Наши окровавленные крылья

— А теперь слушай меня внимательно, даже если Буер заставила меня с тобой нянчиться, это значит ровным счетом ничего, — сказала с презрением кукла, заходя обратно в комнату с громким грохотом двери чьё эхо заставляло трястись всю маленькое помещение. Разговор с Нахидой оставил за собой небольшое раздражение из-за недосказанности и подозрительного послевкусия от согласия богини с его прихотями, словно она специально что-то недоговаривает для неожиданного раскрытия всех карт. Умолчание потенциально важной информации не на шутку раздражало Странника, что повлияло на его нынешнее настроение, ведь у него не было даже возможности протеставать против Малой властительнице Кусанали как её след простыл в одном мгновении, оставляя его в полном одиночестве. Помимо загадочного поведения Буер, теперь и ребенок выводит его из себя. Девочка даже пальцем не вздрогнула, продолжая чувствовать окутывающий холод стен и тепло света. Она даже взор свой не отвела от своей мертвой точки, смотря куда-то вдаль, в неизвестность, в определённое место, но и одновременно куда-то в Бездну. Девочка дрифтовала между хрупкой границей реальности и глубин её сознания, что отражалось в её оторванности от настоящего и будущего, медленно погружаясь в пучины отчаяния прошлого. Взгляд её был отрешенный и пустой, как будто огонь многих событий пожирал её изнутри, забирая понимание о внешнем мире или даже о себе. Подобное равнодушие было прохладнее любых ветров с севера или неотзывчивых скал, покрывая стены комнаты невидимым инеем безразличия. Увидев нулевую реакцию со стороны ребенка, Странник решил попытаться зайти немного дальше простых агрессивных криков, что обычно уже на этапе их озвучивания бросает людей в панику и страх. Он натянул на себя хитрую и горделивую ухмылку прежде чем начать пугать ребенка посылом его слов нежели тона с каким они были сказаны. Юноша хотел вбросить дитя в дрожь, чтобы упиваться ее страхом и непониманием не только для своего удовольствия, но и чтобы отомстить Нахиде за такую неблагодарную работу сиделки: — Я никак не наврежу тебе, ошибка природы. По крайне мере пока что. Я смотрю за тобой исключительно по приказу, Буер. Ни потому что ты «бедный и несчастный» ребёнок, а потому что мне глубоко плевать, кто ты и что ты. И то что я с тобой разговариваю, это не более чем очередное одолжение. Я бы сказал бы даже приказ со стороны Дендро Архонта. Дитю понадобилось несколько секунд прежде чем отреагировать как старый и заторможенный механизм, что никогда не был смазан или починен. Её действия не были плавными, а обрывистыми, может даже резкими, словно неожиданно, у музыкальной шкатулки закончился завод и танцующая кукла внутри начала заедать. Бледная кожа ребенка покрылась крупным лесом из мурашек, бросая её в небольшую дрожь сковывающую ее на месте. Когда тело среагировало на окружающий мир, так и её сознание вернулось в реальность, позволяя итак потухшим глазах, заиметь хотя бы какое-то тусклый свет жизни. Этот тусклый свет можно было сравнить с угасающей свечой, что уже погружалась на дно своего воска, ожидая, когда она естественно потухнет или же кто-то мог запросто дунуть, забрав остатки жизнь здесь и сейчас. — Что? Уже дрожишь от страха? Поэтому помалкивай, когда надо, — с насмешкой сказал Странник, стараясь быть тем самым ветром, что унесет за собой последние признаки огня. — Мы только встретились, а ты уже словно смерти моей желаешь, — и снова, девочка не двигала телом, но впервые начала шевелить голубоватыми губами, что дрожали больше от холода нежели от страха. Её голос был болезненно сиплым и до мышиного писка тих, но звук был пропитан самым холодным равнодушие. Её поведение можно было сравнить с трупом с которого не только высосали все соки, но и так же всеми возможностями истерзали душу. От неожиданного писка, Странник начал пристально смотреть за человеком сидящим на кровати чьи слова были по-странному знакомы. Он слышал эти слова, но откуда? Будто бы это его слова? За всё это время, он ни разу не соизволил опустить голову на нормальный уровень, оставляя зодронную ввысь голову с ужасным раздражением от накаленной ситуации неотвеченных вопросов. Телепат? Не похоже. С Дендро Архонтом, можно достаточно быстро понять, когда та в его голове, а тут без каких-либо последствий. Несмотря на холодный старт словно цепляющие ледяные цепи, юноша продолжил своим