Наши окровавленные крылья

«Сказитель.» Недавно забытое имя, что должно было оставаться в забвении, в недрах стертой информации Ирминсуля. Недавно забытое имя, что не должно было возвращаться в новую жизнь куклы, но вопреки всему, всех невозможных шансов, оно вернуло в виде тянущий руки прямиком из стеклянных глаз на первый взгляд безобидного и слабого ребенка. Недавно забытое имя, что в очередной раз напомнило кукле о всех своих непростительных грехов, что будут до конца его скитании преследовать как призрак с косой наперевес, ожидающий в любой момент перерезать все возможности на искупление, оставляя лишь пустоты в его несуществующем сердце. Её глаза не переставали пристально глядеть на очередную жертву, что в неконтролируемую воронку криков, где лишь боль, слезы и гнев правили всем. Её глаза были пусты как и голос, что произнес нежелательное имя предвестника зла, но и одновременно с этим, взор был полон отчаянных немых голосов, которые слышны лишь ей одной. Её глаза пронзали даже самые маленькие уголки его сознания, откровенно разоблачая самые сокровенные моменты его жизни о которых хотелось бы забыть и держать за твердыми стенами его упертости и решимости. — Как я должна тебя звать? — подала девочка голос после долгой и страшной тишины, что оставляла за собой умиротворенную атмосферу. Слова дитя звучали так же сухими как пустыня Хадрамавет, что как спиралью становился хриплее и от этого устрашающим как Гора Дамаванд, собирающая малейшие частицы песка в своём неприступном водовороте бури словно те собранные воедино фигуре молящие быть услышанными. От такого пугающего зрелища, даже Страннику стало не по себе от неожиданных слов ребенка, что исподтишка ударили в поддых. Его лицо оставалось по прежнему спокойным, но за ним скрывалось замешательство, что как огонь охватывало его сознания в считанные моменты. В его темно-синих глазах, на короткое мгновение, просочилось неподдельное удивление и даже шок ведь никто кроме Буер, Путешественника и Паймон не должны знать о его прошлом. Он стал забытой историей самого мироздания, но похоже, что непредвиденный гость, без лишнего напряжения, сумел воссоздать праву в один миг. Через небольшое мгновение, ребенок снова заговорил, позволяя тем самым невидимым рукам тысячи людей приблизиться ближе к кукле, чтобы удушить его своим же прошлым: — Куникудзуши? От упоминания своего старого но первого имени, Странника слегка передернуло. Он попытался это скрыть как можно быстрее и незаметнее, не позволяя девочке это заметить, но это не спасло от продолжения её засохшим во времени расспросов. — Кабукимоно? Руки юноши собирались в сотрясающий кулак, наполняющий медленно чистейший силой Анемо. Брови опустились вниз вместе с нарастающим гневом о прошлом и своей беззащитности перед странным отродьем, что сидит перед ним как всезнающий Ирминсуль. — Не лезь в мою голову, — настойчиво твердо пригрозил Странник, что не хотел показывать свое внутреннее ошеломление от знания ребенка. — Может, Сказитель? — а она только и делала, что продолжала давить на воспоминания минувших дней без зазрения совести, с любопытством её стеклянных глаз. — Советую тебе замолчать. — Всё же, Скарамучча? — Заканчивай давай, мерзавка, — издевательский расспрос ребенка о его титула в качестве Фатуи стали последним гвоздем в крышке гроба терпения юноши, поднимая ветра, что не должны быть внутри холодной комнаты. — Или же Странник? — девочка уставилась в глаза куклы словна стараясь найти в них что-то, что способна лишь она увидеть. Эти очи были темнее любых уголков Бездны, что он когда-либо видел в своем существовании, но одновременно, в них были собраны многочисленный опыт множество душ, что показывали это через её хрупкое тело. — И кто же ты такая, что знаешь так много? — Странник пытался понять, что происходит перед ним, собирая информацию по кусочкам. — У меня так же много имен. Крыса. Отродье. Ошибка природы. Или вот, только что меня назвали мерзавкой. Но я держусь за одно имя, Айла, — девочка отвела свой взгляд от упоминании её так называемых имен, что она имела сквозь года, но лишь последнее из имен еле еле сохранившее имело отдельное место в её сердце. — Это