Deepest Depths of The Soul

Пророчество сбылось.

Фонтейн поглотило Первобытное море, и, о, их великая Архонт рыдала в одиночестве на своем троне в «Эпиклезе», обреченная на одинокое существование без своего народа. Вода хлынула на каждую улицу, заполняла каждый уголок, разрушая то, что было недостаточно прочным, чтобы хоть как-то противостоять ее мощи, прежде чем двинуться дальше. Даже крепость Меропид, построенная таким образом, что могла выдерживать постоянное давление воды, не избежала сего приговора. Очевидно, что в конечном итоге все это не имело никакого значения. Жители Фонтейна не исчезли, и, за исключением нескольких раненых, число погибших оставалось на удовлетворительном нулевом уровне. Благодаря усилиям «Спина-ди-Росулы, летающего корабля «Вингалет» и помощи «Фатуи» спасательные работы прошли гораздо более гладко, чем ожидалось. Несколько часов спустя вода начала убывать. Как только «Вингалет» приземлился, Ризли оказался в пучине восстановительных работ, с которыми он, по-видимому, был не в состоянии справиться. Ничего нового. Всем оставалось только бороться, по крупицам собирать осколки и двигаться вперед. Просто так получилось, что Ризли привык делать это гораздо чаще, чем среднестатистический гражданин региона Фонтейн. Гораздо, гораздо больше. — Ногами отталкивайтесь, не то спины сорвете. На счет три… Он много чего советовал другим, будь то лечение, или что-то помимо, но его собственная спина продолжала болеть все это время. Он не ожидал, что ему придется заниматься уборкой мусора ранним утром на второй день после того, как Фонтейн оказался под водой, но в этом тоже не было ничего необычного. Дождь явно не способствовал этому. — И-и-и отпускаем. Стена посыпалась от удара, обнажив металлическую обшивку, которая ее укрепляла. Неудивительно, что эта чертова штука была такой тяжелой. — Хорошая работа. Передохните, а потом мы займемся остальными. — тыльной стороной ладони он провел по лбу, убирая прилипшие к нему волосы с глаз. — Да, ваша светлость. Он сморщился, наблюдая, как мужчина шел по улице, лавируя между другими рабочими, направляясь к временным палаткам, где раздавали воду и еду. Учитывая все обстоятельства, это была довольно большая толпа, состоявшая в основном из заключенных Меропида, за которыми он мог присматривать. Ничто так не сплачивает людей, как чрезвычайная ситуация, но как только все начало налаживаться… Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Пальцы покалывало, они сгибались от напряжения, и один взгляд на свои руки заставил его поморщиться. Его одежда была влажной, пыль и остатки мусора прилипли к материалу. К счастью, почти непрерывный ливень помог смыть кровь, выступившую из его порезов. Кстати, о дожде... Боль в груди при этой мысли уже не казалась незнакомой, поскольку она сопровождала его с тех пор, как он в последний раз видел Нёвиллета. Не нужно было быть гением, чтобы прийти к выводу, что во время суда над Фуриной в "Эпиклезе" что-то произошло. Ризли в то время находился в "Вингалете", но многочисленные сообщения о синей вспышке над Оперным театром за несколько мгновений до того, как начался настоящий потоп, натолкнули его на определенную мысль. Теория подтвердилась, когда он мельком увидел Нёвиллетта, после того как вода отступила, застывшего в напряженной позе под дождем, в то время как все остальные пытались найти укрытие. Внешне ничего не изменилось. И все же… И все же Ризли не мог отделаться от ощущения, что упустил что-то жизненно важное. Он уже много раз заставал Верховного судью без зонта и стоящим под дождем, но ни один из этих случаев не заставлял его чувствовать себя таким опустошенным, как этот. Словно на вызванной собственными мыслями, его взгляд быстро остановился на серебристой вспышке на периферии поля зрения. Нёвиллетт появился в нескольких шагах от него, бесстрастно оглядывая улицы и наблюдая, как мало-помалу убирают мусор. Наводнение явно не особо повлияло на Верховного судью, но что-то заставило Ризли сдвинуть брови. — Доброе утро, месье Нёвиллет. Он наблюдал, как Нёвиллетт моргнул раз, другой, прежде чем его взгляд, наконец, сфокусировался на нем. Он склонил голову в сторону Ризли, тяжело опершись обеими руками на трость. - Герцог Ризли. — Прекрасная погода для работы на улице, не так ли? — Ризли заметил, как тот постарался скрыть отвращение. Его неспособность держать язык за зубами в присутствии Нёвилетта, вероятно, рано или поздно свела бы его в могилу. Наклон головы Нёвиллета был незначительным, а то, как его руки сжимали трость, почти незаметным. Для кого-то другого мимолетное прищуривание глаз было бы воспринято как рефлекс, способ очистить глаза от дождя. Но Ризли гордился своей способностью наблюдать за другими, и в первую очередь за Нёвиллетом, поэтому дискомфорт был замечен. — Должно быть, это сарказм. — Должно быть, вы правы, хотя я и сам не возражаю против этой погодки. — Он запрокинул голову, наслаждаясь тем, как дождь охлаждает его разгоряченное лицо. — Лучше чувствовать его, чем становиться его частью. Нёвиллет всегда был воплощением бледного серебра и лунной грации — нестареющим и уравновешенным. Однако со дня суда было трудно смотреть на него без желания закрыть глаза. Сколько