Особенная адская тварь

Ты невероятно жалеешь о принятом решении. Твое существование теперь представляет собой бесконечную гонку. Иногда ты даже успеваешь услышать отдаленный вой, прежде чем скрыться. Немного переводишь дух — и движешься дальше, пока собачки снова не взяли тянущийся от неучтенного контракта след. Разве не пора уже от них оторваться? Пора, но у тебя пока не получается. И где-то в глубине того, что заменяет тебе душу, ты начинаешь подозревать, что не получится в принципе. Робертову питомчику поторопиться бы… А может он уже нанес визит Люциферу и потерпел неудачу. Этого ты не знаешь. Но зато наверняка знаешь, что сам Роберт жив. Как же тебе хочется хоть одним глазком… Но вместо этого ты прыгаешь в новое место — как можно дальше, туда, где тебя еще не искали. Но однажды ты совершаешь ошибку — острые клыки вонзаются в твою лодыжку, а все твои попытки исчезнуть не приносят результата. — Ну здравствуй, мразь, — Мэг скалится, довольно щурит белые глаза. — Привет, шлюха… — она сжимает кулак, и ты закашливаешься, захлебываешься кровью. — Ты… смотрю… насосала на повышение… Ты прикусываешь губу, чтобы не закричать от накатившей волны боли. — Повелитель награждает тех, кто ему верен, — Мэг берет тебя за шиворот, — и карает тех, кто его предает. Она швыряет тебя, так, что ты падаешь на колени, оказываясь прямо у ног сидящего на троне Люцифера. И если перед Мэг ты еще храбрился, то теперь ты можешь лишь устремить взгляд на носки блестящих белых туфель, не в силах пошевелиться не от дьявольской силы, а от липкого ужаса. — А, блудный сын… Люцифер берет тебя за подбородок, заставляет поднять голову, встретиться с ним взглядом, и его полные ледяного презрения глаза и щенячье лицо создают жуткое сочетание. Люцифер прижимает кончик пальца к твоему лбу, и ты заходишься в крике — тебя словно окунают в кипящий металл. Он тебя сожжет… Нет. Он не настолько милосерден. Когда Люцифер убирает руку, ты заваливаешься вперед, но успеваешь выставить ладони чтобы не распластаться по полу. — Почему ты предал меня? — Из-за моей… и вашей… природы, повелитель… Ты не видишь, но кожей чувствуешь его улыбку. Он понимает, что ты имеешь в виду. По венам вновь на бесконечные пару мгновений растекается огонь. — А теперь скажи, чью же душу ты так возжелал, что решил рискнуть своей жалкой жизнью? — Роберта Сингера! — спешишь ответить ты, пока он снова не… А ну соберись! Одно неверное слово — и все было зря. Ты будешь вечно страдать зря. Твой обожаемый Роберт умрет зря. — Бобби Сингера? Интересно… И что же он попросил у тебя взамен? Только не лги. Ни в едином слове. — Кольт, повелитель. Ты вжимаешь голову в плечи, в ожидании новой вспышки боли, но она не приходит. Люцифер смеется. — Он попросил эту бесполезную железку? Ты для Люцифера — грязь. Так расскажи, как ты грязно обманул Роберта, чтобы грязно им воспользоваться. Он с радостью поверит. — Роберт ничего не знает про то, на что способен и не способен кольт, — и Роберт действительно не знает наверняка. — Но он так хотел надежду... Разве я мог отказать, повелитель? Люцифер усмехается. — Как это по-человечески, надеяться… Но ты ведь даже не человек. На что надеялся ты? — На то, что я смогу воспользоваться своим… приобретением. Я очень хотел… — Чего именно? Ты хотел, чтобы Роберт выполнял все твои капризы. Чтобы смотрел тебе в глаза снизу вверх с твоим членом во рту. Чтобы он стонал под тобой твое имя. Или вообще называл тебя папочкой. Ты хотел, чтобы на тебе не осталось ни одного места, где не побывал бы его язык… И много чего еще. Но вот