саркастическим голосом «оживлять» ребенка, чтобы узнать побольше о странном дело в которое он с богиней вязались: — О, посмотрите-ка кто соизволил заговорить. И даже пытки не понадобились для этого. Хотя, чего ты знаешь о такой боли. Такой ответ на её реакцию явно не был по душе дитя, ведь с первой же доли секунды, впервые за то время пока девочка находилась под недавней опекой Малой властительницы Кусанали, взгляд её был перевед прямо в душу собеседника. Своим до боли неприятными кукольными глазами и противным шипением зажигающихся фейерверков, девочка начала свою попытку в словесном противостоянии с достаточно острым на язык и сквернословным Странником, что не покажет никакой жалости в унижении ёе бесполезных попыток отстоять себя будучи в таком слабом и потрепанном состоянии: — Я могу рассказать всё Дендро Архонту. — Такая маленькая, а такая наглая дрянь. Где твои родители, что не позаботились о воспитании? Вырастили стукачку, — на подобную угрозу, кукла лишь усмехнулась, больше оскалив свои зубы в насмешливой улыбке. От упоминания родителей, девочка отвела свой взгляд потерянного зверя от посторонних глаз и тут же прижалась ближе к своему телу как можно закрыто, стараясь возвести неприступную стену между ней и куклой. Её бросило в ужасную дрожь, что была сильнее предыдущий. Она не была вызвана обморожения от мороза стен или прохладным бризом исходящий от глаза бога юноши, а от волны бушующий вьюги воспоминаний. Они сметали сознания ребенка как фальшивый хор многих голосов как завывающая симфония метели, что снежинками оседали не только по её телу, но и на душе, забирая в глушь заснеженных лесов подсознания. Кукла была довольна подобным результатом. Он хотел вызвать еще на более сильные эмоции, чтобы вывести ребенка из полнейшего равнодушия. Кукла хотела ускорить поиски ответа, спровоцировав яркие и сырые эмоции, ведь по его мнению эта работа итак отнимал огромное количество времени. Так помимо отнятого времени, это дитё смеет первым же делом дерзить после долгой тишины. Юноша говорил опасно спокойно как ветер несущий медленно облака: — Как хорошо, что тебя легко заткнуть, а то я думал, что твои родители- Неожиданно, как острое лезвие меча, голос дитя разрезало его незаконченное предложение новым фактом, что добавляя тяжесть сугробов в её сердце вызванные потоком воспоминаний: — Их нет. — Настолько не воспитана, что даже перебиваешь старших. И что ещё за «их нет»? На жалость давишь? Спешу разочаровать, у меня нет слез на какую-то сопливую историю, созданная ребенком для оправдания своего нахального поведения, — юноша был раздражен, считая, что каждое слово сказанное дитем не более чем ложь для привлечения внимания и вызывания жалости для отведения глаз от бескультурного поведения. Но в ожидании действий ребенка по облагораживания себя, мысли и догадки Странника быстро сошли на нет, ведь ребенок не хлопал глазами, чтобы выстроить милую мордочку с наплевательским извини. Словно матерый солдат, не отходя своим взглядом от мертвой точки, выражение лица ребенка сменилось для отражения всей невыносимой боли, что принесла за собой буран из бесконечных голосов прямиком из прошлого. Эта боль горела ярче чем сама жизнь в её больших но шальных глазах. Словно свеча против всех законов природы снова загорела из глубин своего застывшего и твердого воска. Это поведение не было характерно ребенку, что просто наивно думал об избежании последствии, а скорее безумец, что потерял бы свой голос ради шанса быть услышан. — Их буквально нет, — сказало дитя с переплетенными в тугие косы болью в глазах. И в этот момент, время замерзло в миг, окрасив её в холодной тишине. Странник не чувствовал вины за свои словам, но всё же что-то в поведении девочки заставило его на минутку задуматься. Возможно он перегнул палку? Нет, это не так, ведь ничего не колит его сознание. Юноша решил остановить обсуждение данной темы, не желая доводить дитя до потенциальной истерии. Он до сих пор прощупывает почву дозволенного, но даже ему понятно, что обсуждение её родителей приведет к более высоким и густым зарослям и потенциальным лекциям от Буер. Кукла сделала глубокий вздох, наконец-то успокаиваясь, позволяя тишине медленно растаять, а временю снова течь в своем потоке. Возможно он сорвался из-за раздражающий работы сиделки или же от ранее странного диалога между ним и Буер. Невзирая от причин, Странник понимал, что