Deepest Depths of The Soul

Возвращение в крепость Меропид было не столько возвращением домой, сколько возвращением к тому, что вызывало у герцога страсть. Так уж случилось, что это был и его дом, поэтому, возможно, это выражение не совсем уместно. Шум был почти невыносимым. Группы его людей ковали новую обшивку, чтобы заделать дыры, множество сварщиков высекали искры почти во всех доступных уголках Крепости. Лазарет и жилые помещения были отремонтированы первыми. В противном случае в этом не было бы особого смысла, если бы те самые люди, которые восстанавливали свою тюрьму, заболели из-за холода и сырости. Обладатели глаза Бога были отправлены в самые нестабильные районы для проведения предварительных ремонтных работ. Если бы туда попала вода, они, по крайней мере, не утонули бы. Ринг для панкратиона и его собственные административные помещения были в приоритете. При этом он был уверен, что постоянное капание воды, стекающей в многочисленные ведра, рано или поздно сведет его с ума. Пластиковый козырек над его столом казался излишним, но в Гидро регионе еще не изобрели ничего полезного в этой ситуации, например, водонепроницаемой бумаги. Чертежи, лежавшие перед ним, были копиями копий копий. Страницы были порваны, пожелтели от времени и влаги, скручивались сами по себе. Он внес расшифровку чертежей в свой мысленный список задач, который, казалось, только увеличивался, и продолжал отмечать завершенные участки. Он использовал свои многочисленные запасы чая, чтобы закрепить шатающийся стол. В любом случае, сейчас Ризли не мог бы использовать чайные пакетики для питья. Из-за постоянного потока людей, входивших и выходивших из его обители в течение первых нескольких дней, у него всегда было мало времени для проверки наиболее... уязвимых зон Крепости, но он должен был быть там, чтобы координировать действия. На данный момент достаточно было беглого взгляда, чтобы убедиться, что дальнейшего затопления не предвидится. Сиджвин была по горло занята пополнением запасов в лазарете и устранением огромного количества мелких травм, связанных с ремонтом Крепости. Как бы герцогу ни хотелось уменьшить опасность, окружающая среда с самого начала была не самой безопасной. Самое меньшее, что он мог сделать, — это задержаться на несколько дней, прежде чем проверить, как обстоят дела в более глубоких частях их подводной «консервной банки». Припасы. Формы для подачи заявок. Рабочая сила. Даже перед лицом катаклизма он не мог освободиться от бумажной волокиты. Мужчина на мгновение задумался, как обстоят дела в Мермонии, но быстро отбросил эту мысль. К сожалению (или, возможно, к счастью), бумажная волокита заставила его вспомнить об одном человеке. Нёвиллет, как никто другой, преследовал герцога в своих же мыслях. Мужчина практически подтвердил свое происхождение, вылечил руку (она все еще иногда покалывала, и он обнаружил, что проводит по поблекшему шраму больше раз, чем ему хотелось бы признать), а затем исчез. Наглость! Вся эта встреча все равно не давала ему покоя. — Хм, Ваша светлость? Повелитель Гидродраконов, надо же. Ни мелюзина мужского пола, ни какое-нибудь другое причудливое существо, которое только можно вообразить Фонтейнцами, ни домашнее животное архонтов. О нет, определенно нет. Выражение, промелькнувшее на лице Нёвиллета, было хищным. — Месье Ризли…? Он резко поднял голову, и голос, наконец, пробился сквозь густой туман, окутавший его мозг. Быстро моргая, он позволил своему взгляду сфокусироваться на человеке, стоявшем перед ним. — А, Вулси. Прости, отвлекся. Чем я могу помочь? — Ризли надеялся, что легкая улыбка, которую он изобразил, не выглядела натянутой. За последние несколько дней его небольшие приступы мечтательности (на самом деле он очень усердно размышлял) стали тем, к чему окружающие относились спокойно. Даже Сиджвин отказалась от попыток привлечь его внимание, просто бросив отчеты на его стол, прежде чем снова поспешить уйти. В конце концов, кто мог его винить? Столько всего нужно было сделать, о стольких вещах нужно было позаботиться. Неудивительно, что его мысли были постоянно заняты чем-то другим. Конечно, он не мог, не должен был позволять себе отвлекаться, находясь в окружении людей, которые, возможно, в какой-то момент захотят убрать его с дороги, но… Он не мог заставить себя беспокоиться об этом. — Я бы хотел обсудить планы питания заключенных на следующие несколько недель, пока поставки не стабилизируются. В некотором смысле, это было благословением. Дела в Крепости требовали от него полной сосредоточенности, и если бы он бегал туда-сюда, как безмозглый цыпленок, пытаясь справиться со всем сразу, то вряд ли бы он думал о Нёвиллете. Ему, тем не менее, удалось проникнуть в сознание Ризли.

