Красота холодного сердца

      Тёплые касания по щеке. Такие мягкие, словно перышко и такие нежные и тёплые, словно солнечные лучи. Минхо искренне удивляется тому что ему впервые за долгое время тепло.       Разлепить глаза получается не с первого раза, однако как только веки вздрогнув поднимаются, его ослепляет яркий свет. Сколько сейчас времени? Он у себя в комнате. На своей кровати. А рядом что-то тяжёлое и горячее. Ли медленно поворачивает голову на бок и забывает как дышать.       Рядом сидит Джисон, хотя скорее полулежит на стуле и его кровати и уже по инерции сквозь сон гладит его по щеке подушечками пальцев. Сердце, что кажется остановилось, вдруг забилось быстро быстро от понимания что всё это время он был здесь. Джисон сидел с ним.       Он смотрит на часы возле кровати- старые, резные часы с кукушкой, что показывали половину двенадцатого. Он хранил эти часы как подарок от бабушки- единственное что осталось.       Рука поднимается вверх, касаясь пальцами карамельных волос на затылке и губы расплываются в улыбке. Такие же мягкие как тогда. Удивительно, но Хан не изменился ни капли с последней их встречи в детстве. Такие же испуганные глаза и карамельные волосы, что торчат на затылке вихрем. Забавный. —Джисон, Минхо не...— В комнату зашёл Феликс и одной этой фразой будит спящего парня.— о, очнулся. Я схожу за Хенджином, нужно осмотреть тебя— он выбегает, закрывая за собой дверь. К Хенджину идти было не обязательно, но он хотел чтобы эти двое остались наедине и поговорили. —Ты очнулся? — Минхо вздрагивает слыша хриплый ото сна голос Джисона. Такой глубокий и тянущийся словно мёд. Проникает под кожу оседая на костях и обволакивая холодный скелет. —Да— только и может выдавить из себя Ли и отворачивается в другую сторону. Показывать свою слабость не хочется.       А Хан почему-то понимает и молча берёт за руку, укладывая свою голову на живот старшего. Вот так просто, без слов понимает и принимает сложности в нём.       Феликс неторопливо идёт в сторону комнаты, в которой жили Хенджин и Крис. Криса он, кстати, увидел по дороге в коридоре, который и сказал, что его сосед сейчас в комнате. Младший Ли подходит к комнате, стуча в дверь, но получает в ответ тишину. —Спит что ли...— Феликс заходит внутрь, как к себе домой и ещё раз зовёт Хвана по имени, получая в ответ снова тишину. На кровати его нет, но он же должен вернуться в комнату, да? Возвращаться к брату нет смысла- ещё слишком мало времени прошло, а идти особо некуда. Поэтому он садится на постель и ждёт друга. И ждать пришлось не долго.       Буквально через несколько минут Хван сам заходит в комнату...из ванной. В одном полотенце на бёдрах. В одном чёртовом полотенце, которое держится на его бёдрах на божьем слове. Со светлых длинных волос прямо на крепкий торс стекала вода. Пряди у лица были заправленны за острые эльфийские уши, а крепкие, увитые венами руки держали в руках баночки с шампунем и гелем для душа. Яблоки. Этот чёртов эльф пах яблоками в карамели. Кто бы мог подумать. —Ну ничего себе представление. Вряд ли я теперь усну сегодня— подаёт голос Феликс и эльф наконец-то замечает его, тихо ойкая и делая шаг назад. И в этот момент полотенце, которое создавало хоть какую-то толику приличия в его виде, с громким шорохом, словно в замедленной съёмке, падает на пол. Прямо к ногам Хенджина. Прямо на глазах Феликса. Хван, мать твою, Хенджин абсолютно голый стоит и хлопает своими блядскими красивыми глазами. Такими зелёными. Завораживающими. Ли бегает глазами от лица до торса, борясь с желанием опустить глаза ниже. В горле встаёт ком, который не даёт нормально дышать.       