1-800-hot-n-fun

      Знаете, в чем прелесть вечеринок? На них не нужно беспокоиться о своей репутации. И нет, речь сейчас не о светских приемах, где боишься пить шампанское, потому что можешь ненароком рыгнуть в присутствии достопочтенных господ, или тайных балах-маскарадах, на которых каждый скрывает свою настоящую личность, ведь она может оказаться вовсе не такой привлекательной, как сияющий дороговизной костюм.       Мы говорим про обыкновенные пьянки в лучших традициях американской золотой молодежи. В чьем-то так удачно освободившемся загородном доме или в общежитии студенческого братства, чьи двери всегда открыты для гостей. Главное, несите с собой выпивку, да побольше! А если захватите пару пакетиков волшебного порошка, то вас и вовсе примут с распростертыми объятиями. Второе, впрочем, Минхо решительно осуждал и пробовать не собирался. А вот к первому пристрастился еще на первом курсе.       Пунш, оседающий приторным привкусом на языке, быстро надоел, а потому сейчас в руке Минхо была бутылка с виски, которую он регулярно опрокидывал в себя. Стены в ванной приятно охлаждали, поэтому он прислонился к одной из них щекой. Держаться на ногах получалось плохо — не только из-за опьянения, которое заставляло комнату вращаться, но и потому, что прямо сейчас какой-то парень ублажал его, стоя на коленях.       Еще один плюс студенческих тусовок — никто не осудит и, скорее всего, даже не обратит внимания, если ты вдруг решишь запереться с незнакомцем в комнате, чтобы предаться плотским утехам. Парень, девушка или что-то между — тоже не имеет значения. После консервативной Кореи это казалось глотком свежего воздуха, который наполнял легкие до отказа.       Парня, в чьем рту сейчас по яйца находился его член, Минхо не знал. Какой-то второкурсник, который не против мимолетных связей и ничего не попросит взамен. Сосал он, надо сказать, недурно. Недостаточно, чтобы заставить Ли издать хотя бы тихий стон, но, справедливости ради, он в принципе никогда не был громким во время предварительных ласк или даже секса. Лишь периодически с шипением выпускал воздух сквозь стиснутые зубы, морщился и откидывал голову назад.       Паренек заглатывал, не щадя себя, параллельно делая фрикции рукой. Минхо в очередной раз прижался губами к горлышку бутылки и сделал один щедрый глоток. Вниз по подбородку стекла одинокая капля, и он вытер ее тыльной стороной ладони. За дверью наверняка столпилась очередь, ведь на такой большой дом туалетов предусмотрели преступно мало. Что ж, кому-то придется пойти ссать на газон. Минхо не собирался никуда торопиться. Он выжмет из своей игрушки все до последнего.       Удовольствие накатывало волнами, и как только ноги начали едва ощутимо неметь, Минхо приказал пареньку ускориться. Тот сразу же сделал, как ему сказали, хотя и без этого энтузиазма у него хватало. Кончить удалось так же легко, как и напиться. На самом пике Ли все же не сдержался и застонал, но почти неслышно, и звук этот быстро потонул в басах, долбящих по барабанным перепонкам. А паренек даже не побрезговал и проглотил все, что вылилось ему в рот. Минхо даже одолел порыв в благодарность угостить его выпивкой.       — Ты славно поработал ртом, — он обхватил парня рукой за подбородок и провел большим пальцем по нижней губе, а сам расплылся в довольной, чуть скалозубой ухмылке, как покормившийся кот, — Очень, очень славно. А сейчас, не обижайся только, попрошу тебя съебаться.       Парень два раза глупо хлопнул глазами, но почти сразу оказался на ногах и посеменил к двери. Минхо же подошел к раковине, которая находилась прямо напротив, чтобы ополоснуть лицо. От этого черно-синие тени на его веках размазались, но это даже придавало его образу определенный шарм. Оперевшись обеими руками на встроенную в стену столешницу, Минхо стал рассматривать себя в зеркале опьяненным взглядом. Черная футболка неприятно липла к телу от жары и духоты, и без того выпирающие вены на руках и шее вздулись до такой степени, что едва ли не рвали кожу. Запустив пятерню в заметно отросшие волосы, Ли зачесал их назад, чтобы придать себе хоть отчасти солидный вид, а затем тоже вышел из ванной комнаты. В нее тут же влетела какая-то девушка и склонилась над унитазом. Ли, присвистнув, молча закрыл за ней дверь, раз она сама сделать это была не в состоянии.       