Цитадель, отвали

      Будильник противно пищит над головой, мигая ярко-красными цифрами, а после скатывается с полки, пролетая мимо кровати на пол, и начинает разъезжать вокруг. Чтоб его древний автопром переехал. За орущими часами приходится вылезать из вороха одеял. Юнги дует губы, не обращая внимания на растрепанные волосы, и озирается по сторонам — железная скотина укатилась на кухню. В этот раз Мин и его команда сбежали в альянс «Собрание звезд», на ФПС — Флагман «Потомки Сириуса». Жители флагмана взяли всё возможное от своих земных предков, хоть сейчас, каждый из них будет человеком едва ли на одну тысячную процента. Архитектура на ФПС напоминала родные улицы Хансона: квартал с рабочими высотками был облеплен неоновыми вывесками, всевозможных цветов, обмотан проводами, на которых обычно сидели робо-птахи из службы доставки, и балансировали дети доказывая свою крутость сверстникам. Где-то в этих высотках скрывался порт, куда свозили путешественников, товары и продукты. Тут же и жила большая часть населения. Старый квартал в основном населяли богачи, возможно у кого-то из них есть сеть казино по всей галактике, а возможно и чистый бизнес, без черной бухгалтерии; высоко забравшиеся госслужащие и ветераны последней войны между альянсом и одной зарвавшейся фракцией общего правительства. Домики тут были исключительно двухэтажные, с изогнутыми черепичными крышами, деревянными половицами, разъезжающимися дверями и маленькими бамбуковыми садами. Конечно многие выращивали нечто более экзотическое. Взять тот же фальговый ползун — дрянь редкая и дорогая, но все уважающие себя садовники ФПС обзывают его ёмким словом «сорняк». И трущобы. Никто их так, конечно, не называет, ведь на таком флагмане как этот, иметь подобный район было бы позором, так что это место не отображалось на карте. Тут живут чернорабочие; толкают наркотики, самые новые и разбодяженное старьё; скрывают убийства — если кто-то уж слишком сильно мозолит глаза, стоит сводить его в трущобы, и нужные люди сами все сделают; ну и конечно снимают девочек и мальчиков на ночь. В общем место не самое туристическое, а самое главное — полностью крышуемое местным правительством и богачами из старого района. Короче, если не знаешь куда смотреть, не то что не найдешь, даже не заметишь что-то из ряда вон выходящие. А жители тут самые среднестатистические, например, отсидевшие и прочие отбросы. Юнги отходит от окна во всю стену. Прятаться своих ребят в трущобах он не решился. Всё таки, его группу, как самых не долгожданных гостей, будут искать именно там. Опыт имелся. Так что они сняли не самые дешевые апартаменты на пару деньков. Благо деньги были, и совершенно не важно чьи они. Последние время Цитадель взялась за них с большей силой — находила в каждом пыльном уголке, в каждом тёмном закоулке. Порой казалось, что они были готовы залезть в зад любой космической твари, лишь бы достать Юнги и его ребят. Возможно так оно и есть, иначе как объяснить что они все время дышат им в затылок? Ловили уже кажется просто из принципа. Ведь после захвата родной планеты Юнги, тот отказался от престолонаследия в присутствии кучи свидетелей и ещё сотню раз письменно, подписывая чуть ли не кровью. Даже шрам себе на лице оставил, чтоб точно отстали. Народ его планеты слишком консервативен и верен традициям. Они скорее сами бы сдали Юнги Цитадели, чем пустили бы его на трон с мало-мальским увечьем. Им был важен даже цвет глаз. Так что Юнги — простого бастарда, скорее бы растерзали. А вот Цитадели были не важны традиции или верования, она видела в Юнги претендента на трон и власть. В политике главное не внешность, а умение говорить — лить воду в уши неграмотному народу. Ладно, стоит признать, Цитадель ловила их не просто так. После того, как его