он себя помнил, жители Фонтейна всегда задавались вопросом о происхождении Нёвиллета. Учитывая, что тот находился на своем посту пятьсот с лишним лет, Ризли не удивился бы, если бы этот мужчина был готов прыгнуть со скалы, если бы его спросили еще раз. Вероятно, он не хотел, чтобы ему на это указывали. — Есть какие-нибудь новости о состоянии Меропида? Ризли выдохнул воздух, который слишком долго задерживался в его легких. Его одежда промокла насквозь, давая ему повод сосредоточиться на неприятных ощущениях от прилипшей к телу ткани, а не на остром взгляде человека, стоящего рядом с ним. Он начал разворачивать материал, методичными движениями обдумывая ответ. — Дренаж проходит медленно. Множество укромных уголков и закоулков, помещения были быстро опечатаны после эвакуации. Но я слышал, что в производственной зоне почти не осталось людей. Ну, — он согнул свою не перевязанную руку и поморщился, когда порез на ладони начал кровоточить снова. — думаю, состояние крепости настолько нормальное, насколько это возможно в Меропиде. Он позволил дождю собраться на подставленной раненой ладони, чтобы вода смыла кровь. Тщетная попытка, потому что, когда он в следующий раз поднимет кусок стены, кровь снова начнет сочиться. Молчание Нёвиллета, хотя и не было чем-то необычным, после его заявления затянулось слишком надолго. Он поднял глаза, чтобы спросить, все ли в порядке (несмотря на то, что ответ был совершенно очевиден), но осекся, увидев выражение его лица. Вот это было необычно. Он сильно нахмурился, брови были сдвинуты, что говорило о том, что ему не по себе. Взгляд Нёвиллета был прикован к руке Ризли. — Тебе больно. — прошептал он, но и так едва слышный голос был заглушен стуком дождя по тротуару. Как будто специально, дождь усилился. Если бы он не был так шокирован, увидев, как Нёвиллет демонстрирует свои эмоции, он бы рассмеялся. — Небольшой порез вряд ли можно считать травмой. У меня бывало и похуже. — действительно, если бы Нёвиллет волновался (от одной только мысли об этом у него задергалось веко), он бы увидел, в каком плачевном состоянии был Ризли после любого из турниров по панкратиону. В ладони накопилось немного воды, и кровь окрасила ее в бледно-розовый цвет. — Позвольте мне... — Что...? Слова застряли у Ризли в горле, когда он увидел, как Нёвиллетт стягивает перчатку, палец за пальцем. Его взгляд остановился на чешуе, почти прозрачной в утреннем свете и темнеющей по мере продвижения вверх по руке. Когти, без сомнения, подстриженные, но такие же острые. Они тоже были окрашены в синий цвет. Он пытался держать рот на замке от такого внезапного, необъяснимого и совершенно непредвиденного поворота событий. Он действительно пытался. Рука, сжавшая его запястье, была холодной, холоднее даже дождя, но все же обожгла его, ощущение распространилось вверх по руке и вниз по позвоночнику. Взгляд Ризли, все еще загипнотизированный блестящими голубыми чешуйками, выглядывающими из-за рукава мантии судьи, метался между их руками и глазами Нёвилетта. Он мог потеряться в них. Темно-синий и фиолетовый, сливающиеся и переплетающиеся в красный, едва заметный вокруг зрачка. То, что он так долго принимал за макияж, больше походило на пигментацию под глазами, синий оттенок только подчеркивал едва заметное свечение зрачков. На его светлых ресницах блестели капли дождя, и если бы Ризли в тот момент был настроен более поэтично, он бы сравнил их с утренней росой на радужной розе. О, черт— Не дожидаясь его ответа, Нёвиллет провел когтистым пальцем по ране на руке, оставив после себя покалывающее ощущение. Широко раскрытыми глазами он наблюдал, как кожа на его руке начала срастаться, и от каждого импульса стихийной энергии по спине пробегало все больше мурашек. Его рот с громким звуком закрылся. — Я и не знал, что среди нас есть еще один способный целитель. — его мозг будто бы выжгли, поэтому он был благодарен судьбе за то, что первые слова, слетевшие с его губ, были не теми, которые его мозг кричал в тот момент. Нёвиллет был бы действительно ошарашен. Выражение, появившееся на лице Верховного судьи, было каким-то несвойственным ему. Ризли еще предстояло его расшифровать, но в последнее время она появлялась все чаще и чаще. Не то чтобы он часто видел Нёвиллета после наводнения, несмотря на все свои усилия. — Я тоже. Их взгляды встретились поверх сцепленных рук, и прежде чем Ризли успел сомкнуть свои пальцы на пальцах Нёвиллета, оттащить мужчину в сторону и… Мужчина отстранился, выражение его лица дрогнуло, прежде чем принять нарочито нейтральный вид. Снова. — Прошу прощения, кажется, я потерял счет времени. Мне нужно срочно вернуться во Дворец. — Перчатка уже была на его руке, как будто все, что Ризли только что видел, было плодом его воображения. — Месье Нё- — Ваша светлость! — крик, раздавшийся из палаток, заставил его инстинктивно обернуться, заметив троих своих людей, стоящих возле разрушенного магазина. — Мы готовы продолжить! Ну что ж. Быстрая потеря внимания к его личности дала Нёвиллетту достаточно времени, чтобы скрыться, и к тому времени, когда Ризли снова оглянулся через плечо, от верховного судьи осталась только потревоженная вода в лужах. Дождь продолжал лить как из ведра.