Can you feel my heart?

***

Война закончилась подозрительно быстро. Словно наступление было лишь показательным, хоть и повлекшим за собой множество разрушений и жертв. «Адские гончии» после убийства их главы вернулись в Россию и растворились там. Многие силы ордена, ПФ и ВДА были брошены на их поиски, но Россия не была их территорией ни по законам, ни по ориентированности на местности. Вскоре агенты вернулись ни с чем, озлобленные и раздосадованные тем, что зимой там было совершенно невозможно прокладывать себе путь хоть куда-либо. В Японии тем временем приводили в порядок раненных бойцов, хоронили погибших… Эмили единственная от «адских гончих» отсоединилась по своей воле и осталась в Йокогаме. Её поймали и над ней вскоре должен был быть проведён суд, как над пособницей Булгакова. Однако же Шарлотта не хотела видеть сестру за решёткой. И она пришла перед судебным процессом поговорить с ней. Лотта после убийства Михаила ощущала себя…странно. У неё добавились тянущие ощущения в районе груди, со стороны сердца…она была часто напряжённой по необъяснимой причине и плохо спала. Дазай старался ей помочь, и рядом с ним она хоть сколько-нибудь чувствовала себя лучше. Но без него ей было тяжко, однако сидеть на месте с большим количеством образовавшихся после войны дел она попросту не могла. — Ооо, смотрите, кто пришёл посмотреть, как меня засадят за решётку. Шарлотта пришла в место временного содержания, уже похожее на тюрьму, где Эм сейчас находилась. Она точь-в-точь скопировала позу Михаила в тот день, когда Лотта его убила, стоя возле стенки со скрещенными руками на груди и лёгкой насмешливой улыбкой на губах. Её золотые глаза были прищурены, но даже в них было больше жизни и тепла, чем в глазах Михаила. Шарлотта остановилась перед прутьями клетки. В голове вновь всплыли слова Михаила, что он их отец. Интересно… Эм знала об этом?.. Шарлотте нужно было ей рассказать, если нет. — …мне нужно поговорить с тобой. — Что? Спустя столько лет? — Эмили откровенно издевалась над ней. — Долго же ты зрела. Шарлотта неожиданно посмотрела на неё открыто печальным взглядом. Эмили из-за этого ощутила, что её сердце странным образом сжалось…и желание ехидствовать куда-то пропало. Она сощурила спокойнее золотые глаза, ухмылка сошла с её лица. Оно стало сконцентрированным на том, о чем Лотта собиралась с ней поговорить. — Слушаю. Но слова, такие нужные сейчас, не шли на ум. Лотта долго мяла юбку, долго смотрела в пол, пока не спросила осторожно и мягко. — …ты не пострадала…при битве…в Йокогаме? Эмили хмыкнула. Она не знала, врёт ли сестра и была ли показательной эта забота, поэтому ответила спокойно. — Нет, как видишь. Я ловкая. И сильная. Сама знаешь, не пропаду. Мне чья-то опека уже давно не нужна. Её золотые глаза блеснули. Лотта наконец осмелилась поднять на сестру взгляд. — Я рада это слышать. Но все же есть все ещё тот, кто хочет позаботиться о тебе. В пределах его сил, конечно же… Эмили застыла из-за этих её слов. Шарлотта аккуратно продолжила. — Мне так хочется с тобой всё обсудить…всё произошедшее…с мамой…со мной, с тобой, с Энн…но я не знаю даже, с чего начать. Эмили болезненно едко сощурилась. Она пыталась всеми силами затолкнуть застарелую проснувшуюся боль как можно глубже. Меж светло-розовых бровей пролегла складка. — А что тут обсуждать? Мама постоянно мне ставила тебя в пример. — Эм горько усмехнулась. В её золотых глазах не было видно слез, но совсем лёгкий отблеск…да. — Она ненавидела меня за мой свободолюбивый характер и на дух не могла меня переносить, хотя должно было быть иначе. И мама должна была принимать всех своих детей, какие они есть, а не одну лишь тебя, Лотта, свою идеальную девочку, и Энн, которая была достаточно мягкой и гибкой, чтобы со всеми в нашей семье нормально общаться. Эмили покачала головой. Всё же она быстро утерла пальцами глаза. Шарлотта смотрела на неё очень виновато. — И самое отвратительное во всем этом знаешь что было? Что старшая сестра, в которой я так нуждалась, была ко мне тоже временами строга, прямо как наша мать. — Эм посмотрела на Лотту слезливо и порицающе. Её голос стал надломленным. — Ни за что. И что как бы я ни старалась, все было тщетно. Ведь я не могла стать тобой или дотянуться до твоего уровня. Да и не должна была. Мама бы все равно не оценила и не заметила. Да и ты, боюсь, тоже. — …Эм, прости меня. Все было так, как ты говоришь. Я так виновата перед тобой… — В глазах Шарлотты тоже встали слезы. Эмили в очередной раз была поражена той откровенностью, что между ними спустя столько лет заново родилась. — Я не должна была быть такой с тобой. Наверное…я копировала невольно поведение мамы, хотя и понимала, что так быть не должно. Эм шумно молча сглотнула, не разрывая с сестрой зрительного контакта. — Я думаю, что мама ненавидела не тебя, а то, что ты напоминала ей Булгакова всем своим видом и поведением… Это была недостойная причина, она все равно не имела на то права, но…это были её личные тараканы, а не твоя вина, Эм. Ты заслужила любви такой, какая ты есть. Ты не должна изменять своей природе, никто в этом мире не должен этого делать, ведь это… — Самое большое насилие над человеком из всех возможных. Эмили с косой горькой улыбкой закончила её слова. Она вспомнила, как они читали книги в детстве и обсуждали их, многое наматывая себе на ус в будущую взрослую жизнь. Лотта проникновенно на неё посмотрела. Слезы открыто потекли у неё по щекам. Она закивала, её дрожащие уголки губ поползли вверх. — И я любила тебя и люблю до сих пор. Поэтому я же с детских лет заботилась о тебе и защищала перед мамой, хоть и ругала зря тоже, я не отрицаю… — Она опустила виноватый взгляд в пол. Эмили ловила жадно каждое её слово, как путник капли воды в пустыне. — …Я лишь прошу тебя дать мне сейчас шанс все исправить, когда я стала взрослым сознательным самостоятельным во всем человеком, на которого никто не влияет. Позволь мне додать тебе ту любовь, что тебе не хватало в нашей семье в те годы. Из-за этого ты стала лёгкой добычей для Михаила, он забрал тебя от нас, ведь ты ощущала себя отверженной и так нуждалась в любви и принятии…но сейчас он наконец умер, я убила его, и я хочу стать тебе той сестрой, которую ты всегда заслуживала, Эм. Лотта вновь посмотрела на неё робко, словно взглядом той девочки, которую Эм когда-то знала. — Что скажешь?.. Эмили пораженно смотрела на Шарлотту. Она ничего не говорила. Просто не могла ничего сказать. В её голове крутилась сотня мыслей и в то же время образовалась абсолютная пустота. Только руки чуть мелко дрожали и сердце выстукивало под рёбрами так, что невозможно было слышать что-то другое. Пульс перекрыл ей все звуки, стуча в ушах и висках. — Я… — Она захватила дрожаще губами воздух. — Мне нужно…подумать. — Конечно, я понимаю… — Мисс Бронте. — Они обе обернулись. Охранник неловко уточнил под пристальными взглядами обеих сестер. — Старшая мисс Бронте. Скоро начнётся суд, вам пора уходить. Время посещения закончилось. Шарлотта утерла ладонями лицо, потом посмотрела на Эм в последний раз. Внезапно она подошла к прутьям её клетки и, протянув ладонь к её ладони, сжимавшей один из прутьев, мягко захватила её, прощаясь. — До встречи… Эмили проводила её все ещё слегка растерянным взглядом. Потом вдруг окликнула. — Лотта. Шарлотта остановилась и мягко, чуть болезненно посмотрела на неё поверх плеча. Эмили, нервно сжав губы в нитку, спросила. — Ты сказала…что я напоминала маме Михаила…почему ты так сказала?.. Шарлотта взглянула на неё печальным усталым взглядом. Она понимала, что ей нужно было все-таки это рассказать. Шарлотта негромко хрипло несколько надломленно ответила. Словно сама до конца не верила в то, что произносила. — Потому что он наш отец, Эм. Ты ведь нашла половину записей мамы в её кабинете тогда про эксперименты, верно?.. Когда… — Шарлотта выдержала печальную паузу, вновь отводя на секунду взгляд в сторону. — Бренуэлла не стало. Эмили впилась в неё пристальным шокированным взглядом, отвечая на автомате. Её пальцы схватились за прутья решетки. — Верно. Охранник уже начал нервничать, что они не расходятся. — Леди, время. — Подожди секунду, пончик без дырки, — рыкнула на него Эм, после чего охранник тут же удрал к себе в будку (он даже через решетку эту девицу побаивался). Она продолжила Шарлотту слушать. Лотта, медленно поморгав с этой сцены, продолжила. — …но ты не дошла явно до записей про то, кто был донором днк-а и спермы. Это был…он. Мы его дети. — Откуда ты знаешь?! — Она не верила своим ушам. — Он сам мне сказал перед тем, как я его убила. Шарлотта почувствовала, что ей стало нехорошо при этих словах. Она все никак не могла привыкнуть к их звучанию. Эмили снова в абсолютном смятении смотрела на неё. Лотта грустно ей едва заметно понимающе улыбнулась. — Возможно, ты догадывалась об этом больше нас всех. Возможно…по этой причине тебя так к нему и притянуло. Я не знаю…но факт остаётся фактом. Он наш отец. Когда охранник пришёл уже не один, чтобы вывести Шарлотту, а с другими членами охраны, Шарлотта вежливо подняла ладонь вверх, мол, не нужно. Я сама сейчас уйду. — Прости, что оставляю тебя сейчас одну с данной информацией…но мне нужно уже идти. Эм медленно кивнула. На её лице были написаны муки размышлений. — Да, я понимаю… До встречи, — она едва слышно прошептала эти слова, — …сестра. Лотте было не все равно. Все эти годы. Она все ещё помнила её и ждала их новой встречи, чтобы решить проблемы ушедший давности. И Михаил оказался их отцом… Боже мой…что же Эм наделала. Ты никогда не теряла веры в то, что мы сможем снова воссоединиться и стать семьей даже после всего того, что я сделала. Она вспомнила в который раз их юные года, проведённые бок о бок: как они рисовали, читали, занимались учёбой на воздухе, гуляли вместе, придумывали свои миры, переодевались под леди и джентльменов, танцуя друг с другом и распевая песни, и были близки, как никогда. Как Бренуэлл рисовал их портрет, — с ней, Шарлоттой и Энн, — и как Эм невыносимо, порой, скучала по ним и по тому райскому уголку, в котором они провели свое лучшее время в их молодой жизни. Это был даже не дом, ведь дом хранил в себе печать проклятия в виде ссор с матерью…этим местом были вересковые поля рядом с ним. Она скучала по временам, когда Бренуэлл ещё был жив и слушал её, когда сама Эм носила ещё свое любимое невинное темно-синее викторианское платье, когда Лотта была всегда рядом, если её мучали кошмары, и Эм могла прийти к сестре, чтобы лечь возле неё, и когда она ничего не знала про эксперименты матери с их способностями… Но Эмили знала, что прошлое уже никогда не вернуть, поэтому заталкивала эту тоску как можно глубже в себя. Она пыталась убедить себя, что не должна была скучать…и что это было бы правильно. Но вот они с Шарлоттой поговорили, и это чувство, сдавливавшее все эти годы её сердце, вернулось с двойным усилием (Эм гнала его что есть мочи, бравируя своей новообретенной свободой и избавлением от застарелых рамок, сдерживавших её, но задушить его так до конца и не смогла). Чувство, что ты хочешь вернуться обратно домой.