выгнали с родной планеты без каких либо средств на существование, Юнги подался в разбой. Сначала мелкий: кошельки, личные счета, драгоценности. А потом все закрутилось, завертелось, и вот они с командой самые разыскиваемые преступники, которые украли важную информацию у Цитадели. Во избежания утечки, Цитадель решила не делать копии, оставив всё в единичном экземпляре. Огромная ошибка с их стороны. Если спрашивать честное мнение Юнги про всю эту ситуацию, то он бы ответил: Цитадель могла бы спокойно перекупить у них этот файл, не так уж и много за него заплатили. А так, товар уже был у заказчика, и ребятки сверху понапрасну тратят на них время. Они же просто исполнители, им важны лишь деньги, а что там в этом файле — откровенно наплевать. Двери комнаты ещё не до конца открылись, а Чимин протискивается между створками, не дожидаясь. Орет что-то на своём родном, наверное какие-нибудь очередные претензии к местной кухне или сервису. Судя по тому, как размахивает руками и временами пищит, точно негодует. — И тебе нежного пробуждения, — никакого «нежного» пробуждения Юнги желать не хотел, на самом же деле он желал ему похмелья, болей в спине и все тому подобное, лишь бы Чимин перестал выглядеть таким бодрым. С похмельем, конечно, были бы проблемы, потому что кровь у мудил с Альфа Центавры горячее любого того пойла, что Чимин в себя вливает. Хотя, учитывая, что они дрейфуют на маленьком кораблике под излучением трех звезд, у них скорее ядерная смесь, а не кровь. В общем, горячительные напитки их не берут, так что пьют они много; характер тоже говно: вспыльчивый и разрушительный — никаких компромиссов, прав только я; так ещё и ростом не вышли — Чимин самый высокий варвар с АЦ, которого знает Юнги. Из плюсов такой жизни, можно выделить разве что брачный сезон. Который, по секрету, длится у них без малого… всегда. Эти ребята просто любят бухать, трахаться и драться. Вывод: плюсов нет. Как Чимина взяли в команду? Он сам пришел. Юнги оглядывается на него из-за шуршания каких-то вещей и слишком нервного копошения: — Я ни слова не понял, варвар, — Юнги прокашливается, ему никогда не нравилась эта хрипотца после сна. Чимин застывает. Его губы вытягиваются трубочкой, а глаза исследуют потолок, лишь бы не искать что-то, что могло прилететь в Юнги. Желательно что-нибудь тяжелое. Его короткие пальцы крутят один из браслетов на запястье. Тот с каждым поворотом светится новым цветом. — Сам ты варвар! Это во-первых. Во-вторых, «зубочистка» Цитадели семь минут назад пришвартовалась в порту. И с ними вездешмыги! Юнги снова возвращается к окну и с высоты рассматривает улицу. Вездешмыги — это уже серьёзная проблема. Ищеек лучше чем эти, попросту нет, или пока ещё не нашли. Правда и услуги у них стоят недёшево. Вообще, они ребята хорошие, пока не сотрудничают с Цитаделью. Жаль, могли бы дружить. На крыше соседней высотки виднеется шерстяной ком. Ветер развивает длинный ворс, и ком переливается в свете ярких неоновых вывесок. — И сколько их? — Юнги не отрываясь следит за вездешмыгом — он крутится на месте, а потом резко замирает, вытягивая свою длинную морду в их сторону. Юнги отшатывается от окна. С улицы их не увидеть, но ощущение всё равно неприятное, будто этот мелкий хрен смотрит прямо на них. Возможно оно так и есть. — Пятнадцать вездешмыгов и по три служащего на каждого, это… короче много. Так с ними ещё и генерал Цитадели. — Генерал Чон? Поистине чудная новость, — он устало выдыхает. Ему уже надоели эти догонялки. — Вездешмыгов перекупить не сможем. Судя по их количеству, Цитадель продала им один флагман, — он не сдерживает нервного смешка, взъерошивая волосы на затылке. Какое неимоверное желание поймать его. Азарта убегать уже нет, а победитель в этой гонке на выживание так и не объявился.

