добро пожаловать в казань, забор

"Ты вези меня, пустой вагон, Я за одно в этом преступлении." Поезд прибывает в Казань. Всё некогда родное и знакомое осталось далеко-далеко, где-то там, за проспектами и железнодорожными путями, лесами и аллеями. Илья оставил там частичку себя. Улицы всё ещё помнят его, родной дом тоже о нём не забывал. Но ждут ли Илью там снова, будет ли всё как раньше? Уже нет. Отца перевели в другое отделение, семья была вынуждена срочно ехать в Казань. Временные рамки неизвестны. Быть может, они и вовсе не вернутся обратно в Москву. Переезд это всегда сплошные трудности, чего только стоит смена окружения. Илья наслышан о нынешнем месте жительства, и наслышан о плохом. Казанский феномен давно вынудил местных жить в постоянном страхе. Группировщикам никто не в силах противостоять, даже правоохранительные органы. Выхода нет: либо ты пришиваешься к ним, либо тебя пиздят каждый день. И тебе улыбнётся огромная удача, если после этого всего ты вообще останешься жив. Илья чётко осознавал, что по стопам отца он точно не пойдёт, и ментовским щенком становиться он не собирается, иначе быстро пропишут в фанеру. Вариантов не остаётся, придётся играть по чужим правилам. *** Жильё родители сняли хорошее, со всеми удобствами. А от прошлых владельцев в подарок осталась расстроенная гитара, ну, хоть что-то. Правда с районом не сильно повезло, хотя криминал сейчас повсюду, и от него никуда не деться. Поступление в медицинский тоже не заставило себя долго ждать. Отец всегда твердил, что нужно быть как он. Его работа прибыльная, а должность уважаемая. Ведь все гордились бы Ильёй, будь он таким же, как его отец. Но разве он не в праве распоряжаться своей судьбой так, как сам считает нужным? И он распорядился. Илюху недавно поставил на счётчик какой-то местный быдлан. Теперь Илья торчит ему рубль. Конечно, ведь красть арбузы с рынка это не самая лучшая затея. *** Коряков подходит к прилавку с арбузами. Присматривается к ним, ищет глазами самые крупные, после чего проверяет на твёрдость, стуча по ним. Он успел заметить одного парня, стриженного под ноль, стоящего в нескольких метрах от него. Новая система охраны? Что ж, в таком случае, провернуть задуманный план будет непросто, ну а кому сейчас легко? Илья хватает два арбуза и уносит ноги, а вслед уже слышатся всевозможные оскорбления: — Эй, пидор, ты чё творишь? На месте стой, сука! — выкрикнул тот лысый паренёк, после чего ринулся за Ильёй. Он не выглядел настолько устрашающе, но физическая подготовка у него явно была хороша. Да и по нему видно, что он далеко не скорлупа, а значит — въебать может, да так, что потом ещё долгое время кровью отхаркиваться будешь. Коряков забегает в какую-то подворотню, думая, что успел оторваться от погони. Он выдохся настолько, что перестал прислушиваться к каким-либо посторонним звукам. А зря. Илья чувствует ноющую боль в боку, инстинктивно придерживается руками за него, а украденные арбузы в тот же миг падают на землю. Ну а дальше... Всё как в тумане. Ебало набито, кровь растеклась по асфальту, голова гудела, и еле-еле были слышны слова лысого: — С тебя достаточно. Увижу ещё раз на нашей территории — с пацанами вместе в фанеру тебе пропишем, пока долг не вернёшь. И нет, вернуть не сложно, просто... Прогибаться под пацанские законы? Смешно, это может каждый, а вот внести вклад и придумать свои законы, которым будет следовать улица ещё несколько лет, а то и десятков... Такое могут единицы. Все эти группировки — сплошное стадо. Илья это прекрасно знал, осознавал риск, понимал, как сильно ему достанется от отца, если тот узнает. Но чем Илья хуже этих криминальных авторитетов? Он ещё успеет показать себя, а на примете уже имеется одна контора. *** Коряков быстро узнал о месте, где у "суконки" обычно проходят сборы, связи в техникуме — это всегда хорошо, нужную информацию достать проще простого. Место встреч — футбольное поле в одном из дворов, рядом с домом Ильи, удобно, иначе и не скажешь. Прикид подобающий: чёрная олимпийка, спортивки и новые кроссы, кроссы, которыми сейчас может похвастаться далеко не каждый. Илья идёт на сборы, чётко уверенный в себе и своём успехе. Ритуал