Rendezvous

— Правда или вызов? Луи ненадолго подвисает. В зубах сигарета. — Правда, — решает он, когда Зейн щёлкает перед ним зажигалкой. Улыбка на губах друга заставляет Луи мгновенно пожалеть о своём выборе. Он делает глубокую затяжку, позволяет дыму обжечь лёгкие и терпеливо ждёт, пока Зейн соберётся с мыслями. — Правда ли, что ты немного влюблён? Ну вот. Луи начинает смеяться. Его разум слегка затуманен не то алкоголем, не то грохочущей музыкой. — Тебя не слышно! — выкрикивает он. Зейн закатывает глаза. Запихнув сигарету ему в рот, пока тот не успел заговорить, Луи прижимает к его груди обе ладони и шепчет на ухо: — Я думал, что сказал «вызов», — очередной обман в его исполнении. Музыкальный смех Зейна настолько заразителен, что уже через минуту они оба задыхаются, отчаянно цепляясь друг за друга, чтобы не разбиться лицами о танцпол. — Ладно, — выкрикивает Зейн. Он несильно стукает Луи в плечо, чтобы отрезвить. — Я бросаю тебе вызов пойти туда, — озвучивает он, зажмурив один глаз и прицелившись пистолетом из пальцев прямо в место, которое внушало Луи наибольшие опасения, — и разогнать этот цирк. Луи опять давится смехом, пропитавшимся водкой из парочки прошлых заходов. — Отвали, — бубнит он, бросая на них чуть заинтересованный взгляд. Парочка всё ещё там. Теперь они ещё больше распускают руки и жмутся друг к другу настолько, что Луи не может заставить себя собраться с силами и всё испортить. — Он врежет мне, — пытается он образумить Зейна. Но тот не намерен проявить к нему ни капли милосердия. — Это риск, на который тебе придётся пойти, — выкрикивает он, высовывая язык. Луи принимается грызть ногти. Прямо у него за спиной разносится гогот Найла, и именно так Луи замечает его присутствие. Он обнимает Луи за грудь, а второй рукой подносит к его губам свою выпивку. — Давай, Томмо, — подбадривает он неразборчиво. — У тебя получится. Луи машинально присасывается к соломинке и за пару секунд уничтожает напиток. — Трусишка, — воркует Зейн, наклоняясь и стукая его по кончику носа. Луи прикусывает нижнюю губу. Его прищуренный взгляд застывает на лице друга. — Мечтай, — выплёвывает он к большому удовольствию Зейна. После чего поправляет чёлку, облизывает губы и заключает: — Смотрите внимательно. Люди могут наговорить о нём всякого. Можно сказать, что он ненадежный, наверняка такой себе квартирант, а сосед по квартире и того хуже. Можно сказать, что он легкомысленный и концентрация внимания у него как у ребёнка, и даже упомянуть его неспособность вовремя остановиться. Он проталкивается через толпу: в груди бешено колотится сердце, а температура воздуха в помещении слишком высокая, чтобы слоняться в грёбаной куртке. Итак, он её снимает, разворачивается на пятках, чтобы швырнуть в лицо Зейну, и поднимает руки, выставив оба средних пальца. Найл уже согнулся пополам от такого сильного хохота, что стал фиолетовым, а Луи подобрался к ним слишком близко, чтобы отступить. Поначалу они его даже не замечают. Их увлечённость друг другом затмила желание обращать внимание на что-либо ещё. Поэтому Луи остаётся только одно. Люди могут считать его эгоистичным, и импульсивным, и, может быть, невоспитанным. Возможно, он слишком прямолинеен, возможно, слишком умело обманывает ради собственной выгоды. Если бы до этого дошло, окружающим наверняка нашлось бы что сказать. Но если и существует что-то, что не позволено говорить никому, так это то, что он трус. Луи Томлинсон ничего не боится. Он поправляет волосы, отталкивает локтем парня, который пытается схватить его за талию, и делает контрольный выстрел. Он протискивается между ними, прямиком в эпицентр, ведь, чёрт возьми, что ему терять? Репутацию — вот что. Поначалу Гарри сбит с толку: он останавливает взгляд на Луи и моргает, пытаясь сфокусировать зрение, в то время как его ноги всё ещё двигаются в такт музыке. Затем его брови хмурятся — до него доходит. Если бы взглядом можно было убить, Луи уже был бы погребён на глубине его роста. — Гарри, малыш, — мурлычет он, обнимая его за шею обеими руками. Гарри слишком хорошо его знает — он не поведётся на такую дичь. Он ни разу не слышал, чтобы Луи называл кого-нибудь малышом, разве что после оскорбления — чтобы смягчить удар. Более того, он может использовать это обращение, если сидит и хочет, чтобы ему что-нибудь принесли. Гарри это известно, и именно поэтому он немедленно пытается оттолкнуть его. Но мёртвая хватка Луи не оставляет ему ни единого шанса. Луи цепляется за него и надувает губы; он притворяется, что не слышит, как она выкрикивает: «Прошу прощения!», притворяется, что не чувствует, как её мизинец постукивает его по плечу. — Отвези меня домой! — кричит он вместо этого, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцелуем пресечь попытку Гарри заговорить. — Тут так тухло. Гарри горько смеётся. Он пытается дотянуться до девушки, но её уже нет, а в планы Луи не входило его отпускать. Вот почему он крепче прижимается к нему и даже подпрыгивает, обхватывая Гарри ногами за талию, чтобы ещё больше разозлить его. — Луи, — наконец рычит Гарри прямо ему в ухо. Он пытается стряхнуть его с себя, пытается сильно укусить за шею, чтобы вынудить сдаться, но Луи оказывается жёстче. Он тянет Гарри за волосы, чтобы заставить его остановиться, и щиплет сзади за шею, пока тот не зажмуривает глаза и не шипит от боли. Затем: — Прости, — улыбается Луи. — Проиграл пари. Гарри перестаёт сопротивляться, перестаёт оглядываться по сторонам в попытке разглядеть её в толпе. Она канула в Лету. Это должно означать, что Луи победил, верно? — Отцепись от меня! — кричит Гарри ему в ухо. Луи может поклясться, что в его голосе слышался смех. И всё же он не смотрит на Гарри: он так же крепко держит его ногами за талию, двигаясь и танцуя на нём, как будто ему там самое место, и поднимает руки, как единственный и безоговорочный хозяин территории. Луи приходит в себя, лишь когда обе руки Гарри сильно шлёпают его по заднице и заставляют его пискнуть, как резиновая игрушка. — Хотя бы купи мне выпить, — заключает Гарри. Луи перед ним в долгу, он вынужден признать это. Тот и правда выглядит слишком трезвым, чтобы стерпеть такое. Итак, Луи спрыгивает, поправляет Гарри волосы и облизывает подушечку пальца, чтобы стереть оставшийся на его щеке след розовой помады. — Давай-ка мы напоим тебя, — наконец смеётся он и выводит их из толпы.

***

Похоже, Зейн не особо склонен к сотрудничеству. С другой стороны, издевательство над Луи можно было бы назвать его, пожалуй, любимым занятием. — Зачем тебе знать, где он? — спрашивает он, многозначительно выгнув бровь в манере, которая Луи не совсем по душе. Он пожимает плечами и старается выглядеть равнодушным. — Любопытство, — щебечет он. — Главный вопрос в том, какие у тебя причины не говорить мне? Зейн смеётся: должно быть, он догадался, в чём дело. Не то чтобы помыслы Луи имели для него какое-то значение, так что он даже не станет пытаться переубедить его. — Флэт Айрон, — в конце концов отвечает он с зевком, как будто только что потерял к этому интерес. — В семь. Луи почти успевает поблагодарить его, но потом: — Какой Флэт Айрон? — уточняет он с подозрением. — Их в Лондоне штук десять. Улыбка Зейна вновь возвращается на его дурацкую рожу в качестве мести — да ладно. Уж Луи следовало догадаться. — А вот это тебе предстоит выяснить, — сообщает ему друг. Возможно, никакой он ему не друг всё-таки.

***

— Понял, — объявляет Луи и засовывает телефон обратно в джинсы. У Найла едва хватило времени, чтобы поднять свою кружку: он явно надеялся, что это займет у Луи гораздо больше времени. — Что? — усмехается Луи. — Ты думал, я собираюсь бежать через весь чёртов город и выкрикивать его имя, пока он не отзовётся? Воспользовавшись его болтовнёй, Найл делает здоровый глоток пива. У него над губой остаются пышные пенные усы, когда он отвечает: — Не исключено. С этим заявлением трудно поспорить: Луи действительно наплевать на то, что другие подогнали бы под определение «устраивать сцены». Но обзвон нескольких ресторанов с целью подтвердить заказ столика на имя мистера Стайлса — гораздо меньшая трата времени, чем то драматическое решение, которое имел в виду Найл. — Жизнь слишком коротка, чтобы воспринимать её всерьёз, Найл. — Вот почему Луи не попросит его вытереть рот и будет с удовольствием наблюдать, как незнакомцы в поезде потешаются над ним. — Давай убираться отсюда, — призывает он. — Шоу начнётся через двадцать минут.

***

Конечно же, он выбрал Лондонский мост. Парень, с которым у него свидание, не из города, и, разумеется, Гарри хочет показать ему окрестности и немного покрасоваться. Луи закатывает глаза, наблюдая за ним с расстояния в несколько метров. Гарри всё равно не построил ни одного грёбаного моста, так чем тут хвастаться? Кроме того, единственное, что Луи действительно нравится в этом районе, — это небоскрёб «Шард». Не потому, что это самое высокое здание в старом добром Королевстве, — нет, сэр. Скорее, это связано с тем, что он напоминает ему здоровенный стоячий пенис, который вздымается вверх и тянется к небу. Он всегда считал себя ценителем прекрасной архитектуры, что уж тут скажешь. — Луи, — шепчет Найл, отрывая его от размышлений. — Почему этот ребёнок тычет на меня пальцем? Луи поглаживает его по голове. — Не обращай внимания, Найл, — утешает он. — Дети странные. Как и Найл, который не привык пользоваться салфеткой, как делают все цивилизованные люди. Минутой спустя они сходят с поезда, и потная ладонь Найла крепко хватает его за руку, чтобы провести через толпу. — Терпеть не могу вечера субботы, — выкрикивает Луи, таща его к эскалаторам. — Кругом чёртовы толпы народа. До него доносится смех Найла, но звучит это как-то отдалённо, чересчур далеко, чтобы можно было различить его местонахождение. Он всё ещё слишком сосредоточен на том, чтобы добраться до выхода, и не обращает на это внимание, пока Найл не вырывает свою руку из его хватки и по какой-то причине даже шлёпает его по затылку. Луи понимает, что пошло не так, только когда замечает его маленькую белокурую головку. Поднимающейся справа от него по эскалатору. — Я смотрю, ты завёл себе нового друга, — кричит ему этот придурок, а затем выбегает из здания вокзала раньше, чем Луи успевает что-либо предпринять. Лысый, средних лет парень позади него не производит впечатления человека, заинтересованного в его извинениях. Ну подумать только, Луи всё это время держал его за руку.

***

— Я думал, он собирался встретиться с ним за ужином, — жалуется Найл. — Почему мы уже час торчим на улице? Луи слишком занят, чтобы ответить, потому что давится своим дерьмовым салатом из «Теско». Стейк пришёлся бы очень кстати, что уж тут отрицать. — Мы никуда не торопимся, Найл, — говорит он, выуживая из кармана куртки пачку сигарет. — Такие вещи требуют времени. Найл не выглядит убеждённым. — Ты очкуешь, да? Нет, но его очко начинает замерзать от этого ветра. — О, Найл, — смеётся он, обнимая его за плечи, когда они наконец-то выдвигаются в сторону ресторана. — Чтобы напугать меня, нужно что-нибудь посерьёзнее. Луи только что заметил, как за распахнувшейся дверью показалась та самая кудрявая голова, поэтому он выбрасывает сигарету, тащит за собой Найла — на этот раз это точно Найл — и подбегает к ним. Рука Гарри лежит у парня на пояснице, а взгляд замирает ровно на лице Луи. Его первый инстинкт — улыбнуться и поднять свободную руку, чтобы поприветствовать их, но у Луи другие планы. Вот почему он подходит ближе — чересчур близко, чтобы это ничего не значило; он хлопает ресницами и: — Гарри, детка, — хнычет. — Клянусь, это последний раз, когда я прощаю тебя за измену. Другой парень резко вскидывает голову в сторону Гарри, его рот приоткрывается в беззвучном вздохе. Гарри же слишком ошеломлён, чтобы отреагировать с нужной скоростью. Слишком поздно, нет смысла даже пытаться, потому что руки Луи уже обвились вокруг его шеи и тянут его вниз, подальше от этого твинка, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. — О, солнышко, — воркует Луи, соприкасаясь с ним носами. — Не могу на тебя злиться. И да, Гарри тягает штангу и занимается бегом, несмотря на его идеальную форму; он смотрит уроки йоги и просит Лиама подержать его за ноги, пока делает скручивания. Иными словами, Гарри довольно силён. Но никакие мускулы не способны противостоять решимости, с которой держится Луи: он впивается ногтями в затылок Гарри и, как бы сильно тот ни пытался оттолкнуть его, наконец-то соединяет их губы. — Ненавижу тебя, — осмеливается Гарри пробормотать ему в рот, однако даже с закрытыми для пущего драматизма глазами Луи может поклясться, что его губы растягиваются в улыбке.