***

Судебное разбирательство проходило в этот же день часом позже. Неожиданно место адвоката заняли… Шарлотта и Огай Мори, пришедшие вместе, чтобы решить этот вопрос. — …таким образом, суду будет лучше вынести вердикт в пользу выполнения работ на благо Йокогамы. Вы потеряли много эсперов на войне, а прятать за решётку столь ценного бойца будет пустой тратой ресурсов. Судья сощурил глаза. Шарлотта добавила. — Я также беру мисс Эмили Бронте под свою полную ответственность. Пока она будет на исправительных работах в портовой мафии, за её проступки ответственность буду нести перед законом я. Если она попытается сбежать обратно к «адским гончим», за это ответственность также буду нести я. — Шарлотта звучала уверенно спокойно и твердо. Очень взвешенно. Её манера общения очень многим импонировала и неспроста. Она умела вести серьёзные разговоры. Эмили аж вытянулась за местом подсудимого. Что??? Лотта за неё заступилась??? Её золотые глаза бегали от сестры к Мори-сану. Тот, встав рядом со старшей из сестёр Бронте, подтвердил, что мафия готова принять на исправительные работы мисс Эмили Бронте, чтобы она не отбывала годы в тюрьме в качестве бывшей последовательницы Михаила. — …полагаю, в ваших словах есть резон, но как вы сможете полностью отвечать за неё, будучи агентом ордена часовой башни? — Я остаюсь на длительное время в городе в качестве представителя ордена, поскольку леди Кристи удобнее решать свои вопросы через проверенного человека здесь. То есть через меня. — Шарлотта стояла прямо, вопрос судьи её совершенно не смутил. — Наши организации: портовая мафия, военное детективное агентство и орден, — до сих пор работают вместе. Ведь мы срубили только голову «адских гончих», но её члены все ещё живы. Эмили также является ценным хранителем информации про данную организацию. Если кто нам и сможет помочь их достать, так это она. Внезапно Эм, перепрыгнув через стойку подсудимого, за которой она сидела, рванула к Шарлотте. Лотта аж сделала шаг назад инстинктивно, когда это случилось, а потом застыла. — Лотта, осторожно! Мори напрягся и вытащил оружие, как вдруг…раздался выстрел посреди зала суда. Эмили и Шарлотта упали на пол. Эм на ней застонала от боли. — Блять, твою мать… Твен, я тебе твои рыжие космы повыдираю потом при встрече, так и знай! — зарычала она на манер раненного зверя, после чего скатилась с сестры на твердую поверхность. Шарлотта, едва пришедшая в себя, бросилась мгновенно к Эмили. — Эм??? Эм, что с тобой??? — Там…был…снайпер… — Она кивнула на верхнюю часть купала зала суда. Если очень хорошо присмотреться, между балок, удерживавших крышу, можно было заметить…едва различимый зазор. Увидев это, Лотта после в шоке посмотрела на сестру. — Ты спасла мне жизнь… Эм вымученно ей улыбнулась. — Ну как же могло быть иначе?.. Потом снова застонала, схватившись за плечо. Мори подбежал к ним в этот момент. — Пуля прошла глубоко и застряла. — Он надавил на её рану, пытаясь задержать кровь. — Повезло, если кость не задело. Лотта уложила её к себе на колени, подложив те под её голову и корпус тела. Эм из-за этого снова от боли тихо застонала. — Блять, ещё руку не хватало потерять из-за этого идиота… Мори пристально на неё посмотрел с лёгкой хмуростью между бровей. — Ты знаешь нападавшего? — Я знаю манеру его стрельбы. — Эм усмехнулась, криво дернув краем хищного рта. — Это точно Марк Твен… — Что нужно было здесь гильдии??? Михаил ведь мёртв. — Мори показал Шарлотте, как зажать Эм рану, а потом вызвал своих людей, чтобы её помогли забрать. — Лотта…послушай — Эм обратилась к сестре слабым хриплым голосом. — …сейчас речь…не об этом… Эмили ощутила, что перед глазами начало мутнеть. Она здоровой рукой неожиданно склонила Шарлотту к себе, обняв её за голову. Её губы были в миллиметре от её уха. — Слушай внимательно…это очень важно… — Да, Эм, я слушаю… — У Лотты чуть дрожали пальцы на её ране. Все руки были перепачканы в её крови. — Михаил… — Она глубоко вздохнула, потом сглотнула, глядя пристально в её лицо. Её взгляд на секунду заострился. — Ты была удивлена, почему я осталась здесь, верно?.. Ведь я легко…могла сбежать. Но я должна была проконтролировать происходящие с тобой метаморфозы, чтобы потом…при положительном течение трансформации…забрать уже его отсюда. — Эм сглотнула новый болезненный стон, добавив тише: — Но я не смогла. Не после того, что ты мне сказала… — Что?.. О чем ты говоришь?.. — Шарлотта её совершенно не понимала. Эмили тут же добавила с легким проблеском слёз в золотых глазах. Она ощутила только сейчас всю тяжесть того, чему помогла случиться. Одно дело было планировать это в качестве акта мести все эти годы, представлять и проговаривать с Михаилом, но совершенное другое…совершать. Она не могла убить Шарлотту, не могла бросить её с этим. Теперь Эм осознала это точно. — Он…не умер…теперь он… в твоей голове. Шарлотта застыла из-за её слов. Она обранила тихое неверящее. — Что?.. — В этом состоит его способность…она называется… «Собачье сердце»…он переходит в тело того, кто убил его последним…поэтому он сделал все…чтобы ты его…убила… Глаза Эмили более отчётливо влажно блеснули. Одинокая слеза сорвалась с уголков её правых век. — Прости меня…я знала и ничего не сказала…я тоже так виновата перед тобой…теперь он сидит в твоём сознании и медленно будет пытаться его сломить и захватить твоё тело, чтобы твоя сила стала его… Эмили сжала чуть её волосы пальцами. — Не дай ему это сделать. Ты ведь всегда была самой сильной и стойкой из нас троих…если его кто и сможет сдержать…так это…ты… Эм потеряла сознание от потери крови и буквально сразу же после этого люди Мори её унесли из зала суда. Там начался переполох. Шарлотта стояла посреди этого хаоса, совершенно его не замечая, с окровавленными руками…и на её затылке зашевелились волосы. Михаил не умер. Он был теперь внутри её головы. Она словно мгновением позже ощутила его теневое присутствие, но, обернувшись, никого не увидела, кроме судьи, пытавшегося успокоить присяжных.