у него не было повода доводить ребенка до неприятного, около панического состояния. — Ладно, я понял, но это всё равно не даёт тебе право на неподобающее поведение, поняла? — с рациональным спокойствием сказал Странник, желая внимательнее изучить аномалию каковой являлось дитё, но и при этом в некотором роде успокоить ее, невзирая от ненависти к этой работе. — Ага, — с удивительно прямолинейным ответом выступила девочка без каких-либо эмоций, словно она под какими-то транквилизаторами, хотя минутами раннее из её взора боль лилась водопадом. Девочка молниеносно оправилась от состояния граничащего с паникой, что даже это моментальное перевоплощение в обычное равнодушие повергло в Странника в небольшое удивления. Он даже поправил свою шляпу после резкого движения головой от лицезрения странного поведения ребенка. Дитя не бросилось плакать, надувать щеки в обиде или называть его обидными именами, а лишь вернулось состояния до дрожи. Кукла поднесла свою руку под свой подбородок, понимая, что чем больше он общается с этой девочкой то больше она походила на какую-то аномалию среди младших поколений. Дети всегда были богаты и ярки на эмоции, что он часто видел в городе Сумеру, когда некоторые бежали куда глаза глядят, врезаясь иногда в юношу. Некоторые бросались в слезы от того от замечаний Странника смотреть куда они бегут, когда другие просто беспечно продолжали бегать, заливаясь смехом. А перед ним словно не смертное дитя, а Страж руин имитирующий человеческое тело. — Ты ведешь будто только что не дрожала как слабое звено в углу, — нотки небольшого удивления сочетались с его достаточно нейтральным и спокойным тоном. — Ага, — ответила таким же сухим голосом будто бы она выбралась из пустыни, где не было никакой воды на протяжении нескольких дней или даже недель. — Ты буквально секунды назад смотрела на меня словно я твой враг. Ты в какой-то мере наконец-то походила на типичного раздражающего человечишку, а теперь, ты снова как труп в мгновение ока. Что это такое? — юноша начал больше недоумевать с ситуации, ожидая хотя бы каких-то ответов. Если Малая властительница Кусанали не могла дать прямых ответов, то он надеялся получить их хотя бы от виновника его новой неблагодарной работы. — Ага, — и снова тот же ровный, почти механический голос исходит от дитя. — Ты не ответила на мой вопрос, — в небольшом замешательстве сказал Странник, ожидая хотя бы что-то нового от ребенка помимо холодных. — Ага. — Ты настолько отсталая, что больше пяти слов не можешь связать в предложение или что? — раздражения юноши в очередной начало закипать от такого ответа, ведь он ожидал более типичной ребенку реакцию. — Я давно не разговаривала, — открыто заявила девочка, даже не смотря в сторону куклы. Это умиротворенное спокойствие бесило и вызывало недоумение, особенно после панического состояния от простого упоминания родителей. Что-то очевидно был не так. Эти бинты почти по всему телу. Эти мертвые глаза, что были более безжизненным чем у живой куклы. Эти односложные и простые ответы без какой-то искры или же намека на эмоции. Одно лишь равнодушие прямиком из самых холодных недр Снежной или Драконьего Хребта. Разгадать ход мыслей девочки начинает походить на какую-то головоломку или же пазл. — Я уж заметил. Словарный запас у тебя скудный, — сказал юноша с раздражением, пытаясь сохранить спокойствие, как и просила Буер, чтобы не делать, итак, отвратительное поручение ещё хуже. — Ага. Я не могла с этим ничего поделать, — поведение живого трупа продолжалось изливаться через неестественное спокойствие дитя. — А может дело в том, что ты не хочешь меняться и развиваться? — Странник заявил, видя никаких изменений в том как общается ребенок. Услышав это утверждения, дитя бесконтрольно скукожилась и прижалась ближе к себе. Это было хотя бы какое-то изменение в одинаковых и монотонных движениях и словах девочки. Она так же глядела в пустоту, но явно слова Странника задели какую-то струну в её душе, заставляя погружаться в глубины своих причин в отсутствие речи в её жизни. Медленно и даже аккуратно, она еле-еле прошептала: — Дело не в том, что я не хотела. — Очередное оправдание? — задал вопрос кукла, закатывая свои глаза от невнятного ответа ребенка, чувствуя небольшую перемену и дрожь в голосе дитя. Он хотел ответов как можно больше и скорее, чтобы закончить эту работу раньше положенных сроков, но без предыдущий