Сходишь со мной?

Так начиналось сообщение, адресованное Виктору Вектору молодым наёмником по имени Ви. «Вик, ты сходишь со мной? Я нашёл одно… крутое место в Пасифике. Там, рядом с отелем „Бэтти“, собираются ребята, каждую ночь. Там проходит вечеринка радио „Рык.ФМ“.» Через текст Вектор ощутил эту неловкость, почти подростковую неуверенность. В какой-то момент он услышал голос Ви через десятки кварталов. Он звучал будто приглушенно, но на самом деле являлся фантомным. Просто Виктор обожает его голос — странно сломавшийся, звучащий хрипловато и дерзко, словно даже звуков было недостаточно. Вектор не ждал от него сообщений, но не ответить не смог. Пальцы набрали ответ в ту же минуту. «Пасифика? Не далековато-ли? Я могу достать свой старый пистолет, если вдруг понадобится, но ты уверен?» Он представил смятение в глазах, голубых глазах Ви, и от этого стало ещё приятнее. То, как Ви менялся перед ним, как раскрывался с новых сторон, не могло не вызывать ухмылки — парень взращивал в Векторе именно ту неоднозначную эмоцию, от которой бежать было бесполезно. «Я был там, никакой опасности нет. Обалденная музыка, вид на Найт-Сити. Можно сесть на свободный диван и послушать все треки со станции! Ты слушал их, хоть раз?» Он спросил «Ты сходишь со мной?», хотя должен был написать «Я хочу, чтобы ты сходил со мной!». Виктор ощущал это даже в тех строчках, которые мелькали на экране телефона, и в какой-то момент решился — да, пора. Их напряжению пора уже рассыпаться. «Не слушал, честно. Когда-то был фанатом „SAMURAI“, но время прошло. Но… если ты хочешь, чтобы я был с тобой, то я согласен. С меня пиво.» Уже несколько дней подряд Вектор ощущает себя животным — и это, признаться честно, мало вяжется с тем, какую заботу по отношению к Ви он таит в себе. В каждом взгляде, диалоге, в каждом блеске голубых глаз Ви — в них кроется нечто большее, чем простые дружеские амбиции. В любом случайном прикосновении… Вектор проводит рукой по бритому лицу и хмыкает, стараясь не думать о плохом. Не думать о навязчивых грёзах по отношению к парню, не искать в его голосе излишней просьбы. Но становится всё тяжелее. Каждая мелкая стычка делает хуже, и Ви снова накаляет страсти, когда появляется у отеля в таком развязном виде, что у Виктора внутри что-то горячо плещется. Там, где давно должно всё сдохнуть ко всем чертям, у него вновь цветёт. Ви выглядит прекрасно в своей собственной, личной манере. Он похож на какого-нибудь молодого рок-певца, поклонника Керри Евродина, но никак не на кровожадного наёмника. Белая полупрозрачная рубашка, такие же светлые джинсы, кеды с развязанными шнурками. Яркие татуировки на влажной от климата Пасифики коже покрываются мурашками. — Викки. — говорит он с придыханием, и Вектору до боли в пальцах нравится то, каким взглядом он смотрит на него. То, как подведённые чёрным карандашом глаза сужаются, а рот по-блядски раскрывается в восхищении. Виктор старается не вдаваться в подробности, но у него больше не получается. Он позволяет себе вернуться в то состояние, в котором мечтает о молодом соло, крепком и таком откровенном. Ви позволяет себе очередную дерзость. Он касается ладонью обтягивающей футболки Виктора, гладит чёрную ткань, пробует её на ощупь, и Вектор напрягается, склоняя голову и осматривая его снова и снова, снова, снова, снова… — Вик… — Что, малыш? — он хочет убить в себе эту разрушительную тягу к Ви, к его размазанной краске под глазами, к тонкой проволоке хрома под веками. Он уже давно хочет его. Так давно, что стыду не осталось места, а чувства разрывали — такие неоднозначные, порочные. Чёрные и одновременно яркие — и всё благодаря Ви. — Ты шикарно выглядишь. — говорит Ви, и огонь разливается по всему телу. Голос наёмника звучит тише, а рука вздрагивает на груди Вектора от волнения. — Ты просто пьяный, детка. — ещё одно слово, и Виктор чокнется — и ему самому потребуется помощь рипера. На площадке за отелем шумно — и музыка играет идеальная. Целые толпы разномастного народа, продающиеся пластинки на длинных столах — ночной город и панорама, простирающаяся с балконов. Ви ведёт себя уверенно, как свояк, и обнимает Риту — азиатку с розовыми волосами, которая, кинув взгляд на Вектора, неоднозначно подмигивает наёмнику. Виктор, проводив её взглядом, подходит к Ви сзади и кладёт руку на спину. Хочет прижать парнишку ближе, вдавить его в себя, тронуть носом шею, попросить не мучать — от выдержки Вектора остаются лишь намёки. И намёки эти воспринимаются Ви буквально, а возбуждение остаётся рядом настолько долго, что Вектор начинает жалеть. Жалеть, что в нём ещё живёт эта чёртова «хорошая сторона». Сторона, которая просто не позволит ему обойтись с Ви «так». Как? Как раньше. Как в старые добрые времена, когда мораль с годами не набивала оскомину. Ви хочет — и это видно по голодному взгляду. По взгляду, который, останавливаясь на Векторе, становился жалостливым, словно просил — бери, твою мать, я же умоляю тебя. Но Ви отходит подальше, залезает на один из пустых диванов, где людей совсем мало, и включает музыку. Начинает играть что-то тяжелое, и Виктор выполняет обещание. Он приносит ему пиво. Садится рядом, повернувшись лицом, и смотрит. Долго, напряженно, отпивая от своей бутылки. Странная привычка Ви — трогать кончиком языка горлышко прежде, чем сделать глоток. Но он не смущается, не покрывается краской, как раньше. Не краснеет и не отводит глаз. Вектор хочет, чтобы он понял его. Понял со всей той силой, со всеми намерениями — понял, как ему сложно сдерживаться. Что он озабочен им — и это так видно. — Если бы взглядом можно было испепелить, тебе бы не было равных, Вик. — и это был первый и единственный раз, когда парень говорил с ним об «этом». — Дело в том, малыш, — Вектор оставил бутылку и хмыкнул, — Что если я дам себе слабину, то на тебе правда может не остаться живого места. Понимаешь, о чём я? — Нет. — врёт Ви. — Да ну? — Объясни. Может ли Вектор объяснить? Да. Вполне, но прозвучит это дико и похабно, и может спугнуть бедного парня. Да, он часто флиртует с ним сам — и это нормально, но флирт у Ви своеобразный, особенно, когда он пытается переводить всё в шутку. — Ну, начнём с того, что ты младше меня на чёрт знает сколько лет. У тебя милая мордашка, и я от тебя без ума — ты это и так понимаешь. Я вижу, что ты осознаешь серьёзность ситуации, поэтому не переходишь грань. — И что в этом плохого? — Ви поднимает взгляд и растерянно хмурится. — То, что я могу скрутить тебя в узел и оттрахать так, что ты не сможешь ходить. И то, что я этого хочу. Слишком сильно хочу.