***

— Ваша светлость, прибыл Верховный судья! — Крик, донесшийся снизу, был почти заглушен шумом капающей воды. Почти. На целую секунду ему даже захотелось, чтобы это не достигло его ушей. Герцог приоткрыл глаза, позволив тяжелому чувству усталости охватить его. Его веки казались неподвижными, будто песок из множества мешков, что окружали зоны повышенного риска наводнений, решил собраться на них и обеспечить сухость глаз. Ризли придется отложить свое желание вздремнуть. С тихим стоном он поднимается со своего полусырого дивана и направляется к гостю, захватив по пути куртку. Он мог бы подождать еще один день, прежде чем навестить его. Вероятно, следовало бы. Честно говоря, мужчина вполне ожидал, что Главный судья пришлет ему письмо, в котором сообщит о ближайшем свободном месте в его расписании через несколько месяцев, а не появится лично у него на пороге. Увы… — Впусти его. Нас не следует беспокоить до окончания нашей встречи, понятно? — Да, ваша светлость. Вид Нёвиллета, входящего в его кабинет, неизменно наполнял его предвкушением. Пили ли они вместе новый чай, который он приобрел, или просто просматривали какие-то документы, его присутствие заставляло сердце биться немного быстрее. Единственное, с чем он мог сравнить это, — со спаррингами на ринге для панкратиона, но даже это не соответствовало этому ощущению. И дело было не только в том, что у него закипала кровь. В присутствии Верховного судьи казалось, что все его тело поет. Он чувствовал себя так, как, по его мнению, чувствует себя по уши влюбленный подросток. Нельзя было винить в этом капризные гормоны, и этот факт в равной степени вызывал у него страх и смущение. Он повернул в сторону лестницы как раз в тот момент, когда Нёвиллет начал подниматься. — Можете не подниматься, я сейчас спущусь. — Очень хорошо. Их взгляды встретились впервые с того дождливого утра на улице Фонтейна, и он мог бы поклясться, что видел, как глаза мужчины вспыхнули. Затем его испытывающий взгляд снова скрылся за светлыми ресницами, когда Нёвиллет склонил голову, ожидая у подножия лестницы. Ризли натянул куртку и начал спускаться вниз. — Я бы предложил вам чаю, но, думаю, что сейчас стоит лучше проверить шлюз, прежде чем расслабляться. — Каждый шаг вниз по металлической лестнице громко отдавался в похожем на пещеру пространстве, и его тяжелые ботинки, несомненно, усиливали эффект. — Прошу прощения, но я не думаю, что смогу задержаться надолго. Во Дворце все еще стоит суматоха, и мы сталкиваемся с большим количеством административных трудностей. Я уверен, что вы… Лестница была не совсем безопасной даже в хороший день. Металл был скользким, изношенным невообразимым количеством ног, проходивших по нему на протяжении всего существования Крепости. Добавьте к этому постоянную утечку воды и неуклюжего герцога, и вы получите Ризли, который снова отвлекается на Верховного судью, соскальзывает, перестраховывается, прежде чем, наконец, скатиться к упомянутому «отвлечению». Крепкие руки, обхватившие его за плечи, удержали его как раз перед тем, как он врезался в грудь Нёвиллета, со значительной силой впившись пальцами в его предплечья. В его голове быстро промелькнула мысль о синяках на его руках, прежде чем он так же быстро со стыдом ударил себя по голове. — Черт, извини. Эта чертова вода доведет меня до смерти, — Ризли прочистил горло, отходя в сторону от Нёвиллета, как только он вновь смог стоять на ногах. Он молился, чтобы его румянец не был заметен в полумраке комнаты, но, зная Нёвиллета, он не стал бы поднимать эту тему, даже если бы это было так. Дерьмо. Возможно, он устал даже больше, чем ему показалось вначале. — Это было бы очень печально, герцог Ризли. Не сказав больше ни слова, Нёвиллет повернулся в направлении второй лестницы и направился к ней, оставив позади недоумевающего Ризли. Как только последние пряди серебристых волос исчезли из виду, он несколько раз хлопнул себя ладонями по щекам для пущей убедительности. Выставлять себя дураком было не совсем тем, что он хотел бы сделать перед Нёвиллетом, но еще хуже было чувствовать себя по-идиотски из-за самых безобидных вещей. Очевидно, Нёвиллет имел в виду то, что Крепость точно не могла позволить себе смену руководства в такой ответственный момент, как этот. Конечно, Нёвиллет не хотел бы его смерти. Считал ли Верховный судья их друзьями или нет, Ризли понятия не имел, даже не догадывался, но он надеялся, что его слова были искренними и в этом случае. Однако то, как он это сказал… Нёвиллет со вселенским спокойствием на лице уже ждал его на платформе. Только тот факт, что он держал руки крепко сцепленными за спиной, а не опирался на трость, дал Ризли кое о чем понять. Возможно, Нёвиллет просто не хотел привлекать внимание к своим рукам. Сожалел ли он о том, что снял перчатки в тот день? Позволил Ризли увидеть? Был ли это знак, что герцогу не следует распространяться о том, что он увидел? Или, может