***

— Нападавший был из гильдии. Фицджеральд так взбесился, что ты забрала у него Энн, что решил попытаться убить тебя. Мы узнали это, поймав его стрелка недалеко от здания суда. Шарлотта и Дазай сидели в его кабинете. Он декларировал все это ей с серьезным видом, пока не заметил, что она была особенно молчалива и тиха. А ещё очень задумчива. Дазай сел рядом на корточки и взял её отмытые от крови руки в свои. Он догадался, о чём сейчас были все её мысли. — С Эм все будет в порядке. Мори отличный врач. Он её не упустит. И рука её будет цела. Шарлотта медленно тоскливо кивнула. Потом посмотрела исподлобья в карие глаза Дазая. Они были тем немногим, что её всегда успокаивало. Она сжала его ладони в своих и, огладив тыльные стороны, тихо добавила. — Мне надо с тобой поговорить кое о чем… — О чем же?.. — Дазай медленно поморгал, участливо глядя в её лицо. — Ты был прав…ты оказался прав тогда…помнишь, в тот день? Когда пытался меня отговорить не убивать его…а я поддалась копившейся во мне с годами ярости и не послушала тебя… — Шарлотта неожиданно сорвалась и расплакалась. Дазай аж вздрогнул от того, как резко её прорвало. Он мгновенно обнял Лотту и стал утешающе гладить по спине. — Ты сделала тогда то, что должна была. Он…был ужасным человеком. — Дело не в этом, Дазай. — Она буквально начала рыдать в его плечо. — Я все испортила. Я думала, что его убийство все закончит. Но оказалось, что это не так. — То есть?.. Он вновь заглянул с беспокойством в её лицо. — Эмили… — Шарлотта заикалась от плача. Ей приходилось часто задерживать дыхание, чтобы говорить спокойнее. — Рассказала мне…после того, как закрыла меня собой от пули…что у него…за способность…мы ведь тогда так все этого и не смогли выяснить… Дазай слушал её молча. До него всегда доходило быстрее, чем человек заканчивал. — О Господи, неужели… Шарлотта посмотрела прямо в его глаза. Её лицо было мокрым от слез. — Его способность называется: «Собачье сердце». Оказывается, он…переходит в тело того, кто убивает его…из раза…в раз…это объясняет, почему он не старел…ведь он бывал в стольких войнах…и не изменился…ни чуточку! Шарлотта замолчала. Многое стало проясняться. Её взгляд забегал по полу, её мозг активно сейчас работал. — Эмили сказала, что он будет пытаться захватить мой разум…и постепенно будет пытаться его сломить…чтобы захватить моё тело и мою…мою способность. Дазай прижал ладонь ко рту, аккуратно выпустив её руку из своей. Он отвернулся. Теперь уже в его голове вертелась юлой мысль: «что им делать?». — Дазай?.. Шарлотта растерянно на него посмотрела снизу вверх, когда он отвернулся от неё. Он вздохнул негромко. — Извини, Лотта. Просто я…не знаю, что нам теперь делать. Если он находится сейчас внутри…тебя… — Дазай обернулся, глядя на неё. — То как его вытащить? Это возможно вообще? Эм тебе не сказала? — Она истекала буквально кровью у меня на руках, ей было немного не до этого… Заметила устало и грустно она, оттирая ладонями лицо. Дазай снова вздохнул. — Дьявол… нам нужно будет побеседовать с ней уже после того, как её выпишут из больницы. Вы с ней…наладили обратно отношения? Шарлотта отстраненно пожала плечами. — Я не знаю…но после нашего последнего разговора Эм спасла мне жизнь. Хочется верить, что она все же даст мне второй шанс… Дазай погладил её мягко по плечу, привлекая к себе внимание. Шарлотта подняла на него глаза. — Лотта, мы справимся с этим…все будет хорошо. Наверняка можно его как-то…изъять…или же…сдерживать… — Эм говорила, что это зависит от крепости психики. И что у меня больше всего шансов сдерживать его. Но меня это будет истощать. Шарлотта устало ткнулась лицом в его грудь. — Что будет, если другие организации об этом узнают?.. Дазай с поджатыми губами добавил, положив ладонь ей на волосы и мягко утешающе те взъерошив. — Если они узнают раньше времени, у нас будут большие проблемы, — честно ответил он, не став ничего скрывать.

***

— Никогда раньше не думала, что из меня будет доставать пулю бывший друг моей матери и бывший ухажер моей тёти. Вы выиграли самое настоящее бинго по тесным связям у нас в семье, Мори-сан. Эмили усмехнулась, поправляя на плече повязку. Прошло около недели, прежде чем её выписали. Мори тихо издал смешок, глядя пристально на хорохорящуюся Эм перед ним. Она была самоуверена и собрана. Как и всегда. — Полагаю, я попал в самый настоящий цветник с вашим семейством. Она ухмыльнулась на его слова понимающе, сощурив свои лукавые хитрые глаза. — Итак, получается, теперь я работаю на вас? — Полагаю, что так. — Мори по-деловому сцепил пальцы перед собой. — Твоя сестра заступилась за тебя в суде. Её слово и моё были решающими в твоём деле. Плюс мы подкупили судью. — Мори смотрел пристально, изучая её реакцию. — Правительство Японии прекрасно осознает, какой вред нанёс твой уже почивший босс нам и нашим бойцам. Их стало меньше. У меня до сих пор Кое лечится от яда Анны, а Хироцу и вовсе пришлось уйти со службы, потому что его сделали слепым. Новым главой «Чёрных Ящериц» пришлось сделать Акутагаву. Впрочем, я поставил его вроде временной заглушки. Рыбы, если ты понимаешь, о чем я говорю. Эм медленно кивнула. Она не сводила прямого взгляда с его глаз. На Мори ещё никогда так безбоязненно не смотрели. Она чуть удивленно вскинула брови и округлила глаза, когда он сделал намёк на её новый пост. — Вы хотите, чтобы я взялась их курировать? — Не совсем. Я хочу, чтобы их курировала ты и Чуя Накахара. Вы разгрузите Акутагаву и позволите ему более полноценно уделять время тренировкам твоей младшей сестры. Эмили захлопала ресницами. — Энн тоже здесь??? Мори на её реакцию не смог сдержать лёгкой полуулыбки. Удивление на этом живом красивом лице было бесценным. — Она появилась здесь раньше тебя, да. Фицджеральд послал её захватить вашу старшую сестру, чтобы доставить её Михаилу за выкуп и информацию. Но он не учёл того, что вместе с ней будет Дазай. Если бы не он, операция завершилась бы успешно. Когда Дазай её отправил в бессознательное состояние, доктор Йосано сняла блок с её воспоминаний, и теперь Энн работает на меня. В гильдию она наотрез отказывается возвращаться. Эм усмехнулась, чуть насмешливо сведя брови вместе. — Что ж, Лотта иногда и вправду отличалась из нас всех поразительной удачливостью, а Энн склонностью к неординарным решениям. Но, возвращаясь к нашим делам, — она вернула Мори прямой взгляд, — почему вы хотите меня поставить в пару с вашим вспыльчивым рыжим красавчиком? Эм кокетливо перекинула одну длинную ногу через другую. Ага…судя по интонации голоса и языку тела, Мори не прогадал. Чуя зацепил её во время их первого и пока единственного боя. Огай сделался несколько мрачным. Он отвёл взгляд в сторону. — Его невеста и, по совместительству, мой силовой агент, Мэттью Скайлайтер, погибла во время битвы с Толстым. Мои люди передали мне, что Чуя не смог остановить гравитационным полем поезд от наезда на него. Мэттью закрыла его в тот день собой. Но её способность…как и ваша, искуственная. Ваши более стабильны за счёт того, что они устаканивались в вас во время беременности вашей матери, как я думаю. Но Мэттью…в неё я пересадил способность из мёртвого эспера, когда она была на последней стадии рака лёгких. Дар прижился, но была нестабилен. Когда он оказался физически разрушен чужой способностью, болезнь нагнала свое…и Мэттью умерла прямо на поле битвы. Эмили изменилась в лице. Она перестала казаться беспечной, взгляд её заострился. Она внимательно смотрела на Мори, замолчав. Кончики её пальцев впились едва заметно сильнее в её пышную юбку вишнево-красного платья. — …мне очень жаль, — неожиданно тихо произнесла она. Мори покачал головой, подтверждая тем самым, что и ему тоже. — Чуя после этого оказался, откровенно говоря, сломлен. Он работает на износ, словно ищет себе скорой смерти. Я ему этого не желаю. Ему нужен кто-то, кто вытащит его из этого состояния. Ты в качестве новой напарницы очень можешь помочь, Эмили. Мори вновь пристально на неё посмотрел. — Так я могу на тебя рассчитывать? Эм сощурила глаза. Это была плата долгом. Помочь ему взамен за спасение её собственной шкуры. Умно. И, в целом, обмен был равнозначным. Эмили медленно задумчиво кивнула, взвешивая мысленно все «за» и «против» и понимая, что у неё всё равно не было в данной ситуации особо выбора. — Думаю, да. Можете. Мори расцвёл буквальной в одной из своих острых наихитрейших довольных улыбок.