того, что в твоих фантазиях вы с Робертом легко меняетесь местами, и того, что ты хочешь, чтобы Роберт тоже хотел, можно и не упоминать. Ты не перечисляешь всего, что представляешь, но говоришь достаточно, чтобы на лице Люцифера, на которое ты все же осмеливаешься поднять взгляд, проступило отвращение. — Да, мой дорогой Сэм, я тоже еще не видел тварь более омерзительную, чем эта… Смотри, — теперь он обращается к тебе, — ты заставил Сэма Винчестера впервые со мной в чем-то согласиться. Он снова прикладывает пальцы к твоему лбу. А ты думал, что в прошлый раз было больно… Но сейчас тебя охватывает такой запредельный жар, что каждая частичка твоего демонского существа раскаляется так, что намертво сплавляется с твоей человеческой плотью. И для тебя проходит целая вечность, прежде чем ты осознаешь себя скорчившимся на полу, щеки мокрые от слез, а в ушах звенит от твоего собственного крика. Зачем-зачем-зачем-зачем ты предложил Роберту эту сделку?! Ты не хотел однажды умереть, забыл? И ты своей цели достиг. Люцифер заставит тебя жить вечно — из принципа. — Мэг, дитя мое, — Люцифер протягивает руку к подскочившей с поклонами Мэг. Ее аж трясет от нетерпения и злобы. Ты для нее — как лакомая косточка для собаки. Она только и ждет отмашки, чтобы разорвать тебя на кусочки. — Займись этим щенком. Научи его, что такое верность.

***

Ты пробыл в аду очень долго. Ты был одной из любимых игрушек главного палача. Ты считал, что знаешь о страданиях все. И поэтому ты не думал, что такая посредственность как Мэг сможет тебя впечатлить. Особенно когда ты скован человеческим телом. Но повелитель что-то в тебе поломал. Ты кричишь, унижаешься, умоляешь ее прекратить. Но Мэг каждый раз со смехом говорит: — Нет, щеночек! И продолжает разбирать и собирать тебя заново, как конструктор. И не только она. Тебе кажется, что вообще каждое создание ада спешит засвидетельствовать тебе свою ненависть. Начиная от ачери и заканчивая гончими, которые рвут тебя с большим остервенением, чем любого заключившего сделку смертного. Но повелитель тысячекратно страшнее их всех вместе взятых. Изредка он занимается тобой лично. Выворачивает наизнанку последние осколки твоей сущности. — Теперь ты понял, где твое место? Ты скулишь и сжимаешься в комочек, пытаясь сделаться меньше, незаметнее. — Вижу, понял, щеночек, — повелитель треплет тебя по волосам. Все зовут тебя щеночком. Неужели у тебя нет имени? Конечно есть! У тебя должно быть имя! Но ты не помнишь. Ты не помнишь! — Знаешь, что я думаю, щеночек? Ты мотаешь головой. Повелитель хлопает в ладоши, и за твоей спиной раздается легкий шорох. — Я думаю, что пора позвать гостей. Дитя мое, я хочу, чтобы ты передала приглашение Дину Винчестеру — я уверен, кольт уже у него. Пусть придет, попробует убить меня, — повелитель смеется от нелепости своих же слов. — И скажи, что я буду рад увидеть и Бобби Сингера. — Как прикажете, мой повелитель, — говорит голос Мэг. — Как думаешь, — повелитель опять обращается к тебе, — Бобби захочет с тобой поиграть? Бобби? Бобби Сингер? Роберт Сингер. Роберт. Тебя немного отпускает. Роберт, который зовет тебя не щеночек — он зовет тебя Кроули. Роберт, которому ты дал кольт, предположительно способный убить повелителя… Люцифера! Повелитель он для таких тупых адских тварей, как Мэг. Ты окончательно вспоминаешь. Ты — не тупая адская тварь. Ты — особенная адская тварь. Ты Кроули. У тебя безупречный вкус. У тебя превосходный интеллект. Ты лучший торговец. Лучший лжец. Ты лучший во всем, кроме, может быть, шахмат. И у тебя все еще есть, пусть глупая и призрачная, но все же надежда. Ты выдыхаешь, приподнимаешь голову. — Что это за взгляд? — веселые нотки в голосе Люцифера сменяются зловещими. — Я поторопился. Ничего ты не понял. Придется повторить…