быть, он придавал слишком большое значение происходящему, и это была просто поза, которую он решил занять, ожидая бесполезного герцога. Только Нёвиллет мог знать. Платформа издала короткий стон, прежде чем накрениться и начать опускаться еще ниже. — Как только в Крепости избавились от воды, и все погрузились в ремонтные работы, я осмотрел ворота. Очевидно, было логично предположить, что Первобытное море вернется туда, поэтому я хотел убедиться, что там все в порядке. Поскольку не было никакой угрозы, что я растворюсь — кстати, спасибо за это, — я решил заглянуть внутрь. Он наблюдал за лицом Нёвиллета, за тем, как его глаза слегка сузились от некой благодарности, а затем расширились от осознания абсолютной глупости того, что он сделал. Ризли не смог сдержать ухмылки, воспользовавшись тем, что платформа закончила опускаться, в свою пользу. Он отошел от Нёвиллета, повернулся к нему и прошел спиной под каждым из трех защитных ограждений. Вернее, под тем, что от них осталось. У них так и не было времени починить их после того, как Первозданное море прорвалось сквозь них в первый раз. — И вот тут-то вы и вступаете в игру. Мои знания заканчиваются в этой комнате. Я ничего не знаю о том, что находится еще дальше под нами — возможно, за исключением еще более Первозданного моря. От вида приближающегося к нему Нёвиллета, во время того, как он говорил, у него мурашки побежали по спине, а зрительный контакт, о котором он сожалел несколько минут назад, теперь был полностью сосредоточен на нем и только на нем одном. Герцог не мог не чувствовать себя напуганным этой грацией, если размеренную поступь Нёвиллета вообще можно было так назвать. Ризли не был маленьким человеком ни в каком смысле этого слова, поэтому, чтобы заставить его почувствовать себя маленьким, требовалось присутствие Верховного судьи. В присутствии Нёвиллета он чувствовал себя крошечным. Это неизменно заставляло его сердце биться чаще. Вместо того, чтобы спуститься по лестнице к шлюзу, как любой нормальный герцог, он перемахнул через барьер и с глухим стуком приземлился. Он не пытался скрыться от пристального взгляда Нёвиллета. Нисколько. Просто нужно было выплеснуть внезапно хлынувший в организм адреналин. Совершенно нормально. Мужчина спустился по лестнице в камеру и вскоре присоединился к нему у круглых ворот в полу. Если ему и показался странным и безбашенным прыжок Ризли через выступ, он не сказал об этом. При первом взгляде вниз у него всегда что-то скручивалось в животе. Кажущаяся бесконечной бездна, никаких признаков жизни или даже смерти, если уж на то пошло. Пространство, которое Первобытное море занимало сотни и сотни лет, было просто- Пустым. — М-м-м… Вы, случайно, ничего об этом не знаете? Он смотрел на Нёвилетта, вглядываясь в глубину его глаз. Руки в перчатках легли на трость, и Ризли готов был поспорить, что если бы он снял их, то увидел бы, как побелели костяшки его пальцев. Бледно-голубые. Впрочем, неважно. — Боюсь, что нет. Я полагаю, что к тому времени, когда я прибыл в Фонтейн, это место уже было запечатано. Напоминание о том, что Нёвиллет живет в этом мире уже как несколько сотен лет, отвлекло его лишь на мгновение. Новость о том, что Нёвиллет ничего не знал о том, что это за огромная дыра в Крепости и куда она ведет, заставила его поджать губы. — Я надеялся, что вы этого не скажете. Ну, думаю, ничего не поделаешь. Нёвиллет отошел от ворот, не отрывая от них взгляда. Ризли повернулся, чтобы последовать за Нёвиллетом. — Я предлагаю запечатать это, либо с помощью других ворот, либо с помощью одной из моих печатей. Пока Фонтейн снова не встанет на ноги, я не думаю, что у кого-то из нас хватит ресурсов на расследование в данный момент. Он выглядел усталым. Его голос звучал еще более слабо, чем раньше. Ризли мог ему посочувствовать. Вероятно, именно поэтому, когда он наконец открыл рот, чтобы заговорить, то, что прозвучало, было не совсем согласием, его тон был гораздо более интимным, чем он хотел. — Я бы не хотел взваливать на вас еще больше работы. У вас и так достаточно забот, вам приходится управлять страной и все такое. Вы уверены, что не останетесь на чай? Секундное колебание в глазах Нёвиллета подсказало ему, что он, по крайней мере, обдумывает его предложение. Ему просто нужен был последний толчок. — Нёвиллет..… Толчка так и не последовало. Поглощенный собственными желаниями облегчить бремя Нёвиллета, он полностью утратил бдительность. Но обычно так и происходило, не так ли? Он легко отвлекался на то, что любил, не замечал того, что его окружало, пока не становилось слишком поздно. Он даже не почувствовал этого. Только что он с трудом ворочал языком, пытаясь сказать Нёвиллету, что ему нужно отдохнуть, а в следующую секунду уже падал вниз, и по мере того, как он падал, отверстие становилось все меньше и меньше, и его поглощала темнота. Он услышал, как Нёвиллетт выкрикивает его имя, после чего его поглотила темнота.