Легенда об искариотском принце

100 лет спустя Обычный день, абсолютно одинаковый со всеми остальными днями уходил за горизонт, мягкими лучами касаясь его ног, пока он, распивая бокал единственного напитка, доступного ему, вдумчиво читал книгу на балконе собственной спальни. Каменный замок, вытесанный в скале - единственное место, сотворенное руками человека, сохранившее свой изначальный вид спустя столько веков, словно подчинялось воле и стилю жизни своего хозяина. Этот царственный замок стал его пристанищем и его болью, режущей без ножа по давно мертвому сердцу. Многие эмоции и чувства, доселе известные ему, привычные, как восходы и закаты, умертвились в сознании века назад - страх, злость, даже радость и восхищение. Сейчас оно было способно только на очень ограниченные чувства, оставшиеся почившим грузом, пронесенным через множество лет - боль, и та притупилась, стертая ненадежной человеческой памятью - от нее остались лишь сожаления. Он не помнил как чувствовать что-то иное и не видел необходимости вспоминать, все это казалось лишним хламом в его застывшем существовании в замке на краю света. Не существовало причины в мире, по которой сердце вдруг болезненно сожмется в ком или пустится в пляс, и никогда этой причины больше не появится. Понимание тупо било по самому прежде ранимому месту, а то лишь молчало, пронизанное иглами смертельного вампирского яда. Остался только маленький, похожий на мелкий побег папоротника, росток созидания, который он взрастил сам, в веренице дней пытаясь не слиться с каменными стенами собственного дворца. Такова судьба, и он ее принял, продолжая медленно бегать глазами по строчкам на пожелтевших листах древней, расшитой золотом, книги старше его самого, и вспоминать те события, которые были прочитаны, кажется… два века назад? Он старался запоминать ощущение жизни, но строки перед глазами повествовали о войнах, а подобный вид литературы он предпочитал на ужин только в том его диапазоне понимания жизни, когда он вспоминал, что жизнь - не его стихия. Недвижимую картину человека на балконе с бокалом в руке нарушил топот множества лап, который уловил его острый слух. Он взглянул куда-то вдаль поверх верхушек деревьев. Гостей положено встречать. Мужчина ожидал их у ворот, выйдя на каменный мост, перекинутый через глубокий, скалистый ров. В старые времена сооружение служило преградой для незваных гостей, но теперь не имело никакого смысла, кроме беспрепятственного проникновения в замок. Стая волков - небольшая ее часть, некоторые знакомые на морды - остановилась по ту сторону моста на некогда уложенной мостовой, поросшей травой и бурьяном, дороге, ведущей в замок. Он читал когда-то об оборотнях - людях, умеющих обращаться в волков - в древних записях и книгах. Эти двухметровые волки, похожие больше на псов, пугающе большие, с острыми опасными клыками и когтями, много лет соседствовали с ним мирно и никогда не наносили ему официальные визиты. Что же им надо сейчас? Навстречу из-за спин самых сильных и важных членов стаи вышел тот, кого на морду он видел далеко не впервые - самый высокий даже среди матерых, с темно-каштановой, почти черной шерстью, ярким пятном выделяясь на фоне бурых и светлых окрасов, золотистыми глазами взглянул на него грозно и неожиданно застыл, замерев на месте всего на долю секунды. От острого взгляда это не ускользнуло. Волк сделал еще шаг и приосанился, становясь еще размашистее в плечах. “Новый вожак”, - озарило в голове, и мужчина, отдавая свое почтение, медленно склонил голову, принимая нового главаря. Культурное знакомство должно принимать так, как полагается. Волк рыкнул и мотнул ухом, явно разглядывая бледного соседа по территории, золотистые глаза блуждали по силуэту по ту сторону рва: высокий человек, облаченный в простое черное ханьфу с расшитым цветами воротником и широкими длинными рукавами, низкий капюшон закрывал его голову. Солнце касалось стройной фигуры, но ни одного участка кожи не доставали солнечные лучи, даже изящные кисти рук облачены в темные перчатки. - Простите мне мою грубость, но на чай не приглашу, - раздалось ровным тоном, и волк, не моргая, смотрел в такие же золотистые глаза, - думаю, прежний вожак уведомил вас о моем исключительном уединении. Он общался с должной вежливостью и манерами, и будто каменное лицо не выражало ничего, кроме холодного спокойствия. Волк еще раз мотнул ухом, что-то прорычал в ответ, что было недоступно его пониманию, и развернувшись, увел по тропе за собой своих соратников. Новый вожак был амбициозен и горяч, и ему словно хотелось разорвать устоявшуюся картину бытия вампира. Когда случалось так, что он оказывался слишком близко к границе их территорий, он слышал особенно грубый рык по ту сторону каменистого берега реки. У него не было намерения переходить черту, но от большого черного волка исходила явная угроза, и он лишь с безучастным видом забирал пойманную еду с собой и исчезал в чаще леса. Каждый раз, когда он проходил по тропе по чужой территории, ведущей к пещере, являющейся выходом из закрытой долины, и дальше - к людским деревням, он всегда слышал поблизости чьи-то шаги. Не сказать, что это сильно его удивляло, ведь это было знакомое поведение черного волка. До того, как он возмужал и