Преодолев узкий коридор, к стенам которого, как мухи к липкой ленте, приклеились люди разной степени опьянения, Минхо оказался в гостиной. Потолки здесь были высокими, а потому не возникало ощущение клаустрофобии, пусть и народу тут столпилось, как в Сохо вечером пятницы. Эта вечеринка не была приурочена ни к какому праздничному событию, просто студенты из Мичиганского университета в очередной раз решили отметить свою юность, которая больше никогда не будет в таком расцвете, как сегодня. Минхо, однако, сюда пришел по иной причине.       Уже несколько месяцев как у него завелся тайный поклонник, называвший себя в письмах Д. Лично они никогда не встречались, хотя чуйка подсказывала, что этот человек вполне мог быть студентом того же университета, в котором учился Ли. Уж поразительно точно он угадывал, в какие дни и даже часы Минхо будет на парах или внеклассных занятиях. Даже подарками баловал, но неординарными — из последнего, что хорошо запомнилось, были фото Минхо, размещенные на одном из главных цифровых биллбордов Анн-Арбора, городка, единственной достопримечательностью которого был их славный университет. Минхо был не против такого рода внимания к себе, пусть даже некоторые и посчитали бы это сталкерством. Ему было приятно, что кто-то готов на такие поступки ради него.       Именно Д позвал его на эту вечеринку и сообщил, что хочет раскрыть свою личность. Вот только Минхо торчал тут уже несколько часов, успел пообщаться с половиной университета и даже дать отсосать себе одной омежке, но никто из этих людей не был тем, кого он так жаждал увидеть. Азарт угасал с каждой минутой, сменяясь разочарованием. Минхо не хотел верить, что его так бессовестно опрокинули. Стоило ли прилагать столько усилий для того, чтобы завладеть его вниманием, а потом просто не появиться на встрече, которую он сам же назначил? Минхо не понимал, что за человек этот Д, и мотивов его знать не мог, но такое поведение его здорово разозлило.       Опустошив одну бутылку, он полез в холодильник за второй. Вскрыл ее и, сделав очередной глоток, прошел в центр комнаты, чтобы оценить обстановку и решить, чем заняться дальше. В основном все трясли телами под музыку или же облизывали друг друга на каждом углу. Почти все разбились на парочки, но обнаружилась и компания из нескольких зеленых первокурсниц, которые чуть не утянули его в свой круг. Минхо мягко отшил их и стоически решил, что его единственной компанией на сегодняшний вечер будет бутылка. Виски перестал обжигать горло и стал ощущаться, как сироп от кашля, а не крепкий алкоголь. Кажется, вторая бутылка закончится намного быстрее, чем первая.       Вдруг Минхо ощутил на себе чужой взгляд — пристальный и прожигающий дыру. Он не сразу сориентировался в пространстве, чтобы понять, кто смотрел на него так, а когда все же нашел глазами этого человека, не удержался и прыснул от смеха. В кресле, одиноко стоящем в углу, за массивным ноутбуком сидел Хан Джисон — главный нерд на их потоке. Даже находясь в таком месте, он не изменял своему фирменному стилю — полосатый лонгслив, штаны, купленные на распродаже, потертые кросовки и очки в тонкой оправе, которые он спустил на самый нос. А на голову шапку нахлобучил — и это в разгар сентября! Чудики всегда остаются чудиками. Убедившись, что Джисон не сводит с него глаз, Минхо демонстративно сделал несколько глотков из бутылки и медленно, почти вальяжно направился в его сторону.       Хан выглядел на удивление невозмутимым, когда Ли сел на подлокотник и закинул одну руку на спинку кресла. Такое наглое вторжение в личное пространство могло смутить любого, но с этим чудиком действительно было что-то не так.       — Те, кому нужно делать домашку, остаются в общагах, а не приходят на чужие вечеринки, — первым заговорил Минхо, закинув одну ногу на другую. — Тебя кто сюда впустил, Хан Джи-сон?       — Дай-ка подумать, — Джисон почти не шевелил губами, когда говорил, да и в целом мимика у него была странная, как будто он не собирался двигать ни одной мышцей на лице без надобности, — может быть, те, кому я делаю лабы за день до дедлайна. Или те, кому я покупаю билеты на концерты любимых групп с помощью бота, которого я написал сам. Или же те, кто просит о чем-то более… нелегальном. У меня здесь знакомых будет побольше, чем у тебя. Для каждого я могу быть чем-то полезен. Я ответил на твой вопрос, Ли Мин-хо?       — Не копируй мою манеру речи, у тебя все равно не получится соблюсти такой же баланс между похуизмом и высокомерием, — фыркнул Ли, однако, впечатленный тем, что нерд-тихоня сумел дать ему отпор. — Зачем ноут с собой притащил? С ним ведь может произойти что-то очень, очень нехорошее.       — Это угроза или предостережение?       — А ты забавный, — Минхо хрипловато рассмеялся и вновь приложился к бутылке. — Угрожать тебе? Это не имеет смысла.       — Верно, — Джисон согласно кивнул. — В первую очередь для тебя.       — Почему это? — Минхо под действием алкоголя совсем расслабился — ему даже не успел наскучить разговор с этим недоразумением в шапке, хотя в трезвом состоянии он бы к нему даже не подошел. Как обычно поступал в университете.       — Никогда не знаешь, на что способны другие. Может, я твой сталкер, и у меня есть твои голые фотки, которые я могу разослать всему универу.       — Да пожалуйста, — Ли переместил руку со спинки кресла на плечо Джисона и несколько раз постучал пальцами, — окажешь мне услугу. После такого отбоя от поклонников не будет.       — Как много тебе нужно? — фыркнул Джисон.       — О, знаешь, сегодня был нужен один конкретный. Но его здесь нет, — Минхо встал и отсалютовал ему бутылкой. — Бывай, Хан Джи-сон.       Находиться среди скопления пьяных и не контролирующих себя тел его очень быстро утомило, и Минхо решил, что ему сейчас будет комфортнее на улице. Он вышел на веранду, где музыка уже не так навязчиво проникала под кожу, а глаза получили возможность отдохнуть и вместо неоновой подсветки полюбоваться на мягкий, теплый свет гирлянд в виде фонариков. На них слеталась вся мошкара, и приходилось периодически отмахиваться от назойливых летающих насекомых. Минхо перевесился через перила и стал наблюдать за толпой футболистов, которые играли в бир-понг на заднем дворе. Кто-то из знакомых предложил ему сигарету, и он не стал отказываться. Первая затяжка ощущалась, как чистое блаженство.       Ему даже удалось поймать состояние, похожее на нирвану, но внезапно свет погас, и весь загородный дом погрузился в темноту. Басы перестали сотрясать пол под ногами, и Минхо, как и многие другие, стали вертеть головами, пытаясь понять, что происходит. Спустя еще пару минут студенты шумной гурьбой высыпали из дома на улицу.       — Электричество вырубило! — сообщил кто-то, умудрившись перекричать толпу. — С проводкой неполадки.       Раздалось протяжное «у-у». Некоторые, кто уже еле стоял на ногах, засобирались домой, остальные же были решительно настроены продолжить веселье. Минхо наблюдал за всей этой вакханалией издалека, спокойно докуривая сигарету, и не сразу заметил, что к нему сзади подошел Джисон. Ему, казалось, было глубоко безразлично, что творится вокруг, но и уходить, последовав примеру остальных, он не спешил. Минхо взглянул на него периферийным зрением, однако предпочел сохранить тишину между ними двумя, когда вокруг было так громко и суматошно.       — Так намного лучше, не считаешь? — Джисон сам заговорил с ним. Он стоял, засунув руки в карманы своих безразмерных штанов, и расстояние между ними было настолько ничтожным, что при малейшем движении один задевал другого плечом.       — Да, отличная возможность потрахаться вслепую, — протянул Минхо, выпустив в воздух кольца дыма. — Хотя эта экзотика подходит не всем.       — У тебя мысли только об одном, да? — с удивлением, но без явного отвращения спросил Хан.       — Не всем из нас же монашками быть. Кто-то должен и непотребствами заниматься.       — Ты с каждым так легко заводишь разговор о сексе?       — Да, — Минхо цокнул языком, — а еще легко завожу.       