***

Тебе интересно — откуда в этом теле столько крови? Она покрывает все — стены, пол, россыпь ее брызг даже на потолке, в который ты смотришь, наслаждаясь неожиданной передышкой. Демон, ставший ответственным за твое воспитание вместо Мэг, которая, ты думаешь, не пережила встречу с Дином Винчестером, любезно сообщает, что к повелителю явились важные гости, и он тоже должен быть там. И исчезает, оставляя тебя одного. Все хотят посмотреть на гибель последней надежды человечества. Все, кроме тебя. Может быть, поэтому тебя и не пригласили… Вдруг что-то меняется — внутри тебя что-то гаснет, а твои глаза заливаются красным. И ты чувствуешь, нет, ты знаешь — его больше нет. Ты выиграл. Выиграл? Ты хрипло смеешься. Выиграл?! Ты смеешься и смеешься, пока смех не переходит в истеричный скулеж. Вы проиграли оба! Как же мало от тебя осталось… Люцифер утащил за собой все… У тебя осталось самое ценное — твоя жизнь! И она снова принадлежит только тебе! Ты хлопаешь себя по щеке и переворачиваешься на бок. Просто дай себе время. Ты опираешься на ладони и пытаешься подняться. Да, тебе действительно нужно время. Прежних сил у тебя уже не будет, но вдруг ты сможешь вернуть хоть что-то? А еще — у тебя остался твой драгоценный Роберт. Точно, остался. Ты чувствуешь тонкую ниточку, связывающую тебя с его красивой душой. Ты жив, Роберт жив, и, может быть, ты ему будешь нужен даже таким… У тебя почти получается подняться, но ноги скользят по крови, и ты опять падаешь на пол. Отдохни и попробуй снова. В коридоре раздаются шаги, полоска света из-за открывающейся двери ложится на твое лицо, но ее тут же заслоняют человеческие фигуры. Мерзкая Элен, ее мерзкая дочурка Джо и двое охотников из лагеря, имена которых ты не потрудился запомнить, входят в комнату и смотрят на тебя. — Еще один, — брезгливо говорит один из охотников и поднимает руку с пистолетом. — Стой, — говорит Элен прежде, чем ты успел взмолиться о пощаде, подходит к тебе и тыкает носком в твое плечо. — Это тот демон, который продал кольт. — Как ты поняла? — Бобби его подробно описал. Даже татуировки… И он очень хотел его живым. Джек, есть чем его связать? Второй охотник, которого назвали Джеком, кивает и отстегивает от пояса карабин с веревкой. Ты протягиваешь ему руки. — Надеюсь, хоть теперь наш старик повеселеет, — говорит охотник с пистолетом. Джек до боли стягивает веревкой только твои запястья, но тебе кажется, будто грудь тоже. — А я думал… ваш старик не просто веселый, а от радости пляшет. Буквально. Элен смотрит на тебя с презрением. — Не пока он связан сделкой с алчной тварью. Но скоро ты ее расторгнешь, и тогда… — Ты наконец-то поговоришь с Бобби, — хихикает Джо. — Джо! — щеки Элен чуть розовеют. — Но ты права, милая… Теперь, когда мы можем думать о жизни… Насильно мил ты Роберту не будешь. Но вот она хочет собрать плоды твоих усилий?! Ага. И Роберт, который тоже сможет думать о жизни, обнимет ее и пойдет на своих ногах… Которые дал ты! … в светлое будущее. Которого без тебя у него не было бы! Ты отпихиваешь Джека и кидаешься на Элен, валя ее с ног, вцепляешься зубами ей в шею. Ты не дотянулся до сонной артерии, но рот все равно приятно наполняется горячей кровью. Элен верещит, ты чувствуешь, как тебя пытаются оттащить, но лишь сильнее сжимаешь зубы. На макушку опускается что-то тяжелое, и ты перестаешь существовать.