принятия в суконку — простейший. Выстоять побои, которые тебе наносят, не жалея — легкотня. Другое дело — отмазаться перед домашними, чтоб те уж точно поверили. Огромная толпа образовалась на поле. Удивительно даже, как их ещё менты не разогнали. Коряков идёт напролом, группировщики встречают его недоброжелательными взглядами, видимо всё же прервал какое-то важное обсуждение. В глаза сразу бросаются здешние "старшаки" и "авторы", странные люди, однако. — Эй, бестолочь, чего припёрся? Не видно что ли, что тут для своих мероприятие организовано? Тебя звал кто-то, не пойму? — а вот и тот самый, так называемый "авторитет". — Не звал. Я к вам пришиваться пришёл, — Илья прячет руки в карманы и задирает голову. Все переглянулись между собой, а Илюха в тот момент заметил в толпе знакомого парня. — А, так это тот пидорок, который у меня из под носа арбузы стащил, — выпалил тот самый лысый. Голоса стали ещё громче, обстановка накалялась с каждой секундой. — Ну что ж, воришка, косяки помимо этого за тобой есть? — вновь задал вопрос авторитет. — Косяков не имеется. — На общак скидываться будешь? На сборы ходить? — Буду. — С мазками общаешься? — Не общаюсь и не собираюсь. — А чего пришиться только сейчас решил? — Да я из Москвы, переехал недавно. Наслышан о вас, вы тут это, на слуху, типо. Все о вас говорят, вот и захотел стать частью группировки. — Ладно, хватит. Пацаны, вы знаете, что делать. Илья прекрасно знал, что сейчас будет. Главное — выстоять, продержаться до самого конца. Сейчас его волновало только это, в моменте он даже забыл о том, какой скандал мать устроит ему дома, как отец снова начнёт читать ему нотации. Хотя, нет, он точно не узнает, во что на самом деле ввязался Илья. Корякову повезло, лгать он умеет неплохо. — Шеф, чур я первый, — выдал лысый. Ну, зато с кликухой этого их авторитета тоже всё ясно. Шеф, конечно, отличное погоняло, ему явно оно подходит. Лысый выходит в центр футбольного поля, разминается, засучив рукава олимпийки. А потом... Удар пришёлся на плечо, Илья отпрянул назад. Вскоре удары стали наноситься всё сильнее и сильнее. Коряков понимал, что физически он намного слабее лысого, так что даже не пытался дать отпор. Напротив — принимал тумаки, будто сейчас ему набивают ебало за какие-то косяки. Если падал — тут же вставал. Пусть через силу, пусть у него уже начала пульсировать голова, пусть ноги дрожат, а по лицу растекается кровь. — Эй, Керосин, айда сюда. Пропиши ему контрольный, — крикнул лысый. К Илье неспешно подошёл рыжий парень, на лице которого читалось: "Как же меня всё заебло". Он был выше, крупнее и выглядел куда более пугающе, чем этот лысый арбузный магнат. Рыжий поджал губы, прищурился, сжал кулаки и нанёс окончательный удар. — Ребят, харе, с него достаточно, — закончил перформанс Шеф. В глазах потемнело. Илюху взяли под руки, помогли встать. Когда сознание пришло в норму, каждый из пацанов поспешил пожать Корякову руку, в знак принятия в группировку. Ребята среднего и старшего возраста подходили самые последние. — Надеюсь, хоть теперь ты перестанешь воровать арбузы. Без нас, разумеется, — на лице лысого заиграла улыбка. Следом шёл Керосин, который прописал Илье контрольный. Он молчит, лицо всё такое же недовольное. Эмоций ноль, а руку он пожимает без особого энтузиазма. В принципе, точно так же, как и большинство остальных пацанов, но они хотя бы не въебали Илюхе по лицу несколько минут назад, разница велика. Коряков уже ждал, пока очередь дойдёт до Шефа, уж очень интересно услышать его речь, если она вообще будет. Как вдруг Керосин улыбается краем губ и подмигивает Илье, держа с ним зрительный контакт. Первая стадия: отрицание, после — негодование. Неожиданный поворот событий, который Илья определённо запомнит надолго. Кто знает, может это тут какой-то особый отличительный знак. — Что ж, добро пожаловать в Суконку. Сборы завтра, на этом же месте, приходи, — объявил Шеф. На сегодня это было всё. Пора было возвращаться домой, отмывать лицо от крови и профессионально уходить от вопроса "что с тобой произошло?". Илья с нетерпением ждёт момента, когда сможет лично поболтать со старшими ребятами, в особенности — с тем самым рыжим.