Ну нет, шутки шутками, а к такому Ли готов не был, поэтому с тихим и слишком нервозным "твою мать" он падает лицом на подушку и судорожно выдыхает. Теперь это точно будет сниться ему в самых влажных снах. Чёртов эльф целитель. Чёртов Хван Хёнджин. —Если ты сейчас же не оденешься, я клянусь что подниму голову от подушки— тихим басом грозит Феликс и Хван словно наконец-то отмирает и быстро шагает к шкафу надевая на себя бельё и натягивая рубашку и коричневые брюки. —Какого эльфа прародителя ты здесь делаешь? Разве не учили стучаться? — на лице блондина проступает румянец, пока он пытается справиться с пуговицами на рубашке. —Я стучался. И кричал тебе, но видимо твои большие уши всё же не слышат лучше человеческих— парировал Феликс, чувствуя как шея горит от смущения. Казалось бы, ну увидел он его голым. Что тут такого? Они оба парни в конце концов. —Можешь поднимать лицо— Хван берёт в руку расческу и начинает расчесывать влажные волосы. Концы путаются, но это лучшее чем он может сейчас занять свои руки.       Феликс вздыхает, вытягивая руку и создавая прохладный поток воздуха. Он направляет его на волосы эльфа, помогая высушить быстрее его шевелюру. —Холодно— Хенджин вздрагивает, но не отходит, понимая что волосы действительно сохнут быстрее. —Ну, я не Хан, а Ли. Моя способность снежная, вот и воздух холодный. А если что-то не нравится, то могу просто заморозить воду на твоих волосах и мы собьём сосульки на пол— Феликс хитро улыбается, так солнечно, совсем не по зимнему. Хенджин хотел было сказать что-то в ответ, но увидев эту улыбку теряется. —Нет, все нормально. Пусть будет холодный воздух.       В комнате воцарилось молчание. Пара минут и волосы высушены. Хван собирает волосы у лица в тонкие косички, Феликс одёргивает себя от мысли что хотел бы сам заплести эти косички. И не две. Множество по всей голове. Касаться его волос дольше. Как можно дольше. —Минхо пришел в себя, а Хан несёт околесицу про крылья. Их обоих нужно проверить. А Хану, возможно снова дать зелье забвения. Не нравится мне то, что он начал вспоминать всё это. Брат сам не свой от этого. —Феликс встаёт с кровати и идёт в сторону выхода. Хоть братья Ли и не разглашали этого но у них довольно крепкая связь. Тяжёлые мысли, сильные эмоции они чувствуют. Причём настолько сильно, что любой эмпат позавидует. Минхо уснул под утро, Феликс понял это потому что сам не спал и слушал мысли брата. Чувствовал ужасающий страх перед высотой. Слышал этот взволнованный голос в голове старшего "Хан...крылья" конечно, мысли не полные, но сложить два плюс два в этом случае не составило труда. —Это плохо..но уверен что нам нужно напоить Джисона? Он всё же наш друг.. —Он нам не друг.— Отрезал Феликс и повернулся к идущему следом Хвану, сверкая голубым светом глаз. Злится.— во первых мы знакомы от силы два дня. Во вторых между Ним и Минхо я выберу спокойствие брата. Хван покачал головой, понимая что выбора особо у него нет. Даже если этот холодный парнишка скажет ему самому выпить яд, он безприкословно повинуется. —Как себя чувствуешь? — наверное впервые за всё время голос Хана звучал так неуверенно. Минхо вздрагивает, потому что за эти несколько минут настолько сильно ушёл в себя, что и забыл про то, что в комнате, вообще-то, не один. —Всё хорошо. —Рад. Я так испугался когда увидел тебя на лестнице. Ты был безумно холодным, я едва стерпел боль, когда касался тебя. —Касался? Зачем? — Ли вскочил с кровати, принимая сидячее положение и посмотрел на руки Джисона. Красные следы на ладонях. Действительно касался. —Я хотел помочь, но не знал что ты такой холодный когда тебе плохо..— Хан смущённо убирает руки назад. Ожоги хоть и были не от чего-то горячего, но болели не хуже. — Мне уже потом Феликс объяснил что это особенности организмов кланов. Что когда в обморок падает кто-то из снежных, то он становится настолько холодным, что на людях других кланов оставляет ожоги. Я так удивился, когда Феликс спокойно и без боли поднял тебя на руки..