Поток пьяных слов уводил все дальше в непроглядные дебри, в то время как сам Ли даже не пытался бороться с желанием засмущать этого чудика до красных яблок на щеках. Вот только непробиваемый Хан Джисон продолжал выглядеть совершенно незаинтересованным, а на его лице за это время едва ли промелькнула хоть одна внятная эмоция. Но, когда Минхо докурил сигарету, он внезапно попросил:       — Поделишься? — и слегка кивнул подбородком на бутылку в руке Ли.       — Если не брезгуешь, — слабо усмехнулся Минхо, однако емкость с виски все же передал без лишних возражений.       Джисон поморщился после первого глотка, но все же почти сразу сделал второй. Его выпирающий кадык поднимался и опускался, и зрелище это гипнотизировало. Минхо оторвался от разглядывания чужой весьма аппетитной шеи, лишь когда ему вернули бутылку.       — Хороший виски. У тебя есть вкус, — отметил Джисон, подняв очки выше к глазам двумя пальцами. — Вот только я никогда не пойму, как его можно пить литрами.       — Легко — в один момент это перестает ощущаться, как алкоголь.       — И в чем же тогда смысл? Избыток вкуса убивает вкус.       — Слушай, наверное, в этом есть какая-то глубокая философия, но мне, если честно, так поебать. Я пью столько, сколько хочу и с кем хочу. Мне нравится это чувство — когда теряешь контроль, но не полностью, — Минхо окинул Джисона оценивающим взглядом и покачал головой. — Конечно, такому моралисту, как ты, не понять.       — Если бы я был моралистом, то не взламывал бы банковские счета родителей детишек, родившихся с серебряной ложкой во рту, — парировал Хан, заставив Минхо поперхнуться. — Просто у нас разные взгляды на употребление алкоголя.       — Так ты хакер?       — Называй как хочешь, — Джисон равнодушно пожал плечами и окинул умиротворенным взглядом живописный внутренний двор. Студенты организовали стихийный костер и столпились вокруг него, напевая походные песни. — Надо было раньше это сделать. Тогда бы голова не трещала.       — Сделать что?       В огромных глазищах блеснул коварный огонек.       — Устроить блэкаут. Но захотелось подольше понаблюдать за тобой в естественной среде обитания.       Минхо понадобилось несколько секунд на то, чтобы его затуманенный алкоголем мозг сообразил, что к чему. Когда смысл произнесенных Ханом слов дошел до него в полной мере, он расхохотался, да так громко и безудержно, что Джисону пришлось закрыть ему рот ладонью.       — Так это ты — Д? — мысль о том, что его тайный поклонник все это время находился рядом и следил за ним, всколыхнула что-то внутри. Он словно взглянул на Джисона новым взглядом, и образ тихони заиграл новыми красками. Он не выделялся из толпы не потому, что не умел, а потому, что ему это было выгодно?       Теперь сомнений не осталось, и пьяный рассудок со скоростью звука генерировал варианты действий, которые Минхо мог бы совершить, чтобы отыграться за разочарование, заставившее его отдаться незнакомцу. Впрочем, Хан Джисон тоже был для него незнакомцем. И это возбуждало сильнее, чем все прочее. Даже сильнее, чем его невинный вид и очки, которые так хотелось сорвать, чтобы рассмотреть его глаза. Возможно ли, что они такие же большие, когда он смотрит не через утолщенную оправу?       — Я не обязан отвечать на этот вопрос, ведь ты уже и так знаешь ответ, — пространно произнес Хан, глядя на Ли из-под опущенных ресниц. — Честно, я думал, что разочаруюсь. Ты всегда был таким — с самого первого дня, когда я увидел тебя на церемонии открытия учебного года. Слишком популярным, слишком желанным. Соревноваться за твое внимание с другими стало для меня своего рода азартной игрой. Что мне нужно сделать, чтобы заинтересовать тебя? Я спрашивал себя об этом каждый день. В итоге все оказалось проще, чем я думал — ты купился на внимание, как и большинство. Но это не плохо. Такие люди, как ты, забирают себе всю славу, в то время как такие люди, как я, остаются в тени. Но мне удалось впечатлить тебя, не правда ли? — Джисон подошел к нему совсем близко, настолько, что Ли ощущал его дыхание, отдающее клубничной жвачкой вперемешку с виски. — Даже несмотря на то, что ты чертов бабник, Ли Минхо. Ты все еще моя цель номер один.       — Бабник? — вторил ему Минхо, покрутив в руке полупустую бутылку. — Одного ты во мне не разглядел. Я не раздаю себя каждому встречному. Просто еще не нашел человека, с которым захотел бы остепениться.       — Брось, — отмахнулся Джисон, — я не жду от тебя этого. Третий курс, кто вообще задумывается о серьезных отношениях в таком возрасте?       — Я бы задумался, — Ли посмотрел на него в упор, — если бы ты появился в моей жизни раньше, а не прятался за экраном своего навороченного ноутбука, как трус.       Бегло осмотревшись по сторонам, Минхо взял Джисона за руку и потащил за собой обратно внутрь. В безлюдном и к тому же обесточенном коттедже было так тихо, что можно было расслышать звуки собственного дыхания. Они поднимались по лестнице наверх, и в кромешной темноте Ли чуть было не споткнулся о чью-то обувь. Дернув на себя ручку первой попавшейся двери, он, щурясь, обвел взглядом помещение. В нос моментально забился стойкий запах одеколона.       — Кажется, комната Джейка, — пробормотал Минхо, выпустив ладонь Джисона из своей. — Думаю, он будет не против, если мы тут поговорим.       — Ох уж эти американцы, живут так, как будто вся жизнь впереди, — картинно вдохнул Джисон. — Зачем тратить время на бесполезные разговоры, когда можно перейти сразу к действиям?       В следующую секунду Минхо прижал его к стене, да с такой силой, что ощутил хруст ребер под своими пальцами, впившимися в чужое тело.       — То есть ты предпочитаешь сразу в жопу и без смазки, да? — голос охрип моментально, понизившись до шепота. — Сделал все, чтобы загнать себя в ловушку, Хан Джи-сон?       — О нет, это ты попался в мою ловушку, — тихо рассмеялся Хан, пощекотав теплым дыханием его ухо. — Сейчас ты упираешься в меня своим стояком лишь потому, что я этого захотел. Не больше и не меньше.       Черт, а Минхо и правда возбудился, сам того не заметив. Он не привык, что с ним разговаривают так грязно, ведь обычно это его зона ответственности. А Хан Джисон словно прощупывал все его слабые места, нагло и не спрашивая разрешения.       Оказывается, этот нерд всегда фантомно присутствовал в его жизни: отправляя анонимные сообщения на почту, оставляя дорогие подарки под дверью комнаты в общежитии. Словно паразит, который оккупировал все сферы его жизни. Но ведь Минхо позволил допустить это? Теперь пришлось столкнуться с последствиями, самым ярким из которых было его возбуждение от человека, который прежде казался ему невзрачным и неприметным. Бледной тенью, призраком, растворявшимся среди общей массы студентов.       Сейчас Хан Джисон был перед ним — более, чем реальный, чертовски привлекательный и источающий жар. На его шее пульсировала одинокая вена, в которую так и хотелось впиться зубами, как вампир. Собственно, это Минхо и сделал — стоило ощутить зубами тонкую кожу, как он потерял контроль, стал всасывать ее, не щадя, оставляя дорожку из багровеющих засосов. Джисон не сопротивлялся — лишь постанывал, слегка царапая ногтями его затылок. Скажи кто Минхо пару месяцев назад, что он будет так сильно, до головокружения и мандража жаждать тело гребаного нерда-невидимки Хан Джисона — он бы рассмеялся этому человеку в лицо.       Но вот они оказались наедине, и даже если бы Луна упала на Землю, преодолев все законы физики, это бы не остановило Минхо от изучения всех открытых участков кожи Джисона. Вкусный, оседающий на языке сладостью, но без горечи, в отличие от виски — этого было достаточно, чтобы Ли опрокинул его на кровать, которая наверняка не планировала сегодня принимать гостей. Джисон, поймав в воздухе губы Минхо, прижался к ним своими, развратно и остервенело. Невозможно было не ответить на этот порыв, и Минхо протолкнул свой язык в чужой горячий рот, сорвав с пухлых губ сдавленный стон. Джисон, лежащий под ним, был слишком прекрасным зрелищем, чтобы оказаться правдой.       Что скрывала под собой эта одежда оверсайз? Насколько далеко Джисон был готов зайти, чтобы оставаться незаметным? Минхо еще по его жилистой шее понял, что Хан явно не был обделен внешними данными. Они раздевали друг друга, не прекращая целоваться, как два втрескавшихся по уши подростка, которыми овладели гормоны. Впрочем, так оно и было. Восемнадцать или двадцать — велика ли разница? Ты все еще молод, глуп и ищешь острых ощущений.       — Я растягивал себя, — прошептал ему в губы Джисон, чуть отстранившись, чтобы оба могли восстановить дыхание, — перед вечеринкой. Видишь, как я был уверен, что ты захочешь меня трахнуть? Разве это не подкупает?       — Знаешь, как иногда говорят, предвкушение праздника лучше самого праздника, — промурлыкал Минхо, проведя рукой через боксеры по затвердевшему члену Джисона. — Я хочу немного поиграть с тобой прежде, чем мы приступим к основному действу сегодняшнего спектакля. Поэтому, будь хорошим мальчиком, Хан Джи-сон, повернись ко мне своей сладкой попкой. Уверяю, голодным не останешься.       Едва боксеры присоединились к остальной одежде, разбросанной по полу, Минхо судорожно втянул воздух сквозь ноздри. Оторвать взгляда от сочной и нетронутой задницы Джисона было невозможно. Такая разогретая, такая невинная и вся для него. Минхо не мечтал, но это было похоже на блядскую ожившую мечту.       — Твою мать, — вдруг опомнился Минхо и стал обыскивать чужие тумбочки, надеясь обнаружить в одной из них смазку. Пришлось включить на телефоне фонарик, чтобы поиски не затянулись. Презервативы у Ли были с собой. К счастью, Джейк оказался предусмотрительным малым, а потому Минхо, не позволив Джисону остыть, смочил два пальца смазкой с резким запахом дыни и медленно ввел их в отверстие, сорвав с губ Джисона бесстыдный, протяжный стон. Тот себя не сдерживал — и простыню сжимал до побеления костяшек, и зубами скрипел так, что казалось, вся эмаль скоро сотрется. Минхо и сам получал от этого процесса не меньшее удовольствие. Он не пожалел, что вовремя снял нижнее белье, потому что жидкость, выделившаяся из уретры, уже успела капнуть на простынь. Черт, Джейк точно будет искать виноватых, вот только хера с два Минхо признается, что это он осквернил его постель.       А Хан не соврал — он действительно был готов принять Минхо внутрь. Такой уверенности можно было только позавидовать. Вытащив пальцы, Минхо провел рукой по своему члену, от основания до головки, и от этого движения выделилась очередная порция смазки. Джисон, решив подразнить его, заерзал на месте, придвинув свою задницу поближе к нему. Цокнув языком, Минхо с размаху ударил по левой ягодице, оставив на ней розоватый след от своей ладони, а сам нарисовал созвездие из поцелуев, сопровождающихся рваными выдохами, на спине Джисона, медленно спустившись от шеи к самой пояснице. Ощутив губами, как его кожа покрылась мелкими мурашками, Минхо тихо усмехнулся, опалив чужую спину своим дыханием, и взялся обеими руками за приготовленные специально для него ягодицы, чтобы сократить расстояние между ними и своим членом до нуля.       Войти пришлось медленно, хотя по привычке захотелось сделать это резко — Минхо был уверен, что кроме него, у Джисона больше не было партнеров, и это льстило его самолюбию. Внутри Хана было так узко, что пришлось замереть на несколько секунд, чтобы не кончить сразу же. Стенки прохода сжимали с такой силой, что даже смазка не спасала, поэтому Ли решил добавить еще. Теперь он весь пропах гребаной дыней, но это не волновало его так, как податливый Хан Джисон, раздвинувший колени шире, чтобы Минхо было удобнее входить в него. После такой провокации всякое желание играть в героя пропало — Минхо припал губами к шее Хана, оставляя на ней новые следы, а сам неумолимо ускорял темп, разрывая тишину звонкими хлопками о чужую влажную плоть. В какой-то момент Джисон повернул к нему голову, и их губы снова прилипли друг к другу, пока член Минхо вколачивался в задний проход, не сбавляя в темпе ни на мгновение. Хан то и дело постанывал ему в губы, а Минхо это лишь распаляло, и в какой-то момент он послал к черту осторожность. Мышцы на его руках, налитые, как спелые яблоки, напряглись, пока он входил в Джисона до упора резкими и быстрыми толчками, заставляя того издавать бесстыжие, жалобные вскрики.       