👼Во имя будущего, во имя любви⏳

После войны Золотое Трио вернулось на дополнительный курс обучения, чтобы сдать ТРИТОНы и получить диплом об образовании. Вернулись также и некоторые слизеринцы, в числе которых оказался и Драко Малфой. Если сказать честно — он не хотел возвращаться, но сделал это только благодаря тому же Поттеру, который спас его на суде, также как и его родителей. — Мне не до учёбы, Поттер, — сказал блондин после того, как они покинули зал суда. — Пойми, мои родители больны, Малфой-мэнор в упадке, я нужен им в Уилтшире. Моя семья в опале. Я не вернусь в Хогвартс. — Ты обещал перед слушанием, Драко, — ответил Гарри, — что если я помогу тебе и твоим родителям, ты сделаешь всё. Я хочу одного — вернись в Хогвартс и доучись. Восстановление мэнора — не твоё дело, пусть им занимаются твои родители. Твоё дело — получение образования. Без диплома ты не сможешь поступить работать в Министерство, ни поступить учиться дальше в магический ВУЗ. И Драко кинул. И Малфой таки отправился в Хогвартс. Золотое Трио вернулось намного повзрослевшим. Гермиона вовсю готовилась к поступлению в Берлинскую Академию Магии — на факультет международного магического сотрудничества, желая в будущем стать министром магии или министром иностранных дел. У Грейнджер были прекрасные амбиции, целеустремленность, ну и все данные для этого — ум, знания, хватка и горячий дух. Рональд купался в лучах славы, ведь он был не только главным другом Избранного, Героем войны и женихом самой завидной в мире девушки — Гермионы Грейнджер, но и капитаном команды Гриффиндора в квиддич, собираясь после Хогвартса в Академию Авроров на факультет физкультуры и магического спорта. Сейчас он вовсю встречался с Гермионой, которая подтягивала его в учёбе. За Невилла взялся сам профессор Снейп, выживший в Визжащей хижине после укуса Нагайны. Чудом, но Северус выжил, будучи превосходным зельеваром и сильным магом. А спас его именно Лонгботтом, заметив на окраине Запретного леса, когда они с ребятами отслеживали Пожирателей Смерти, ползущего декана Слизерина. Заметил и спас. Кингсли Шеклболт успел переправить умирающего директора в Святого Мунго за несколько часов перед началом битвы за Хогвартс. И вот теперь профессор, а ещё и директор Хогвартса, Снейп лично занялся Невиллом. Стоит заметить, что Северус после больницы стал более добрее. Возможно, яд Нагайны нейтрализовал яд в душе самого зельевара, и он изменился. Организовал дополнительный кружок для отстающих студентов по Зельеварению, президентом которой назначил Лонгботтома. Гарри вернулся спокойным после победы над Волдемортом. Он сам стал усердно учиться, посещал кружок директора Снейпа. Серьёзный и немного даже жёсткий Поттер понравился всем. Тех, кто решил поиздеваться над Драко, Ноттом, Забини, Гойлом и Пэнси — жестоко осадил, напомнив, что и слизеринцы — тоже дети. Все в этой проклятой войне были детьми. Так или иначе напуганными детьми. И если уж Трио не нападает на слизеринцев, то и другие подавно не должны. Каждый имеет право на второй шанс. И Поттера послушали, да и Снейп взял ситуацию под свой директорский контроль. Не сказать, чтобы Драко радикально изменился. Но всё же в какой-то степени — да. Он больше не был тем задирой и мажористой задницей, каким являлся до шестого года обучения в Хогвартс. Сейчас он избегал ссор, драк и стычек, но не потому что поджал свой подмоченный змеиный хвост, оставшись не у дел, да ещё и с проклятой меткой на предплечье. Нет, он просто вырос из всего этого. Да и кто бы не вырос, пройди он битву за Хогвартс и войну с армией Волдеморта. Теперь Драко избегал Золотое Трио, но не потому, что боялся, а из-за Гарри. Почему-то с ним Малфой особенно не хотел пересекаться. Поттер же наблюдал за блондином постоянно — это не изменилось со времен пятого и шестого курсов. И если раньше это касалось слежки за деятельностью юного Пожирателя Смерти, то теперь… Гарри просто хотел знать, где Малфой, что делает и… с кем он. И всё чаще Карта Мародёров показывала его в обществе Астории Гринграсс. Гриффиндорец знал, что слизеринка влюблена в Драко, и что помогла ему перед судом над семьёй Малфой, не дала ему упасть духом. Для Драко Тори была кем-то вроде Джинни Уизли для самого Гарри, которая особенно поддерживала его в последний год. Поттер всё это знал и уважал за преданность младшую Гринграсс. Зная Зельеварение на «Превосходно» с двумя плюсами, Драко всё-таки посещал кружок Снейпа для выпускников. И если Гермиона становилась в пару с