***

Ты невообразимо долго плаваешь в бесконечной ледяной пустоте. Ты сворачиваешься в клубок в тщетной попытке согреться. Тебе страшно и обидно — ты плачешь, слезы на контрасте с окружающим тебя холодом обжигают щеки. За что тебе это все? Неужели ты даже в смерти после смерти не заслужил покой? Почему ты продолжаешь чувствовать, страдать, думать? Может потому, что ты все еще существуешь? Что-то осторожно касается твоего лица, и ты понимаешь — никакой ледяной пустоты вокруг нет. Тебе даже тепло, ты лежишь на чем-то мягком и по ощущениям подозрительно знакомом, а поверх тебя тоже что-то мягкое — одеяло? Ты осторожно открываешь глаза. — Блядский боже… Роберт с облегчением выдыхает, подушечки его больших пальцев стирают с твоих щек влажные дорожки. Проводят по скулам, поднимаются к уголкам глаз, которые — ты чувствуешь — алые, но, очевидно, Роберта не смущают. — Привет, птенчик. Роберт наклоняется и прижимает губы к твоему лбу. Ты кладешь свои пальцы поверх его и чуть пододвигаешься, освобождая пространство рядом с собой. Роберт понимает намек и ложится к тебе под одеяло, бережно притягивает к себе. Ты льнешь к нему, снова прикрываешь веки. Ты надеешься, что Роберту хватит ума… ничего не спрашивать. И Роберт не спрашивает. Он просто гладит тебя по спине, массирует пальцами твою шею. Ты готов лежать так вечно. Тебя клонит в сон, но ты хочешь еще побыть в сознании и поэтому открываешь глаза и говоришь: — Значит, у нас получилось? — У нас получилось, — Роберт проводит по твоим волосам. — Все кончено. Он добавляет, что все одержимые, по крайней мере в логове Люцифера, освободились, а остальных демонов, которые были в пустых телах и не успели их покинуть, добили. — Всех, кроме тебя, конечно же, — его объятия становятся крепче. — А еще Чак перехватил передачу военных, они говорят, что с зараженными что-то происходит. Кроатон — это ведь тоже своего рода демон, так? Ты киваешь. — Кроули, — осторожно говорит Роберт, — а ты?.. — Своего рода демон? Конечно, сладкий. Ты поднимаешь голову и смотришь Роберту в глаза, чтобы у него не осталось сомнений. — Балбес ты, вот что, — он целует тебя в уголок глаза. — Ты… тоже остался без своих сил? Кто бы знал, что Люцифер — сосредоточие всего адского могущества. И ты это сосредоточие уничтожил чуть ли не своими руками. Разве у тебя был выбор? Жить почти как смертный или не жить вовсе. Как же это несправедливо… Мир в принципе несправедливый. Роберт читает ответ на твоем лице и снова целует. Утешающе. Ты тоже наконец кое-что замечаешь на лице Роберта и указываешь пальцем на начинающее чернеть пятно на его скуле. — А, херня. Это я объяснял Дину, почему я не дам тебя и пальцем тронуть. Сэм умер, а этот ублюдок будет жить… — ворчит Роберт, явно копируя маленького Винчестера. — Я ему говорю — Сэм умер еще пять лет назад, а этот ублюдок, то есть ты, помог остановить сраный конец света. И Дин дал мне в глаз… Но все-таки выслушал. В объятиях Роберта и так тепло и хорошо, но от этих слов тебе становится еще теплее и лучше. Ты кладешь пальцы Роберту на лоб и сосредотачиваешься — синяк исчезает. И это все, что ты теперь можешь. — Как ты?.. — Роберт потрясенно смотрит на тебя. — Помнишь пункт мелким шрифтом в нашем договоре? Он про маленькие чудеса в твою пользу. — Глаза Роберта странно заблестели. — Как иначе я смог бы вернуть тебе твои красивые ножки? Глаза Роберта блестят еще сильнее. — Я не мог допустить, чтобы ты так бездарно потратил сделку века, солнце, — ты вспоминаешь слова мерзкой Элен и со вздохом добавляешь, — но, если ты вдруг хочешь ее расторгнуть… — Не хочу, — Роберт прижимает тебя к себе так, словно пытается стать с тобой одним целым. Ты вновь опускаешь веки и наслаждаешься близостью. Ты почти засыпаешь, но тут Роберт шепчет тебе в ухо: — Кроули… А