они нравились ему? Этого Ли понять не мог. Браслеты впервые, казались оковами и, казалось, впивались в кожу, а фенечка жгла, словно пламя, кожу и прожигая кости. Адская боль. В голове чётко пронёсся тот день. Когда он, маленький мальчик в слезах умолял пощадить. Когда безмолвные главы совета сняли с него публично футболку и поставили на колени. Палач взял в руки ржавый нож, на котором засохла не одна невинная кровь и схватив мальчика за крылья резким движением отрезал их. Минхо плакал. Плакал от адской боли в спине, от предательства родного клана. От равнодушия в лицах людей, что собрались вокруг и наблюдали за ним, словно за животным, что ведут на живодерню. Им всем плевать на страдания маленького мальчика. Плевать на слёзы, на сорванный голос, лопнувшие капиляры глаз, на мольбы о помощи. Он провинился, он преступник. И он обязан понести наказание.       В стороне лежал маленький Джисон – бледный и такой безжизненный, но с лёгким румянцем. Совет стёр ему память об этом дне и запретил Минхо подходить к Хану пять лет. Запретил говорить ему об этом дне, запретил детям дружить.       Минхо взрагивает, ощущая тёплую руку на плече. Хан стоит рядом, с беспокойством смотря на старшего и Ли только сейчас понимает что плачет. Плачет как последняя сволочь. Он снова дал волю эмоциям, за что после наверняка поплатится. —Минхо...Всё хорошо? —Джисон не понимает чем вызванно такое поведение парня. Оно пугает до безумия, хотелось просто обнять парня и стереть эти холодные слезы. Рука касается белоснежных волос, зарываясь пальцами в копну на затылке и Минхо рвано выдыхает. Он касается так же как в тот день – аккуратно и так приятно, что разум продолжает возвращать Ли в тот злополучный день, изменивший их жизни навсегда. —Всё в порядке. Сынмин скоро придёт, думаю я могу идти к себе. Они не придут второй раз за ночь. Если что кричи мне.Я услышу— Минхо встаёт, нехотя убирая руки от своих волос, и уходит из комнаты, хлопая дверью. Он идёт на крышу, туда, где весь лес как на ладони. Туда, где спокойно и можно рыдать в тишине, чтобы никто не слышал того, как сквозь толстую оболочку взрослого человека пробирается маленький обиженный на весь свет ребенок. Ребенок, что не виноват в своих способностях. Ребенок, что совершил большую ошибку сам того не осознавая. Но Джисон никогда не узнает об этом. Он не должен узнать.       Минхо садится на край крыши, наплевав на слой пыли, что останется на штанах, хрипло дыша смотрит вниз- высота этого здания завораживает. А ведь когда-то он любил высоту. Но после того случая стал до ужаса бояться открытых окон и верхних этажей. Переселился со второго этажа их особняка в подвал, словно крыса. Считал себя жалким, тем, кто не заслуживает этого света. Почти не выходил из своей комнаты, из-за чего был бледным даже для жителей своего клана. А потом переезд в школу, к сожалению на четвёртый этаж. Каждый день в этой школе становился пыткой и испытанием с утра – открыть шторы, не смотря вниз, та еще задача.       Хан снова лежит и смотрит в потолок. В этот раз не боясь того что что-то упадёт ему в глаз- потолок был простым, покрашенным в голубой цвет. Уже светает. Сынмин спит на своей кровати с книгой в руках. Читал перед сном. Очки для чтения покосились и спали с переносицы, отчего он смешно дёргал носом. Джисон тихо посмеялся и подошёл к кровати друга, стянув с него очки и забрав книгу. Спящий тут же перестал хмуриться и дёргать носом, расслабив лицо. Даже во сне красивый. Чёртов аристократ.       Хан снова усмехается и ложится на кровать. Часы показывают пять утра, скоро уже вставать. Закрыв глаза он с горем пополам засыпает. Хотя бы час, но ему нужно поспать, иначе на уроках он просто будет клевать носом. И поспать ему удаётся. Ровно два часа. В семь часов звенит будильник и бодрый, в отличии от Хана, Сынмин резво встаёт с кровати, потягиваясь. Джисон ему даже немного завидует. Ким всегда так легко встаёт по утрам и, кажется, всегда высыпается. Как ему это удается – секрет, который мучает Джи уже который день, однако сейчас ему хочется простого человеческого "выспаться". Желательно бы ещё чтобы одеяло было потяжелее и подушка помягче. —Вставай, Белка. Нам на уроки надо. Опять не спал всю ночь и будешь первоклашек пугать своим видом восставшего из ада? —Скорее из зада— улыбнулся Хан и хотел было встать с кровати, но запутался в одеяле и шлепнулся на холодный пол, успев только выкрикнуть "ёлки! " —Точно белка. С утра уже о ёлках думает. Вставай, грызун— Сынмин смеётся и протягивает ему руку, помогая встать. Хан дует губы, обдумывая план мести, а после со всей силы тянет Кима на себя, из-за чего тот, вскрикнув, тоже падает на пол. —Я мыться — кричит Хан, вставая с пола и хватая на ходу полотенце и забегая в ванную сразу закрывается изнутри. —Вот грызун! Я тебе орехи в жопу запихаю— Сынмин смеётся, по доброму ворча и решает пока навести порядок в комнате. Заправляет свою постель и постель Хана, наводит порядок на рабочем столе и достаёт из своего шкафа форму. Сегодня вроде тепло, поэтому выбор падает на рубашку и жилет.       Хан выходит спустя несколько минут, уже умытый, причесанный и как всегда накрашенный- консиллер и бальзам для губ. Осенью и зимой губы, будь они не ладны, ужасно трескались. И пока Сынмин в темпе вальса побежал умываться и делать укладку, потому что "Хан Джисон я из-за твоих половых игрищ теперь лохматый как обезьяна", сам Джисон достаёт тот же комплект что и у Сынмина. Он заметил одну закономерность- не верь прогнозу погоды, верь Киму. Он предсказывал погоду лучше всяких метеорологов и если решил одеться так легко, значит сегодня будет очень жарко. В голове возник внезапно образ плачушего Ли. Как он там? ...