— затем Хана словно осенило и он в ужасе уставился на старшего. —Тогда у озера я тоже был без сознания....ты... —Да, я коснулся тебя чтобы привести в чувства. И да, ты тоже оставляешь ожоги.— Минхо закатал рукава рубашки, показывая ярко красный след от ожога на белой коже. Словно горячим железом прижгли. —Так только у нас? —Ожоги? Да. У семейства Ким от касания сходят с ума. Все мысли, которые слышал до потери сознания Ким врываются неконтролируемым потоком в голову коснувшегося и буквально сводят с ума. Хван эльф целитель, когда катаешься к Эльфам, наступает отравление. Сильная токсикация организма, внутреннее кровоизлияние. Семейство Бан не отравляет. Они управляют животными, поэтому как только теряют сознание на тебя нападают все близь находящиеся животные. Это способы защиты. Либо ты убиваешь члена клана полностью, либо не сражаешься вовсе. Обморок или любая потеря сознания не конец жизни. Способности не дадут убить свой сосуд. Не так просто       Хан на мгновение теряется и не знает что сказать. Он наивно думал что можно совершить самоубийство и закончить это всё. Однако, как оказалось, способности не дадут убить сосуд, в котором заключены. Даже самому сосуду. —Хочешь сказать убить нас нельзя? —Людям из кланов нет. Если ты про тот случай убийства Темина, то его убили не люди клана. Убили сущности. А, и ещё. Человек из клана может убить человека из своего же клана даже в обмороке. Потому что на него защита не действует. Вот такой баг системы. Это сделанно для того, чтобы силы не исчезли, а могли перейти в другой сосуд. —То есть ты буквально можешь убить ближнего ради усиления своих способностей? —Именно. Вот такой мир нас окружает — Минхо прерывается стуком, а после дверь открывается и внутрь влетает Феликс вместе с Хенджином. Оба выглядят обеспокоенно, оба с волнением смотрят на Минхо. —Всё в норме, чего застыли? Жив я, не помер— отшучивается старший Ли и Хван наконец подходит ближе и берет за руку. Прикрыв глаза замирает, изучает ауру парня, от чего сам слегка светится желто-зеленым светом. —Физическое здоровье в норме, скорее всего переутомление. А вот духовное здоровье слегка расшатанно. Постарайся больше отдыхать и не зацикливаться на своих воспоминаниях, ладно? — Хенджин опускает его руку и отходит назад. Забирает у Феликса бутылку с водой и протягивает Джисону— Держи, у тебя нарушен водный баланс. Пей до дна, а то тоже скоро в обморок упадёшь— Джисон берёт в руки бутылку и открывает крышку. Феликс как-то странно косится на них с Минхо, однако возможно Хану просто кажется. —Спасибо большое. Думаю мне и в правду нужно пить больше воды. — Хан подносит бутылку к губам, собираясь сделать первый глоток, как в комнату заходит Сынмин. —Хан, я тебя потерял. Соён просила передать что сегодня её не нужно укладывать спать, они с Черён устраивают посиделки на ночь. "—Не пей воду. Потом объясню"— В голове звучит голос Сынмина, а Хан опускает бутылку, стараясь не подавать виду что что-то не так. —Хорошо, я понял. Думаю Минхо уже легче, может тогда пойдём? Нам ещё уроки делать. — руки закрывают бутылку, и забирают подмышку. —Пить не будешь? —Феликс странно дёргается, а после кажется, испепеляет взглядом бутылку. Джисон пожимает плечами и кивает в сторону Сынмина —Нет, не хочется, надо идти уже. Потом попью И он быстро поднимается с кровати и вместе с Сынмином выходит из комнаты. —Не получилось— Хенджин вздыхает, опускаясь на стул и гремя браслетами-оберегами на запястье. —Что не получилось? — Минхо переводит взгляд с брата на Хенджина. В сердце не приятно колит. —Мы хотели дать