***

Было совсем непросто. Более того, Эм никогда ещё не встречала такого упертого, нахального, грубого исполнителя, как Чуя. Его и без того не всегда приятный характер разбавлялся его паршивым моральным состоянием. И Эмили в один момент окончательно осознала и поняла на всех уровнях прицельное желание Мори-сана поставить именно её в пару с Накахарой — его такого выдержать смогла бы только Эм. И больше никто. — Эта девчонка? Ты серьёзно? Кое вскинула брови. Мори с невинным выражением лица мешал сахар в чёрном кофе. Он постучал по самому краю белой чашки, прежде чем положил ложку на блюдечко. — Ты видела, в каком состоянии Чуя находится после смертью Мэттью. Ему нужен сейчас кто-то вроде Эмили. Он сделал долгий глоток. Кое сощурилась неприязненно. Ей не нравилось, что её ближайший, хоть уже и бывший подопечный был в компании экс-наёмницы Булгакова. — Он любил Мэттью. Думаешь, он так просто сможет отпустить воспоминания о ней рядом с этой девицей? Мори посмотрел на неё прямо. Этот взгляд всегда напоминал, что как бы он близко иногда ни обсуждал с Кое свои идеи, но босс здесь все ещё оставался он. И не стоило об этом забывать. — Дело не в том, чтобы он отпустил их или забыл Мэттью. А в том, чтобы он смог двигаться дальше. Нужен кто-то, кто сможет привнести снова огня в его будни. Лучше неё никто не справится. Ты её вообще видела? Эта девушка ходячее стихийное бедствие, обладающее просто невероятным сексуальным и почти животным магнетизмом. Хоть Чуя после боя тогда этого не признал, ведь, как ты сказала, он любил Мэттью, Эмили его зацепила. Кое, скрестив руки в пятнах, оставшихся от яда Анны, вздохнула. — Я все ещё считаю, что это не самая удачная идея. — Можем сделать свои ставки. Если уже через месяц они сработаются и переспят, ты перестанешь полоскать мне мозги на этот счёт. Мори остро весело улыбнулся ей. Возвращаясь к Эмили и Чуе, они долго друг к другу притирались. Они ругались, как кошка с собакой, даже иногда дрались, но серьёзно вред друг другу никогда не причиняли. Банально потому что не хотели. — Ты мне мозги в первую встречу вскипятила! — Я просто вытащила твои застарелые непроработанные травмы. Тебе бы к специалисту с ними, что ли, сходить, а то вечно будут изъедать тебя изнутри, Чу-у-я. Она постоянно растягивала его имя. Нависала над ним с высоты её роста и отвечала насмешливо на все его колкости, просто профессионально не давая им себя задеть и вовлечь её в более крупный конфликт, чем обыкновенный спор на повышенных тонах или полушутливая дразнящая ссора. Чую это и странным образом восхищало, и в то же время сильно бесило. То, как она вынужденно-умело его терпела. Хотелось иногда прямо ей выплюнуть это в лицо да не получалось отчего-то. Выходило только смешно шипяще. — Ты просто невыносима. Её золотые глаза весело на это блестели, и она, склонившись ниже к его лицу и будоража его своей близостью, шептала, глядя прямо в его глаза. — Ты тоже невыносим, Чуя. Тем не менее, к его стыду будет сказано, Эм была просто отличной напарницей. Она была…до неожиданного верной. Никогда не бросала его в беде и всегда прикрывала его спину. В смертельно опасных ситуациях она его спасала. И он стал отвечать ей со временем тем же. После такого пройденного крещения «огнем» их дуэт вроде бы как сработался. Показатели эффективности внутри мафии вновь начали возрастать. Мори был не просто рад, он выглядел дьявольски довольным. И ими, и собой, что так прозорливо свёл их в единую рабочую упряжку. Эм была…разной в глазах Чуи. Она могла быть до ужаса саркастичной и насмешливой. Могла выслушать при этом то, что остальным было невыносимо слушать. Смрадные мерзопакостные даже жуткие мысли, которые раньше были болезнью Дазая, а не его рыжей головы. И в ней…как и в любой женщине, хоть и более скрыто, находилось некое заботливое начало, которое она проявляла к очень узкому кругу людей. Чуя видел, как она общалась с младшей сестрой. Видел, как она вновь пыталась постепенно, хоть и очень неловко, наладить взаимоотношения со старшей сестрой, когда Шарлотта приезжала вместе с Дазаем, чтобы справиться об её делах и о чем-то, о чем Эм ему не рассказывала. И о нем. Она заботилась о нем, как о напарнике, как ни странно. Он совершенно её не понимал…она была ещё большим скопищем парадоксов, чем Дазай. — Я тебя совершенно не понимаю. Ты…просто можешь быть по-животному жестокой, но в то же время ты же заботишься о других сильнее всего. Как в тебе уживаются две такие крайности? Эмили вскинула с тихим смешком брови. Она ожидала после очередного ночного патрулирования этого вопроса. — В более юные годы я была другой. Я была более открытой миру и людям. Моё начало…скажем так, несколько отличается от того, чем я стала. Как писал мой старый знакомый Лермонтов: «я был открыт всему миру, но он распял меня, и я научился его ненавидеть»…ну или что-то в таком духе. Эм грустно усмехнулась, опустив глаза на пол раздевалки, где они сейчас находились. Чуя, пока она не видела, глядел на неё…с сильной симпатией. — …у меня не было выбора, кроме как стать такой. Но я знаю, какая я есть. И давно себя таковой приняла. Со всеми минусами и плюсами. Ужасными, прекрасными…если хочешь сохранить истинного себя и не потерять в этом мире, это единственный способ, от которого многие отказываются. Но эти же многие и думают обо мне хуже, чем я есть, пока меня не узнают. Чуя грубо усмехнулся, щурясь. — Ты ведь даёшь повод. Эмили посмотрела на него вновь с оборонительной ухмылкой. — Это такой отбор. Кто его проходит, тот, значит, умеет смотреть глубже остальных. И более неординарно мыслить. А это, Чуя, — она поправила его чокер на шее. Чуя застыл, — умеют делать далеко не все. Она заглянула в его глаза с намеком, но каким? К кому она его относила? К первым или вторым людям? У него по истечении месяца общей работы появилось отчаянное желание пригласить её на ужин. Он не мог объяснить, почему. Но Чуя безумно этого хотел. Эмили помогала ему справиться с болью после потери Мэттью. Он очень хорошо помнил их разговор на одной из крыш высоток, с которой они вели слежку за задолжавшим Мори лицом. — Твоя девушка явно хотела бы, чтобы ты жил дальше. — Но её здесь нет. Откуда ты это можешь знать? Он нахмурился. Эмили смотрела на него спокойно. Её его грубость не пронимала нисколько. Она уже успела привыкнуть, что Чуя не любил, когда у него копались в мозгах. — Не могла этого не хотеть. Ведь она любила тебя. Разве ты бы желал ей иного, поменяй вас судьба местами? То злая, то нежная, то мягкая, то свирепая…у него определённо кругом шла от неё голова. Особенно от той глубины, которая в ней скрывалась благодаря тому горькому опыту, что Эм сама когда-то пережила. — А ты сама любила когда-то? Внезапно прямо спросил её Чуя чуть напряженно отчего-то. Эмили неожиданно рассмеялась. — У меня все вышло, как в анекдоте. Ведь мужчина, которого я любила и с которым трахалась, оказался моим же собственным отцом. Смешно, правда? У судьбы дерьмовое чувство юмора. И он не знал, то ли она говорила об этом с горечью, то ли ей и вправду было смешно. Чуя округлил глаза. — Ты ведь…не знала, что Булгаков был твоим отцом, да? Эмили усмехнулась. — Возможно, какая-то моя бессознательная часть и понимала это, но явно не та, что говорит сейчас с тобой. И огонёк в её глазах стал определенно масляным и немного грустным. Всего на секунду. Словно через щель в окне подул холодный воздух. Со временем он стал замечать за собой, что не может отвести от неё взгляд. Когда они переодевались после заданий в общей раздевалке агентов, когда она натягивала на свои ноги сапоги, стоя к нему боком… Эм потом смотрела на него поверх плеча вопросительно, и Чуя с красным лицом тут же отворачивался, пытаясь на подсчет дыхания успокоиться. Эм с прищуром и лёгкой ухмылкой начала считывать явные растущие признаки симпатии к ней. Он невольно наблюдал за ней дольше, когда она красила губы красной помадой перед зеркалом; когда она двигала бёдрами в своём необычном платье при неторопливой ходьбе, словно специально это делала чуть замедленно прямо перед ним… Чуя потягивал тяжело носом воздух, когда Эм с кокетливой опасной хищной улыбочкой улыбалась ему во все 32 зуба, а его сердце устраивало у него в груди перестук отбойных молотков, когда она искренне задорно смеялась. Порой, её смех был похож на хохот злодеек из Диснеевских старых мультфильмов. Он все-таки пригласил её на ужин после одной очень дурацкой ситуации — Чуя заболел. И заболел серьёзно. У него была температура и бред…старшая сестра Кое послала в тот день к нему Эм с приготовленным куриным бульоном в контейнере и пакетом лекарств. Чуя не любил себя чувствовать беспомощным. Хуже этого состояния просто не было… особенно перед Эм, перед которой ему обычно хотелось почему-то быть сильным. Она высиживала много часов рядом с его кроватью. Осторожно поглаживала его по рыжим влажным от пота волосам и только так ему удавалось уснуть. — Хэй, все нормально…давай, рыжая голова, ты выкарабкаешься. — Эм. — М?.. Он, едва ворочащий языком, с болезненным прищуром спустя паузу добавил. — Прости…прости меня… я так был груб с тобой…а ты все время меня терпела… Её взгляд изменился. Эм, закусив задумчиво нижнюю губу и не сводя с него своих золотых глаз, добавила тише. — Тебе нужен отдых. Ты явно бредишь. Она попыталась уйти, но он схватил её за запястье. — Эм, стой…не уходи. Она чуть изогнула чувственно брови. Его хватка на запястье была крепкой, такой…отчаянной и нуждающейся в ней. Эмили пришлось снова аккуратно сесть рядом с Чуей. — Ладно…я здесь. И никуда не ухожу. Он ткнулся горячим лбом в её колени. Ему сразу стало спокойнее. Эм делала ставку, что его подвели большое количество работы и внутренние угрызения. Это привело к болезни. Кое не зря послала её к нему. Без её присмотра он бы здесь зачах. Хоть он и пытался отпустить образ Мэттью, Чуе это давалось тяжело… Эмили это видела по тому, как даже в бреду он рассказывал ей про неё, а ещё про постоянно снующего рядом с ними рыжего полосатого кота с короткой шерсткой, которого Скайлайтер подобрала ещё при жизни. Слушая про него и видя то, что от неё осталось на память ему и другим, Эм грустно делала вывод, что она бы с Мэттью…определенно подружилась, будь та жива. Они были похожи в чем-то…обе дети чужих экспериментов, вынужденные выживать в этом жестоком мире. Только Эм со временем испортилась, по мнению многих, а Мэттью…смогла остаться всё той же доброй девушкой, какой она была с самого детства. Но её больше