наверное самое ленивое имя, которое тебе могли дать родители, но это не объясняет, что ты такое, — после неприятного опыта Айле явно не понравилось очередное упоминание её родителей, но её больше задело как отозвалась кукла на выбор её имени. Ныне интенсивная аура многих людей, душ и жертв в одном сосуде исчезла вместе с успокаивающей девочкой. С тяжелым выдохом, всё вернулось на свои места, лишь Странник всё так же держит концентрированную силу стихии могучих ветров, что желали переродиться в бурю злобы и обиды, от которой он пытался отойти с помощью наставлении Дендро Архонта. — Что ты такое? — Странник лишь настаивал на ответы и разгадки, что достаточно туго приходили с упрямостью ребенка. — Да не знаю я, — Айла отвела свой по прежнему пустой взгляд, что потихоньку, почти неприметно, начал приобретать некогда бывшие краски жизни — Перестань выводить меня из себя. — Не знаю. Человек, — дитя недовольно закатил глаза, думая, что ответ должен быть очевиден как две расы из Леса Авидьи. — Человек не может проникнуть в чужую голову. — Я человек, — Айла упрямо настаивала на своём ответе с честными глазами и решительно-хриплым голосом. — Люди всего лишь маленькие беспомощные черви, что только и умеют убегать, когда дела идут плохо. В этом плане, да, ты человек, — присланьно наблюдая, сказал с презрением Странник, что по прежнему требовал внятных ответов, — Но ты явно имеешь способности, что заходят за рамки человеческих. Поэтому, говори. И лучше честно и побыстрее. Его четкий и острый ответ заставил дитя не только на минутку замолчать, но и глубоко задуматься как сформулировать хороший ответ. Айла знала, что юноша смог загнать в угол, а так же застать её врасплох с прямолинейным мнением о данном ситуации и человечестве как таковом. Нервно потирая свои бинты на руках, с ужасным ощущением груза на своей шее, дитя вновь заговорила как высвобождающий бриз из кулаков Странника, что были так же сжаты в мертвую хватку, но хотя бы без желания превратить всё в этой комнате в ужасающий шторм. — Дендро Архонт тебя не предупредил? Я могу читать чужие воспоминания… , — очень аккуратно как по тонкому льду начала медленно объяснять девочка. Лицо Странника тут же скривилось в неподдельно сильный гнев и замешательство. Его глаза на мгновение сузились от осознания, что Дендро Архонт не договорила о такой важной способности ребенка, а кулаки с новой силой сжались ещё сильнее чем раньше. Хаос из мыслей рекою разливались в сознании куклы. Он пытался сохранить самообладание, старааясь организавать внутренний безпорядок. — Эта маленькая богиня скрыла этот факт?! — несдерживая свое недоумение, воскликнул Странник от удивления от скрытой информации. — Вообще-то… Она пыталась тебе сказать об этом, когда она объясняла, почему не стоит пылить возле меня, — стараясь не злить Странника ещё больше, дитя осторожно объясняет его промах. — Она могла бы сразу об этом сказать, а не вести меня вокруг моего носа. — Она пыталась это сделать аккуратно, — лишь сильнее на нервной почве начала тереть свои бинты Айла. На высказывания дитя, Странник лишь тяжело выдохнул, разжимая свои кулаки с расслабляющим ветром. Его раздражение из-за ситуации никуда не делось, но юноша смог взять себя в руки. Единственным явным атрибутом его возмущения была рука приставленная к его лбу, что удерживала весь вес всех негативных эмоции и мыслей. — Не надо её защищать будто бы ты знаешь что-то, — с небольшой резкостью прошипел Странник, не желая снова кипеть от злости. — Тебе каждый день кто-то говорит, что может прочитать твои воспоминания? — Айла подняла свою бровь ввысь, вопросительно смотря на него но не без её привычно пустого взгляда. — Ладно, я понял к чему ты клонишь, — на удивление с пониманием но не без ворчания, согласилась кукла. — Надо было её слушать. — Буер слишком много требует, — воскликнул Странник прежде чем продолжить недовольно, — Она предлагает танцевать вокруг тебя и вести себя как паинька. Ты итак тратишь мое время, куда больше требовать? — Но… тебе надо было её послушать, — аккуратно старалась произнести девочка. — И снова ты на повторе говоришь одно и тоже. Если ты так уверена в Буер, соизволь