ему воду с зельем забвения. Чтобы он забыл про твои крылья. Но он какого-то хрена не стал пить. — Феликс пинает ногой стол и закатывает глаза. —Зачем? — только и может выдавить старший, смотря на брата. Тот выглядел слишком раздражённо. —Потому что из-за него у тебя снова начнутся проблемы с советом. Оно тебе надо? Неужели забыл что с тобой случилось из-за него? —Заткнись. Заткнись и даже не смей делать этого. Если он вспомнил, значит так должно быть. Тем более он не вспомнил тот самый момент. Только сами крылья. Пока он не помнит тот день, нам не о чем беспокоиться. —Минхо... —Если вы хоть пальцем его тронете я тебе крылья оторву, а тебе отморожу член— Минхозло зыркает на парней, радужка глаз сияет синим пламенем. Он не шутит, говорит на полном серьёзе. В комнате наступает тишина. Никто не находит слов.       Первый не выдерживает Минхо, хватая с кровати спортивную кофту и выходя из комнаты, громко хлопает дверью. —Придурок — Феликс кричит в след, не контролируя свою силу и швыряет в дверь снежный ком. Он рассыпается на пороге, образуя кристалы льда. —Тише, Ликс— Хенджин вздрагивает и подходит вплотную к парню. Обнимает за плечи, чувствуя как руки начинают замерзать. Феликс не до конца научился контролировать свои способности во время гнева. Хенджин держит его за плечи, чувствуя как немеют пальцы. —Отойди! — Феликс в страхе отталкивает его, замечая как у Хвана синеют губы. Он замерзает заживо.       Парень падает на пол, обхватывая себя руками и дрожит. Отогреется эльф быстро, заклинание исцеления поможет. Но Феликс не простит себе то, что снова чуть не убил дорогого ему человека. —Зачем подошёл? — Феликс, уже тёплый держит его за плечи и стирает холодные слёзы с щёк. Слезы скатываются до середины лица, превращаясь в маленькие цветы яблони. Такие хрупкие, как и сердце эльфа. —Я не мог оставить тебя в таком состоянии. Не снова. Я больше не дам тебе переступить грань.       На полу в душной комнате сидели двое. Один ужасно бледный, но с горящим сердцем, он плакал и слезы его падали на пол блестящими снежинками. Второй, едва оставаясь в сознании рыдал цветами. Весна и зима. Такие разные но об одном. Вместе они не смогут, но и по отдельности им только сдохнуть. —В ад перед тобой— Хенджин улыбается синими губами и стирает слезы с щёк Феликса. —В рай после тебя— отражает его улыбку Феликс и собирает бледными руками цветы. Их связывает больше чем дружба. Их связывают чувства. Связывает не просто обещание. А крепкая клятва на крови, отступить от которой-значит отдать себя на самоуничтожение.       Оба понимают в какую ловушку сами себя загнали. И оба понимают что по другому у них не выйдет. Даже если попытаются сбежать совет найдёт их. Найдёт и тогда пострадают не только они. —Что будем делать? — Хенджин, словно читая мысли Феликса отводит взгляд в сторону. —У нас есть выбор? — как-то слишком истерично усмехается Феликс и опускает взгляд в пол— Не важно что скажет или сделает Минхо. Мы обязаны это сделать. Ты же знаешь что других вариантов нет —Нет...— повторяет последнее слово Хван и поджимает губы— если бы я знал на что иду, никогда бы не стал давать той клятвы. —Я тоже— признался Ликс, впервые за день срывая с себя маску холодного задиры. Он льнёт в объятия Хенджина, а тот с улыбкой поглаживает его по голове, тихо посмеиваясь когда брелоки на браслетах запутались в белоснежной макушке. Нежное, до возмутимости тёплое чувство наполняет грудную клетку, проникает за рёбра, ломает изнутри и расцветает прекрасным цветком в сердце эльфа. Горячее, до ужаса обжигающее чувство сжигает ледяное сердце снежного парня, от чего хочется кричать и плакать. Но оно такое нежное, что эту боль Ли готов терпеть вечно. Они связанны. Хотят этого или нет.