До встречи во сне

В ушах все ещё немного гудело от звуков праздничной музыки и весёлых голосов. Возвращаясь в свою комнату, Ровер с улыбкой вспоминал прошедший вечер. Тёплый свет расписных бумажных фонарей, манящий запах сладостей и жареной еды, смех детей, искры фейерверков в небе — Лунный Фестиваль удался на славу. В голове все ещё крутились слова его нового друга. «Давай и следущий фестиваль проведем вместе» — предложил тогда Сянли Яо, и на его лице была тёплая улыбка. Ровер не знал, где он будет через год. Не знал, но всё же, что-то заставило его вернуть ответную улыбку и кивнуть. Он и правда хотел бы снова утонуть в этой беззаботной атмосфере праздника, забыв обо всем остальном, наслаждаться моментом и присутствием друзей рядом. С этими мыслями он и ложился спать, не подозревая, что сон его этой ночью не будет таким же радостным и спокойным.

***

Под ногами была выжженная земля, а над головой — багряное небо. Бескрайняя и безжизненная пустошь простиралась вдаль насколько хватало взгляда. В воздухе витал запах пепла и едва уловимый аромат могильных цветов. В первый раз, этот зловещий пейзаж испугал Ровера. Но теперь, хоть он уже и не боялся, сердце почему-то забилось быстрее. Забилось от тревоги, а ещё… От странного чувства тоски и предвкушения. В первый раз оказавшись в этом месте, он пытался сбежать, выбраться из этого пугающего неизвестного мира. Но теперь, всё здесь было ему уже давно знакомо. И он неспешно двинулся вперёд, слушая как шорох земли под его ногами нарушал мертвую тишину. Он больше не бежал, не метался в поисках выхода. Просто ждал, зная, что совсем скоро покажется и сам хозяин этого мира. Из трещин в земле начала прорастать трава. Блекло-красная, словно выцвевшая кровь. Ростки паучьих лилий закачались на внезапно повеявшем ветру, что принёс с собой запах гари и липкого страха. Ровер остановился, делая вдох, впуская в лёгкие этот отравленный аромат. А потом почувствовал, как горячие пальцы сомкнулись на его шее сзади. — Рад видеть тебя снова. Слегка хриплый, и такой до боли знакомый голос, прозвучал в опасной близости от его уха. Рука на шее сжалась сильнее, до красноватых следов на светлой коже. — Я скучал по тебе, Ровер. А ты по мне, по всей видимости совсем нет. Голос звучал преувеличенно разочарованно. Длинные пальцы наконец отпустили его шею и невесомо проскользили от затылка к лопаткам. Сдержав дрожь в теле, Ровер сделал шаг вперёд и обернулся. — Что тебе нужно? Разноцветные глаза напротив закатились с лёгким раздражением, а затем прищурились. Скар медленно обошел его вокруг, прожигая взглядом, словно пытался заметить, почувствовать что-то незримое. — Что мне нужно? Сегодня же Лунный Фестиваль, мой дорогой. Разве странно, что я хотел провести немного времени с тобой в этот счастливый день? Ровер молчал. Он знал, уже давно выучил, что каждое слово из уст этого человека — провокация, вызов, манипуляция. Он не станет больше ничего отвечать, не станет спрашивать. Рано или поздно, этот сон закончится. — Но, кажется, — продолжил Скар, останавливаясь перед ним и скорбно хмуря брови. — Ты уже и так достаточно повеселился без меня. Ровер опустил взгляд, бесцельно разглядывая пожухлую траву под ногами. Закрыв глаза сегодня ночью, он не думал, что снова попадет в ловушку этого мира. А началось все ещё тогда, в первую ночь после ареста Скара. Та карта, которую он в тот день бросил к его ногам, наложила на Ровера какую-то печать, связав их сознания вместе. И теперь, Скар мог наблюдать за ним, и самое главное — мог затягивать его в свои иллюзорные миры. — Нашёл новых друзей, а? — голос рядом сочился плохо скрываемой ревностью. — Тот парнишка с протезом был так мил с тобой. Уже строите совместные планы? Ревность на грани одержимости. Этот человек хотел присвоить его себе, заклеймить, превратить в свою собственность. Скар пытался сковать его незримыми оковами, отпечатав в разуме Ровера свой образ, нашептывая ему на ухо, чтобы его голос въелся на подкорку мозга, оставлял следы на теле, как видимое напоминание того, кому он принадлежит. Хотел подчинить и душу и тело. Но Ровер хотел быть свободным. Поэтому продолжал молчать. Знал, что игнорирование раздражало Скара больше всего. Пустой взгляд золотистых глаз был устремлён на расцветающие под ногами красные цветы и ни на секунду не обратился к человеку напротив. — Посмотри на меня. Мелкие хлопья пепла опадали на бутоны, прожигая нежные лепестки. — Скажи что-нибудь. Губы Ровера были плотно сомкнуты, а язык словно присох к нёбу. Не скажет. Пусть даже в голосе Скара с каждым новым приказом становилось все меньше терпения и всё больше ядовитого раздражения. Если бы исход этой битвы зависил лишь от слов и взглядов, Ровер бы возможно смог победить. Но мир, в котором они находились, был не просто иллюзией, где всё было бесплотным и неосязаемым. Здесь, Скар вполне мог позволить себе физический контакт. И разумеется, использовал. Чужие пальцы грубо схватили его подбородок, заставляя поднять голову и всё-таки встретиться с пылающим негодованием взглядом. Но Ровер не стал вырываться, зная, что это только больше распалит его соперника. В первый раз оказавшись здесь, он пытался отбиваться и убегать, но почувствовал себя загнанным на охоте зверем, когда за спиной слышался довольный смех. Теперь, он стоял смирно, безразлично глядя в лицо напротив. Нельзя никак выдать своей слабости, нельзя позволить даже малейшей мысли сомнения