паники и отчаяния в глазах молодой души. — Нет, не в этом дело…- как-то неуверенно сказала девочка, снова позволяя своим мыслям потихоньку брать вверх над её сознанием, делая её речь всё тише и тише. — Тогда в чем же? Соизволь же объяснить, — уже более язвительно спросил Странника, пытаясь изо всех сил сохранить внутреннее спокойствие. — Я не могла, — глаза ребенка начали лихорадочно бегать из стороны в сторону, и не понятно, это из-за самой поганой лжи из её уст или ужасающая правда, что она плохо скрывала. — Это до сих пор не является объяснением, — приметив очередное изменение в поведении, кукла аккуратно продолжила свой допрос. — Я не могла, я просто не могла — начала она судорожно говорить одни и те же слова словно это какая-то молитва или же мантра. Странник лишь прихватил свой лоб ладонью, понимая, что ребенок вряд ли ответит что-то вменяемое. Увидев как в глазах дитя в очередной раз бушует океан из мыслей, кукла понимала, что диалог идет прямиком в тупик. Юноша решил остановить разговор, ровным голосом сказав: — На данном этапе просто признайся, что никогда не пыталась и даже этого не хочешь, и всё. Диалог окончен. Думая, что это поможет ребенку успокоиться, рука куклы вернулась в более расслабленную позицию, но пискляво-хриплый голос крикнул: — Нет! Юноша был совсем потерян, не зная, что же дальше ожидать от ребенка. Он надеялся, что дитя лишь замолчит, признав свое поражение в плохой попытке объяснить свою позицию. Ответ был таким резким, что за собой повел цепь из последствий, а именно еще более сильному раздражению куклы. — Тогда что, Архонт, тебя побрал? — уже не зная что спросить, воскликнул Странник, возвращая свою ладонь для поддержки своего лба, что разрывался язвительными комментариями. Он держал себя в руках, и всё же решив держать целомудрие, дал еще один шанс девочке разъяснить ситуацию. — Я не могла! — даже если её взор по прежде не был направлен в сторону собеседника, в зажатое тело ворвалась яркая жестикуляция руками. Она была полна страха, но от этого не менее эмоциональна. Она была резкая, но от того не менее болезненная её забинтованным рукам. Эти жесты отражали её растерянность и непонимание как можно выразить свои мысли. Кукла поглядела на жестикуляцию ребенка, выдыхая, тем самым пытаясь успокоить свое внутреннее возмущение. — И…? Продолжай свою мысль. Ты говоришь о факте без доказательств или хотя бы какого-то развития аргумента — Странник пытается достучаться до дитя, давая последний шанс так как терпения медленно, но верно было на исходе. — У меня не было шанса, — сказала дитя, потихоньку возвращая руки в более спокойное положение. — Я тебя услышал уже в первый раз. Я не глухой, но вопросы остаются. Ты не хочешь меняться, — и снова, Странник старался вывести пустой диалог на нет, чтобы уже просто закрыть эту тему. — Да ты только посмотри в каком я состоянии, — в этот раз, указывая на себя до сих пор пустым взглядом в никуда, сказала девочка с отвращением. — Мда, выглядишь будто свалилась прямиком с Селестии с этим вдребезги разбитым лицом. Но всё равно, это не объясняет твою заторможенность в речи или в банальной реакции. Ведешь так будто ты не говоришь, а анализируешь одновременно огромную энциклопедию вместе с дебатами самых интеллигентных ученых из Академии. Хотя, ты наверное даже не знаешь что такое энциклопедия, — с небольшой ухмылкой, решил подстебаться над ребенком уставший держать свое терпеливое лицо Странник. — Спасибо большое, — такого язвительного ответа от живого трупа юноша явно не ожидал, перебирая руки крест на крест от небольшого ступора. — Не за что, у меня комплиментов хоть отбавляй, мелкая мерзавка, — даже после небольшого удивления, кукла быстро восстановилась, делая свои горячо любимые саркастичные комментарии. — Создатель не одарил тебя красноречием, — в этот раз, дитё действительно подкинула кота в мешке с не менее едкой ремаркой, немного отставая от уровня парня с огромной шляпой как его эго. От подобного бесстыдства со стороны ребенка, руки куклы собрались в кулак. Он долго держал себя в руках по поручению Буер, но этот комментарий выходил за все рамки дозволенного издевательства. В этот раз, юноша решил, что не будет сдерживать себя в своей прямолинейности. — Ты смеешь мне хамить, малолетнее нечто? Ты лучше помалкивай, а то мои предупреждения о пытках могут стать реальностью, — на его лице была неподдельная