почему ты Элен то укусил? — Она заслужила, — шепчешь ты в ответ. — Чем? Ты молчишь, чтобы не выставлять себя ревнивой сучкой. Роберт вздыхает, но не настаивает на ответе, его руки все так же нежно гладят тебя, и ты, наконец, проваливаешься в сон. Когда ты просыпаешься, Роберт не в кровати — он стоит и сосредоточенно рассматривает рубашку и штаны, которые держит в руках. — А я уже собирался тебя будить. Тебе лучше? — Намного, сладенький, — ты без усилия садишься, накидывая себе на плечи одеяло. Роберт тепло улыбается и бросает одежду тебе. — Должно подойти. — Ты хочешь, чтобы я надел это? — Или это, или пойдешь с голой жопой. Армани у меня нет. Твое сердце сжимается от нехорошего предчувствия. — Мне надо куда-то идти? Роберт опускает глаза и хмурится. — Мне ясно дали понять, что никто не будет мириться с твоим присутствием, несмотря на все, что ты сделал. И, если бы не авторитет Дина, то тебя бы уже… Роберт сжимает губы, ставит перед тобой ботинки и начинает перекладывать вещи из тумбы в сумку — какая ирония — ту же самую, с которой ты его сюда перенес. Ты обхватываешь себя руками. Ну вот и все. Он тебя выгоняет, чтобы спасти. И он настолько добрый, что действительно выгоняет не с голой жопой… Вещи вон дает. Попроси еще револьвер — без него ты долго не протянешь. Особенно с такими глазами. Ты натягиваешь на себя рубашку. Роберт бросает в сумку шахматную доску — как будто ты к ней притронешься! — и поднимает на тебя взгляд. — Эй… Ты в порядке? Он встает и кладет ладонь тебе на плечо. Ты мотаешь головой, пытаясь подрагивающими руками застегнуть пуговицу. — Кроули, — Роберт чуть сжимает пальцы. — Если я как-то могу… — Со мной все нормально, солнце, — ты дергаешь плечом, сбрасывая руку Роберта и продолжаешь одеваться, на этот раз решительнее. — Мне просто нужно время. Чтобы приспособиться к новой реальности. И к тому, что у тебя снова будешь только ты сам. Ты берешь с тумбы револьвер и затыкаешь за пояс. Роберт качает головой, но не возражает и вешает сумку на плечо. — Ну что, готов? Ты киваешь и выходишь за Робертом на улицу. Лагерь погружен в предрассветную тьму, все обитатели, очевидно, спят, поэтому вам никто не встречается на пути. Но, когда вы подходите к стоящим у ворот пикапам, от одного из них отделяется тень, в которой ты узнаешь Дина Винчестера. Ты на всякий случай делаешь шаг Роберту за спину, но маленький Винчестер смотрит не на тебя. — Ты все-таки?.. — Да, Дин. — Я тебя не понимаю. Это же… — Дин переводит взгляд на тебя и проводит рукой вверх-вниз. — Я знаю. — Я тебя не понимаю, — повторяет Винчестер, разводя руками, затем достает из кармана ключи и бросает Роберту. Роберт тебе даже машину выпросил… Ты осторожно выходишь из-за его спины и подходишь к пикапу. Только долго не прощайся. Иначе разрыдаешься и упадешь ему в ноги. Ты не собираешься рыдать! Неужели? Ну уж точно не при свидетелях, особенно в лице Винчестера. Который вдруг говорит: — И куда вы поедете? Вы? — Домой. До весны поживем там, а дальше посмотрим… — Роберт поворачивается к тебе и с беспокойством говорит, — Кроули? Что с тобой? — Так ты… — ты закрываешь рот и безуспешно пытаешься придать лицу непринужденное выражение. Дин фыркает и качает головой. — Даже он от тебя этого не ожидал. Роберт окидывает тебя нечитаемым взглядом и делает шаг к Дину, неуверенно протягивая тому руку. — Дин, я пойму, если… Но маленький Винчестер пожимает ее в ответ. — Я не могу позволить себе потерять еще и тебя, Бобби. И если тебе так нужна эта адская тварь… то бери ее и валите, пока я не передумал. Роберт благодарно кивает, подходит к тебе и аккуратно встряхивает за плечи, выводя из легкого оцепенения. — Садись давай. А по дороге кое-что обсудим… Наверняка то, какой ты балбес. И то, какой ты лично для него особенный.