не было. И, наверное, если она всё же откуда-то за ними смотрит, она бы хотела, чтобы Эм о Чуе… позаботилась бы. — Я тебя не знала, голубка, — Эм общалась с её фото, пока Чуя спал под убойной дозой ибупрофена, а Эмили встала на перекур. Она специально открыла окно, чтобы заодно проветрить комнату и Накахару не тревожить дымом, — но ты была явно чудесной девушкой… Эм обвела кончиком пальца стекло, за которым было фото с подростками Чуей, Мэттью и Дазаем. Высокая девушка с Дазая ростом широко весело счастливо улыбалась, обнимая обоих мальчишек и находясь посередине между ними. На ней был симпатичный жёлтый вязанный свитер, похожий на вермишель, и голубые джинсовые шорты. Волосы у неё были подстрижены под каре, цветом они напоминали сирень, когда та только расцветала. Челка прикрывала частично один глаз. Эм затянулась устало от сигареты, выдыхая понуро дым через ноздри. Она добавила тише. — Не переживай, я присмотрю за ним. Обещаю. Эмили поставила фотографию обратно на полку и, затушив сигарету, закрыла мгновением позже окно. Чуя пришёл в себя спустя неделю. Ему было дико странно с утра наблюдать картину готовящей на его кухне Эмили, стоявшей в белой рубашке и темно-вишневой узкой юбке-карандаш. Обернувшись, она ему помахала. — Доброе утро, чудо рыжее. Ты как? — …нормально. — Он неловко чуть заторможенно ерошил и без того растрепанные волосы. Эм протянула ему крепкий чай. Кофе пока ещё было нельзя. Чуя благодарно кивнул и встал рядом, оперевшись о свою же столешницу. Он внимательно за Эм следил сонными голубыми глазами. — Рада слышать. А то совсем недавно ещё зелёным был. — Она продолжила готовить, коротко на него взглянув. — Ты готовишь?.. — Он кивнул на её руки. Эмили усмехнулась. — Не по великому желанию. Просто если в России не уметь самой готовить, можно сдохнуть от голода. Чуя усмехнулся. — Почему же? — Накладно питаться постоянно в ресторанах. — Эм съела оставшуюся часть риса с ухмылкой, после чего она и Чуя прыснули со смеху на всю кухню. Он с более тёплой улыбкой продолжил следить за ней взглядом. Эм оставляла ему конверты онигири, чтобы он не помер тут без неё с голоду. Чую это странным образом…глубоко внутри тронуло. — Ладно, я побежала. Едой я тебя снабдила. Старайся больше спать. Даже в период выздоровления нужно соблюдать режим. Они едва не столкнулись нос к носу, когда она начала уходить. Точнее, нет, не так. Его нос и её ключицы. Она даже без каблуков была выше, чем он. Чуя, подняв от её груди глаза к её лицу, вдруг сказал. — Я хочу пригласить тебя на ужин. Сегодня. Эмили вскинула брови. — Тебе ходить куда-то ещё пока не стоит. — Дома, не в ресторане. Ближе к вечеру я явно оклемаюсь. — Чуя смущённо повёл ртом. — Хочу поблагодарить…за заботу. Эмили усмехнулась, опустив на него золотые глаза. — Это не обязательно. — Но я этого хочу, — настоял он. Эмили с заметным умилением взглянула на него сверху вниз. Её рот растянулся в знакомой косой ухмылке. — Ну, как скажешь. Тогда до вечера. Эмили заправила ему прядь рыжих волос за ухо и, обойдя Чую, покинула через время его квартиру. Чуя остался один наедине с собственным по-тахикардийному бьющимся сердцем. Это точно был полный попадос. У него с ней. Чуя любил готовить. В особенности он любил итальянскую кухню и был хорош в том, чтобы не только пробовать блюда из неё, но и создавать те своими руками. Согласно собственным же прогнозам, как он и сказал, уже ближе к вечеру Накахара совсем очухался, поэтому он взялся активно за готовку. Он подготовил им на вечер бутылку красного сухого вина, приготовил пасту болоньезе и достал на свет божий лучшие свои виниловые пластинки, которые давно уже не ставил. Со смертью Мэттью он и вовсе перестал слушать музыку. Когда Эм пришла, она с приятным удивлением оглядела преобразившуюся в интимном полумраке кухню, Чую, надевшего впервые на её памяти белую рубашку с подтяжками без его излюбленной жилетки. Шляпы тоже не было, но перчатки и любимые чёрные брюки остались при нем, как и чокер тоже. Волосы были собраны в хвост на левую сторону. Эмили нередко ловила себя на мысли, что хотела бы его за эти провокационно длинные волосы оттаскать. В самом из всех возможных горячих смыслов. Эм же пришла в темно-вишневом свитере и чёрной юбке-карандаш, так выгодно обтягивающей каждый изгиб её бёдер и ягодиц, что Чуя ещё при входе чуть не подавился слюной, проводя её вглубь кухни невольно сзади взглядом. — Смотрю, ты прямо заморочился. Как мило. — Был повод, в конце концов. — Накахара смущённо пробормотал это, помотав головой из стороны в сторону. Эм, остановившись посреди его кухни в столь непривычном для неё облике, казалась светлым явлением, предвещающим лучшие дни, несмотря на то, кем она являлась…и кем был сам Чуя. Это было странное, почти трепещущее чувство, разбуженное в его груди, которому он боялся подобрать название. Ведь не мог же он всего за месяц и пару недель с чем-то влюбиться в свою новую напарницу? Или же?.. Чуя внимательно проводил её взглядом до столика, спросив прямо. Как будто чуть волнительно. — Ну как? Она медленно повернулась к нему, все ещё осматриваясь, словно видела эту кухню не в восьмой раз, а в первый раз, так он здесь все украсил. Её подкрашенные алым губы растянулись в улыбке, оголившей её хищно белые зубы. Но с этой искренностью в выражении эмоций… Эм она все равно очень шла. — Нравится. Конечно, нравится. Вообще-то для меня никто никогда не готовил ужин. Они много в тот вечер курили, пили, ели и разговаривали. Когда нужная кондиция расслабления была достигнута, Чуя ненавязчиво потянул Эм потанцевать…и она восхитилась, что он слушает по-старомодному музыку не через какой-то девайс, а через патефон. — Эй, я не старомодный! — запротестовал он смущённо. — Я что, разве сказала, что тебе это не идёт? У мужчин старой закалки было и есть всегда больше очарования, чем у современных. — Эм с улыбкой заглянула в его глаза. Она смутила его глубже. Только одна она вот так умела залезать ему под кожу и, копошась, там и оставаться. Его ладони в чёрных перчатках заскользили по её спине строго вниз, смыкаясь сильнее на нижней части и притягивая Эм рывком сильнее к себе, чтобы она хотя бы немного не паясничала. Эмили ахнула, потом с более довольной кошачьей ухмылкой стала склоняться к нему, прижавшись неожиданно щекой к его щеке. Пришлось, конечно, наклониться сильно, но ей это явно не мешало. Она прикрыла глаза с расслабленной улыбкой, обняв его, и они продолжили танцевать. Когда они вновь оказались на его кухне, чтобы ещё выпить и выкурить ещё по сигарете, Эм внимательно на него смотрела. Она следила за ним её знакомым чуть хищным взглядом затаившегося расслабленного зверя, который не понятно, то ли хотел броситься на шею, то ли, напротив, оказаться приласканным тобой. Чуя надеялся все же больше на второй вариант. Когда минута гляделок пошла на второй круг, он спросил её с чуть охрипшим и почему-то сдавившимся от возникшей почти эротической атмосферы голосом. — Что? Эмили с ухмылкой провела концом сигареты по нижней губе. — «Ничего. Просто ты, похоже, и правда любишь меня. Никогда не думала, что такое отношение к себе ещё встречу». Эмили думает об этом, но не говорит. Она выдаёт чуть насмешливо совсем другое. — Тебе после болезни пить сразу нельзя. Ты знаешь об этом? Чуя широко распахнул глаза. Эм же ему не дала договорить, поскольку буквально через секунду после она, притянув его к себе, склонилась к его губам и прижалась к ним своими в жгучем обжигающе-опьяняющем горячем поцелуе. И если Чуя ещё хотел зачем-то тогда запротестовать, словно защищаясь от её дразняще прямолинейных слов, то когда Эм его поцеловала, смяла его рубашку пальцами и с силой потянула его на себя, у него отключило голову. Чуя резко вжал её в свою столешницу, перед этим случайно долбанув Эм об ближайший вытянутый шкаф. Она ахнула от восторга, застонав, и от этого звука у него побежали мурашки по телу разобщенным рядом вниз. Это было…слишком. Его буквально начало переполнять рядом с ней и разрывать. Он взрывался рядом с ней от желания, и она рядом с ним тоже. И именно поэтому он позволил себе подхватить её за бедра, усадить на свою столешницу и взяться стягивать с неё шоколадные тугие колготки вместе с чёрным кружевным бельём вниз. Когда он её коснулся, она оказалась до безобразия влажной, отчего у Чуи сперло дыхание. Голубые глаза, горевшие в темноте, буквально улавливали каждую новую эмоцию на её лице, и Эмили в этот момент сдавила его плечи сильнее пальцами, впившись в них ногтями. Она склонилась и поцеловала его, прихватив рукой за горло, и целовались они голодно, захлебываясь в сбитом дыхании, никак не имея возможности насытиться вкусом и ощущением губ одних, зажатыми другими. Эм застонала более открыто в его рот и развратно, когда Чуя взялся её разрабатывать пальцами, сняв перчатку. Она вцепилась уже в его плечи сзади, вжавшись в него сильнее и ощущая в большем их соприкосновении тел тотальную необходимость. — Чуя… Её голос был хриплым, просящим, и это было натурально, как выбитые пробки: тьма в голове, он, берущий её яростно на своей столешнице, его сильное трение большим пальцем ладони в черной перчатке по её клитору, пока он брал её снизу резкими быстрыми сильными фрикциями, вжав абсолютно полностью в тот угол кухни возле шкафа, где они удачно или не очень расположились. Их тела двигались, как две безумные машины, работающие на износ, и она так стонала под ним, нет, даже кричала, когда он ускорился и усилил трение, что внутри него вновь все затрепетало. Под ним и раньше, конечно, женщины издавали разные звуки, но чтоб так… Кажется, в тот момент Чуя Накахара и вправду начал себя ловить на мысли, что он на полной скорости на опасном повороте «любви», нарушая всевозможные пдд, резко врезался в Эмили Бронте. Это ощущалось, как пожар, как взрыв, как самая настоящая автокатастрофа. И как освобождение. Определённо, ещё и как освобождение от зыбкого холодного одиночества тоже. Мишель, Мишель… Ты чудовище, посланное из ада… Мишель, ох, Мишель… Ты заходишь в комнату, Снимаешь медленно свой плащ, Выглядишь невероятно очаровательно Мне же было очень холодно. Тебе хотелось быть особенной для меня. Я же не мог дышать. Я захожу в комнату, Наблюдаю, как ты куришь, Я такой идиот, Снимай свой чёртов плащ. Ты знаешь, насколько ты жестока, когда Ты двигаешь своими бёдрами т а к Когда ты красишь свои губы вот т а к Ох, Мишель, Мишель… Ты — монстр из ада… Ох, Мишель… Мишель… Ооо-ооо-ооо… © Kory Reishling, Michelle.