отразиться в его глазах. Нельзя признаться даже самому себе, что этой ненавистной встрече, он в глубине души был рад. Потому что ему нравилась эта игра с огнем, нравилось сопротивляться и побеждать, так же как нравилось сдаваться и проигрывать. И если в реальном мире они были врагами по разные стороны баррикад, то в этом далёком измерении снов всё было иначе. Не было мира, который нужно защищать или уничтожать, не было товарищей, которые могли осудить или предать, не было врагов, друзей, «своих» и «чужих». Только они вдвоём. — Хочу, чтобы ты смотрел на меня. Хочу, чтобы ты называл моё имя. Хочу, чтобы был только я. Слышишь, Ровер? Тихий голос отравой разливался по венам. Он знал, что не должен ничего говорить в ответ, иначе этот яд окончательно убьёт его. Но с каждой секундой, что тёплые пальцы поглаживали его щёку, хранить молчание и показное безразличие становилось всё сложнее. — Отвечай мне! Сколько раз они уже встречались в этом мире? Ровер давно перестал считать, но каждый раз упорно продолжал вести свою игру. Игру в равнодушие и игнорирование. И Скар подхватывал эту игру, всеми способами пытаясь заставить его сдаться и перестать притворяться. И если в бою они могли понять друг друга без слов с помощью оружия, то здесь, когда оба были безоружны, оставался лишь один вариант взаимодействия, который был громче любых слов. Горячие губы резко накрыли его собственные, вовлекая в мокрый, почти грубый поцелуй. Ровер задержал дыхание но тут же почувствовал давление чужой руки на груди, которая словно заставляла его сделать выдох, тем самым признав свое поражение. Но он продолжал противиться, упрямо зажмурив глаза и никак не отвечая на поцелуй. «Сдайся, и тебе станет легче». «Сдайся, и позволь мне сделать тебя своим». «Сдайся, и наконец забудь обо всём». Ровер уже не понимал, действительно ли слышал в своем сознании этот вкрадчивый голос, или уже даже разум начал его подводить. Но как бы ни старался он сохранять ясность мыслей, прикосновения Скара начисто выметали всё из его головы. Не получая желанной взаимности, Скар начинал становиться нетерпеливее. Вскоре поцелуи превратились в требовательные укусы и Ровер коротко поморщился от боли, чувствуя горячую кровь на своих губах. От её металлического привкуса закружилась голова, когда Скар протолкнул язык в его рот, давая ему ощутить на вкус собственное упрямство. Давление на грудь усилилось и Ровер покачнулся на месте, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Блекло-красная трава мягко поймала его, стебли паучьих лилий заботливо оплели лодыжки. Скар навис над ним сверху, тут же перехватывая его запястья одной рукой и надёжно прижимая их к земле. Губы снова обожгло жадным поцелуем. Разве могут прикосновения врага быть так приятны и желанны? Разве нормально эгоистичное желание забыть обо всем и позволить себе поддаться этому греховному удовольствию? Разве стоит так упорно хвататься за свою гордость и честность, когда сердце желает другого? Сильная рука сжала его шею, не позволяя ни на мгновение оторваться от поцелуя. Вес чужого тела сверху рождал в мыслях порочные фантазии. Лишь когда губы уже начали саднить, Скар отстранился, давая ему сделать вдох. Но едва ли собирался отпускать его, это было лишь начало. Рука на шее сместилась ниже, а её место заняли губы, всё ещё влажные после поцелуя. Ровер прикусил язык, чтобы ненароком не издать ни звука, когда почувствовал, что его кожу начали опять клеймить укусами. Разгоряченная ладонь проскользила по его рёбрам, собственнически сжимаясь на талии. Может быть, из-за Форте Скара, но Роверу всегда казалось, что температура тела того выше, чем у других людей. Он мог чувствовать жар его кожи даже сквозь ткань одежды. И сейчас этот жар не казался убийственным, как обычно. Сейчас, он просто согревал. Скар схватил его правую руку, поднося её к своему лицу. Ровер привык к резким, иногда почти болезненным прикосновениям, в которых чувствовалось отчаянное желание обладать. Но Скар вдруг мягко прижал губы к тыльной стороне его ладони, нежно и аккуратно целуя Тасет метку. По телу Ровера прошла дрожь, дыхание на миг застряло в лёгких. Столь ласковое отношение для него было совсем непривычно. А Скар продолжал согревать его кожу с меткой своим дыханием, и всё внутри него перевернулось от воздействия на это чувствительное место. — Скар… Ровер и сам не понял, в какой момент вдруг решил наконец отбросить свое упрямство и закончить эту игру в молчанку. Почти не узнал свой собственный голос, который прозвучал так тихо и почти просяще. Двухцветные глаза напротив тут же метнулись к его лицу, на губах Скара заиграла победная улыбка. Он снова выиграл. На этот раз, поцелуй был долгим и взаимным. Ровер хватался за белые пряди на затылке, царапался и кусал в ответ, желая хоть как-то отыграться. Проводил кончиками пальцев по черной метке на чужой шее, гадая, что могло послужить причиной ее появления. Расскажет ли ему Скар когда-нибудь? Возможно, если они проведут в этом мире достаточно времени. Но ни один сон не может длиться вечно. Поцелуй прекратился, но Ровер почему-то не смог вновь открыть глаза. В ушах начало гудеть, а тело стало казаться лёгким, словно сотканным из воздуха. Мир сновидений исчезал, но в мыслях он всё ещё слышал такой знакомый голос: «Хотел бы я, чтобы ты запомнил это. Но увы, пока мы не можем позволить себе такого. Но не волнуйся, я не дам тебе забыть меня, Ровер. До встречи в следующем сне».