***

      Присутствие генерала явно идет на пользу обычным солдатам. Они додумались перекрыть порт. Новость однако прискорбная, особенно, когда стоишь в кольце, и на тебя направлено не менее двадцати бластеров, которые ещё и очень агрессивно мигают. Складывается ощущение, что они из порта вообще не выходили. А ждали их тут. Интересная многоходовочка получается, столько раз давали им ускользнуть через главные ворота, чтобы в итоге у них и поймать. Браво, Цитадель, браво. Бежать из такого оцепления — бессмысленно, — поджарят раньше, чем они достанут своё оружие. Им приходиться сдать все, что у них есть, даже мелкие украшения. Наручники слишком жмут, затянули на славу. По трапу от открытой двери грузового отсека «зубочистки» спускается, наверняка кто-то высокого ранга. Юнги видит этого, возможно астрамбарийца, впервые. Да, высокий как башня, закрученные рога изо лба, красноватый оттенок кожи, точно уроженец Астрамбы. Только на этой планете такие водятся. Спускается он неторопливо, даже вальяжно, и смотрит на них так брезгливо, что хочется плюнуть ему в лицо. К нему подбегает один из солдатов, громко отдав честь, докладывает, что преступники пойманы и обезврежены. — Я бы его трахнул, — Чимин отрывается от разглядывания наручников, и откровенно залипает на этом краснокожем. На него поворачивается несколько солдат, с максимально комичным выражением на лицах. Юнги хочет потереть переносицу, но наручники плотно фиксируют руки на поясе. В таких ситуациях он разрывается между: смехом и испанским стыдом. — Ты хочешь трахнуть всех, кто гораздо больше тебя. — Большие мальчики стонут громче всех, — он, не отрывая взгляда от астрамбарийца, толкает язык в щеку. Кажется, уже представил все позы. — Однажды ты напорешься на того, кто нагнет тебя. — Если это будет он, я даже не против. Уф-ф, — Чимин прикрывает глаза и слишком медленно облизывает губы, — я бы подержался за его рога. — Я не хотел этого знать, — Юнги тихо хнычет, и пытается согнуться, чтобы все-таки закрыть лицо руками. — Где я так провинился, раз мне попался этот похотливый карлик? Возможно оформить возврат? — Я твоя награда, детка, — успевает ответить Чимин, до того как им велели закрыть рты. Всех построили в линию, и приставили по четверке солдат к каждому. Идеально. Лучше просто не бывает. Ни передать ничего, ни сказать. Генерал Ким рассматривал их с высоты трапа, словно они не большее, чем грязь под его ногтями. Чимин дожидается, пока их глаза встретятся, и ещё более очевидно толкает язык в щеку. Генерал, в разы раздраженно, закатывает глаза и разворачивается ко входу. Их ведут по длинному коридору «зубочистки», залитым противным белым светом. Стены отдают эхом каждый их шаг, смешивая их в какофонию звуков. И по ощущениям теперь их тут не ровный строй, а бегущая, голодная орда. Чимин пропадает из поля зрения самый первый. А когда Юнги оборачивается никого вокруг нет, лишь белое пространство и стол, пустой и такой же белый. Голова кружится, и его сильно мутит. Сраные пространственные скачки Цитадели. Как его еще не вывернуло не понятно. Мерзкая дрожь пробирает позвоночник, когда у Юнги получается схватиться и за стол и за голову. Наручников нет. Он даже немного осоловело осматривает руки, будто они не его совсем. Он поднимает голову, пытаясь найти хоть что-то, что может опровергнуть его догадки. И в итоге просто обреченно выдыхает. Внутри Цитадели и её флота это место называется ВМП331-3, а по простому — «бездонные соты». Любой попавший сюда становится безвредной бомбушкой, если не учитывать что эти твари максимально токсичны. Все эти унылые размышления появились лишь от факта, что выйти отсюда можно, только если тебя вытащит кто-то извне. У стены появляется младший брат генерала Чона. В черной форме Цитадели, в этой бесцветной комнате он выглядит слишком контрастно, аж глаза режет. А яркая нашивка капитана на груди делает только хуже. — Где файл? — вот так просто, без приветствия и тому подобным. Юнги закатывает глаза. Эта молодёжь, никакой вежливости и уважения к старшим. — Серьёзно? Ты? А я думал будет твой брат, — Юнги смотрит на младшего Чона, вальяжно рассевшись на жестком стуле. — Возможно, он подойдет позже, — младший Чон садится напротив, складывая руки на животе. — Давай на чистоту, Юнги, быстрее начнём — быстрее закончим. Тебе же не хочется тут долго сидеть? Где файл? — У меня его нет. Мы отдали его заказчику четыре-пять Хеньгонских циклов назад. Мало кто действительно знает, где он. Чонгук тяжело вздыхает, пытаясь вспомнить времяисчисление родной планеты Юнги. И знает ли он его вообще? — Понятно, — он