завоевал себе место под солнцем, они частенько сталкивались в лесу - то на границе, то на пересечениях троп, пока он мирно собирал травы или же направлялся в деревню. Волк сверкал из густой чащи леса золотистыми горящими глазами и тихо провожал его до выхода. Сопровождение мужчину смущало только поначалу, но вскоре слежка стала подобием ритуала его выхода в лес, и он старался как можно чаще подобраться к границе, чтобы черный волк, почуяв издалека его запах, примчался и молча наблюдал за его действиями из-за деревьев, пугающе сияя яркими глазами. Иногда он задумывался, что будь он человеком, глаза в темной чаще в ночи могли напугать его до степени отчаяния и истерики, будь он человеком, слежение вызывало бы у него желание сбежать подальше от проклятого существа, но он ничего из этого он не чувствовал, кроме присутствия и взгляда. Постепенно, стараясь вспомнить человеческое нутро, он определил, что он чувствует - умиротворение. В одну лунную ночь волк решился показаться из тени. Когда серые и угрюмые стены замка начинали рябить в глазах, он приходил к живописному маленькому водопаду с заводью, принося с собой животворящий напиток, бокал и ткань, устраивался на мшистом камне и наблюдал за течением воды, жизнью маленьких рыбок и сверчками, что любили голосить ночью в низкой траве. В таком положении его и нашел черный волк однажды, настороженно высунув нос из куста можжевельника. Их разделял тонкий извилистый ручей и несколько метров. Все повторялось - он наблюдал, но встречи у родника были нечастыми, и потому в одну из них он решился, выступая по берегу к самой кромке речной заводи. Мотнул ухом, будто задумываясь о чем-то, и прилег, укладывая голову на сложенные лапы. Они не разговаривали, а просто находились рядом, и этого было достаточно, чтобы общаться. Однажды он принес волку несколько яблок, сорванных в дворцовом саду, и аккуратно переложил их на его берег. Он не ждал, что волк будет есть яблоки, но ему было нечего ему предложить более достойного, чем фрукты из сада, с трудом восстановленного после длительного зарастания. Яблоки стали расти только сотню лет назад, когда руки наконец смогли дойти до зарослей выше него самого, угрожая сильнее, чем опасный лес за каменными стенами. Но волк яблоки принял, сочно хрустел мякотью, старательно придерживая лапой плод для удобства. Он смотрел на это с замиранием мертвого сердца, словно впервые почувствовав восторг и тепло где-то под ребрами. И улыбнулся, наблюдая, как смертоносные клыки бережно вонзаются в яблочную плоть. Волк не обращался в человека, только мирно сопел рядом, то прикрывая глаза, то наблюдая, как мужчина по ту сторону ручья растягивает бокал с насыщенным красным напитком, жевал яблоки и шевелил ушами и хвостом. Их встречи прекратились неожиданно и резко, просто однажды волк не пришел ни в первый, ни во второй раз, и больше не появлялся рядом с родником. Только яблоки медленно истлели, оставленные ненужным подарком на мшистом берегу. Он не считал времени, не вел мемуаров, а потому не знал, сколько опустилось закатов с тех пор, как новый вожак пожаловал к нему с официальным знакомством, прежде чем похороненная несколькими десятками лет ситуация, болью отдавшись в груди, повторилась вновь. Он услышал шелестящие по опавшим еловым иглам шаги, уверенные, неторопливые и очень знакомые. Он не обернулся, прислушиваясь к животной ходьбе, и пытался заглушить чувство незнакомого предвкушения. Через какое-то время слежения, на подходе к пещере волк решился показаться из чащи, хмуро разглядывая его силуэт с капюшоном на голове. - Я никогда не нарушаю границ, - произнес мужчина, спиной ощущая близость следовавшего за ним оборотня. - За столько времени можно было заметить. - Му Цин, верно? - Раздалось приглушенным рычанием. Он говорил, и это стало поистине поражающим открытием. - О, ты спросил мое имя, как вежливо с твоей стороны. Правила этикета номер один: сначала представляются, а потом спрашивают имя собеседника. - Ты идешь по моей территории, не сильно длинный язык-то отрастил? - Тропы - нейтральные территории были, есть и будут, - его интонация не менялась, но какое-то неопределенное чувство заставило давно застывшую кожу пошевелиться. Аура и уверенность черного волка говорили за него - он стал явно сильнее, чем раньше, опаснее прежнего вожака - она обволакивала, не давила, но ощущалась осязаемой, и Му Цин чувствовал это всем своим мертвым существом. - Фэн Синь, - двухметровый волк поравнялся с ним, выходя на тропу и продолжая следовать его пути. - Что тебе надо, Фэн Синь? - Слежу за тем, чтобы один бледнолицый мертвец не нарушал договора. - Вожакам больше нечем заняться? - Ты слишком дерзкий для одинокого вампира на территории оборотней, - рычащий из-за обличия утробный голос настораживал своей необычностью. - Вы занимаете лишь часть долины. - Это легко исправить, - рыкнул волк совсем не по-доброму. - Так ты пытаешься изучить мои повадки? Забавно, - появилось желание закатить глаза и вздохнуть приторным влажным воздухом. - Забавно? Я отвоюю твои территории одним взмахом хвоста, - бросил он, тормозя у скалистого разлома, как и раньше. - Желаю удачи, - кинул через плечо Му Цин, пропадая в темноте пещеры. - Вот же пень, - недовольно прорычал Фэн Синь вслед.