Даже несмотря на то, что Минхо кончил в ванной комнате меньше часа назад, он уже чувствовал, что неумолимо приближается к финишу. Огромным усилием воли он заставил себя думать о чем-то другом, менее возбуждающем, чем голый Хан Джисон, который стонал под весом его тела. Это помогло, но ненадолго, и тогда Ли решил, что лучше сменить позу, пока он не заработал себе репутацию скорострела. Теперь Джисон оказался лежащим на спине, и пусть Минхо не мог толком разглядеть его лица в лишенном электричества помещении, но был уверен, что оно пылало румянцем.       Закинув ноги Хана на свои плечи, Минхо вновь стал входить в него, и в такой позе уже сам не был способен сдерживать рвущиеся наружу стоны. Под таким углом его возбуждение зашкаливало, но он был уверен, что сумеет продержаться еще несколько минут. Они вновь сошлись в поцелуе, на этот раз более агрессивном, ведь Джисон буквально прокусывал до крови губы Минхо, чтобы таким образом выплеснуть свое возбуждение. Минхо, опираясь руками на матрас по обе стороны от него, словно проверял себя на прочность, вновь ускорившись, но все же решив не придерживаться такого темпа, как в предыдущей позе. Все же, даже несмотря на свое пренебрежительное отношение к большинству людей, он не хотел причинять Джисону боль.       Внизу живота затрепетало ощущение скорой развязки. Словно почувствовав это, Хан потянулся рукой к своему органу и стал ласкать его, водя рукой вверх-вниз. Минхо смотрел прямо в его глаза, такие большие, сверкающие в мягком отблеске уличного фонаря, и думал о том, почему он раньше не обращал внимание на этого парня.       Сколько месяцев он лишал себя такого удовольствия — близости с Хан Джисоном? Кажется, все эти годы можно было смело отправлять в утиль, потому что теперь Ли жаждал только его, от макушки до кончиков пальцев на ногах.       Воздух в комнате стал казаться спертым и раскаленным. Минхо, не сбавляя темпа, двигался внутри Джисона, приближая их обоих к окончанию. Не удержавшись, он откинул руку Хана в сторону и стал сам водить рукой по его члену, не забывая ласкать яички. Теперь он полностью взял ситуацию под свой контроль, и ему это чертовски нравилось. Даже через презерватив он мог ощущать текстуру стенок Хана и то, насколько плотно он сжимал его орган. Больше сдерживаться он не мог.       Толкнувшись особенно сильно, Минхо издал протяжный стон и излился в презерватив, в то время как ноги Джисона затряслись от накатившего оргазма. Ли уронил голову на его грудь и стал судорожно глотать ртом воздух. Перед тем, как рухнуть на матрас рядом, все же не удержался и оставил несколько поцелуев на чужих ключицах. Джисон лежал, обездвиженный, и смотрел в потолок, пока Минхо отыскал на полу свои джинсы и, достав из них пачку сигарет, закурил прямо в комнате. Он надеялся, что благодаря открытому окну запах быстро выветрится. Ли успел сделать буквально две затяжки, прежде, чем Джисон попросил:       — Дай затянуться.       — Ты решил перенять от меня все вредные привычки, да? — изогнув губы в ухмылке, Минхо передал ему сигарету. — Хороший мальчик стал плохим.       — Я никогда не был хорошим, — сказал Джисон, выпустив дым в потолок. — Это лишь мой образ, который ты создал в своей голове. Надеюсь, ты не разочарован?       — О, ни в коем случае, — Минхо навис над ним, подперев голову рукой, — я очарован. Но теперь понимаю, почему ты так долго от меня скрывался. Общество создало для меня не самый лицеприятный имидж. Но знаешь, что? — он упал обратно на подушку и улыбнулся. — Сейчас я лежу тут, рядом с тобой, и не собираюсь никуда уходить. Если попросишь, я принесу тебе воды или салфетки, чтобы вытереть сперму с твоего живота. Вот такой я бесчувственный мудак.       — Для начала — очень даже неплохо.       — Для начала? — вопросительно изогнул бровь Ли. — А у тебя уже есть на меня какие-то планы?       — Конечно. Чтобы ты знал, я не трахаюсь без чувств, — Джисон вернул ему сигарету, а сам пялился на него своими огромными глазищами, которые еле умещались на миниатюрном лице. — А к этому моменту я готовился очень долго. Теперь ты не сможешь так просто уйти от меня.       — О, в таком случае, доставай телефон и записывай, — цокнул языком Минхо, — 1-800-горячий-и-веселый…       — Не будь таким наивным, — Джисон вдруг перекатился на бок и замер прямо напротив его лица, самодовольно ухмыляясь. — Ты серьезно считаешь, что за эти годы я не раздобыл твой номер?