***

— Ой, да брось, Гарри! — кричит Луи, как будто из них двоих именно ему положено возмущаться. Самое главное — это продать свою точку зрения, вот его пуленепробиваемая стратегия. Гарри хмурится, ускоряясь до такой степени, что Луи вынужден неуклюже бежать вполсилы, чтобы не отставать от него. — Будет весело, — тяжело дышит он. — Я помогу тебе с кем-нибудь познакомиться. Это побуждает Гарри резко остановиться, обернуться и метнуть в его сторону свирепый взгляд. — Мне не надо ни с кем знакомиться, — шипит он. — Мне надо, чтобы ты перестал отпугивать тех, с кем у меня есть шанс. Луи скрещивает руки и склоняет голову набок. — Если тебя это так бесит, — спрашивает он, — почему ты изо всех сил стараешься не улыбаться? Гарри прочищает горло и на секунду отводит взгляд. — Если бы это происходило не со мной, — наконец отвечает он, сделав глубокий вдох, — я бы сказал, что это забавно. — Ага! — восклицает Луи, грозно указывая на него мизинцем. — Я знал, что тебе это нравится! — Я не говорил, что мне… — Нет, поздно отнекиваться! — перебивает Луи и, схватив его за руку, тянет за собой. — Пошли, подберём тебе новенького твинка. Гарри качает головой, но у Луи нет времени на его глупости. У него новая миссия.

***

К большому разочарованию Луи, Гарри не назовёшь поклонником вечеринок. Полчаса спустя он всё ещё потягивает свой первый коктейль, в то время как Луи уже выложил пятьдесят фунтов, три разных спиртных напитка горячат его кровь, плюс фруктовый коктейль в руке, от которого он не то чтобы в восторге. Вот почему он насильно заливает его Гарри в рот, удерживая перед ним стакан, пока тот не сдаётся и не выпивает всё до капли. Его щёки слегка порозовели к тому времени, как Луи осушает то, что раньше было ромом с колой и принадлежало Гарри, а после этого заказывает шесть рюмок текилы, прежде чем Гарри успевает хотя бы попытаться возразить. Он принимается посасывать кончик безымянного пальца Гарри, пока тот ещё слишком сбит с толку, чтобы уследить за его действиями, а затем макает его в маленькую солонку на стойке. Когда Луи снова к нему присасывается, на этот раз медленнее, томно и влажно, брови Гарри сводятся к переносице. Он делает глубокий вдох и в конце концов начинает смеяться, выглядя при этом таким смущённым, что это просто очаровательно. Луи опрокидывает подряд две рюмки, набивает рот лаймом и локтем пихает Гарри под рёбра, гаркнув: — Твою мать. Пей! Кажется, это приводит Гарри в чувства, потому что он наконец-то наклоняется вперёд и берёт в руки шот. — Вот так, — подбадривает Луи, чувствуя, что ему уже немного теплее. Когда он предлагает ему щепотку соли, Гарри высовывает язык. Поглядите-ка, этот парень становится развязнее. Луи наблюдает, как тот опустошает все три шота, едва успевая перевести дыхание, и отказывается отдавать Гарри дольку лайма, пока он не хватает Луи за запястье и не тянет к себе, требуя вернуть её обратно. У него даже хватает наглости выхватить прямо из рук Луи последнюю рюмку, не забыв послать в его оскорблённую физиономию воздушный поцелуй, прежде чем залпом осушить содержимое. Луи кивает. Его язык упирается в щёку, и он пытается подобрать одно из оскорблений, которые вертятся у него на уме. — Хочешь потанцевать? — предлагает Гарри. Его прыжок со стула намекает на лёгкое головокружение. — Уверен, что не хочешь прилечь? — выкрикивает Луи, но Гарри хватает его за руку и тянет вглубь клуба. Естественно, Луи хочет потанцевать. И он танцует, не сводя с Гарри глаз, чтобы убедиться, что тот не споткнётся о собственные ноги и не свалится на пол. Луи прижимается к нему руками — сначала к груди, сомневаясь, чувствует ли он биение его сердца или грохот басов, а немного спустя запускает их в волосы, чтобы взъерошить и слегка подкрутить пряди, спуская их на глаза. Он слышит, как Гарри начинает смеяться. Когда Луи остаётся доволен его видом сексуального беспорядка, Гарри предстаёт перед ним с раскрасневшимися щеками и растрёпанными, разметавшимися повсюду кудрями, обрамляющими его блестящие зелёные глаза. — О, сладкий. — Луи притягивает его поближе. — Никакого тебе больше алкоголя. Гарри не слушает. Он вливается в атмосферу, танцует с закрытыми глазами и ни на что не обращает внимания, не замедляется и определенно не замечает парня, который стоит всего в нескольких метрах и строит ему глазки. Поэтому Луи закатывает глаза, щёлкает у его уха пальцами, чтобы привлечь внимание, и наклоняется: — У нас клиент, — сообщает он. Гарри ещё не совсем в отключке. Луи понимает это, когда поворачивается, чтобы с ног до головы осмотреть парня — вверх-вниз, а затем ещё раз, — и кивает, как будто его миссия выполнена. Так что Луи похлопывает Гарри по груди, отходит в сторону и оставляет их танцевать.

***

— Жаль, что ничего не вышло. — Луи выковыривает из своего бургера маринованные огурцы и перекладывает их Гарри. — Нет, не жаль тебе, — ворчит тот. — Ты и есть причина, по которой ничего не вышло. Глаза Луи округляются от удивления. — Я? — восклицает он. — Как? Гарри щурится, глядя на него с набитым картошкой ртом. — Сразу после того, как я пошёл принести ему выпить, — спрашивает он, — что ты ему сказал? Луи пожимает плечами и делает вид, что копается в воспоминаниях. — Почти уверен, что я курил на улице. — Что ты ему сказал, Луи? — игнорирует его Гарри. — Я имею право знать. Луи не может удержаться от смеха: в его памяти всплывает выражение лица парня сразу после их разговора. — Ты точно хочешь знать? — спрашивает он Гарри, поднимая голову, чтобы заглянуть ему в лицо. Тот выглядит наполовину измученным — наполовину весёлым. Что ж, с этим можно работать. — Да, — отвечает Гарри. — Ты не будешь сердиться? — Он вгрызается в бургер. — Не буду. Луи бы не стал удивляться, окажись это ложью. — Ладно, — вздыхает он. Его охватывает ещё один приступ смеха — совсем ненадолго, ведь бедолага Гарри умирает от любопытства. — Я сказал ему, что ты увлекаешься оргиями, — наконец признаётся он, и из груди Гарри вырывается стон отчаяния. — И что ты хотел уговорить его принять участие. Вскоре отвращение на лице Гарри превращается в ухмылку. — А если бы ему такое нравилось? — спрашивает он. — Что тогда? Луи хмыкает: такой поворот событий он, честно говоря, не рассматривал. — Думаю, он бы всё равно тебя не трахнул, — отвечает он. — С учётом того, что у тебя всего один член и всё такое. Гарри кивает с серьёзным видом, словно в самом деле находит в этом какую-то истину. — Логично. — Он даже позволяет Луи украсть свою колу и то, что осталось от картошки фри. — Похоже, перепихон мне больше не светит, — добавляет он через некоторое время с болезненным вздохом, чтобы это прозвучало более трагично. — Не в том случае, если ты сможешь меня найти. Луи всё ещё пьян, в голове у него туман из смеси алкоголя с сонливостью. Может, именно поэтому он подмигивает ему и произносит: — Только если ты не перепихнёшься со мной, — подсказывает он. Гарри по своей природе немного занудлив, почти не пьёт и чертовски любит пофлиртовать. Все это знают. Луи это знает и поэтому не удивляется, когда Гарри улыбается ему и на щеках его появляются маленькие озорные ямочки. — Ну да, — соглашается он. Луи становился невольным свидетелем его флирта большее количество раз, чем можно было бы сосчитать, так что он и глазом не моргает, когда Гарри приобнимает его за бёдра и спрашивает: — Значит, я должен вознаградить тебя за то, что ты был таким непослушным? Член в штанах Луи не то просто дёрнулся, не то дёрнулся определённо — одно из двух явно случилось. — О, так твой член и есть награда? — парирует он, хватая Гарри за руку, пока они шагают вперёд. — Какое раздутое самомнение. Гарри хихикает, его фасад чуть трескается, как только до него доходит, что Луи кусает в ответ намного быстрее. Минуту спустя они добираются до его квартиры, и Луи, вырвавшись из объятий, принимается изучать здание, лишь бы не встречаться взглядом с Гарри. — Чаю? — предлагает тот. Есть причина, по которой Луи отказывается на него смотреть. — Сейчас? — спрашивает он. — Не знаю. Он слышит, как Гарри опять приближается, шаркая ногами. — Почему нет? — слышит, как тот спрашивает. — Чуточку молока, без сахара. Ты останешься доволен. Луи смеётся и поднимает глаза к облачному небу, проклиная себя за то, что вот-вот сдастся, вот-вот на него посмотрит. И вот он. Высокий, красивый, придурковатый как раз настолько, чтобы оставаться дьявольски сексуальным. Он улыбается, у него идеальные зубы, а ямочки на щеках придают ещё больше невинности, чем есть на самом деле. Его губы тёмные и холодные — Луи не может удержаться от того, чтобы не уставиться на них. Была грёбаная причина, по которой ты не хотел на него смотреть, помнишь? — Гарри, если я поднимусь, мы займёмся сексом, — усмехается он, как будто это очевидно. Для Гарри так и есть — он пожимает плечами и небрежно спрашивает: — И? Луи наклоняет голову. Действительно — и? И что.

***

Он отхлёбывает чай, с удовольствием отмечая, что Гарри и правда приготовил его так, чтобы Луи остался доволен. Он прижат спиной к холодильнику, его руки чересчур сильно сжимают чашку, чтобы поддерживать образ расслабленного человека. Тем не менее, он пытается. Он старается справиться со стрессом, делает ещё один маленький глоток, а затем: — Знаешь, — говорит он, — я же просто пошутил. Губы Гарри изгибаются в сторону, он медленно кивает. — Да, я тоже, — пожимает он плечами. Луи щурится, не прерывая зрительного контакта, и делает шаг вперёд, чтобы поставить чашку на кухонный столик. Гарри стоит напротив, далеко настолько, насколько это возможно, подперев спиной стену. — Я серьёзно, — издаёт Луи нервный смешок. — Хватит так смотреть. — Так — это как? — отвечает он. Его зубы впиваются в нижнюю губу, чтобы ещё больше вывести Луи из себя. — Так! — восклицает Луи, быстро направляя на него палец. — Вот так! Гарри опускает взгляд, но улыбка словно продолжает расползаться по его лицу. Луи скрещивает руки, беспомощно наблюдая, как Гарри возится со своим телефоном. Он включает какую-то музыку, рок-мелодию двух- или трехдесятилетней давности, прежде чем поднять руку и сказать: — Жди здесь. Сейчас вернусь. Не в силах сдвинуться с места, Луи испускает долгий вздох. Когда Гарри возвращается, песня уже звучит на припеве, а Луи едва не давится слюной. — Что ты делаешь? — спрашивает он. С каждым шагом Гарри в его сторону глаза Луи становятся шире. Гарри улыбается, поправляет красную ковбойскую шляпу, которую у него хватило мужества надеть, а затем начинает слегка покачивать бёдрами. — Соблазняю тебя, — отвечает он. Его руки поднимаются вверх, а рубашка задирается настолько, что обнажает татуировки, которых Луи раньше никогда не видел. — Ты выглядишь по-идиотски, — смеётся Луи. — Правда? — Гарри склоняет голову и роняет шляпу на пол. Луи закатывает на него глаза, но не тратит на это слишком много времени. Ему нужно, чтобы они снова вернулись к Гарри, пока тот нагибается, хватает шляпу и, подбросив её в воздух, определённо не дает ей упасть обратно на голову. На самом деле она оказывается на шкафах, к большому его разочарованию. Судя по растерянности, для него это явно нестандартная ситуация. Но Гарри способен на худшее, гораздо худшее. Поэтому, когда он вскидывает брови, как будто в его мозгу только что зажглась маленькая лампочка, Луи заметно напрягается. — Придумал, — говорит ему Гарри, вытаскивая стул из-под стола. Луи шлёпает себя по лицу: Гарри начинает взбираться и демонстративно покачивает крошечной попкой. А потом, наконец, подаётся вперёд, чтобы достать эту проклятую шляпу. — Постарайся не умереть, пока я тут, — бормочет Луи. — Я слишком хорошенький для тюрьмы. Гарри, на самом деле, не интересуют попытки Луи игнорировать ситуацию. Его не волнует и то, что песня уже закончилась. Ведь не закончилось его представление. За всю свою жизнь Луи редко доводилось становиться свидетелем чего-то настолько идиотского. Он не смог бы оторваться, даже если бы ему заплатили. Более того, когда Гарри начинает скакать к нему на своём воображаемом коне, на лице Луи появляется намёк на улыбку. — Ладно, — скрипит он зубами со вздохом. Гарри снимает с себя ковбойскую шляпу и надевает ему на голову. — Да, Гарри. Хорошо, — продолжает бессвязно бормотать Луи. — Конечно. — Он пожимает плечами. — Ты соблазнил меня. Если бы только это было ложью. Гарри краснеет; кончик его языка застревает между зубами, когда он благодарит Луи лёгким поклоном. Затем он берёт минутку, чтобы перевести дыхание. — Эй — произносит он, — я же просто пошутил, — и подмигивает.