***

Лотте становилось все хуже. К сожалению, игнорировать проблему больше было нельзя. Когда проходило повторное слушание по делу о её способности, которую она скрыла при первом, поскольку была без адвоката, ей стало плохо прямо во время дачи ответа. У неё потекла кровь из носа, глаза стали золотого цвета, и она потеряла сознание за стойкой отвечающего. Дазай и Мори, находившиеся в зале суда с ней, мгновенно бросились тогда оба к ней. До этого Шарлотта и Дазай пытались найти способ либо изъять Булгакова из её сознания, либо подавить его. Но за месяц поисков ничего не нашли. Они потеряли драгоценное время, и Лотта начала чахнуть. Ей снились странные сны…в которых она то видела Михаила мельком, то слышала его. И чем дольше шло время, тем более отчётливым его образ во снах становился. Будто он набирался сил за дни теневого сидения в её сознании. Скрывать от остальных организаций после этого случая дальше ничего не получилось. Информация о состоянии Лотты была вынесена на поверхность, и Дазай начал уже разрабатывать возможный план отхода. Ведь она теперь считалась опасным эспером, а их заключали обычно в специальную тюрьму, которую курировал тот самый его нелюбимый военный отдел «Ищеек». Если, конечно, не появлялось альтернативы в том, как с этими эсперами справиться. Общий сбор глав разных организаций проходил как раз снова в зале суда. Там были Фукудзава, Мори, леди Агата и Очи Фукучи, глава «Ищеек». Дебаты шли в тот день…горячие. Лотта ощущала, как у неё раскалывалась все больше голова, пока вокруг неё все спорились и ругались. Она была бледнее обычного, под глазами появились мешки, у неё часто наблюдались головокружение и тошнота. — Нам нельзя помещать мисс Бронте в ту тюрьму! Вы слышали, что делает его способность? Мисс Эмили Бронте нам рассказала на предыдущем заседании. Михаил будет медленно ломать психику Шарлотты, пока не захватит её тело. Нам нужно не давать ему более удобные условия для этого, а найти способ, как её ментальный барьер от него укрепить! Иначе нам всем настанет конец, как вы этого не понимаете??? — Леди Кристи и Мори-сан особенно горячо её отстаивали перед Фукучи, который же предлагал радикальное решение проблемы. — Почему мы не можем просто убить её??? Леди Агата с яростным видом вскочила, ударив ладонями по своей стороне стола. — Вы говорите о моем агенте, мистер Фукучи, и я смею напомнить, что пока не вынесено общее решение, вы не смеете и пальцем её трогать! — Ваш агент обманывала вас! — Да, потому что защищала нас от подобного возможного исхода, который случился сейчас, — вставил уже Мори с более грубой интонацией, чем обычно. Его Фукучи раздражал не меньше, чем Агату. — Если бы мисс Бронте использовала свою способность открыто, Михаил давно бы уже нашёл её. И за ней бы стал охотиться не только он, но и другие! Фукудзава тоже вставил слово. — И, как мы уже обсуждали, никто не знает, что будет, если вы попытаетесь ей навредить. Вполне возможно, что, убив главного хозяина тела, мы оставим его тому, кто находится в нем тоже. Напомню также, что ВДА в любом случае не поддерживает убийство, даже если вы, Фукучи-сан, видите это единственным выходом из ситуации. Эмили и Чуя, стоявшие возле входа в зал в качестве охранников Мори, смотрели оба обеспокоенно на Шарлотту. Особенно Эмили. — Кажется, твоей сестре совсем нехорошо… Лотта, уперевшись ладонями в свою стойку, старалась всеми силами возле неё не осесть от слабости и вслушиваться в течение разговоров. — Лотта… Эм хотела было двинуться к ней, чтобы хотя бы физически поддержать, но тут… Неожиданно в зал вошёл кто-то ещё. Эмили и Чуя напряглись. Особенно когда мимо них прошёл целый конвой людей в белых костюмах, во главе которых был… Дазай, стоявший возле дальней стены, распахнул широко глаза. Главы организаций, увидевшие пришедших, произнесли почти в один голос. — Достоевский?! Фёдор усмехнулся на всеобщее удивление. Он заступил за пустующее место, которое должен был занять Фрэнсис Фицджеральд, но его организация совсем недавно распалась. — На правах главы своей организации я также имею право здесь присутствовать, — спокойно осведомил он всех с лёгкой полуулыбкой, после чего…посмотрел на Шарлотту. — Тем более, по такому важному для всех нас вопросу. Шарлотта ощутила, как от взгляда фиолетово-алых глаз у неё побежали мурашки по спине. У Фёдора был очень внимательный, просчитывающий сразу на несколько ходов вперёд взгляд. Раньше Лотте не доводилось с ним встречаться, но Осаму рассказывал ей про него. Он был именно таким, каким Дазай его описал. После недолгих гляделок с мисс Бронте Фёдор и Фукучи обменялись взглядами. Эмили и Чуе не понравилось это. — Они выглядят так, будто друг друга знают… — сказала Эм. — Или как будто заранее договорились, что Достоевский прибудет сюда… — добавил Чуя. Но они отвлеклись. Процессию «крыс» замыкал эспер, который Эмили очень хорошо был знаком. И который всегда привлекал к себе внимания не меньше, чем Фёдор. Иногда даже больше. — Коля? — Она округлила золотые глаза, выдохнув это хорошо знакомое её языку имя. Николай остановился и, посмотрев на Эмили таким же золотым глазом, воскликнул радостно. — Эм! Он буквально, обогнув Чую, кинулся Эмили на шею, чем едва не завалил её на пол. Фёдор, заметив, что охрана Мори оказалась отвлечена, продолжил с лёгкой уверенной ухмылкой. — Наша организация в курсе тех печальных событий, что коснулись Йокогаму и многие из ваших организаций. Вы потеряли бойцов и людей… — Не делайте вид, что вам жаль, — осадила его леди Агата с холодным взглядом. — И вообще, вы не имеете права здесь находиться. Выведите его. Она указала глазами на Фёдора Джеку и Байрону, но Достоевский остановил начавшуюся возню взмахом ладони. — Вы правы. Не буду. Но все же смерть, тем более в таком количестве в любом случае горе, как ни крути. Хоть эсперов, хоть обычных людей. — Достоевский пристально спокойно смотрел на Агату, после чего добавил позже: — И вам не разумно сейчас отвергать любую помощь. Особенно в вашем положении. Он вновь кратко посмотрел на Шарлотту. Фукучи посмотрел строго на Агату. — Леди Кристи, дайте Фёдору слово, раз он специально прибыл сюда, зная о всех рисках, что мы его не примем с широко распахнутыми объятиями. — Благодарю, Фукучи-сан. — Фёдор кивнул ему в знак благодарности, глядя все ещё пристально на Агату. — Я знаю, вы не особо меня жалуете, да и ведь речь идёт об агенте, который вам не безразличен. — Достоевский позволил себе лёгкую подразнивающую полуулыбку. Агата из-за этого напряглась и сделалась ещё более враждебно настроенной. — Но все же я могу вас заверить, что в этот раз я прибыл с мирными намерениями. Ведь в моих же интересах вам помочь. — И мы должны поверить вам? — прошипела Агата. Фёдор осмотрел всех спокойным немного пронизывающим жутью взглядом. — Боюсь, у вас нет выбора. Ведь, раз вы все здесь и обсуждаете истерично, что вам делать, вы не нашли способ, как мисс Бронте помочь. — Фёдор вновь посмотрел на неё, но заметно мягче, чем на остальных. — Время уходит. Вы его бездарно упускаете промедлением, а мисс Бронте явно становится все хуже и хуже. Даже сейчас это заметно. Шарлотта стиснула пальцы. Те впились во внутренние стороны ладоней, когда Фёдор своими словами привлёк к ней вновь всеобщее внимание. Она нахмурилась. Ей не нравилось выставлять слабость напоказ, особенно при таком количестве людей. — И что же вы предлагаете, Фёдор? — спросила его прямо уже сама Шарлотта. Он едва заметно ей улыбнулся. Потом вернул внимание к совету. — У меня в России есть специалист на нашей основной базе. Её зовут Марина Цветаева. Она обладает способностью восстанавливать и укреплять человеческую психику при помощи погружения пациента в специальное глубокое медитативное состояние. Раньше она работала на Михаила, но потом переметнулась в нашу организацию, так как разочаровалась в его взглядах и методах работы. Она — единственная, кто может помочь мисс Бронте сражаться на том поле, на котором никто не может ей помочь, кроме неё же самой. Внутри её головы. Фёдор вновь пронзительно посмотрел уже на неё. — Вам нужно будет поехать вместе со мной в Россию, мисс Бронте, если вы хотите научиться сдерживать Михаила в себе. В противном случае он со временем разрушит вас изнутри и захватит ваше тело. Он уже начал это делать. Когда Федор сказал это, Шарлотта ощутила, словно у неё образовался холодный камень прямо в животе. — Это немыслимо! — Леди Агата вновь хлопнула по столу ладонями. — Мы не можем отпустить её с ним! Как мы можем знать, что вы ей не навредите??? Ведь вы ненавидете эсперов! А Шарлотта один из сильнейших, как недавно выяснилось, среди них! Фёдор с усмешкой посмотрел на неё. — В моих же интересах вам помочь, как я уже говорил. Я не хочу, чтобы Михаил осуществил свои планы. И, как я знаю, если я убью мисс Бронте, велик риск, что Михаил сразу же захватит её тело без лишнего сопротивления. Я не хочу искушать судьбу. Вы знаете, как работает её способность, леди Агата? Контроль времени — неизученная никем область. Сама мисс Бронте не знает до конца пределов своей силы. Может, Михаил в её теле сможет точечно перематывать время