Уизли, ибо была его девушкой и почти что невестой, то Поттер сам вставал к Малфою, чему директор был только рад. Чаще всего они работали на занятиях молча, иногда только Драко протягивал гриффиндорцу дремоносные бобы для нарезки, зная что тот их сперва раздавит, а уж после нашинкует, или рог единорога, драконий клык или что-то ещё для растирки в ступке, пока сам слизеринец занят варевом. Говорили они мало и редко, хотя и наблюдали друг за другом часто. И все бы это так дальше продолжалось — молчание, редкие разговоры по делу, взгляды и переглядки, если бы в дело не вмешалась сама Судьба, решив всё взять в свои руки. Поттер много раз хотел поговорить с Малфоем, но тот мастерски избегал разговоров не по существу, чем тихо бесил Гарри. Отчасти гриффиндорец понимал, что это возможно из-за того, что ему неловко, что он спас его от тюрьмы и Азкабана, а отца и вовсе от смерти за пособничество Лорду, но с другой стороны Поттер не понимал, почему Драко всё ещё не хочет с ним общаться. Брюнет даже руку ему свою протянул, и Малфой пожал её, хоть и молча, но ничего на этом в их отношениях не изменилось. Anyway… Перед зимними каникулами выпускники сдавали проходной экзамен по Зельеварению, Трансфигурации, ЗоТИ, Рунам, Травологии, Астрономии, Маггловедению и ещё трём тредметам на выбор самих студентов. Перед Сочельником у них был последний экзамен — Зельеварение. А так как директор был вызван в Министерство Магии по делам, то экзамен принимал профессор Гораций Слизнорт. Гарри же помогал профессору Чарльзу Доусону, присланому на этот год из Министерства на место погибшего Римуса Люпина, то на экзамен он прибыл, благодаря маховику времени, что Гермиона одолжила Поттеру. Драко как раз варил (почти закончил) усовершенствованный Рябиновый отвар, когда появился Поттер. Гораций же как раз подошёл к столу Гарри с Малфоем, когда профессор Слизнорт, довольно сильно сдавший здоровьем после битвы за Хогвартс, вдруг уронил склянку с зельем «Портал времени», который сам создал и готовился отправить его для проверки в лабораторию Министерства Магии, чтобы потом запатентовать. Гораций готовил зелье всё лето, и вот теперь Гарри, оступившись, едва не сшиб Слизнорта с места после своего перемещения с помощью маховика времени. Старый же профессор покачнулся, а из внутреннего кармана его пиджака вылетел пузырёк с экспериментальным зельем «Портал времени». Гораций ахнул, Гермиона моментально наколдовала щит из защитных чар, но зелье в котелке успело вспениться. Котелок с Рябиновым отваром поднялся над потолком и его разорвало, Отвар с зельем «Портал времени» облил Драко с Гарри. Рон успел закрыть собой Слизнорта, за секунду оттащив того на три метра, словно аппарировав, хотя в Хогвартсе этого сделать невозможно. Малфой же накрыл собой Поттера. Гермиона невербально кинула Охлаждающие чары на парней, но в этот момент завертелась ось маховика времени, и Гарри с Драко из класса исчезли. Все были в ужасе. Во-первых, зелье обожгло брызгами многих; во-вторых, Поттер с Малфоем пропали. Спрашивается — куда и насколько маховик времени их перенёс? В прошлое или в будущее они попали? Гермиона, Рональд, Пэнси, Нотт, Невилл и другие стали отводить пострадавших от ожогов (не очень обширных, но весьма болезненных) в больничное крыло, мадам Помфри и её команде медведьм. У всех на уме было одно — где же Избранный с хорьком? Их девушки, Джинни с Асторией, сгруппировались и сейчас поддерживали друг друга, угощая вкусным чаем и эльфийскими орешками. Ну, а парни… Маховик времени, да с зельем «Портал времени», измененный ингредиентами Рябинового отвара, перенёс Гарри с Драко на шесть лет вперёд. И если в Хогвартсе им было по девятнадцать лет, то сейчас они же выглядели на все двадцать пять. Гарри был в мундире Главы Аврората, Драко — одежде заведующего отделением хирургии в Мунго. А ещё Поттер не помнил, что их перенесло в будущее, в отличие от Малфоя. Первым удивился Драко, он ощутил себя так, словно всё было будто во сне. Вот за ним заехал на чёрном «Вольво» Поттер в Мунго. В машине находился их сын (Малфой точно знал, что мальчик с пепельным блондом волос и серо-зелёными глазами — их сын с гриффиндорцем ребёнок) и сам Аврор. «Салазар, что происходит? — подумал Малфой, когда мальчик в машине обнял его, назвав «папулей» — Я сплю? И что это за ребёнок?» Но слизеринец всё же обнял малыша, назвал его «сыном», поцеловал в макушку, а потом обнял Гарри и позволил тому жадно поцеловать себя… в губы. — Как прошёл твой день, любимый? — спросил