***

Двадцать минут спустя Луи всё-ещё в шляпе, только теперь уже на кровати Гарри. Точнее верхом на его бёдрах. — Как называется эта штука? — спрашивает он, беспорядочно жестикулируя руками в воздухе. — Чтобы ловить быка. — Верёвка? — Гарри лениво проводит рукой по волосам. Судя по прикрытым глазам, ему нравится ощущать на себе тело Луи. — У неё есть название, — настаивает тот. — Да, — соглашается Гарри. — Это верёвка. «Верёвка» и есть название. — Нет, — усмехается Луи. — Там какое-то испанское слово или что-то такое. Гарри смеётся, тихо и мило; его глаза остаются прищуренными. Луи становится немного застенчивым. Справедливости ради, он слишком упорно отстаивал всю эту тему с верёвкой. Поэтому он кладёт обе руки Гарри на грудь, и это маленькое действие производит на него мгновенный эффект, делая его серьёзным. У него учащается дыхание. — Ты же не думаешь, что мы на самом деле займемся сексом? — спрашивает Луи низким, дразнящим тоном. Руки Гарри уже отыскали под джемпером его бёдра; они хватаются и сжимают, и определённо не в шуточной манере. — Мы можем много чем заняться, — произносит он. Луи улыбается, демонстрируя свои зубы и дурные намерения, и ему ненавистно, насколько соблазнительно для него это предложение. — Например? В ответ Гарри прижимается к нему сильнее, его глаза внезапно становятся настороженными, а нахальная улыбка будто приклеилась к его красивому рту. — Я могу отсосать тебе, — предлагает он, слегка пожимая плечами после своих слов. — Или вылизать. У Луи отвисает челюсть, как будто он не сидит уже кучу времени у Гарри на коленях. — Тебе нужно остыть, — возмущается он. Вместо этого Гарри двигает руками на его талии, вверх и вниз, оголяя ещё больше кожи. Он улыбается самым обаятельным образом — в равной степени кокетливо и смущённо. — Можно просто целоваться, — не сдаётся он. Луи выгибает бровь, его пальцы слегка впиваются Гарри в плечи. — Или? — интересуется он. Гарри издаёт короткий смешок и глубоко вдыхает. — Я мог бы засунуть в тебя пальцы. Луи не должно удивлять полное отсутствие пофигизма в его голосе. Он прямо под Луи. Его член плотно прижимается к заднице даже через все слои джинсов. Нетрудно заметить, что он вот-вот сгорит от стыда, с пылающими щеками и глазами с глянцевым блеском. И всё же… — Я могу трахать тебя пальцами и одновременно отсасывать, — предлагает он. — Или мы могли бы попробовать что-то другое. На этот раз смеётся Луи. Его нервы туго натянуты комом волнения и желания. Он судорожно сглатывает и снимает ковбойскую шляпу, чтобы шлёпнуть ею по голове Гарри. Затем надевает её обратно и прочищает горло. — В этой игре я никогда не бываю лошадкой, Гарри, — отвечает он. — Если ты понимаешь, о чём я. Смех Гарри чуть не скидывает его с кровати. — Я имел в виду не это. — Слава богу, — вздыхает Луи. Мысленно Луи всё ещё пытается добраться до сути, когда Гарри меняет их местами. — Мы могли бы заняться каким-нибудь подростковым дерьмом, о котором не будем жалеть завтра утром, — предлагает Гарри. — Чуть-чуть невинного лёгкого петтинга, пока оба не кончим. Луи почти обижается. — Почему? — спрашивает он, облизывая губы. — Ты бы пожалел о чем-нибудь другом? Лёгкий наклон головы Гарри намекает, что отвечать на этот вопрос должен Луи. — Хорошо, — смеётся он, чувствуя, как кожу на щеках обжигает румянец. — Но я бы предпочёл подрочить тебе. Почему бы и нет.

***

Ни одному из их друзей нельзя об этом рассказывать — в этом и заключается основная трагедия. — Такой большой член, — стонет Луи с зажмуренными глазами. — Спасибо. — Над ним нависает запыхавшийся Люк. Нет, Луи имел в виду не это. — Кончил, как грёбаный конь, — тут же добавляет он, убеждённый в том, что рассуждает только у себя в голове. — О, — понимает Люк. — Всё ещё обсуждаем того парня, да? Как выясняется, Луи рассуждал вслух. Ну что ж. — Вот бы он вставил мне, — продолжает он. Ведь, как бы там ни было, Люк не перестанет трахать его лишь потому, что разговоры Луи затрагивают кого-то другого. Не поймите его неправильно, не то чтобы он не получает удовольствие от происходящего. Если ему что и известно о собственных предпочтениях, так это то, что он любит, когда в его заднице есть член. Или в глотке. Знаете что, да даже просто в руке. Он бы не возражал, если бы всё это происходило одновременно. Возможно, один в заднице, а один во рту… Постойте, он отвлёкся. О чём это он? — Представь, как бы ты на нём помешался, — парирует Люк, к большому разочарованию Луи. — Нет, — возражает он, чуть шире раздвигая ноги, когда темп Люка набирает более занятные обороты. — Я бы забил на него. Люка, судя по лёгкой усмешке, это не сильно убеждает. Однако уже в следующую минуту он кончает, поэтому Луи не станет на него обижаться.

***

— Из всех людей, почему именно я? — жалуется Луи на пути к примерочным. — Я ненавижу ходить по магазинам. — Ты любишь ходить по магазинам, — напоминает ему Гарри, жестом подсказывая Луи передать ему первый предмет одежды. — Для себя, — усмехается Луи. — Не для твоей тощей задницы. У Гарри в самом деле крошечная попка. Луи всё равно не отказался бы её потискать. — Это меньшее, что ты мог сделать, — ворчит Гарри и, не потрудившись задёрнуть занавеску, начинает раздеваться. Какого чёрта ему понадобилось снимать джинсы, чтобы примерить рубашку, — кто бы знал. — Эй, мы квиты, — возражает Луи. — Я же заставил тебя кончить. Чуть заметная ухмылка Гарри вынуждает Луи улыбнуться, а его эго слегка раздувается от одной только мысли об этом. — Я заставил тебя кончить ещё сильнее, — парирует Гарри, швыряя ему в лицо свою футболку. — Ты всё ещё у меня в долгу. Луи вздыхает и принюхивается к прилетевшей в него вещи, пока Гарри слишком отвлечён застёгиванием пуговиц, чтобы заметить. Научное любопытство, всего-то. Не то чтобы Луи что-то смыслил в науке. — Выглядит ужасно, — комментирует он, и с лица Гарри тут же сползает улыбка. Похоже, он уже настроился на покупку, но бросьте. Леопардовый принт? Серьёзно? — Мне нравится, — дуется он. Луи тоже, но сообщать об этом он не намерен. — Не для свидания, нет, — настаивает он. Если Гарри наденет это, то уж точно не на дурацкое свидание с какой-нибудь глупой девчонкой. Хотя не то чтобы Луи было бы до этого какое-то дело. Луи нет дела.

***

Рот Гарри широко открыт. Вероятно, поэтому Луи потребовалось всего две попытки, прежде чем попкорн приземлился ему прямо на язык. — Ладно, — говорит Гарри, делая паузу и пережёвывая. — Что дальше? Луи задумчиво мычит, слизывая соль с кончиков пальцев. — Дальше я снимаю с тебя одежду, — отвечает он. — Мы оба голые. Гарри медленно кивает и совершает пальцем круговые движения, приглашая Луи продолжить. — Ладно, в общем… — слушается тот, комкая пустой пакет из-под попкорна, чтобы швырнуть его Гарри в голову. — В общем, у тебя стояк, — говорит он как что-то очевидное. — И на кончике чуть влажновато. Гарри снова кивает. Из него вырывается сдавленное хихиканье. Луи продолжает сохранять невозмутимость: в конце концов, это смешно только в том случае, если относиться к этому как к стандартной беседе. — Однако у нас есть проблема, — замечает он. Гарри прочищает горло и берёт себя в руки. — Какая? — Ну, — пожимает он плечами. — Мой рот до сих пор пуст. — Точно, — усмехается Гарри. Его взгляд устремляется к потолку, словно он мысленно себя ругает. — Не подумал об этом. Луи беспомощно поднимает руки, ожидая, что Гарри подкинет ему следующую реплику. — Единственным логичным решением было бы… — Вставить в него твой член, я согласен, — перебивает Луи. — Итак, я делаю это. — Логично, — соглашается Гарри. — Ты запихиваешь его себе в глотку или… — О, нет, ничего подобного, — уточняет Луи. — Я делаю это стильно. Гарри подавляет очередной приступ смеха и берётся одной рукой за подбородок, чтобы изобразить больший интерес к их просвещённой дискуссии. — То есть только головку. Луи дважды постукивает себя по носу, потому что Гарри всё понял правильно. А затем поднимается с кресла. Гарри в этот момент судорожно сглатывает, но остаётся сидеть на диване. Луи потягивается, снимает куртку. Когда он подходит к нему и опускает руки ему на плечи, Гарри уже облизывает губы. Кажется, он совершенно забыл о свидании, которое всего час назад было испорчено. Не без вмешательства Луи. — Что дальше, малыш? — выдыхает Гарри, его руки жадно обхватывают Луи за поясницу. Луи наклоняется, чтобы поцеловать его; его язык и стоны заводят Гарри ещё больше — как раз так, как он любит. Поэтому в том, что Гарри толкает его на колени и расстёгивает ширинку, нет ничего удивительного. Через брифы Луи прижимается ртом к его эрекции, пока Гарри запрокидывает голову и: — Что ты сделаешь после того, как отсосёшь мне? — спрашивает он снова. Ха, ему правда хочется знать. Тогда Луи достаёт его член — ведь какой смысл придумывать план, если ты не собираешься его придерживаться? — и улучает момент, чтобы дать Гарри возможность поразмыслить над этим, а сам лижет длинную полосу вдоль нижней стороны его пениса. Его губы присасываются к кончику, после чего он решает, что настала очередь Гарри. — Не знаю, — произносит он, делая паузу, чтобы пососать головку, как и было обещано. — Что будет дальше? Рука Гарри спускается вниз и проводит по его волосам; его дыхание становится более учащённым, когда Луи начинает отсасывать ему чуть усерднее, чем они договаривались. Довольно сложно держать себя в руках, когда у тебя перед носом такое сокровище. — Дальше я нагибаю тебя над тем столом, вон там. — Гарри кивает в сторону своего обеденного стола. — И вылизываю тебя. Луи настолько воодушевлён этим предложением, что член Гарри, твёрдый и пульсирующий, погружается глубоко в его горло. Столько энтузиазма при таком заведённом состоянии Гарри — рискованная затея, поэтому Луи немедленно останавливается. Он вынимает член изо рта, и в следующую секунду Гарри хватает его за руку и притягивает к себе. Он целует его, горячо, с тяжёлым дыханием, его язык глубоко проникает в рот Луи, пока Гарри ведёт их в противоположный конец комнаты. — Видишь, вот так, — инструктирует он, наклоняя Луи. — Я буду вылизывать твою задницу, пока ты не превратишься в кашу. А затем, кто бы мог подумать, он делает это. Гарри занимается сексом так же, как всем остальным в своей жизни. Со страстью и намерением, он выжидает, он принимает решение и получает то, что хочет. — И ты меня немного отшлёпаешь, — предлагает Луи. Он посмеивается над тем, насколько сильно дрожат его ноги, и совершенно затихает, как только на его ягодицы опускается тяжёлая ладонь. Ему слишком хорошо, чтобы вспомнить, как разговаривать. Он распластался над столом, словно для него не существует места лучше, чем это. Гарри вылизывает его, как будто умирает с голоду; его челюсти и язык усердно работают, чтобы доставить Луи именно в то состояние, в котором он хочет его видеть. Он продолжает, без устали, пока Луи не приподнимается на цыпочки и из него не начинают вырываться отчаянные стоны. Кстати, это именно то состояние, в котором Гарри хотел его видеть. В ловушке между тем, что он не в силах это вынести, и тем, что жаждет вдвое больше. — А потом? — спрашивает Луи. Ему так и не довелось услышать, чем заканчивается история. Гарри у него за спиной смеётся и, прижавшись к его телу, тянется к члену. Он гладит его медленно, нежно. Луи понимает, что настал его черёд. Он судорожно сглатывает и отталкивает Гарри, только чтобы сорвать с себя одежду и перевести дыхание. Затем он переходит к рубашке Гарри, его брюкам, стягивает трусы и определяется с выбором. Он обнимает Гарри за шею, смотрит ему в глаза и произносит: — А потом ты трахнешь меня. Гарри притягивает его ближе; его мышцы, прильнувшие к коже Луи, сильно напрягаются. — Да? — спрашивает он. — Так вот что будет? Луи кивает. Он улыбается, потому что Гарри умирает от желания его трахнуть, но всё же пытается убедиться, что Луи не просто треплет языком ради их маленькой игры в грязные разговорчики. В конце концов, он никогда раньше не трахал его в задницу. — Да, — подтверждает Луи. — Ты отведёшь меня в свою спальню, — инструктирует он. Гарри поднимает его и начинает нести в указанном направлении. — И ты поставишь меня на колени, — продолжает Луи, выгибаясь, когда Гарри отвлекается на минутку, чтобы пососать его член, ведь он такой хороший любовник. — И ты отдашься мне — в первый и последний раз. И представьте себе. Именно это Гарри и делает.

