Воруя у вора.

Воровать у вора — настолько ли плохо, нежели у простого обывателя? В чём разница в том, чтобы утащить из-под носа бывшего карманника, нежели у молодой студентки? А если у школьника? Но у того школьника, который недавно же украл это у тебя лично? У проворного говнюка, которому остался лишь год в старшей школе, и он умело избегает наказаний уже в который раз? Слишком много вопросов для прохладного вечера. Аркин устроился неподалёку. Он сидел в машине, и сигаретный дым начал заполнять салон ещё несколько минут назад; напротив, всего в нескольких ярдах, был нужный дом — полупустой дом семьи Босуэлл. Непутёвая мамаша уже покинула его, по сообщениям, уехав в соседний штат, а сынишку отправила к отцу, но в этом Аркин сомневался — в угловой комнате из узкого окна светил желтоватый ореол настольной лампы. — Сучонок дома. — выдохнув, О’Брайан провёл рукой по влажным от ночной погоды волосам и поправил толстовку. Выхода не было — он должен забрать пистолет, который Босуэлл посмел у него выкрасть неделю назад. Правда, ситуация была куда более интересной — Шон, шестнадцатилетняя заноза в заднице собственной матери, оказался азартным. В целом, он был готов — он уложил бы Босуэлла, если бы даже не старался, и мысль об этом прочно засела в голове. Пока Аркин шагал к дому, ледяной осенний ветер проникал под низ кофты, проходился по потному телу. Мурашки пробрались, казалось, к самим костям. Он легко залез в окно. Легко — это рефлекторно, по инерции, словно был здесь уже ни раз. А он был. — Руки. — сказал он шёпотом, оказавшись за Шоном, пока тот возился на кухне. Лезвие армейского блестящего ножа проникло под футболку школьника и скользнуло по податливой коже вверх, предупреждающе вжимаясь. Босуэлл пропустил выдох. Не ожидал вторжения, либо ждал, но не сегодня. Он поднял ладони плашмя, а голову сокрушенно уронил на грудь. — Ты серьёзно? — прозвучало смущённо, и О’Брайан нахмурился, беря Шона за шею и поворачивая к себе лицом. — А что? — голос всё ещё звучал приглушенно, под стать всей остальной обстановке. В кухне было темно, источником света осталась только лампочка кухонной вытяжки. Босуэлл вздохнул ещё раз, и тогда нож оказался возле его горла. Аркин прищурился, но всё ещё ждал ответа. Он его получит — вне всяких сомнений. Он не планирует играть с Шоном в поддавки. — Я же для тебя — пустяк. — Ты прав. — И зачем всё это? — Шон дёрнул головой, позволяя лезвию двинуться к уху, но всё ещё не порезать, — Бери, что тебе нужно. И уходи. Как-то давно, ещё когда Босуэллу было пятнадцать, они условились — никакой дружбы. Даже тогда, когда наградной пистолет его отца был сворован, и когда они разобрались с получателем, было проще. Но иметь дело с ребёнком — это одно. А сейчас ребёнок стал самоуверенным и наглым парнишкой, не гнушающимся ни на какие «за» и «против». — Ствол. Пистолет. Пушка, Шон. Где она? Босуэлл хмыкнул. Разумеется, он знал, что Аркин пришёл не к нему, но эмоция, скользнувшая на его лица в оттенках разочарования, обрадовала вора. — Только из-за этого пришёл, правда? Аркин дёрнул ножом, и парень замычал. Лезвие полоснуло там, где шея переходила в ухо, и вскоре мелкий порез покрылся маленькими каплями крови. — В столе в моей комнате. — ответил Шон, — Ты и так знаешь. Когда нож исчез из поля зрения, Босуэлл опустил голову и вернулся к кухонному столу. Он складывал посуду, а О’Брайан успел забрать необходимое и спуститься обратно. Прислонившись к стойке, он наблюдал за методичными движениями школьника и мягко улыбался. — Не пора ли тебе уезжать? — тихо спросил Босуэлл, и оскорбления в тоне было не занимать. Он громыхнул салатной миской так громко, что Аркин поёжился; руки упёрлись в стол, когда Шон повернулся и пожал плечами. — Как дела в школе? — спросил мужчина. — О, нет, не играй в отца. — Тебя снова хотят переводить. — А ты читаешь школьную газету? — теперь Шон по-настоящему разозлился, и Аркин улыбнулся, довольный реакцией. — Я общаюсь с твоей мамочкой. — Пошёл ты, Аркин. — Не выеживайся. — Так ты свалишь или нет? — и его голос снова затих. — А ты хочешь, чтобы я свалил? Шон, закатив глаза, спрятал взгляд, когда подошёл ближе. Он пустил ладонь по волосам О’Брайана, касаясь губ сначала вопросительно, выпрашивая разрешения. Тот приоткрыл рот, продолжая поцелуй, и руки оказались на туловище, усаживая школьника на стойку. Неправильно, и что с того? Аркин тронул его шею, размазал оставленную кровь, бережно поцеловал раненое место, но снова вернулся к губам; Шон целовался всё ещё боязно, почти не шевеля губами, а лишь контролируя смятенное дыхание и поток неспокойных выдохов. — Ты задохнёшься. — с укором шепнул Аркин, облизываясь и глядя на Шона, который от эмоций захлебывался, хотя от начала прошло менее полуминуты. — Я угоняю машины, а не целую школьников. — в ответ парировал Босуэлл, но за такой дерзкий выпад получил болезненный укус. — Мать твою! — он лизнул губу и возмущённо охнул, — Что с тобой не так? — Ты забываешь, с кем имеешь дело. — Аркин вновь улыбнулся в привычной аккуратной, но хитрой манере, — Но я держу обещание. Держу, да? — А нужно ли…? — А ты резко перехотел? — Аркин замер вместе с ним, глядя в глаза. Шон хотел спрятать последние попытки сопротивления за смущенными объятиями. — Наверное. — И чего же ты хочешь теперь? — О’Брайан посерьёзнел, но ирония не сходила с его лица до последнего. Босуэлл под его ладонями дёрнулся, волнительно и горячо выдыхая. Он совсем немного покраснел, но всё так же боялся вернуться к зрительному контакту. Сворованный пистолет перестаёт иметь значение, когда Шон смелеет и хватает Аркина за голову, обеими руками прижимая к себе и уже широко и похабно расцеловывая раскрытый в удивлении рот. Он берёт его за руку и кладёт на ремень джинсов, и Аркин медленно улыбается, довольно зажмуриваясь. — Тебя. Тебя хочу. — Шон звучит до ужаса нервно и в его объятиях трясётся, как девственник. — Ну, раз уж просишь… Мужчина берёт его за шиворот и, толкнув к себе, перехватывает поцелуй. Он смеётся в его рот, ощущая странный, но такой интересный вкус победы. И всё-таки пришёл он не для того, чтобы обокрасть Шона. Или он хотел украсть... самого Шона?