каждого из нас, а, быть может, перемотает мировую историю на тот момент, который ему будет удобен, чтобы изменить её. Нельзя, чтобы её сила досталась ему. Поэтому я готов предоставить ресурсы своей организации, чтобы попытаться вылечить её. Агата замолчала. Она побледнела, водя глазами с лица Фёдора на Шарлотту. Леди Кристи добавила чуть тише, прочистив горло. — Шарлотта…что ты скажешь на это? Шарлотта хотела было ответить, но у неё закружилась сильно голова. Она стиснула ладонями виски, закрыв глаза. Из носа вновь хлынула кровь. — Мисс Бронте! — Агата покинула место. — Лотта! — Дазай оттолкнулся от стены и побежал к ней. Однако вместо всех них быстрее всего оказался рядом Фёдор. Он поддержал её за локоть, не дав упасть. Шарлотта смотрела на него в шоке снизу вверх, пока Достоевский, достав из своей шубы платок, осторожно взялся утирать кровь с её ноздрей и верхней губы. — Вы лучше всех понимаете уязвимость своего положения… — Он говорил с ней вполголоса, чтобы его слышала только она. — Вы должны принять решение, не откладывая, сейчас. Либо поехать со мной, либо остаться здесь в ожидании надвигающейся катастрофы. Они смотрели долгое время друг другу в глаза, словно изучая один другого. Шарлотта, оперевшись об его плечо тонкими аккуратными пальцами и надавив на то, выпрямилась. Она медленно нахмурилась. — Вы ведь пытались удерживать нейтралитет… — зашептала она в ответ. Фёдор смотрел пронзительно в её глаза. — Не в данной ситуации. Я вижу его в ваших глазах. И не хочу, чтобы ваш осмысленный взгляд померк, заменившись чужим. Он говорил весьма серьёзно. Шарлотта была поражена его словами. Почему-то прямота и откровенность Фёдора её зацепили. Дазай резко достал пистолет и наставил на Фёдора. — Отойди от неё, — зашипел он. Фёдор деловито вскинул брови. Шарлотта неожиданно закрыла его собой. — Дазай, не нужно! Фукудзава подал тоже голос. — Осаму, убери оружие. Мы сейчас на стадии переговоров, не надо переводить все к стадии «бойни»! Осаму поджал нервно губы. Слова босса и Лотты подействовали на него, но далеко не сразу. — Ты хочешь, чтобы мы послали Шарлотту один на один с тобой в Россию? А каковы будут доказательства, что лечение проходит успешно??? Фёдор вышел из-за спины Шарлотты. Теперь уже он обступил её, прикрыв собой. Его тонкие худые пальцы все ещё удерживали её локоть. Он размеренно холодно ответил Дазаю. — Мисс Бронте будет писать вам, я ей этого не могу и не буду запрещать. Но кроме неё я никого на свою базу не допущу, это моё условие. Разумная мера предосторожности, не поймите меня превратно. — Он изучал Дазая глазами, особенно его выражение лица. Судя по прояснившемуся взгляду, Достоевский почти сразу же после выходки Дазая понял, что Шарлотта…глубоко ему не безразлична. Он изменился из-за этого в лице. Ни Осаму, ни Лотте это не понравилось. Фёдор отпустил её локоть, осторожно разжав пальцы. И позже добавил. — Вы сможете навестить её через месяц, если вам так будет спокойнее, Осаму. Дазай смотрел неуверенно на Шарлотту. Она смотрела то на него, то на окружавших её людей. В зале повисла на некоторое время тишина. Мори добавил от себя слово. — Это рискованный шаг. — Но необходимый. — Шарлотта наконец подала следом голос. Она, прочистив горло, заговорила как можно громче, стараясь подавить слабость. — Господа…миледи. — Она кивнула леди Кристи. — Я соглашаюсь на предложение господина Достоевского, если вы даёте добро на проведение данной рискованной операции. Я понимаю, что обязана это сделать ради всех нас. Если я…не научусь сдерживать чудовище внутри себя, кончиться все может плохо. Кроме меня этого никто не сделает. — Она выглядела уставшей и слегка обреченной. — Я готова взять в полной мере на себя ответственность об извещении о ходе лечения ваши организации, как и обещать моё скорейшее возвращение, как только оно будет закончено. Мори сощурил глаза. — А Достоевский может нам обещать его, если у вас все получится? — Огай говорил о её возвращении обратно в Японию или же в Англию. Фёдор тихо усмехнулся, загадочно улыбнувшись. — Если бы я был против того, чтобы отпустить мисс Бронте, я бы не дал разрешения на посещение своей базы Осаму Дазаю через месяц. Мори посмотрел на него почти враждебно. — Вы понимаете, что если не сдержите свое слово, мы вас из-под земли достанем? Весь зал был против Достоевского в этот момент. Кроме, пожалуй…одной Шарлотты, рядом с которой он стоял. Он ответил им всем с усмешкой. — Конечно, Мори-сан. Параллельно этому между Эмили, Чуей и Николаем развернулся следующий разговор. — Ты знаешь его??? — Чуя выглядел так, словно готов был размазать своей способностью Гоголя по ближайшей стенке. Николая же Чуя не смущал нисколько, как и его близкое нахождение к нему и Эм. Колю даже не смущало, что параллельно шли активные обсуждения судьбы старшей из Бронте, поскольку все, что его всецело сейчас занимало, как и всегда было при встречах с ней — это Эмили. Он пытался лезть к ней целоваться, в то время, как Эм поглаживала его то по голове, то по подбородку, словно огромного преданного ей золотого ретривера или белого кота-переростка. — Мы знакомы с подростковых годов. — Эм пояснила с игровой усмешкой, продолжая чухать Гоголя по беловолосой голове. — Ты стал выше, Коля. Теперь ты просто ходячий шкаф, а не высокая палка. Гоголь искренне расхохотался. В более юные годы он, конечно, был не настолько выше, чем она и Фёдор. Но сейчас его рост стал едва ли не под два метра. Он практически на всех теперь взирал сверху вниз, и ему это доставляло бесконечное удовольствие. — Ооох, Эм, а ты все та же крошка, которую мне хочется прижать к своей душе, раскрытой одной тебе нараспашку! — Он театрально нарочито лирично затянул свою очередную романтическую «песнь», и вправду подхватывая Эмили и вжимая её в свою грудь. При очередной попытке получить от неё поцелуй он получил только игривое отпихивание от неё. — Коля, отстань. Я теперь занятая женщина. И при наших внезапных спонтанных столкновениях больше не буду с тобой трахаться, даже не проси. Гоголь округлил драматично рот, потом отпустил её и схватился театрально за сердце. — Ох, Эм, как можно! Я ведь так любил и люблю тебя! Ты ведь знаешь, что я никого не обожаю так, как обожаю по сию минуту, нет, даже секунду тебя. — Он с вновь широкой ухмылкой чеширского кота склонился к ней. Его золотистые глаза жадно и с напалмом с данной минуты оба вовсю рассматривали её любимое лицо, когда он приподнял ромбовидную маску. Чуя за плащ стал его оттаскивать от неё. — Эй, слыш, отвали от неё! Она же тебе сказала, чтобы ты к ней не лез! Гоголь посмотрел с насмешливо вскинутыми бровями на Чую поверх его плеча. — Это что, он теперь твой парень? После Михаила и меня у тебя явно испортился вкус. Эмили закатила глаза. — Коля, заткнись. Ни тебе говорить о моем вкусе. — Ну, раньше ты хотя бы явно не любила коротышек. Чуя схватил его нервно за воротник. У него на виске выступила вена, она задергалась прямо как его бровь. — Что ты сказал, шпала??? — Что слышал, карлик. — Николай растянул в похожей насмешливой и чуть хищной улыбке губы, как и сама Эм часто делала. Сразу видно, что проводили много времени раньше в обществе друг друга. — Вы ещё подеритесь в зале суда, идиоты! Эмили стала разводить их в разные стороны, шикнув на обоих недовольно. Но внутри её женская натура, конечно, была тронута такой борьбой за её внимание двух небезразличных ей мужчин. Коля вновь повис с одной стороны на ней. Он затихал лишь когда она позволяла ему себя приобнять и водрузить голову ей на макушку. Эм посмотрела на Чую с намеком, мол, хоть ты веди себя из вас двоих прилично, пожалуйста. Накахара, скрестив руки на груди, заворчал. — Когда мы выйдем отсюда, я набью тебе морду, клоун. — Ну-ну, посмотрим, достанешь ли ты до моего великолепного лица своими маленькими кулачками. Эмили вновь начала их разнимать. — Я вам обоим сейчас задницы надеру, если не успокоитесь. — Обещаешь? — Гоголь романтично над ней вздохнул. Чуя едва не двинул ему кулаком по лицу, но Эм тот перехватила. — Чуя. — Её взгляд и голос были предупреждающими. — Не стоит. Начнёшь драться, в зале суда начнётся неразбериха. Мы подставим тогда Лотту. Разберёмся уже после окончания заседания. Ладно? Она подтянула его к себе за кулак и чмокнула коротко в губы. Чуя, покраснев, затих. Заметив это, Николай недовольно опустил на них глаза. Когда Эмили вновь перевела взгляд, он прихватил ладонью в красной перчатке её личико, приподнял его и, совершенно не стесняясь того, что Чуя все ещё был рядом с ними, тоже её коротко в губы поцеловал. Эмили вскинула брови, но не оттолкнула его. — Ох, Эм, неужели ты думаешь, что какой-то коротышка станет помехой к тому, что я все ещё буду тебя добиваться? Она криво ухмыльнулась ему, опасно сощурив глаза. — Зная тебя, Коля, тебя ничего не остановит, будь я хоть замужем. Чуя гневно на него посмотрел, сверкнув недобро глазами и сжав с силой челюсти. — Ты буквально ею одержим. Николай расплылся в новой узкой улыбке и опасливо сощурил глаза. — О, ты просто не представляешь даже, насколько. Но их разговор прервала возня, начавшаяся из-за Достоевского и Шарлотты.