***

— Зейн, — шипит Луи. — Зейн, — повторяет он на этот раз более настойчиво. Его друг закатывает глаза и лениво жуёт чипсы. — Что? — Блонди, на один час, — наконец говорит ему Луи. — Он смотрит на меня? Зейн даже не удосуживается повернуться — он просто макает чипсину в кетчуп, откусывает половинку, а остальное скармливает Луи. — Если я скажу тебе, где он, ты прекратишь эту хрень? — Какую хрень? — недоумевает Луи. Зейн молчит, и этого достаточно, чтобы Луи успел отвлечься. — Эй, Зейн, — шепчет он. — Качок у бара. Слишком натурал, чтобы дать мне у него отсосать? Зейн расправляется со своей половиной еды, в то время как Луи допивает вторую пинту пива. — Подожди-подожди, — невнятно произносит он. — Папочка дома, — мурлычет он, пихая Зейна локтем в рёбра до тех пор, пока ему не удаётся уговорить его посмотреть. Парню, который только что вошёл, должно быть, не меньше сорока, — он мог бы научить Луи парочке трюков. — Прекрасно, — шипит Зейн. — Поднимай свою задницу, я отвезу тебя туда.

***

— Я мог бы сейчас скакать на блонди, — сообщает ему Луи, когда Зейн одной рукой обхватывает его за плечи. — Или отсасывать качку, — продолжает он. — Или разрешил бы папочке меня отшлёпать. — Да-да. — Зейн отпускает его и заводит внутрь паба. — Или всё вместе, — замечает Луи, потому что парню можно и помечтать. — Зачем мы здесь вообще? Похоже, Зейн сыт им по горло: он как минимум час мирился с его дерьмом. — Иди и возьми его, — только и говорит он, а затем стремительно направляется к стойке. Поначалу Луи просто стоит там и почти ласково улыбается, когда слышит смех Гарри, замечая его кокетливую ухмылку. Тот выглядит немного застенчивым, изо всех сил старается не переусердствовать, а его рука перекинута через спинку диванчика в попытке произвести о нём впечатление как о расслабленном человеке. Девчонка клюёт. Естественно, она клюёт — кто бы на него не запал? Ну вы только посмотрите. Он немного подвыпивший, очаровательный каштановый локон от пота прилип к виску, на щеках ямочки, а на пальцах слишком много колец. На нём синий свитер, который выбрал для него Луи, но он колется — Луи понимает это по тому, как Гарри то и дело одёргивает воротник. Луи не сожалеет. Однако у него есть сердце, и эта игра не может затянуться навечно. Больше всего ему не хочется довести до того, чтобы Гарри его ударил, потому что где-то глубоко внутри в нём всё ещё сидит инстинкт самосохранения. Он просто позволит ему насладиться свиданием, вот так. Он даст Гарри его закончить, даст ему почувствовать себя чуточку лучше, принять участие в приятном сеансе гетеросексуального секса, каким бы он ни был. Луи повзрослел. Так точно, сэр. Луи знает, когда следует остановиться. Ещё он знает, что это глупо, — его грудь охватывает неприятное чувство, когда мисс как-там-её хватает Гарри за руку, хлопает своими, вероятно, накладными ресницами и бросает на него безошибочно узнаваемый завлекающий взгляд. Не успевает он опомниться, как оказывается позади Гарри, и её растерянные, мягко говоря, глазки упираются Луи в лицо. Гарри всё ещё понятия не имеет, что происходит, — очаровашка, он нежно тянет её за руку, как будто хочет узнать, что могло её так сильно встревожить. Вступает Луи Томлинсон. Он наклоняется над диванчиком и свободно обнимает Гарри за плечи. Луи чувствует, как тот напрягается, видит, как он бросает руку мисс как-там-её, словно ошпаренный. — Гарри, милый? — говорит он достаточно громко, чтобы она расслышала. — Ты сказал, что закончишь в десять, помнишь? Гарри даже не оборачивается. Он даже не пытается вырваться, у него хватает мужества позволить Луи уткнуться носом в его шею, и при этом: — Не обращай внимания, — объясняет он. — Он просто шутит. — Твой друг? — интересуется мисс в-следующий-раз-повезёт-больше со слишком смущённым видом. — Партнёр по жизни, — поправляет Луи. — Но не волнуйся, — улыбается он, — мы открыты для приключений. Для мисс штучки этого было достаточно. — Он не это имел в виду! — настаивает Гарри, пытаясь встать. Только не в смену Луи. — Мы друзья, — стонет он. — Если всё ещё. — Если всё ещё? — кричит Луи ему в ухо. Когда он устраивается у Гарри на коленях и принимается потягивать его коктейль, её уже и след простыл. — Если всё ещё, — возмущенно повторяет Луи. — Ну и друг же ты.

***

Каким-то образом они оказываются в «КФС», их руки соприкасаются в ведёрке с купленной Гарри жареной курицей. — Завтра придётся убивать себя в тренажерке, — вздыхает Гарри. Луи смеётся над ним. Кто в наше время вообще ходит в спортзал? — Просто съешь парочку варёных яиц и выпей побольше воды, — советует Луи, впиваясь зубами в хрустящее крылышко. — Ты так и делаешь? — спрашивает Гарри, протягивая ему ещё одно крыло. Луи не любит бёдра, и Гарри, должно быть, заметил это. Ну, ему очень даже нравятся бёдра, если они прилагаются к высокому мускулистому парню. — Нет, — пожимает он плечами. — Я ем всё, что захочу на хрен. Гарри согласно мычит. — Интуитивное питание, — комментирует он. — Слышал про такое. — Что? Нет, — усмехается Луи. — Иногда я сижу на диете, — объясняет он. Гарри хмурится. — Это не очень здоро́во. Луи закатывает глаза. — Извините, мистер голодание-полезно-для-здоровья. — Голодание полезно для здоровья, — как по команде, парирует Гарри. — Оно даёт организму… — Да, Гарри, конечно, — перебивает его Луи, запихивая в рот жирное куриное бёдрышко. — Расскажи поподробнее. Гарри смеётся, несмотря на раздражённую гримасу, исказившую его лицо — немного смущённое и слишком очаровательное, чтобы Луи продолжал его мучить. — Купи мне печенье, — вместо этого приказывает он, скрещивая на груди руки. — Хочу чего-нибудь сладкого. — Я уже тут, — отвечает Гарри с наглой ухмылкой. Луи прикусывает губу. — С двойными сливками? — дразнит он, пиная Гарри под столом, дабы удержать его в узде. Это не срабатывает. — Столько сливок, сколько ты готов проглотить, детка. Что ж. Луи и впрямь подал ему эту идею на серебряном блюдечке.

***

— Выхожу через пятнадцать минут, — напоминает Гарри. Луи облизывает бумагу и закуривает их второй косяк. — Ты слишком обдолбанный, чтобы добраться туда целым и невредимым, — указывает Луи, наклоняясь вперёд и перегибаясь через стол, чтобы выпустить дым на кончик носа Гарри. — Очутишься в Корнуолле или ещё какой-нибудь дыре. Гарри завязывает шнурки на ботинках и засовывает в карман куртки зарядку для телефона, не подозревая, насколько упоротый у него вид. Луи надеется, что он забудет расчесаться перед уходом — его волосы останутся похожими на дешёвый парик, и Луи не придётся вмешиваться, чтобы сорвать свидание. — По Юбилейной ветке до Бонд-стрит, — с серьёзным лицом повторяет Гарри. — Пересесть на Центральную и выйти на Банке. Сам того не подозревая, он слишком упрощает Луи задачу. — В Банке около двадцати выходов, — напоминает тот. — Ты заблудишься. Очнёшься в Дублине или где-нибудь ещё. — Всё со мной будет нормально, — невнятно бормочет Гарри, позволяя Луи выпустить немного дыма на этот раз ему прямо в рот. Его приступ кашля длится достаточно долго, чтобы Луи успел захватить куртку, ключи и пачку чипсов, чтобы перекусить по дороге. И немного миндаля для Гарри. — По Юбилейной ветке до Бейкер-стрит, — говорит Гарри с красными, остекленевшими глазами. Он мельком глядит на себя в экран телефона и смеётся над отражением. Луи следует за ним в ванную и некоторое время наблюдает, как тот поправляет причёску. — Дальше? — По Юбилейной ветке до… — пытается Гарри, моргая в зеркало. — Грин-парк. Финчли-роуд. — Он качает головой. — Ватерлоо? Луи смеётся над ним, выводит его из квартиры и молится, чтобы тот не грохнулся с лестницы. — Бонд-стрит, Гарри, — поправляет он как раз в тот момент, когда тот понимает, что его проездной всё это время находился у него в руке. — Да, я знаю, — кивает он. — Пересесть на Пикадилли, — говорит он, осторожно спускаясь по лестнице, ведущей к платформе. — Три остановки до Ковент-Гарден. Луи придётся отвезти его туда в детской коляске.

***

К тому времени, как они добираются до места назначения, Гарри немного приходит в себя. Наверное, миндаль, который он жевал в поезде, всё-таки помог, предполагает Луи. — Что ж, удачи, — говорит он, расстёгивая Гарри рубашку, чтобы слегка обнажить его грудь, — на твоём пикантном свидании за кофе, — добавляет он, закатывая глаза от того, насколько скучным ему кажется всё это испытание. Похоже, Гарри это не слишком беспокоит. Но опять же, с таким лицом он мог бы повести человека в поход и всё равно перепихнуться. — Набери меня, если умрёшь, — говорит Луи, прежде чем развернуться и уйти.