медленно качает головой. Когда уже смена закончится? — Можешь описать мне заказчика? — Конечно нет, я не сдаю своих нанимателей — это подорвет мой авторитет. Но, — он поднимает указательный палец вверх, — вы можете купить у меня эту информацию. Они играют в недолгие гляделки, во время которых Юнги всё ядовитей улыбается. — Купить? — переспрашивает Чонгук, даваясь воздухом от такой наглости. — Ну да. Вы — Цитадель — смогли нанять пятнадцать вездешмыгов, сможете и меня оплатить. — И сколько ты хочешь? — О, сущую мелочь, — Юнги толкает язык в щёку, дурацкая привычка Чимина передалась и ему. — Я хочу руку твоего брата. В неловкой для Чонгука паузе, тот глупо моргает, поджимая губы: — Чт.? Зачем тебе его рука? — Парень, а ты уверен, что хочешь знать? В одной из стен открывается дверь. Её края светятся мягкими оранжевыми переливами, сразу рассыпаясь мелкой золотистой крошкой. Генерал Чон собственной персоной. Такая же черная форма, но выглядит в разы притягательный чем на Чоне младшем. А этот широкий пояс на талии из кожи сухобрюха, а эта тяжелая цепь на воротнике водолазки. Ну какой мужчина. Юнги должен согласиться с Чимином — есть что-то такое в тех, кто больше тебя. А если это ещё и Чон Хосок, м-м-м. Юнги просто не находит слов, чтобы описать, что один только внешний вид генерала с ним делает. — Чонгук, свободен, — Чонгук сразу подскакивает, отдавая честь старшему по званию, тот кивает ему. Они меняются местами, и капитан Чон выскальзывает в закрывающуюся дверь, оставляя их в недолгой тишине. — Итак, ничего полезного ты сказать не успел. Начнем с начала. — Да ладно тебе, генерал. Я ведь уже всё сказал. Генерал поджимает губы и качает головой. Он едко усмехается, юрко облизывая губы, откидывается на спинку стула, широко расставляя ноги, и рассматривает Юнги, отслеживая каждую мелкую деталь. Наверно, Юнги должен был смутиться, но у него появляется желание покрасоваться, может быть даже соблазнить. Чон протягивает ему планшет с записями с камер, где сидят его ребята, за такими же столами. Юнги поднимает на него выжидающий взгляд. — Мин, понимаешь, не расскажешь ты, расскажет кто-то из твоих ребят, — генерал говорит это слишком снисходительно, чем вызывает у Юнги усмешку, и он отодвигает планшет в сторону. Что это? Угроза? Юнги расслабленно фыркает на такое заявление. В делах участвуют только он и Чимин, остальная часть команды — содержанки, которые следят за кораблем: готовят и убирают. Они с Паком выкупили их на каком-то рынке, и те даже разговаривают только на своем родном языке. — Можете не тратить на них время. Они не знают ничего, кроме рецептов с разных планет. — Понятно. А что насчет того коротышки? Не переживаешь за него? — А есть смысл? — Знаешь, к нему направился Генерал Ким. А у него сейчас очень деликатный период, когда он очень вспыльчив. Так что, я предлагаю тебе сотрудничать. Мало ли что с твоим другом может случится. — У Чимина этот деликатный период длится всю жизнь, — Чон поднимает бровь. — Нет, правда, я еще не видел, чтобы у этого варвара не получалось кого-то завалить. — И тебя тоже? — Я не в его вкусе — ростом не вышел. А вот генерал Ким, — Юнги многозначительно двигает бровями, — этот здоровяк… Чим-а мне все уши про него проел. Так что, я предлагаю тебе не заходить к ним, пока они сами не выйдут. Мало ли чем они занимаются, — дразнит его Юнги, упиваясь накатывающей злостью генерала. Чон Хосок славился своей холодностью к окружению, и видеть на его лице что-то, помимо ядовитой снисходительности, было завораживающе. Ему явно не нравится эти фривольность и полное отсутствие уважения. Это заставляет сжимать зубы до скрежета. Юнги мелко облизывает пересохшие губы. Взгляд отрывается от стиснутой челюсти генерала и падает на его руку, которая с тихим шелестом пластинок сжимается в кулак. М-м-м, сотни лет процветания Цитадели, но как бы Чон мог душить его этой рукой! — Мин Юнги! — Юнги резко возвращается в реальность и втягивает потекшую слюну. Ой. Кажется он подумал об этом слишком громко. Лицо Хосока покрылось красными пятнами, а глаза мечут молнии. Он тяжело и шумно дышит, стоит напротив и кажется заносит руку для удара. Или не кажется. Щеку обжигает, а челюсть сводит. Ох, как же он хорош! Слов не подобрать. Даже бьет правильно. Ну какой мужчина! — Полегче, горячий парень, мне же может понравиться, — Юнги проходится языком по разбитой губе, пробуя кровь. — Где файл? — шипит Чон, хватая ворот его старенькой рубашки и сжимая до треска ткани. Ну вот опять. Юнги устало закатывает глаза: — Я же уже всё рассказал. Хочешь получить инфу — придется идти на