***

— Так ты знаешь этого хмыря давно??? Чуя и Эмили стояли возле выхода из здания суда и курили. Он прижимался к одной стене, Эмили к стене напротив. Она ответила задумчиво без утаивания. — Я знаю Колю с 15-ти лет. Мы росли вместе под крылом у Михаила. Когда он только начал собирать свою организацию, он нашёл Николая и Фёдора на улице возле церкви в России в Санкт-Петербурге. Он забрал их, дал им кров, образование…взамен же требовал следовать беспрекословно приказам и пытался навязать свою позицию, касающуюся этого мира. Эм затянулась от сигареты. Она все ещё смотрела куда-то сквозь пол, покуда Чуя смотрел прямо на неё. Моменты такой усиленной откровенности пока были между ними редки, но когда они были…и их становилось больше… Чуя внутренне очень радовался этому. Чем больше он открывался Эм, тем больше она открывалась ему в ответ. — …им было тоже всего по 15 лет. Мы были чем-то вроде «золотой троицы». Правда, я и Коля быстро перешли черту друзей и стали спать друг с другом, вопреки тому, что я вроде бы как была любовницей Михаила. Меня просто особо это не смущало, да и его, догадывавшегося об этом, по видимому, тоже. Эм подняла на Чую ответный пристальный взгляд. В полумраке её золотые глаза словно светились немного. — Фёдор же был таким…отщепенцем. Почти ни с кем из организации не общался, кроме меня и Коли. Несмотря на то, что он не особо меня любил, я была ему другом, как и он мне тоже. Фёдор считал, я плохо влияла на Николая. И что моё дурное влияние закрепилось за ним и заимело потом свои плоды. — Она стряхнула пепел на лестницу. — Но у Коли было полно и своих демонов, поверь мне. В какой-то момент он и Достоевский сбежали. Мне было…больно, но в этом был и плюс. Я любила Колю, не буду скрывать. — Эм замолчала на секунду, прежде чем добавить: — Но он забрал свое ответное влияние на меня с собой. И, поверь, чем старше мы становились, тем хуже оно…было. Чуя тоже стряхнул пепел в сторону. Он не сводил взгляда с её лица. — Что за влияние?.. И почему они сбежали?.. Эм продолжила, вздохнув. — Сбежали — потому что хотели уйти от идей Булгакова. А влияние… Эм оперлась удобнее об стену, вытянув свои длинные ноги вперед. Они теперь были параллельны также вытянутым ногам Чуи. — …скажем так, я рядом с ним зверела. Я сама по себе достаточно хищная личность, ты и сам это знаешь. Но Коля во мне это примечал и развивал. Он считал, что этим мы с ним очень похожи. И когда он поощрял это…я становилась ещё хуже рядом с ним…свирепее…злее…становилась более жестокой… — Эм смотрела снова куда в сторону, потом посмотрела Чуе прямо в глаза. Её голос упал до шёпота. — Даже у такой, как я, есть черта, которую я не хотела и не хочу пересекать. Коля же постоянно меня вплотную к ней подводил. Поэтому у нас так ничего и не вышло. После их побега мы встречались иногда случайно на пересекающихся операциях…но он уже бывал на них от «крыс мёртвого дома». Трахались постоянно друг с другом, а потом разбегались. Никакого тебе постоянства или хоть мало-мальской адекватности… Чуя неожиданно протянул руку к её руке и взял за неё. Он молча огладил тыльную сторону её ладони большим пальцем. Эмили неожиданно продолжала. — …с тобой всё иначе. Ты словно мой балансир. С тобой я невольно становлюсь…наверное…совсем немного…лучше. — Она посмотрела на него почти боязненно исподлобья, словно страшилась этих откровенных слов. — Ты меня очень хорошо уравновешиваешь, Чуя. И это было лучше всякого: «я люблю тебя», которое он мог непрямо от неё услышать. Чуя мягко на неё посмотрел и сжал её руку сильнее в своей. Потом неожиданно шутливо добавил. — Знаешь…если он так до сих пор одержим тобой…что постоянно ищет ваших встреч, я точно набью ему морду в следующий раз. Эмили расхохоталась с его слов. — Ты такой ревнивый, Чу-у-я. — Она сощурилась лукаво. — Обычно я сама могу другим за себя и остальных набивать морды, но приятно будет внести нотку разнообразия.

***

— Лотта, я тебя не пущу. Дазай закрыл её чемодан, в который она собирала вещи. Шарлотта с усталым вздохом посмотрела на него. — Дазай…пожалуйста, не начинай. Он взял её ладони порывисто в свои, глядя в её серо-голубые глаза своими карими. — …мы только воссоединились спустя столько лет…и вот ты снова от меня уходишь… Она заметила слезы в его глазах. Лотта взяла с чувственным выражением лица его лицо в свои ладони, утирая с него влагу. — Я обещаю, что вернусь… Ты ведь понимаешь, что так надо. Что я еду туда только из-за этого. Если бы был иной выход, я бы осталась… — Её глаза наполнились слезами. — Но его нет. Он порывисто обнял её, вжав лицо в её плечо и прижав Лотту сильнее к себе. — Это не отменяет того, что я не хочу тебя туда отпускать одну… Достоевский опасный эспер, Лотта. Кто знает, что ему может прийти в голову. — Он обнял её ещё теснее. — Я просто не хочу, чтобы ты пострадала. Он шепнул ей это в шею, выдохнув надломленно. Шарлотта с пониманием обняла его, прижав ладонь к его затылку. — Я сильная…я справлюсь, Дазай. Я не дам себя в обиду. — Она шепнула ему в ответ. — Лотта, ты не должна больше защищать себя сама! — Он воскликнул. — Я хочу тебя теперь защищать. И я буду! Лотта взяла его лицо вновь в свои ладони. Она с кроткой грустной улыбкой ему прошептала. — Есть вещи, от которых я могу защитить себя только сама. Это одна из них. Я благодарю тебя…за твоё устремление…и за все остальное… — Она нежнейше поцеловала его в губы, потом в уголок губ. — Но в этот раз я должна справиться сама, Дазай. Хочу я того или же нет. Поэтому, прошу…пожалуйста…не делай мой отъезд ещё большей мукой… Она боднула его лоб своим, и по её щекам потекли снова слёзы. По его щекам тоже текли слезы. Дазай поджал губы в узкую нитку. Он вспомнил их разговор из подростковых годов, когда они были на пляже ночью. Они лежали там под черным-синим небом, наполненным звездами. «Мы жили в Хоэрте…там у нас был маленький дом…всего два этажа…такой уютный, стоящий вдалеке от всех…и вересковые поля рядом…мы с сестрами бегали по ним целыми днями после учёбы и придумывали свои истории, свои собственные миры… — Она сморгнула слезы. — Как многое я бы отдала, чтобы оказаться там снова с ними. Дазай на неё посмотрел с заметным оттенком волнения, повернув голову. — Скучаешь по ним?.. Шарлотта закивала. — Не представляешь, насколько. Я бы хотела и тебе показать его. Чтобы ты увидел наши любимые места. Это было бы так здорово…» Дазай горько улыбнулся сквозь слезы, шмыгнув носом. — …ты обещала показать мне Хоэрт. Помнишь?.. Лотта посмотрела в его глаза, изогнув чувственно брови. Дазай сощурил глаза. Последняя слеза стекла по его щеке. — Обязательно возвращайся и сделай это, Шарлотта. Я буду очень тебя ждать. Она сморгнула слезы и подарила ему дрожащую улыбку. — Обещаю, Осаму.