***

      —Опять спал на крыше? —Феликс треплет за плечо брата и сочувственно опускает глаза в пол. Брата было жаль. Он не часто приходил на крышу, однако если и бывал там, ничего хорошего это не предвещало.       Минхо встал, вытирая со щеки пыль и потёр глаза. Да, снова уснул. Почему он вообще уснул тут? —Сколько времени? — хрипло ото сна и слёз голос казался загробным, от чего старший Ли и сам испугался. Феликс протягивает брату бутылку воды и смотрит на наручные часы. —Пятнадцать минут восьмого. Успеваешь ещё переодеться.— Феликс сжимает губы в тонкую полосу и отводит взгляд. Минхо замечает этот жест и вздыхает. —Он приехал? —Да, меня выловили преподаватели пока я шёл в душ и попросили передать что тебя вызывают к директору. Пожалуйста, Минхо, будь помягче. —Он не был мягок со мной, отчего мне быть? — Старший Ли встаёт и идёт в сторону выхода с крыши. Феликс вздыхает и смотрит брату в след. —Пожалуйста, не делай себе ещё больнее— тихо шепчет Феликс и идёт следом за братом. —Надеюсь ты додумаешься хотя бы переодеться....       Минхо пришел в кабинет директора, заранее зная что там будет. Постучавшись, парень открывает дверь и, с позволения директора, входит внутрь. Спиной к двери стоит мужчина с такими же белоснежными волосами, как и у самого парня. Он поправляет круглые очки, напряженно смотря в окно. —Минхо, собирай вещи, вы с братом уезжаете домой. —Нет, папа.       Мистера Ли, кажется, ударило током. Он дернулся, поворачиваясь в сторону сына, который сжав зубы смотрел прямо на отца. —Ты смеешь мне перечить? —Да, папа. Мы хотим остаться. —Здесь убили школьника, Минхо! Вы не можете подвергаться такой опасности. —Я сказал что мы не поедем. Ты сам отдал нас в эту школу, чтобы учиться способностям и заводить знакомства с людьми разных кланов. Я останусь тут.       Мистер Ли кивнул директору и тот тихо вышел из кабинета, закрыв за собой дверь. Минхо сглотнул, понимая что сейчас будет. —Я забочусь о тебе, щенок, чтобы у тебя было всё! А ты смеешь перечить отцу? —Я никуда не поеду.       Старший Ли подошел к сыну в плотную, смотря холодными глазами в такие же глаза напротив. Минхо заметил в них треснувший лёд терпения. —Мы с матерью горбатились чтобы у тебя, сволочь неблагодарная, было всё! Чтобы ты не жил как преступник, замяли то проклятое происшествие, хотя за такое выгоняют из клана. Ты живёшь не хуже других, у тебя есть всё чего хочешь, но нет уважения к родителям. Ты слишком рано задрал нос, Минхо. —Вы дали всё? Вы дали всё, чего не было у вас. Вы обеспечили образование, хороший дом, но это не значит что вы хорошие родители. Мы с братом росли оборванцами и бродягами— Минхо сжимает челюсти, а радужка глаз сияет слабым синим цветом. — о нас заботилась бабушка. Когда все дети были на пикниках с родителями, мы сидели вдвоём в стороне. Когда были мероприятия в школе и ко всем приезжали родители, где вы были? На работе. Вы хорошие главы клана, но как родители вы не дали ничего. — в парне играла обида. Он всю жизнь заботился о брате, но всю жизнь был для родителей никем. Постоянные сравнения с другими, упрёки без причин- вот его детство. Вот его родители. Когда он плакал один его никто не успокаивал. Когда ему обрезали крылья отец не сказал ни слова. Хотя он имел власть в совете, он мог спасти маленького сына. Но не стал. И после этого у Минхо нет уважения?       Послышался звук пощечины, щеку обожгло болью, а на коже расцвёл красный след от удара. Отец вновь решил показать кто здесь главный. —Да если бы я так сказал своим родителям, я бы уже избитый в ногах ползал. А ты смеешь так говорить со мной, щенок. Делай что хочешь. Хочешь сдохнуть- я дам тебе этот шанс — Мистер Ли открыл дверь кабинета, проходя мимо сына и ушел не прощаясь.       Минхо только теперь упал на колени, прижимая руки к груди. Сердце. Снова ужасно колит сердце. Прямо как в тот злополучный день. Снова холод, боль и колящее сердце.       Пальцы немеют, он понимает что ещё немного и просто отключится. Нужно быстрее вернуться в комнату. Просто подняться на четвертый этаж. Просто пробежать два этажа.       Рывком парень вскакивает с места и бежит к лестнице. Только бы добежать.        Один пролёт. Второй. Ноги не слушаются и гнутся. В глазах темнеет, звон в ушах усиливается. Третий этаж. Осталось немного.       Первый пролёт. Всё тело прошибает слабость и он падает на пол. Последнее что он видит это испуганный взгляд карих глаз.