Гарри. — Много было операций? Устал? — Много, жизнь моя, — ответил, как само собой разумеющееся, привычно Драко, — пять операций, две из которых — онкология. — Ну, ты ведь смог у главного колдомедика, Гиппократа Сметвика, взять двухнедельный отпуск? Наш Скорпиус хочет в Австралию. — Люциус с Нарциссой уже в Австралии и сняли нам виллу на берегу океана, — ответил Драко. — И Гиппократ подписал прошение об отпуске. Поттер остановил машину у обочины и повернулся к мужу, пока мальчик играл с новой машинкой на заднем сиденье, что ему купил Аврор. — Драко, родной мой, что не так? — спросил брюнет. — Ты сегодня очень бледный у меня. Мучает снова тошнота? Драко (из Хогвартса) едва не ахнул. Тошнота? Мерлин, с чего быть тошноте? Неужели он хлебнул той жижи из котла с зельем Горация Слизнорта? — Да все нормально, любимый, — ответил Малфой (из будущего) и едва не откусил свой язык. «Любимый?» Что значит «любимый», если они с Поттером даже не друзья?! Гарри обнял мужа и поцеловал, проведя рукой по животу. Слизеринец ответил на ласку и ему стало очень хорошо, словно так, а не иначе, все и должно быть. Вот Гарри вылизывает его рот, а сам он едва не стонет от удовольствия. И это чертовски правильно. What? — Второй месяц беременности, — улыбнулся Гарри, лаская рукой живот блондина, — благодаря зелью твоего крестного Снейпа. Хочешь меня? У нас до самолёта ещё пять часов. — Ты же знаешь, что я всегда хочу тебя, — ответил нежно Драко и облизнул губы. О, боги! «Неужели я, — подумал в Малфое другой — школьник Драко — вот такой на самом деле?» — И прямо сейчас, Поттер. Дома Драко увидел в их спальне с Гарри на стене тот самый маховик времени, что был на Поттере в тот день (сегодня!), когда зелье опрокинулось на них, а ось маховика завертелась, и их перенесло драккл знает куда. Скорпиусу четыре годика, значит они женаты шесть лет. Два года, как Гарри занимает пост Главы Аврората. Да, этот Малфой точно все это знал. Он решил как-нибудь спросить, откуда у них в доме маховик времени, но тут пришёл Гарри. Он обнял сзади Драко и принялся выцеловывать шею. — Скорпиус под присмотром эльфов, он смотрит мультики, Драко, а я хочу тебя, — произнёс Поттер. Он развернул слизеринца к себе и поцеловал, раздевая. Малфой прикрыл глаза от наслаждения и принимал ласки мужа. А потом… Потом Гарри сделал с ним то, о чем школьник Драко и мечтать не смел. И это было так сладко. Больно, но привычно сладко, к чему этот Малфой их будущего привык. — Ты сегодня почти не проявлял инициативу, — улыбнулся Гарри после оргазма, когда они были в ванной и гриффиндорец намыливал его тело гелем для душа. — Обычно именно ты горяч и игрив в постели. Беременность? Устал? — Для меня было сегодня будто в первый раз, любовь моя, — ответил Драко. — Ты был так нежен и горяч, а я только удивлялся тому, как ты хорош. — Помнишь Святочный бал на послевоенном курсе в Хогвартсе? — поинтересовался Гарри. —? — В ту ночь мы впервые поцеловались, и это было так сладко, — улыбнулся Поттер. — Ты был так испуган, словно маленькая лань, но на третьем поцелуе осмелел, словно во сне прошептал мне в рот: «Я хочу тебя, Потти…». — И что сделал ты? — тихо спросил слизеринец, позволяя брюнету намыливать свой член, тихо постанывая от ласк. — Мерлин, — рассмеялся Гарри, — неужели ты забыл, детка? — Напомни мне, умоляю! — попросил с надеждой Драко. Он опустился губами к соскам мужа и стал их целовать. — О, боги! Как же сладко, Поттер! Губы Малфоя начали изучать вожделенное тело Избранного, о котором в Хогвартсе он только мечтал в своих снах и вечерних грёзах. — Я хочу познать тебя с самого начала, Гарри, — простонал он и опустился на колени перед таким незнакомым для Драко, но родным для этого Малфоя, членом гриффиндорца. — Ты позволишь, Поттер? — Конечно, детка, — улыбнулся Гарри, — я всегда открыт для тебя, как и ты для меня. Помнишь, как я в ту ночь на балу впервые попробовал тебя в теплице мадам Стебль? Помнишь, как ты кончил мне в горло, а потом упал на колени и зарыдал, целуя мои губы со своим вкусом? — А потом? — поинтересовался блондин и облизнул головку пениса, обхватил ее жадными губами. — Такой вкусный, нежный запах. Я хочу попробовать всего тебя. Гарри склонился к мужу и нежно поцеловал, ответив: — Беременность определённо изменила тебя. Ты такой сейчас нежный и невинный. Попробуй меня, я не против. Твои губы сегодня — словно те, что были на Святочном балу — кроткие и девственные, какие-то невинные. Беременность определённо тебе идёт.