***

Возможно, у него проблема. Возможно — только возможно! — ехать сорок минут и почти добраться до дома, чтобы вернуться и сесть на поезд до центра Лондона, — это не совсем нормально. Наверное, виновата травка или, может быть, тот факт, что этим пятничным днём его одолевает скука, а заняться больше нечем. Наверняка одна из этих теорий верна. И тем не менее в какой-то момент он заходит в кофейню, направляется к ним и садится Гарри на колени, как будто именно там ему самое место. Гарри прихлёбывает уже второй по счёту американо со льдом, потому что относится к категории людей, которые считают, что сахар — корень всех зол, однако это не мешает Луи присосаться к той же соломинке, что была у Гарри во рту. На самом деле, это вопрос территории. Ему необходимо прояснить ситуацию. — Нет, пожалуйста, — даже заявляет он очень растерянному парню, сидящему по другую сторону стола. — Продолжайте, притворитесь, что меня тут нет.

***

— Он тебе даже не понравился, — настаивает Луи, наблюдая, как Гарри раздевается. — Выглядело так, будто тебе было скучно. — Не было, — отрицает Гарри, натягивая спортивные штаны — можно подумать, Луи не планирует раздеть его примерно через минуту. — Ну, ты даже не пытался оттолкнуть меня. — Луи стонет, когда Гарри не так уж случайно пихает его, забираясь на кровать. — Я перестал относиться к тебе как к здравомыслящему человеку. К этому моменту Луи уже нависает над ним, а в челюсть Гарри впиваются его маленькие зубки. — Так он тебе понравился? — спрашивает он. Гарри смотрит на него так, словно не уверен, хочет ли он убить его или вдавить в матрас. — Понравился? — выпытывает Луи. — Нет, — решает он как раз в тот момент, когда Гарри переворачивает его на живот.

***

Однажды вечером, когда Найл протягивает ему вторую банку пива, до него вроде как начинает доходить. Луи выковырял из своей пиццы все оливки и всё ещё скармливает их Гарри, когда Лиам спрашивает: — Так мне дать ему твой номер? Луи даже не сразу осознаёт, что вопрос адресован ему. — Луи, — снова пытается Лиам. — Мне дать Грегу твой номер? Первым же делом Луи обращает внимание на Гарри: на то, как на мгновение хмурятся его брови и как он сразу же отходит и тянется за своей кока-колой. — Луи? — в замешательстве давит на него Лиам. Луи поднимает на него взгляд, затем ещё раз на Гарри, встречаясь с ним глазами в тот самый момент, когда его под столом пинает нога Зейна. Он не знает, что это значит, и ни капельки не признателен, большое спасибо. — Помнишь? — настаивает Лиам. — Грег. Высокий симпатичный парень из моего офиса? — напоминает он. — Ты вроде назвал его сексуальным жирафом. Точно. Жираф Грег, ну конечно же. — О, — отвечает Луи, потому что, очевидно, ему в голову не пришло ничего другого. Просто он до сих пор пытается прочесть выражение на лице Гарри. То, как он начал теребить свои кольца, плотно сжав пересохшие губы и приклеив глаза к телевизору. — Да, конечно, — в конечном итоге сдаётся Луи. — Дай ему мой номер.

***

— Это было стрёмно, — говорит Зейн два часа спустя. Луи предполагал, что это произойдёт, но, чёрт возьми, как бы ему хотелось просто убраться отсюда. Впрочем он живёт в Восточном Лондоне, и на то, чтобы добраться до дома, ему потребуется целая вечность. Какого хрена он вообще живёт в Восточном Лондоне вместе со всеми этими веганами и хиппи? — Лицо у тебя стрёмное, — парирует он, закуривая сигарету. — Как долго ты с ним трахаешься, Луи? — спрашивает Зейн, не обращая внимания на оскорбления в свой адрес. Ну конечно. Он такой красивый, что на него хочется пялиться. Луи следовало придраться к его музыкальному вкусу. Или к причёске. — А? — притворяется Луи, отыгрывая отвращение и всё такое. — С кем? — Он рассказал мне, — спокойно объясняет Зейн. — Он рассказал тебе?! — вопит Луи. — Когда? Как будто это имеет значение. Важно лишь то, что Зейн — тату-мастер, и Луи каждый день благодарит Бога за то, что, вместо этого, тот не стал психотерапевтом. Он и так слишком рискует, полагаясь только на свой талант. — После вашего первого раза, — говорит ему Зейн. — У него на лице было написано. Гарри не смог бы соврать, даже если бы от этого зависела его жизнь, ты же знаешь. Маленькая ухмылка на лице Зейна оказывает на кровожадность Луи магическое воздействие. — Ладно, и что? — спрашивает он. — Что за одержимость у тебя по поводу всего, что суётся мне в задницу? Зейн вздыхает. — Так случилось, что эта конкретная штука, которую тебе так нравится совать себе в задницу, очень чувствительна. О, что за чертовщина сейчас творится? — А я нет? — огрызается Луи. — Я просто какой-то голубой секс-робот, да? Услышав это, Зейн разражается хохотом, и Луи вынужден признать, что это прозвучало до смешного нелепо. — Это отразится на вашей дружбе, — предупреждает его Зейн, запирая дверь и приступая к подготовке ко сну. — И на вечере «Монополии» тоже. Гарри отстойный игрок, а мне нравится выигрывать. — Дружба между геями — это другое, Зейн, — объясняет Луи. Обычно натуралы нуждаются в лекции. — Мы не зацикливаемся на такой банальной ерунде, как анальный секс. Зейн закрывает окно, вытряхивает пепельницу и берёт с собой стакан свежей воды. — Ты опять занимаешься этой фигнёй, — просто говорит он, но этого достаточно, чтобы Луи закричал: — Не занимаюсь я этой фигнёй, — сопротивляется он машинально. — О какой фигне ты говоришь? — и он определенно ей не занимается. — Ты ведёшь себя глупо и ждёшь, когда это тебя настигнет. Определённо, на сто процентов, он этим не занимается. — Во-первых, Зейн… — Пошёл ты, — кивает он. — Да, — подтверждает Луи. — А во-вторых… — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Луи замирает на секунду. — Да, вот именно, — заикается он. — Ты знаешь меня не так хорошо, как тебе нравится думать. Зейн хмыкает и делает глоток воды, а Луи продолжает смотреть на него. — Помнишь, как ты встречался с наркодилером из магазинчика на углу? — говорит Зейн следом, и, чёрт возьми, какое это имеет отношение к делу? — Да, — сдаётся Луи. — Помнишь, как я сказал тебе, что это вопрос времени, когда ситуация выйдет из-под контроля? Луи щурится, глядя на него. — Гарри не сможет отличить травку от розмарина, Зейн. Зейн игнорирует его, потому что это одна из вещей, которые у него лучше всего получаются. — Помнишь, как я понял, что он прячет у тебя дома свою заначку? — говорит он вместо этого. — Помнишь, как те парни хотели его убить, и тебе пришлось выплачивать его долги? А потом он снюхал всё, что должен был продать, и его опять собирались убить? Помнишь, как тебе пришлось переехать в Восточный Лондон, Луи? Дерьмо. Вот почему он живёт в Восточном Лондоне. — Всё ещё не понимаю, к чему ты клонишь, — отмахивается от него Луи, задрав к потолку свой маленький носик, просто чтобы избежать пристального взгляда Зейна. — Ты опять занимаешься этой грёбаной фигнёй, — отчитывает его Зейн тем не менее, хочется Луи слышать это или нет. Затем он целует его в макушку и исчезает в своей спальне. Луи ненавидит его. Стоило один единственный раз чуть не разрушить всю свою жизнь, позволив себе завести дружбу с привилегиями с преступником, и нет этому ни конца ни края.

***

Интересно, кому ещё он успел разболтать. И какого чёрта ему вообще рассказывать об этом людям? Кто так делает? В любом случае, рассказывать особо и нечего. Да, ладно, они иногда трахаются. Вот. Что в этом такого захватывающего, что Гарри просто необходимо трепаться об этом с другими людьми? Это хороший секс? Да, конечно. Дрочит ли Луи яростно в своей постели при одной только мысли об этом в свободные от подработки отчаянно озабоченным боттомом дни? Конечно же, дрочит. Нравится ли ему срывать свидания Гарри только потому, что он знает, как жёстко его отымеют, как только они доберутся до его квартиры? Очень может быть. Однако он всё ещё не понимает, зачем Гарри делиться с людьми такой информацией. Они друзья уже пару лет — они зависали и отрывались вместе ещё до того, как к уравнению прибавился член. Какой смысл ставить в известность людей, которые не имеют к этому никакого отношения? — Я злюсь на тебя, — заявляет Луи. Эти размышления заняли у него довольно много времени. У Гарри сбито дыхание. Он смотрит на него остекленевшими темно-зелёными глазами. Луи на мгновение замолкает, и Гарри воспринимает это как сигнал вернуться к своему занятию. Луи усмехается, но выжидает ещё немного. В конце концов, Гарри действительно здорово его вылизывает, было бы невежливо не позволить ему закончить. Это, наверное, в любом случае не стоит драмы — лучше Луи оставить всё как есть. Гарри целует его, когда поднимается, и на вкус он как арбузная смазка, которую принёс с собой Луи. — Правда? — спрашивает он позже, намного позже, когда его член уже наполовину в заднице Луи. И продолжает входить. — Правда, — вздыхает Луи чересчур мечтательно, чтобы воспринимать его всерьёз. Пенис Гарри имеет тенденцию расслаблять его, что уж тут скажешь. — Почему? — спрашивает Гарри, и к этому времени он уже как следует его трахает. Но опять же, примерно в таком же темпе проходит каждый диалог с Гарри, так что Луи успел привыкнуть к этому. — Потому что ты рассказал Зейну, что мы трахаемся. Гарри перестаёт его трахать, он перестаёт его трахать — вот почему Луи должен был держать язык за зубами. Он крепко сжимает ноги вокруг его бедёр: если Гарри осмелится выйти из него, Луи заставит его сильно пожалеть о своём решении. Хвала господу, Гарри остаётся на месте. — Я не рассказывал, — фыркает он, лёгким толчком уточняя, окончена ли дискуссия. — Не рассказывал? — переспрашивает Луи. Он раздвигает ноги, потому что да, на этом разговор можно считать законченным. Луи вдруг понимает, что Зейн знает его гораздо лучше, чем ему хотелось бы признать.

***

Грег приглашает его на свидание в тот же день, когда Лиам делится с ним номером телефона Луи, что не обязательно то, чего Луи хотелось, но его эго ценит такую срочность. Три дня спустя они сидят в пабе, а Луи всё ещё думает о работе. Он думает о куче белья, забытого им сегодня утром в стиральной машине. Его разум также натыкается на тот факт, что Найл сменил пароль от «Нетфликс», не сообщив ему новый, и теперь Луи не может пользоваться его подпиской. Как же чертовски грубо. — Вот так я и стал на них работать, — подытоживает Грег. Луи даже не помнит, в чём именно заключается род его деятельности. Больше всего на свете он думает о Гарри. Отчего-то он чувствует себя виноватым за то, что находится в этом месте. Затем он вспоминает, что Гарри всё ещё ходит на свидания с другими людьми, и вместо этого чувствует себя сбитым с толку. — Итак, чем ты обычно занимаешься по выходным? Первые свидания — это просто неимоверный труд. Задавать друг другу базовые вопросы, пока вы не определитесь, суждено ли вам заняться сексом или всё-таки разойтись. Кстати, по выходным Луи обычно занимается сексом с Гарри. А Гарри назначает свидание в каком-нибудь ресторане, пока кое-кто не явится и не положит всему этому конец. Интересно, на свидании ли он сейчас. Луи улыбается, воображая, как Гарри не может усидеть на месте и перестать оглядываться по сторонам, выискивая его. Ему повезло, что Гарри большой, сильный и ласковый, как щеночек. И всё же в нём присутствует эта грань. Казалось бы, Луи так хорошо удаётся вытягивать это из Гарри, даже несмотря на то, насколько умело тот её скрывает. Ту непредсказуемую, необузданную сторону его характера, которая заставляет Луи часами напролёт о нём думать. Он думает об этом прямо сейчас. Он думает о том, как жёстко Гарри отымел его у Зейна той ночью. Сразу после того, как Лиам упомянул Грега, что Луи категорически отказывается считать совпадением. — Я больше интроверт, — говорит ему Грег, и, конечно же, он милый, он вежливый, и высокий, и привлекательный. Но Гарри трахнул Луи на проклятом балконе, быстро и грубо, пока парни отлучились за новой порцией пива. Он так много о нём думает, что готов поклясться, что чувствует его запах, даже слышит звучание его голоса. И тут до него доходит. Луи не сходит с ума от того, насколько он втрескался — по крайней мере, пока. Он чувствует его запах и слышит его потому, что Гарри на самом деле здесь. Он пожимает Грегу руку и представляется. А затем опускает ладонь на плечо Луи, наполовину нежно — наполовину с угрозой. — Могу я поговорить с тобой минутку?