***

Первые слабые лучи утреннего солнца упали на его лицо, длинные ресницы дрогнули. Ровер открыл глаза, обнаруживая себя в своей комнате. Почему-то на душе было тяжело. Будто он забыл что-то важное. Ночной сон утекал из его памяти, словно туман сквозь пальцы. Поднявшись с кровати, он подошёл к зеркалу, с удивлением обнаруживая свои обкусанные губы и странные следы на шее. Снова это случилось. Ровер не знал как и почему, но бывало он просыпался с пустотой в голове и этими недвусмысленными отметками на своем теле. Он никогда никому об этом не рассказывал, стыдясь возможной реакции. Но было и что-то ещё. Что-то внутри, что словно уговоривало его молчать. И он догадывался почему, поэтому и продолжал бездействовать. Ровер не знал, но каждый раз, когда он покидал мир снов, созданный Скаром, тот стирал ему воспоминания, о проведенном там времени. Ведь в реальном мире, они всё же были не только вдвоём. И было много людей, которые бы тут же попытались разорвать эту связь, если бы узнали, что опасный преступник пытается завладеть доверием и чувствами Ровера. Поэтому, он давал ему вспомнить только тогда, когда тот снова попадал в его маленький укромный мир, где никто не мог найти их. Лелея надежду о том, что однажды больше не придется заставлять его забыть. А пока, Ровер лишь снова повыше натянул воротник, пряча свежие укусы. Занимался новый день, но почему-то, он мог думать лишь о том, чтобы поскорее опять уснуть.