***

Никто из них не предполагал дружбы или хотя бы союзничества. Фэн Синь, как выяснилось позже, не предполагал даже нейтралитета. В одну особенно лунную ночь он явился под стены замка со стаей, нагло нарушив границы нейтральной зоны. Му Цин медленно прошествовал к ним, не используя сверхчеловеческую скорость, заставляя Фэн Синя беситься от ожидания. - С чем пожаловали на этот раз? - Му Цин выглядел абсолютно спокойным, словно бесцеремонное нарушение границ его никоим образом не цепляло. Стая волков окружила его полукругом на небольшой лужайке, уходящей в глубокую, темную чащу перед самым рвом. На удивление, Фэн Синь, не смотря на своих собратьев, впервые явился перед ним в человечьем обличье, представляя собой высокого смуглого мужчину в самом расцвете сил в просто пошитой одежде из качественной ткани и кожи, украшения из звериных клыков, неизвестных ему камней и символов усеивали шею, а в левом ухе красовалась золотая серьга. Его темные каштановые волосы в хвосте, опоясанные лобной лентой с причудливыми рунами, неряшливой грядой скатывались по плечам, что говорило о том, что в людском обществе он никогда не жил - у людей не положено ходить с распущенными волосами перед незнакомцами, только перед родителями и партнером по жизни. В деревне за барьером, куда наведывались все жители закрытой долины, его наверняка сочли за сумасшедшего. - Я предупреждал тебя, бледнолицый, что я приду за твоими территориями. Его низкий голос сквозил самодовольством и насмешкой, пока он, медленно сокращая расстояние, приближался к вампиру. - В форме человека твои слова расслышать гораздо проще, благодарю тебя за оказанную честь. Му Цин не дернулся, когда Фэн Синь подошел к нему достаточно близко, чтобы почувствовать себя некомфортно - всего расстояние вытянутой руки - его горящие в темноте ночи золотистые глаза не выражали ничего, кроме угрозы. - Хватит лебезить. Отдавай земли, или тебя ждет смерть. Хотя, если так подумать, - он сделал еще один угрожающий шаг навстречу, оказываясь по-настоящему близко, - мне ведь не составит труда просто убить тебя. Му Цин неспешно оглянулся на его оскаленных и рычащих собратьев, окруживших их обоих плотным кольцом, и вновь взглянул в глаза вожака. - Отойди от меня на приличное расстояние. Воняешь, - он позволил себе лишь легкий намек на усмешку. - Не нравится? - Фэн Синь ухмыльнулся, склоняясь к бледному лицу Му Цина и смотря на него сверху вниз. - Вряд ли кому-то из существ, кроме твоих щенков, может нравиться тошнотворный запах псины. Они смотрели друг другу в глаза, не моргая, не смея оторваться даже на долю секунды - один маленький просчет, и все может окончиться плачевно для всех присутствующих. - Твоя земля, - Фэн Синь чеканил это, пытаясь безуспешно разглядеть в Му Цине хотя бы толику страха или смущения от подобной возмутительной близости, - теперь моя земля. Живи в своем уродливом куске камня и дальше, мне он не нужен. - Не думаю, что твое тупое желание власти и величия стоит того, чтобы отдавать свой драгоценный корм. - Тогда я убью тебя, - он чуть не выплюнул это в лицо Му Цину, нагло опускаясь взглядом на уровень подбородка. - Ты можешь попытаться, - губы, на которые он смотрел, презрительно изогнулись. Предупреждающий гортанный рык эхом разнесся по лесу, сообщая о приближающейся битве. - Нам не хватает еды! Громкий, почти жалобный, голос лаем сорвался откуда-то слева, отчего двое врагов синхронно повернули головы на звук. Молодой бурый волк, стоявший по правое плечо от вожака, перестал скалиться и проникновенными глазами смотрел на Му Цина, но это длилось недолго. Воля и решения вожака - закон, и они могли поплатиться жизнью за неповиновение. Му Цину было неизвестно, что именно по телепатической связи сказал ему Фэн Синь, но волк под его тяжелым взглядом и неожиданным рычащим оскалом вдруг стыдливо заскулил с