***

— Так вот как это теперь называется? — выдавливает из себя Луи. — Поговорить? Гарри смеётся ему в шею, но его движения не сбиваются. Он просунул руку между их телами и надрачивает сразу оба их члена. Это какое-то подростковое дерьмо — Луи перестал практиковать такое много лет назад. — Так чертовски горячо, — стонет он вместо этого, двигая бёдрами в поисках большего трения. — Так приятно. — Близко? — шепчет Гарри. Этого достаточно, чтобы подтолкнуть Луи к оргазму. — Да, — выдыхает он, а затем, как по команде, кончает. Гарри финиширует ему в рот, потому что у него хватает порядочности позволить Луи вернуться на свидание, не запачкав спермой одежду. А также умерив его пыл, коего в теле Луи теперь уже совсем не осталось. Сегодня у старого доброго Грега ни единого шанса перепихнуться.

***

— Ладно, — начинает Луи, присаживаясь за столик напротив него. Он делает небольшой глоток фраппучино, который заказал для него Зейн, и обречённо вздыхает. — Ладно, ты раскусил меня, — говорит он. Зейн только пожимает плечами и продолжает жевать круассан, как будто ждёт продолжения. — Мы трахаемся последние шесть месяцев, — добавляет Луи. — И ты срываешь его свидания, потому что не хочешь, чтобы это закончилось. — И я срываю его свидания, потому что… да, — шипит Луи, закатывая глаза. Зейн удовлетворённо кивает. — И ты влюблён в него. Луи ахает и начинает смеяться. — Тут ты перегибаешь. Зейн откладывает половину круассана на тарелку, делает глоток кофе и прочищает горло. — Помнишь, когда ты встречался с женатиком, я сказал тебе, что он никогда не остаётся на ужин, потому что его дома кто-то ждёт? Луи мог бы легко обойтись без всех этих дружеских напоминаний. — Помнишь, как ты назвал меня параноиком и долбаным психом, а потом нашёл у него в кармане куртки обручальное кольцо, помнишь? — Да, Зейн, — проговаривает Луи сквозь зубы. — Я очень хорошо это помню. — А тот игроман, как там его звали… — Ладно, я понял. Хватит. Господи боже, Зейн и впрямь обожает аргументировать, да? — Я влюблён в него, — огрызается Луи. — Доволен? Зейн улыбается ему и качает головой, как будто хочет убить его. — Просто начни встречаться с ним и прекрати выпендриваться, ладно? Возможно, в этот раз Луи было бы лучше прислушаться. Просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

***

И что, люди, типа, просто решают, что встречаются, и дело сделано, так, что ли? Звучит убого. Нет, должен быть более лёгкий способ. Луи всего-то нужно придумать, как начать с ним встречаться так, чтобы Гарри об этом не узнал, как поступил бы любой нормальный человек, — и всё образуется само собой. — Ешь брокколи, — предупреждает Гарри с противоположной стороны стола. — Не только лапшу. Луи стонет. Он ненавидит одержимость Гарри здоровьем. Он постоянно трындит о витаминах и воспалениях, суточном ритме и отказе от сахара, и… — Представляю, как ужасно выглядят твои анализы крови, — замечает Гарри. — Ты не выживешь, если будешь питаться одной едой навынос, Луи. Луи бросает на него хмурый взгляд, отодвигает тарелку и вытирает рот, потому что теперь он уж точно сыт по горло. Гарри вздыхает. — То, что ты ешь, влияет на всё твоё тело и разум, — терпеливо объясняет он, ведь Луи тупой. — Ты — то, что ты ешь. — Совершенно верно, — отвечает Луи, доставая из кармана мини-батончик «Сникерс». — Я вкусняшка, — гордо заявляет он и вгрызается в шоколадку. Гарри изо всех сил пытается подавить улыбку. — Сахар вызывает воспаление в организме. — И вот опять, черт побери. — Ухудшает настроение и суточный ритм. — Ты ухудшаешь моё настроение, — бормочет Луи. — Заткнись. Он не стал бы есть брокколи, даже если бы это сделало его бессмертным. Уж лучше умереть счастливым, чем прожить жалкую жизнь с застрявшим в зубах зелёным дерьмом.

***

— У Гарри сегодня свидание, — приветствует его Зейн. Луи скучает по старым добрым временам, когда люди здоровались друг с другом обычным приветом. — Почему у него свидание, Луи? У Луи нет времени на его детский лепет: он спешит сорвать Гарри свидание. Он пришёл сюда с единственной целью. — Мне нужна шуба, — объявляет он. — Без лишних вопросов. У Зейна в руках овсянка, и, если он запачкает шубу, Луи Богом клянётся… — Всё ещё играешь в дурацкие игры? — спрашивает его Зейн, не до конца понимая концепцию словосочетания «без лишних вопросов». — Знаешь, что ты выигрываешь, когда играешь в дурацкие игры? Луи надевает шубку вместо ответа: у него нет времени на мелкие уловки Зейна. — Что происходит, когда свидание проходит хорошо, Луи? Луи его не слышит: простите, он уже за дверью.

***

Он появляется к тому времени, когда официант выносит вторую порцию напитков. При виде него глаза Гарри буквально вылезают из орбит, а лицо заливает глубокий румянец. Луи направляется к ним, раскачивая бёдрами, словно его задница стоит самых бешеных денег, в белой меховой шубке и солнцезащитных очках в девять вечера. Как и подобает богатеньким. Он останавливается перед Гарри и слышит, как парень роняет на пол вилку. Затем он снимает очки, склоняет набок голову и куксится. — Папочка, — хнычет он. — Я звонил тебе, наверное, раз сто. Гарри настолько ошеломлён, что не в состоянии ни говорить, ни даже пошевелиться, тем более когда Луи обхватывает его обеими руками за щёки и присасывается к нижней губе. Гарри повержен. Более того, он посмеивается, когда Луи спрашивает: — Можно мне твою кредитку? Парня это не особенно забавляет. Он встаёт. На нём его пальто. Его нет.

***

— Серьёзно, Гарри? — спрашивает Луи, мягко говоря, разочарованный. — Веган? Гарри не может удержаться от смеха. — Я был готов закрыть на это глаза. Луи возмущён. — Настоящий веган, — усмехается он. — Ты теперь встречаешься с веганами? Он голый — может, именно по этой причине Гарри не особо его слушает. Вместо этого он раздевается, обнажая кожу, соски и татуировки. И этого как раз достаточно, чтобы Луи потерял ход своих мыслей. Затем Гарри хватает шубу — ту самую, которую Зейн купил за двенадцать фунтов в благотворительном магазине. — Надень это, — говорит он. Член Луи становится таким твёрдым, что неожиданно устремляется вверх. — Хочешь трахнуть меня в этом? — мурлычет он. Излишне говорить, что он тут же надевает шубку обратно. — Что бы подумал твой веганский бойфренд? Гарри не отвечает. Он смотрит на него так, словно хочет откусить от него кусочек. Его веганский бойфренд не одобрил бы это.

***

Гарри берёт его с собой каждый раз, когда набивает новую татуировку. По пятницам он забирает его с работы, приносит ему перекусить — обычно какой-нибудь говняный поке или фруктовый салат, — и они вместе садятся в поезд, хоть Гарри и живёт на другом конце города. Гарри провожает его до дома. — Мы встречаемся, — спорит Луи, но скептическому выражению лица Зейна далеко до того, чтобы исчезнуть. — Просто он пока не в курсе. — Так скажи ему, — настаивает Зейн, потому что он не разбирается в таких вещах. Гарри отчитывает Луи за то, что тот питается мусором, но достаёт свою карточку, даже когда они ссорятся из-за этого; они спорят, пока Луи делает заказ, пока Луи набивает им щёки. Но Гарри никогда не позволяет ему платить. — Мне не нужно ему говорить, — объясняет Луи. — Он знает. Мы делаем вид, что просто дурачимся. Но в конце концов мы придём к этому. Всё нормально. Гарри целует его, когда Луи уходит. После того, как они занялись сексом, а Луи принял душ, и его снаружи ждёт убер. Гарри его целует. — Впервые у тебя отношения с нормальным человеком, — продолжает Зейн. — И тебе страшно сделать их настоящими. Луи не страшно, он вообще ничего не боится. Кроме того, Гарри и близко не назовёшь нормальным. Нормальные люди не любят авокадо. — Мы встречаемся, Зейн, — снова объясняет Луи, потому что до Зейна никак не дойдёт. — Да брось, он ходит со мной на приёмы к дантисту. Уж это точно какая-то бойфрендская галиматья.

***

Они едят мороженое, потому что Гарри, по всей видимости, позволяет себе сладкое в те дни, когда выходит на пробежку. Луи всё ещё размышляет о том, что Зейну хватило наглости назвать его нормальным человеком, и наблюдает, как из всех возможных вкусов Гарри выбирает именно мятно-шоколадную стружку. В этот момент он замечает её — девушку за прилавком, которая строит ему глазки-сердечки. Он тут же обхватывает обеими руками Гарри за бицепс и: — Спасибо, милый, — щебечет он, оттаскивая его от прилавка. Гарри смеётся над ним, и Луи выбросил бы его дурацкое мороженое в реку, если бы тот не выглядел как чёртов ребёнок, пока уплетал его. Если бы он не был таким красивым и если бы от него не пахло в точности так же, как после их занятия сексом. — От тебя потом несёт, — указывает он, морща нос в притворном отвращении. — Она вроде не возражала, — пожимает плечами Гарри, затем подмигивает и облизывает своё маленькое мороженое. Хорошо бы купить ему электроошейник. — Пригласи её на свидание, — бросает Луи вызов. — Посмотрим, как далеко тебя заведёт твоя вонь. Гарри снова смеётся — над ним, понимает Луи. — А если я сделаю это, — предлагает Гарри с дерзкой улыбкой и ямочками на щеках, — ты дашь мне закончить свидание? Луи презрительно усмехается. — Твоей маме следовало уделять тебе больше внимания, — заявляет Гарри, — потому что мне приходится расплачиваться. Луи размазывает по рту Гарри своё мороженое, чтобы тот заткнулся на секунду. — Я вырос с кучей братьев и сестёр, — напоминает он. — Компенсировать это — твоя работа. — Моя работа? — удивляется Гарри. — Почему я? Ну что ж. Потому что они встречаются. Но Луи не отвечает. — Если я схожу с тобой на свидание, ты прекратишь это? Ещё один вопрос, над которым нужно подумать. Чего? — Я приглашу тебя на свидание, — предлагает Гарри. — Уделю тебе всё внимание, которого ты так сильно жаждешь. Звучит так, будто Гарри хочет пойти с ним на свидание. Как пара. На настоящее, правильное свидание. — Ладно, — хрипло произносит Луи, убедившись, что его лёгкое пожатие плечами подчеркнёт, что для него в этом нет ничего особенного. — Ладно, — улыбается Гарри. — Посмотрим, заставит ли это тебя перестать разрушать мою личную жизнь. Ох. — Значит, ты приглашаешь меня на свидание, — повторяет Луи, — а взамен… Должно быть, Гарри не в курсе событий. Это перестало быть игрой ещё несколько месяцев назад. — Взамен я оставляю тебя в покое, — говорит Луи, давая ему шанс возразить. — Пожалуйста, — смеётся тот. — Да. Хах. Звучит так, будто Гарри хочет пригласить его на настоящее, правильное свидание. И порвать с ним.

***

Когда Гарри стучит в дверь, Луи давится слюной. Итак, неплохое начало. Он открывает её слишком быстро, чтобы показаться незаинтересованным, и видит стоящего на пороге Гарри. — Здорово выглядишь, — произносит Луи, оглядывая его с ног до головы. На нём тёмные джинсы и рубашка с принтом. Луи немного присматривается, прежде чем понять, что маленькие рисунки на ней — это крошечные ананасы. И всё же благодаря ему она выглядит сексуально. Гарри делает ананасы сексуальными, и именно по этой причине ему до сих пор удаётся без особых усилий заводить интрижки. — Осторожнее, — отвечает Гарри, наклоняясь, чтобы поцеловать Луи в щёку. От него потрясающе пахнет, и в голове Луи уже придумывает альтернативные способы провести эту ночь. По какой-то причине все они связаны с эякуляцией. — Сегодняшний вечер посвящён тому, чтобы излечить тебя от твоей одержимости мной, — напоминает ему Гарри, прежде чем вручить ему розу. — Если ты и дальше будешь вести себя так же банально, то больше никогда меня не увидишь, — успокаивает его Луи.