объяснить. Комментарии Странника заставил ребенка немного задуматься, ведь она даже не заметила как в очередной раз на повторе повторяет одно и тоже, из раза в раз. Её взгляд на удивление стал менее расфокусированы словно те многочисленные мысли чужих людей испарились. В кое то веке, Айла начала слегка выглядеть как нормальный ребенок, может лишь слишком побитый и уставший. Она так же аккуратно начала говорить будто ступая на тонкий лед: — Твои вспыльчивость и гнев я почувствовала уже через стену. — И что с того? — Это влияет на мои… способности, — отведя взгляд, Айла рассказала о своих силах с неким отвращением и неприятием. — С этого момента по подробнее, — нахмурив свои брови, заинтересованно потребовал Странник уточнить, что дитя имело в виду. — Эмоции, особенно сильные как гнев и отчаяние, заставляют непроизвольно этим способностям работать, — глаза дитя бегали из стороны в сторону, объясняя ситуацию. — Хочешь сказать ты даже не умеешь контролировать свои же силы? — с новым ворчанием спросил Странник, опасаясь худшего. Небольшая дрожь прошла волною по хрупкому телу ребенка. Руки Айлы, что находились у колен, начали сильно сжимать бледную кожу. Неухожинныне и сломанные ногти начали впиваться с плот как многочисленные иглы. Девочка явно не хотела разговаривать, но под давлением жажды правды у собеседника, оан тихим шепотом произнесла: — В какой-то степени… Странник не знал до конца как он должен отреагировать. От такой новости, кукла слегка опешила, чувствуя как каждый секрет из глубин его сознания обнажены всего лишь небольшим и неосознанным действием. Быстро собрав себя в кулак, юноша саркастично прокомментировал: — Да ты ходящий Ирминсуль или паразит высасывающий воспоминания. Всё что я зарыл, ты откопала. Это впечатляет и раздражает одновременно. — Ничего я не копаю, — с недовольным вздохом сказала девочка, непонимая, что кукла обратно имела ввиду про копание — Может если кто-то бы умел контролировать себя лучше то я бы не увидела отстойный роман в длиною 500 лет. — Эй, не забывай у кого тут силы. Мое предложение отправить тебя на улицу всё ещё в силе, — напомним юноша о неблагополучном положении дитя. На эту угрозы, ребенок слегка замялся с ответом. Ей явно было неприятно, но не от идеи о нахождении на улицах, а от чего-то другого: — Там будет много людей… — Меня не волнует. И не должно волновать, — меняя руки положение рук на крест на крест, сказал с раздражением Странник. — Большое скопление людей так же влияет на активацию. Слишком много эмоций… в одном месте… сменяющие на глазах воспоминания. Желания их всех затк- те самые пустые глаза полные чужих криков начали вновь показывать себя прежде чем девочка вернула контроль над своими кипящими эмоциями. Осознавая о набирающих оборотов своих сил, Айла выдохнула и прошептала — Прошу прощение. Видя нарастающие воспоминания чужих людей, оба собеседника на короткое время замолчали, позволяя эмоциям охладиться как лед с холодных краев. Не желая видеть в очередной раз сломанную анатомия ребенка и её закатывающие во внутрь глаза от её приступов, кукла заключила, что верным решением будет не продолжать предыдущий разговор о улицах. — Есть ещё что-то важное, что я должен знать? — спросил аккуратно Странник, решая не давить на ребенка. — Существа с сильный аурой, если можно так выразиться, так же влияют на меня… плохо…эта аура, это — силы и возраст окружающие персону… , — с более расслабленным голосом произнесла девочка, держа свои способности под контролем. — Интресно. Приведи пример. — Например ты, — переведя свой взор, начала говорить Айла, не зная дозволенных границ, — Старая кукла с великой силой, и с великим гневом, являются идеальным спусковым крючком для моих сил. Как я говорила, если бы ты не хотел бы быть всевышним, может я бы и не увидела бы твои воспоминания. — Эй, не такой уж я и старый. К тому же, ты не знаешь меня в должной мере, — с новым возмущением воскликнул юноша. — Ты — Куникудзуши, кукла, созданная Электро Архо- Странник тут же перебил девочку, не желая слушать о своем прошлом, с которым он итак хорошо знаком. Злость от подтверждения слов ребенка дала толчок на холодное выражение лица