опущенной головой, прижал уши, словно против воли пригнувшись к земле и показывая свою слабость перед ним. Со стороны преклонение опасного хищника перед человеком выглядело странно, не знай наблюдатель деталей. - Битва! Сейчас! Фэн Синь, разгневанный подобной халатностью своих же собратьев, повернулся к Му Цину, готовый разорвать его на куски прямо сейчас. - Мне надо тебе говорить твоей глупой голове, что о помощи просят не так? - Му Цин даже почти удивленно оглядел его смуглое лицо. От света полной луны оно казалось бледнее, а тени ложились так, словно его профиль выточен из камня искусным скульптором. - Если выиграю я - забираю все твои земли вплоть до этих стен, оставляя тебе только замок и так уж и быть, - он оскалисто улыбнулся, - твои нейтральные тропы. Если ты - все остается так, как есть. Идет? Му Цин позволил себе всего одно маленькое мгновение полюбоваться свирепым волком - красивым, воинственным и глупым. - Будь по-твоему. Му Цин, взмахнув широким рукавом верхнего слоя ханьфу, развернулся на каблуках сапог, безбоязненно проходя мимо жутких зубов до края поляны, и остановился в метре от обрыва, сложив руки в замок за спиной. Фэн Синь обернулся волком за недолгие пару секунд, представляя в свете луны зрелище более устрашающее, чем когда они встретились в первый раз: он казался шире и мускулистее, чем раньше. Его клыки стали длиннее, способные прокусить его кожу и оторвать руку, а глаза ярко полыхали в темноте золотом. Му Цину все равно. Они столкнулись в битве, одновременно кидаясь друг на друга, рычание и удары разносились эхом по поляне, а их сторонние наблюдатели притихли где-то под покровом деревьев. Они наносили удары один за другим, валяя друг друга по траве и вспарывая землю собственными телами и конечностями. И так бы продолжалось долго, если бы Му Цин не оступился. Всего один неверный шаг, и Му Цин придавлен к земле огромной когтистой лапой на груди, когда у его шеи оказалась разверзнутая клыкастая пасть, готовая оторвать голову от тела одним укусом. А когда-то эти клыки осторожно откусывали мякоть от яблока. - Теперь это моя земля, - гортанно прорычал оборотень, не сдвигаясь с места, странным образом почему-то не желая отпускать своего соперника. - Смотри, не захлебнись слюной от счастья. Они замерли, смотря друг другу в глаза, пока с пасти волка на расшитый воротник его одежды медленно капала вязкая слюна. Му Цин не двигался, встречаясь с ним в этой безмолвной схватке, и покорно ожидал. Волк еще несколько мгновений нависал над побежденным врагом, прежде чем отойти на приличное расстояние к своим соплеменникам, радостно машущими хвостами. Му Цин удалился молча, лишь отряхнувшись от земли и пыли. Его прямая спина ровной походкой исчезла за воротами замка, где с железным лязгом и грохотом сомкнулись тяжелые ворота, наглухо закрывающие вход на территорию замка. В лесу стало тихо. - Почему мы просто не попросили его поделиться едой? - Тот самый молодой голос разбавил тишину и цокот сверчков. - Ему ведь теперь нечего есть. - Он вампир, - рыкнул на него матерый волк, один самых близких подручных вожака, смотря на то, как Фэн Синь в отдалении от них задумчиво поднял голову, устремляя свой взор поверх отвесной стены, на резной балкон, - ему не место на нашей земле. Фэн Синь проявил милосердие, оставив его в живых. - Но ведь старейшина говорил, что изначально эти земли принадлежали ему, когда мы здесь поселились. - Хватит! - Рявкнул вожак, прекращая их бесполезные баталии, прошествовав мимо них вглубь леса. - Пора сообщить племени хорошие новости. Их голоса и бег постепенно стихли, став неуловимыми даже для острого слуха вампира. Он смотрел им вслед поверх верхушек деревьев, сжимая в руках бокал восхитительно омерзительного напитка. Это была намеренная ошибка. Однако в отличие от прошлой, сейчас он чувствовал себя гораздо лучше.