***

Они выглядят нескладно. Луи в синей джинсовой куртке, а Гарри в чёрном блейзере, Луи в футболке, а Гарри в шёлке; элегантные туфли и поношенные вансы, роскошные кудри Гарри и детская чёлочка Луи. Они выглядят так, будто наткнулись друг на друга по ошибке; Гарри потягивает красное вино, в то время как Луи допивает второй мохито. О чём, черт возьми, он думал. — Так вот что ты делаешь? — комментирует Луи, неохотно откусывая от того, что заказал для него Гарри. — Покупаешь им плавленый сыр и джем на хлебе, и они на это ведутся? Гарри смеётся, аккуратно намазывая на маленький ломтик хлеба побольше сыра. Закуска определённо не стоит четырнадцати фунтов. Луи не терпится впиться зубами в стейк, который он заказал. — Дело не в месте, — возражает Гарри. — Всё дело в моём прекрасном обаянии. Луи упирается языком в щёку, выпрямившись и вжавшись в спинку стула. — Ах да. Твоё прекрасное обаяние, — насмехается он. — Расскажи поподробнее, Прекрасный Принц. На лице Гарри видна тень лёгкой ухмылки, которую уже невозможно игнорировать; он опускает глаза, и на его щеке образуется маленькая ямочка. Со всё ещё опущенным взором он поднимает бокал и делает маленький глоток, теребя свои кольца, пока ему не удаётся восстановить самообладание. — Я ужасно очарован, — прыскает Луи. Гарри по-прежнему молчит, неловко посмеивается и откашливается себе в кулак, прежде чем выпрямиться и посмотреть на Луи. Его глаза немного блестят, он облизывает губы и через стол тянется к руке Луи, снова и снова нежно поглаживая его ладонь большим пальцем. — Ну, — произносит он с намёком в голосе. — Ты заставляешь меня нервничать. На секунду Луи даже купился на это. Он кивает и отдёргивает руку, пока Гарри не успел превратить его в лужицу. — Гарри, — вздыхает он, делая паузу, чтобы присосаться к соломинке и допить мохито. — Ты не обаятельный. Гарри уже смеётся, прищурив свои красивые глазки. — Ты банальный, — комментирует Луи. — И скучный, — добавляет он. После чего откусывает ещё кусочек намазанного расплавленным камамбером хлеба и: — Прямо как эта штуковина, — жуёт он. Гарри пожимает плечами, обе ямочки на его щеках дают тихую оценку поддразниванию в свой адрес. Боже. Хотелось бы Луи, чтобы он не был таким чертовски обаятельным.

***

— Многие их не отличают, — объясняет Гарри, мирно прогуливаясь с Луи под руку. — Но на самом деле вот это — Тауэрский мост. Луи хочется укусить его за щеку, пока тот не перестанет ухмыляться. — Ну надо же, — хмыкает Луи. — Я мог бы поклясться, что вон там был Лондонский мост. Гарри серьёзно кивает. — Ну, теперь ты знаешь, — утверждает он, игнорируя тот факт, что Луи переехал в Лондон восемь лет назад, раньше Гарри. — Ух ты, — вздыхает Луи. — Ты столько всего знаешь. Фасад Гарри даёт трещину: мечтательный голос Луи слишком забавен, чтобы сопротивляться. Пока они гуляют, Луи позволяет ему похихикать и задаётся вопросом, действительно ли это так: действительно ли красивая внешность и менсплейнинг на протяжении всего вечера — это всё, что ему нужно, чтобы влюблять в себя людей. И затем, как только он уверяет себя в том, что не настолько увлечён им, Гарри отпускает его, присаживается на скамейку и снова притягивает к себе, пока Луи всё ещё остаётся стоять перед ним. И он смотрит на него снизу вверх: у него большие глаза, от которых захватывает дух, а губы от безжалостного лондонского бриза приобрели тёмно-красный оттенок. — Это моё любимое место в городе, — говорит Гарри, как будто Луи не узнал об этом давным-давно. — А ты мой самый любимый человек на свете. О, да чёрта с два. Луи разражается нервным смехом, и в то же время его руки оказываются в нежной хватке Гарри. — Я серьёзно, — произносит Гарри, нахмурив брови. — Это правда, Лу. Красивая внешность, менсплейнинг и выражение глаз, будто ты самое дорогое создание на планете. Так вот как он это делает. — Конечно, ты серьёзно, — пожимает Луи плечами. — Я очень интересный, — соглашается он. — И ты не веган, — добавляет Гарри. — И не блондинка, — с гордостью заявляет Луи. — Чего ещё тебе хотеть? Теперь Гарри улыбается ему. Его глаза красивее, чем Луи способен выдержать, не пропустив при этом пару сердечных ударов; его прикосновение по-прежнему твёрдое, но в то же время и мягкое, когда он нежно тянет его за запястья. Вот что добьёт Луи, когда Гарри проводит его до дома и вернётся к своей жизни. Поцелуй в этом самом месте.

***

Они едут в автобусе, и одна половина людей в нём пьяны, а другая измотана долгим рабочим днём. Как только они добираются до своей остановки, Гарри падает со ступенек, но Луи видел это слишком много раз, чтобы позволить этому оказать на себя влияние. Они садятся на Северную ветку, Гарри мягко отталкивает его, когда Луи пытается приставать к нему в поезде, но рукой обхватывает его сзади за шею, слегка ероша волосы во время короткой поездки. — Однажды я хочу переехать сюда, — признаётся Гарри, когда они прогуливаются по Хэмпстеду. Луи всё ещё в его руке, хотя в этот поздний час Гарри ещё более цепкий. — Хэмпстед? — спрашивает он. — Почему не Букингемский дворец? Смех Гарри кажется слишком громким для такого шикарного района. На них осуждающе смотрят белые пары средних лет с крошечными собачками. — Почему бы и нет, да? — настаивает Луи, потому что пронзительный лающий смех Гарри никогда не перестаёт забавлять его. — Эй, — стонет Гарри. — Я всё ещё могу разбогатеть. Луи закатывает глаза и тянет его к блинной прежде, чем Гарри успевает прочитать ему лекцию о сахаре. — Ты уже богатый, — отчитывает его Луи, занимая своё место в очереди. В свои «под тридцать» Гарри зарабатывает шестьдесят тысяч в год — у него нет права жаловаться. — Купи мне десерт.

***

— С призраками? — спрашивает Луи, указывая на огромный особняк на противоположной стороне улицы. Гарри кивает. — С кучей призраков. Они проходят мимо ещё одного, с двумя маленькими статуями львов по обе стороны от больших ворот. — С призраками? — спрашивает Луи. — Кишит ими, — подтверждает Гарри. — Даже за бесплатно бы в нём не жил. Луи поднимает на него глаза. Ему нравится, каким серьёзным чаще всего кажется Гарри, нравится наблюдать, как люди гадают, шутит он или нет. — Ты проводишь меня до дома? — спрашивает Луи, как только они добираются до Уэст-Хэмпстеда. — Конечно. Им предстоит долгий путь до Шордича.

***

— Знаешь, — говорит ему Гарри через пару остановок от Ливерпуль-стрит. — Удивительно, что мы проделали такой долгий путь без происшествий. Луи ёрзает на своём сиденье, чтобы взглянуть на него. — Есть один парень, — продолжает Гарри. — Он одержим мной. Луи закусывает губу, чтобы не расплыться в улыбке. — Он постоянно срывает мои свидания. Это выходит из-под контроля. — Звучит как страшный сон, — комментирует Луи. — Это сложно, — соглашается Гарри. — Видимо, ему нелегко выбросить меня из головы. Улыбка с лица Луи сползает. — Выбросить тебя из головы? — шипит он. Гарри уже прикладывает усилия, чтобы не рассмеяться над его гневом. — Видишь ли, он запал на меня с первого же знакомства, — говорит он, и к щекам Луи тут же приливает кровь. — Но у него никогда не хватало смелости сделать первый шаг. — Я не запал на тебя, — хмыкает Луи. — Нет. Хотя он запал. — Запал, — настаивает Гарри, как будто имеет на это какое-то право, и Луи так раздражается, что чуть не пропускает их остановку. Когда до его квартиры остаётся пять минут ходьбы, Гарри указывает на старый дом с увитыми плющом стенами и: — С призраками, — замечает он. — А ты? — спрашивает его Луи. Их плечи соприкасаются, пока они шагают по пустынной улице. — Одержим призраками? — Запал на меня? — уточняет Луи. Судя по кокетливой улыбке, Гарри понимал, что имелось в виду, безо всяких уточнений. — Да, — признаёт он. — Но у меня никогда не хватало смелости позвать тебя на свидание. Луи не может показать ему, он не может позволить Гарри узнать, сколько ночей он провёл, гадая, есть ли у него хоть какой-то шанс. Пока они не стали друзьями, сексуальное напряжение приходилось хоронить под несколькими слоями кожи и отрицания. — Поднимайся, — говорит ему Луи. Они встают перед его многоквартирным домом и внезапно прекращают предаваться воспоминаниям; руки Луи приобнимают Гарри за бёдра, он прижимается подбородком к его груди и смотрит на него снизу. — Хочу показать тебе свою коллекцию бабочек. Гарри соблазнительно улыбается, прикусив губу. — Я бы с удовольствием, — говорит он, целуя Луи в губы. — Но это противоречит моей политике в отношении свиданий. Луи, сам того не осознавая, впивается ногтями ему в спину. — Сделай маленькое исключение, — кокетливо отвечает он тихим голосом. — Ради меня. Гарри снова целует его — на этот раз как следует, тепло и влажно. — Я не даю на первом свидании. Обычно у Луи гораздо больше достоинства. Как правило. — Но это ещё и наше последнее свидание? — подсказывает он. — Ты даёшь на последнем свидании? Гарри смеётся — тихо и сладко, достаточно близко, чтобы заполучить от Луи ещё один поцелуй — и глядит на него с некоторой нежностью. — Сегодня ты должен забыть меня, детка, — шепчет он. — Если я поднимусь, ты влюбишься. На мгновение Луи зарывается лицом в его грудь. Слишком поздно. — Прекрасно, — произносит он вместо этого. — Ты победил. Затем он отступает назад, гордо вздёрнув свой маленький носик, и достаёт ключи из кармана. — Я оставлю тебя в покое, — успокаивает он Гарри. Гарри не отвечает. Он просто-напросто улыбается. И терпеливо стоит на месте, пока Луи не исчезает за дверью.