и леденящие слова: — И тут ты можешь закончить. Мой совет: Помалкивай. Айла тут же начала открещиваться от предыдущих слов. В первые, дитя поняло, что стоит остановиться. Обычно, она продолжала давить, как и до этого, но что-то в этот раз ей говорило прекратить. — Всё, всё. Я поняла. — Тебе предупреждение. Не смей меня называть по старым именам. То что ты видела пусть остается в тишине, — юноша продолжим своим замораживающим тоном, — Если я узнаю, что ты кому-то разболталась, мне придется тебя заткнуть. В очередной раз, тишина словно вечерний туманом разлеглась по комнате. Только в этот раз, Айла решила разбить предыдущий лед: — Как мне тебя звать? — Ты прекрасно знаешь, заноза, — с раздражением промямлил Странник. — Тогда и меня называй по имени. — Ещё чего. — Хорошо, мистер огромная голова, — с издевкой указала на его шляпу, сказала Айла, запуская поочередную цепь оскорблений. — Всё же, ты невоспитанная мерзавка. — Великовозрастный подросток. — Малолетняя психопатка. — Ходячие воплощение комплекса бога. — Сказала ходящая психушка, — с острым оскалом сказал Странник. — Ну не я же пыталась стать фальшивым богом, — закатывая глаза, дитя ответила на оскорбление. — Да, только в отличие от тебя, у меня есть целая голова, незагрязненная чужими воспоминаниями, — открыто насмехая, заявил юноша. — Да, только в отличие от тебя, у меня чужие больные мысли, когда у тебя полная голова своих ненормальных идей, — фыркнула девочка. — Не такой уж я и безумец, — с тем же сарказмом но с нотками раздражения сказала кукла, закатывая в очередной раз глаза. — Ты уверен? — Я буду увереннее чем ты в завтрашний день, — с поднятой и гордой головой, сказал Странник. От слов, Айла немного вздрогнула. Её глаза в панике вновь забегали с новой скоростью. Дыхание стало тяжелее. Страх как паутина охватывала легкие, окутывая в ложно-безопасный кокон. То что сказал юноша являлось правной. Она никогда не могла ли она открыть глаза на следующий день. Странник приметил ухудшающие состояние ребенка. Он решил спокойно опровергнуть свои слова, не желая разбираться с Нахидой о состоянии дитя: — Я не всерьез. Не надо надувать недовольно свои щеки. — Ты жестокий, — почти неприметным мышиным шепотом сказала девочка. — А ты неженка для кого-то кто выглядит так помято. На это, Айла ничего не ответила, лишь переведя свой взгляд обратно в ту самую мертвую точку. Глаза вернули свой кукольно пустой взор. Дрожащие от холода забинтованные руки продолжали находится на коленях. Её тело снова вернулось в состояние куклы с нулевой реакцией. — И снова ты затихла. Тебя не понять. То ты дерзишь как не в себя, то ты молчишь как низкоранговый агент Фатуи, — негодуя жаловался юноша. От упоминание Фатуи, дитя слегка дернулось как марионетка чью нитку обрезали. С небольшой дрожью и гневом в голосе, дитя как земея зашипела: — Не говори о Фатуи — И почему же? — Скарамучча, не говори о них, — в первые с некой ненавистью, девочка выражала свое негодование. Айла намеренно использовала его имя, невзирая на просьбу куклы. Его гнев по отношению к Фатуи закипал сильнее, а желание о них забыть росло быстрее чем осознание о сказанных слов и необдуманных действий. — Не играй в эти грязные игры, — хрипло пригрозил Странник, сильнее от злости держа свои руки крест на крест. Он не желал вновь слышать от ребенка, что из неоткуда свалился, кто он такой. — Почему же? Я просто соблюдаю твои правила. Ты хочешь меня выкинуть к крысам, а я буду тебе напоминать о твоем прошлом если ты не перестанешь мне угрожать, — гнев по странному отражался в её мертвых глазах, но видно было, что она позволяла эмоциям говорит за неё. — Смеешь шантажировать? — Скорее высказываю свое мнение. Терпение Странника сломалось в дребезги от продолжительной наглости ребенка и напоминании о его прошлых грехов и имен. Не желая больше быть ограниченным указаниями Дендро Архонта, со всем своим презрением к девочке, юноша начал свое разглагольствование: — Мнение, которое значит ровным счетом ничего в твоем нынешнем состоянии. Ты слаба и зависишь от Дендро Архонта как пиявка, что впилась в богиню ради защиты. Ты тут из-за ввезения, и достачно глупого. Поэтому не думай о