ярость, готовая метать всех в ближайшем радиусе. Девочка на его слова лишь откинула голову назад, открыв свой рот. Был ли это очередной способ показать своё неуважение к кукле? С её губ медленно стекала слюна словно в отключке либо под тяжелыми обезболивающими на основе слабительных. Глаза закатывались внутрь её век, не моргая, в оцепенении от короткого замыкания в голове. Странник всё больше и больше в недовольстве от того в чего Дендро Архонт вязал его, видя перед собой дитя, что металось от состояния овоща до экспрессивных жестов. От такого, кукла была в небольшом дискомфорте, гневе и недоумении чувствуя как неприязнь набиралась с быстрой скоростью торнадо. — Эй, отсталая, я с тобой разговариваю? Ты успела оглохнуть что ли? — с возмущением спрашивает юноша, привлекая внимания небольшим Анемо потоком, что тряхануло шестерни ребенка обратно в строй. Девочка тут же закрыла свой рот, возвращая свою голову в более естественное положение. Ей понадобилось ещё минута прежде чем глаза наполненные многочисленными мыслями вернулись в более спокойное состояние. Она тихо ответила кукле: — Нет. — Тогда заканчивай меня бесить, а я, итак, вынужден с тобой возиться, так и ты вообще перешагиваешь все границы дозволенного, — и вновь кукла открыто показывала свою растущую вражду, даже сильнее той, что была в начале, когда он только-только зашел в комнату после разговора с Буер. — Я просто… задумалась, — явно не зная что ответить, девочка невнятно промямлила что-то. — Я видел. С открытым ртом. Пытаешься мух поймать? — закатив глаза сказал юноша, чувствуя как от его терпения остаются лишь осколки. Он правда попытался сдерживать себя как было поручено и то как его благодарят? Неуважение? — Скорее от твоих угроз отупела, — всё больше подбрасывая слова на рожон, сказала девочка, что даже не скрывала свой нрав. — Я уже предупредил. Заканчивай с этим поведением. У меня есть силы и ресурсы, чтобы обеспечить всё о чем я пригрозил — Как страшно. У тебя есть время тратить на это? — она это произнесла явно язвительно, чтобы кольнуть Странника с помощью его же как-то сказанных слов. Так ещё, она сказала это без какого-либо страха. — Ты уже открыто нарываешься на проблемы, — его бесило, что его правдивые угрозы были так просто выброшены на ветер словно какие-то одуванчики из Мондштадта. — Ага. — Ты чего добиваешься? — Ага, — и снова в состояние транса, девочка отвечает будто бы она вот-вот вырубится с открытым ртом. — Тогда ответь на вопрос! — уже с всепоглощающим раздражением воскликнут Странник. — Какой? — Я повторю лишь раз. Ты чего добиваешься? — и даже сейчас, Странник решил взять себя в руки после возгласа и проявил терпения, не желая выслушивать последующих лекций Дендро Архонта. — Ничего, — но в ответ очередной однозначный ответ без какой-то глубины или же старания проявить уважение. — Тогда перестань вести себя как сноб и хамка. Иначе, пеняй на себя если ты окажешься на улице среди крыс. В этом случае, даже твой драгоценный Дендро Архонт не поможет, — с опасным спокойствием пригрозил юноша, не желая оставлять без предупреждения ребенка. Впервые за всё время пока кукла была в этой комнатушке, ребенок повернул голову, чтобы уставить свой острый, почти пронзающий взор на юношу. Её глаза не имели ни никакого намека на пылающий огонь жизни, лишь функционируя как зеркало, что пыталось ворваться в голову, в душу, в само сознание, откопать самые мерзкие и прогнившие скелеты с их могил. Тысячи непролитых слез, гнусных слов, ужасающий грехов пытались вырваться из её глазниц в виде тянущих из Бездны рук, но застрявших в тюрьме отражающих глаз. Эти руки хотели разорвать горло, сломать шею на пополам, упиваться болью, чтобы самый тонкий крик раненого животного был бы в самых пыльных и забытых уголках. Перед куклой, на кровати, не сидела слабая и неспособная девочка, а жуткое отродье, сделанное из многих людей, сшитые в единое целое как самая гадкая химера из недр лабораторий. Любой отважный герой или злонамеренный злодей уже бы дался в забвению страха и впал бы в сильнейшие конвульсии. — Понятно, — принимая условия Странника, девочка сказала своим слабым голосом, что как скрежет отзывался в позвоночнике. Во время короткой тушины, температура комнаты опустилась, невзирая на солнечный свет, что с боем ворвался впомещение. Напряжение росло, а девочка с ещё более шероховатыми нотками в голосе добавила: — Сказитель.