***

Через плюс-минус две недели после их первого секса Луи начал осознавать, что у них действительно отношения. В субботу Гарри повёл его в «Икею». Они провели около двух часов, устроившись на диванах и нюхая свечи, пока Гарри наконец не вспомнил, что должен был купить новую лампу для своей гостиной. Он выбрал одну. Он показал её Луи. — Мне не нравится, — ответил тот. И Гарри не купил её. И вот в какой-то момент они уже ели — фрикадельки, горошек и картофельное пюре, — и Гарри оценивал их еду по соотношению белков и углеводов, когда до Луи действительно дошло. У них отношения. После этого не составило никакого труда разложить всё в правильной перспективе. Гарри, заезжающий за ним по пятницам, его пятнадцатиминутные свидания с незнакомцами, сменившиеся выходными в постели с Луи. Его пристальные взгляды, полные желания, нежные прикосновения в моментах, когда он думал, что Луи спит, то, как он говорил по телефону: «Луи пришёл, мам, мне пора». Они уже были парой, и это длилось несколько месяцев. Так почему же, чёрт возьми, Гарри до сих пор не написал ему? Почему Гарри пригласил его на их первое настоящее свидание, а потом… — Ну и? — спрашивает Зейн. У Луи совсем вылетело из головы, что они находятся в одной комнате. — «И» что? — Ты поговорил с ним? Чёрта ради, они явно встречаются. Всего неделю назад Гарри до удушья щекотал Луи в своей постели. Затем они целовались и занялись сексом в миссионерской позе, а после Гарри купил им пиццу. — Нет, — ворчит Луи. — Нам не нужно это обсуждать. Мы вместе. Они разошлись около полуночи, и примерно семнадцать часов спустя Луи всё ещё не получил от него ни одного сообщения. Неужели он действительно всё неправильно понял? — Вы вчера ходили на свидание? — спрашивает его Зейн. Ходили, и всё было замечательно, и Луи ощутил, как запорхали у него в животе пресловутые бабочки и всё такое. Гарри выглядел таким чертовски сражённым, он выглядел таким влюблённым. Неужели Луи действительно всё это выдумал? — Да, — выдыхает он, погружённый в собственные мысли. Ведь это же было свидание? Они пара. — Только ты и он? — спрашивает Зейн. Ведь они же всегда были только вдвоём? Другие люди были рядом лишь для того, чтобы придать остроты, чтобы дать им повод наконец-то осуществить это. Всего день назад для Луи это было так очевидно. Это было реально. Было? Гарри спросил у него, бывал ли он когда-нибудь в Испании, и Луи ответил, что нет, а всего несколько часов спустя застал его за просмотром отелей. Они вместе, они пара. У татуировки Гарри в виде сердца и стрелы у Луи должна быть причина, верно? Они были сделаны в один день. Гарри улыбнулся ему, и Луи ничего не сказал, но он знал, он знал, что это значит. — Обычное свидание, никаких дурацких игр? — спрашивает Зейн. Гарри, наверное, просто пытается вывести его из себя, должно быть, он делает это намеренно. Наверное, прямо сейчас он изо всех сил старается не звонить ему. Наверное, он занят… Чем-то. Возможно, он спит, у него выдалась тяжелая рабочая неделя. Но рано или поздно Гарри начнёт искать его, ведь он скучает. Это нормально, когда у вас отношения. У них отношения. Они пара. — Вам, ребята, надо было больше разговаривать, — внезапно говорит ему Зейн. — Надо было всё обсудить. В этом нет необходимости, её никогда не было. Они просто сблизились. Они нравятся друг другу, они так много смеются, когда они вместе. Они влюблены. Луи не мог всё это выдумать. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, потому что его не радует выражение лица Зейна. Тот делает глубокий вдох и качает головой. Как будто заранее сожалеет о том, что собирается сказать. — У Гарри сегодня свидание. И вот оно. Именно так. Луи сделал это: он и правда всё это выдумал.

***

— Он мудак, — всхлипывает Луи три часа спустя под действием двух рюмок водки, наконец подтолкнувших его к разговору. — Я ненавижу его, — скулит он. — И это всё твоя вина. — Началось, — вздыхает Зейн. — Твоя! — кричит на него Луи. — Ты нас познакомил. Зейн проводит рукой по лицу, а затем протягивает руку, чтобы почесать Луи в макушке. — Ты же ещё можешь поговорить с ним, — предлагает он. Кулаки Луи крепко сжимаются при его словах. — Нет, — всхлипывает он. — Пошёл он. Мы были вместе, он вёл себя так, будто всё это время мы были вместе. — Вот именно, — терпеливо напоминает ему Зейн. — Вот почему ты должен сказать ему, чего ты хочешь. В конце концов Луи с разинутым ртом прижимается лицом к столу, чтобы вдохнуть побольше воздуха и перестать хныкать и задыхаться. Его так часто кидало между болью и гневом за такой короткий промежуток времени, что у него кружится голова. — Это не то, чего он хочет, — стонет он, делая короткую паузу, чтобы истерически разрыдаться в сгиб локтя. Зейн проводит рукой по его спине в ожидании продолжения. — Если бы он чувствовал то же самое, то не был бы сейчас на свидании с каким-нибудь дебильным веганом, — замечает он. Затем он шмыгает носом, вспоминает, что Гарри бисексуал, и: — Или одной из этих глупых кукол барби, которые ему нравятся, — добавляет. И вот он уже усиленно грызёт ногти: его захлёстывает очередной волной ярости. Зейн качает головой, а на его губах появляется полуулыбка. — Ему нравишься ты, — произносит он. — Ты, — акцентирует он, хватая Луи за подбородок и глядя ему прямо в глаза. Нет. Луи больше не убеждает себя в реальности эфемерных романов. — Нет, — заявляет он. — С ним покончено, — говорит он чуть громче — довольно громко для того, кто действительно принял решение, полагает он. — Да пошёл он! — повторяет он, ведь это очень важная деталь. — Всё это грёбаное время он играл со мной! — кричит он. — И я должен был догадаться, что это ни к чему не приведёт. На мгновение он замолкает, а Зейн выглядит обеспокоенным на протяжении тех долгих минут, пока Луи пытается отдышаться: его грудь вздымается, а губы подрагивают. — О чём я только думал? — восклицает он, за минуту его гнев сменяется полным отчаянием. Затем в квартиру к Зейну кто-то стучится. Луи наблюдает, как тот уходит и возвращается через несколько секунд. — Это Гарри, — шепчет он. О-о-о-ох. А вот и очередной приступ гнева.

***

На Гарри рубашка с леопардовым принтом, которую они вместе покупали ещё в марте. Он выглядит потрясающе — настолько, что Луи требуется секунда, чтобы вспомнить, насколько сильна его ярость. Он ждёт, пока Гарри зайдёт в квартиру, и уже в следующее мгновение шлёпает его по плечу. Что, между прочем, ауч. На Гарри это не произвело того же болевого эффекта, однако он всё равно выглядит оскорблённым. — За что это? — За то, что ты такая скотина, вот за что! — выплёвывает Луи. С выражением «Что, чёрт возьми, происходит?» Гарри вскидывает голову к Зейну. Как будто сам не в курсе. Боже, к сегодняшней ночи Луи в щепки разнесёт этот сраный дом. Если Зейн потеряет свой депозит, то так тому и быть. — Ты прекрасно знаешь, что, чёрт возьми, происходит, — обвиняет его Луи, тыча на него пальцем и всё такое. — Не строй из себя невинность. — Да что я сделал? — всё равно спрашивает Гарри, потому что у него и впрямь хватает наглости. — Серьёзно, Луи. Почему ты так злишься на меня? На этом этапе Зейн уже устраивается поудобнее. Гарри на пару с Луи наблюдают, как он закуривает сигарету, ошеломлённые его спокойным присутствием; они наблюдают, как он кивает и совершает рукой круговые движения. — Продолжайте, — говорит он. — Ты, нафиг, прекрасно знаешь почему! — огрызается Луи, как только его внимание вновь привлекает глупое лицо Гарри. Его прекрасное, очаровательное глупое лицо. — Говорю тебе, — выдыхает Гарри, подняв руки, чтобы Луи его послушал. — Я правда не знаю. Теперь, не в силах совладать с собой, Луи смеётся. Он смеётся до коликов, потому что в довершение разбитого сердца и всех унижений Гарри имеет смелость ещё и прикинуться дурачком. — Я не могу этого сделать, — произносит Луи, охваченный шоком, потрясением. — Ты же не можешь всерьёз ожидать, что я стану разжёвывать тебе это. Гарри, может, и никудышный лжец — как пить дать, — но, должно быть, он хороший актер. Потому что вид у него совершенно растерянный. Луи не намерен с этим мириться. Он скрещивает на груди руки, решительно настроенный заставить Гарри сознаться, и выжидает. Он выжидает, и Гарри — тоже, он всё ещё хочет, чтобы Луи сдался и предоставил ему объяснение. Они оба упрямы — это уже давно стало ясно, и между всем этим ожиданием и взглядами, полными ненависти, Зейн вздыхает и решает вмешаться. — Ты ходил на свидание, — просто констатирует он. Глаза Гарри расширяются. Он раскрывает рот, но внезапно желание Луи выслушать всё, что он скажет, испаряется. — На грёбаное свидание! — выкрикивает он. — Ты просто уникум. — Но, Лу… — снова пытается Гарри. — Но Лу шлёт тебя в задницу, — перебивает Луи, выхватывая у Зейна из рук сигарету, чтобы ввести в свой организм немного никотина. Гарри хмурится, его губы сжимаются в тонкую линию. Его взгляд вынуждает Луи переминаться с ноги на ногу, вынуждает его потушить сигарету и прижаться спиной к стене. — А что насчёт тебя? — наконец спрашивает Гарри. Луи прищуривается, не прерывая зрительного контакта. — Полегче, — быстро предупреждает Зейн, но Луи даже не замечает. — Что насчёт меня? — кричит он, через мгновение снова оказавшись прямо перед Гарри, ещё ближе, чем раньше. — Что? — спрашивает он, пихая его в грудь. В ответ Гарри хватает его за оба запястья. Он игнорирует все оскорбления Луи в свой адрес и комментарии Зейна: «Полегче» и возвращает Луи к той же самой стене. Он заводит его в угол и держит, не давая пошевелиться, а глаза его темнеют от бушующей в них ярости. — Разве у тебя не было свидания с Грегом? — спрашивает он. Ну и какого чёрта… — У тебя было свидание с Грегом, когда мы с тобой были вместе. Что за чёрт. — Мы были вместе? — Мы были вместе. Зейн стонет где-то неподалёку. — Вы были вместе? — спрашивает он. Гарри продолжает смотреть на Луи, но запястья отпускает. Он остаётся рядом, в молчании и возмущении, и ждёт, что Луи даст ему что-то взамен. — Так вот почему ты со мной расстался? — удивляется Луи. Всё повторяется. Гнев заглушается болью и страстным желанием. Луи с трудом удерживает себя от того, чтобы дотянуться до кудрей Гарри и прижаться к нему поцелуем. — Я никогда с тобой не расставался, — отвечает Гарри, удивлённый тем, что Луи вообще пришло такое в голову. — Начнём с того, что вы никогда и не встречались, — бормочет Зейн, но Зейн не разбирается в таких вещах. Взгляд Луи на мгновение опускается. Он чувствует, как в щеках рдеет румянец и покалывает. — Но ты всё равно пошёл на свидание с кем-то другим, — произносит он, и ему больно это говорить — ещё больнее снова поднять голову и заглянуть Гарри в глаза. Как же он в него влюблён. Его трогает каждая мелочь. То, как сейчас пахнет от Гарри, тот факт, что он удерживает его здесь одним своим присутствием, он даже не прикасается к Луи, а тот чувствует, что готов вот-вот разорваться. — Луи, — произносит Гарри, и вы только посмотрите на это. Он улыбается. Луи тает, когда Гарри улыбается, — это совсем нечестно. — Луи, — смеётся он, на его щеках возникают прелестные ямочки, и он прикрывает лицо рукой, чтобы скрыть разливающийся по нему румянец. Луи не догоняет. Что смешного в попытке Гарри изменить ему? — Луи. На этот раз это Зейн. Он тоже начинает хохотать. Ни с того ни с сего, словно причина веселья застала его врасплох. — Чёрт, Луи. — Зейн смеётся, как будто только что осознал что-то, чего Луи, похоже, никак не может понять. Луи пожимает плечами, глядя на Гарри с ещё большим количеством вопросов. Гарри одаряет его улыбкой, тёплой и ласковой, прежде чем закатить глаза. Затем он наклоняется, и у Луи не остаётся времени, чтобы подумать, потому что все его действия уже заранее предрешены его телом. Поэтому он обнимает его. Он обнимает его, и взгляд его устремлён вверх, на Гарри, с тем же недоумением, но и с охотой не дать этому закончиться. Тем временем Зейн не прекращает выражаться и заливаться смехом, и Луи уже на грани того, чтобы закатить истерику, когда Гарри наклоняется и: — Оно было для тебя, — шепчет он. — Предполагалось, что на свидании будем ты и я. Ох. Ну да, это забавно. Как тут не рассмеяться?

***

Учитывая все обстоятельства, Луи не собирается разносить этот сраный дом. Сейчас он намного спокойнее, ему гораздо лучше, поскольку он удобно устроился у Гарри на коленях. Зейн приготовил им чай и работает над эскизом, в то время как Луи набивает рот печеньем. — Я думал, что ты появишься, вот почему я сказал Зейну в каком ресторане. Он всегда подсказывает тебе, где меня найти, — говорит ему Гарри мягким тоном в извиняющейся манере. — Я ждал тебя целый час. Луи снова смеётся, потому что не может поверить, насколько глупо всё это выглядит. — Так ты считаешь, что мы встречались всё это время? — спрашивает он. Гарри целует его. Поцелуй выходит милым и быстрым, но настолько интимным, что у Луи не остаётся и тени сомнения. — Да, — подтверждает Гарри. — Конечно, мы встречались. Луи выбивает карандаш прямо из рук Зейна. — Видишь? — спрашивает он. Тот пожимает плечами. — Похоже, в этот раз я был неправ. Луи поднимает карандаш с пола и возвращает владельцу. Бедняжка Зейн, да что ж ты будешь делать. Он и правда не разбирается в таких вещах.