себе выше чем ты есть. — Тогда и ты соблюдай приличия — Стоит мне напомнить, что ты не в положении требовать что либо. Помимо того что ты слаба, так еще являешься потенциальной угрозой не только для самой себя, так для всего Сумеру в том числе. Твои способности привлекают многих людишек, что могли бы не просто обогатиться но и использовать тебя во вред, — высказывал всё свое недовольство прежде чем продолжить с более язвительным тоном, — Я понял почему ты не хочешь говорить о Фатуи. Ты боишься, что станешь их оружием или же факт, что тебя бы отправили бы под нож к Дотторе. На минутку, девочка не просто опешила от сказанного, а полностью в выпала из реальности. Страх окутывал сознание, медленно погружая в бушующее море из воспоминаний чужих людей. Еле еле, Айла смогла унять холод исходящий от ужаса перед Фатуи. Она решила ответить на его едкие высказывания в похожем стиле: — Неужто говоришь со своего опыта? Её осведомленность о событиях минувших дней связанные с каждой его модификацией будучи предвестником, а так с тем экспериментом по созданию фальшивого бога из него, позволяло ей орудовать словами как острыми лезвиями. Юноша знал и понимал, что его секреты больше не в тайне пока дитя находилась в комнате. Желание сохранить над ситуацией контроль, позволяло кукле держать остатки холодной головы на своих плечах. — Помалкивай, я тебя в последний раз предупреждаю, — без какого-то сарказма, с холодным взглядом и таким же голосом, пригрозил Странник. — Ты ведешь себя так уверенно, но ты так же не в лучшем положении, — речь Айлы становилась всё суше и суше, но при этом с странными нотками чего-то неуловимого. — Как ты смеешь такое заявляет? Совсем не имеешь инстинкт самосохранения как эти искатели приключений, что лезут во все дыры? — Я могу также сказать и о тебе. Ты зависишь от Нахиды не меньше моего. Единственное, что отличает тебя от меня это немного силы данная Глазом Бога, — указывая на его самоцвет с заключенной в ней силой ветров, прохрипела грозно девочка. Она перевела свой больной мертвый взор, чтобы в очередной раз уставиться прямиком в душу: — Ты уязвим. Ты был таким когда был Куникудзуши, был таким будучи Сказителем, и остаешься таковым как Странник. Ты думаешь, что ты неприкосновенен за счет своего сарказма, жестокой натуры и пережитых предательств, но это не так. Ты поменял столько имен, столько образов, при этом, ты всё такая же нежная душа. Поэтому, я и спрашивала, как мне тебя звать, Странник? — Ты что о себе возомнила?! Ты — не успел договорить Странник так его, неожиданно прибывает явившаяся маленькая богиня, что ахнула от разгоревшегося спора между куклой и девочкой. — Прекратите, оба, — спокойный, но настойчивый голос Буер прервал разговор, используя свой авторитет. На удивления Странника и Айлы, недавно светлый день Сумеру превратился в прохладный вечер с сияющей луной. Холодные звезды мерцали на мертвом небе без единого пушистого облака. Некогда громкие улицы забитые торгующими за прилавками людьми теперь отдыхали по своим домам, оставляя улицы пустыми. Тишина охватывала всё в свои спокойные объятья, позволяя всему вокруг погрузиться в сон. Дендро Архонт сдержала свое слово о посещении комнаты с ребенком по прибытию вечера. Она подошла достаточно близко к кровати, на которой отдыхал ребенок. Своей спокойной улыбкой, но стойким настроем начала отсчитывать двоих своих подопечных: — Я рада видеть, что Айла говоришь, но тебе стоит понимать, где проходит границы дозволенных тем. После объяснений для девочки, Нахида перевела свой взгляд изумрудных очей на куклу, что недовольно фыркал, ожидая лекции от богини: — А ты Странник не должен был давить на некоторые вещи, которые явно как-то задевали её или же как-то ей угрожать. Конфликты и разборки делу не помогут, — после указаний ошибок двоих собеседников, Архонт плавно подвел к главной теме данного нравоучения, — Иногда тишина громче слов. В вашем случае, уважение к собеседнику начинается с контроля острых слов, которые должны быть безмолвны. Мы все несем своё бремя, поэтому мы должны внимательнее к друг другу и не позволять ему влиять на отношения между нами. Это будет долгим вечером объяснений.