уступки. Хосок ещё некоторое время просто смотрит на него, явно стараясь убить взглядом, а после тяжело вздыхая качает головой и отпускает. Он садится на свое место и о чем-то усиленно размышляет, потирая глаза живой рукой. По лицу видно, как мозг старательно взвешивает все возможные исходы и выбирает лучший. — Хорошо, раздевайся, — он поднимается, начиная расстегивать застежки формы. — Че, реально? — Юнги глупо моргает, наблюдая за отточенными, плавными движениями генерала. — Мне дорога моя жизнь. И если для получения необходимой мне информации нужно просто переспать с тобой, то давай не будем тянуть время. Раздевайся, — Хосок снимает пояс и вешает его на спинку стула. Он вплотную подходит к Юнги, поднимая его голову за подбородок. — Прямо тут? — Почему ты отнекиваешься? — Почему ты согласился?! — Юнги почти пищит, он не верит, что ему могло так повезти. Генерал лишь устало закатывает глаза, руки плавно спускаются по телу. Он с нажимом проводит по бокам, усмехаясь на чужую крупную дрожь. Чон поднимает и сажает Юнги на стол, раздвигая его ноги и вставая между ними, прижимает к своему телу. Чон тянется губами к Юнги, но тот резко выставляет руки перед его лицом: — С ума сошел? Никаких поцелуев. Для народа Юнги поцелуи были священным обрядом, предназначенный только для супруга. Хоть Мин и не был слишком большим приверженником традиций, но кое-что глубоко засело в подкорке. Можно сказать, выжжено в ДНК. Чон равнодушно пожимает плечами. Он мягко проводит сухими губами за ухом, легонько прикусывая кожу и наслаждаясь тихим вздохом. Его руки опускаются на ремень чужих брюк, торопливо расстегивая его. Чон не привык размениваться на прелюдии, и сейчас не собирается — у них не так много времени. Штаны с тихим шорохом падают на пол, и Юнги ежится от прохлады стола. Его руки блуждают по телу генерала, то поглаживая крепкую шею, то цепляя волосы на затылке, легонько оттягивая их. Контраст двух разных рук вызывает табун мурашек по телу. Шершавая живая ладонь отставляет за собой горячий шлейф прикосновений, пока холодная и механическая удерживает Юнги за талию, припечатывая к столу. Поборов первичное смущение, Юнги смелее трогает Хосока, залезает руками под водолазку, задирает её, присвистывая с хорошо сложенного тела. Как и в мечтах. Язык мокро скользит по чужой, крепкой шее, Юнги забирается пальцами в волосы генерала, оттягивая их до шипения. Чон снимает Юнги на пол, поворачивает его к себе спиной и наклоняет, чтобы тот грудью уперся в твердую поверхность. Обшаривает карманы упавшей формы, и кидает на стол пару квадратиков фольги. Мин косится на них, поднимая брови и присвистывая: — Так вот какие дела у тебя были, генерал, — усмехается Юнги, поудобней хватая край стола перед собой, покусывая губу. — Они бы и продолжались, если бы кое-кто не попался, — Чон стягивает с Юнги брюки, сразу цепляя нижнее белье. Он разводит ягодицы руками, рассматривая, будто впервые раздел кого-то. Юнги чувствует легкий жар на лице и поджимает губы. — Ой-ой-ой, ну изве… Ох ё… — договорить ему не дает сбитое дыхание, смазку выливают прямо на сжатую дырку. Лубрикант явно с какой-то добавкой, иначе как объяснить легкое жжение, как от плутонного перца? Юнги коротко усмехается: походу, генерал Чон любитель всяких диковинок. Даже не удивительно, если свой вид его привлекает меньше, чем жители далеких планет. Гель разогревает мышцы, пока Хосок плавно разминает их пальцами, слегка проникая внутрь вместе с жижой. Она стекает глубже, со сладкой дрожью по позвоночнику, и Юнги сводит колени вместе, не сдерживая довольного поскуливания. Юнги пыхтит себе в руки, упираясь лбом в холодный стол. От тихого шелеста пластинок протеза и холода касания к шее он напрягается. Но лишь на долю секунды. Механические пальцы поочередно тянут пряди волос, массируют кожу головы. Юнги расслабляется, что позволяет Чону быстрее двигать в нем пальцами, до крупной дрожи в ногах. Живот сводит приятной истомой, Мин не глушит стоны, позволяет им разносится по комнате, заполняя звенящую пустоту. Он полностью отдается ощущениям, ведь видел мокрые сны с генералом с момента их первой встречи, и намерен взять от этой возможности всё. Одной фантазией, которая засела в его голове, были его ноги на широких плечах и протез, сжимающий его шею. Лицом к лицу, и грубо до слез. Хосок говорил всякие словечки, оставлял пощечины за каждое лишнее движение. Юнги сжимается на чужих пальцах от всплывающих ярких картинках и перехватывает себя у основания, лишь бы не кончить так рано. А ведь так хочется! Юнги краем уха улавливает шуршание одежды за спиной и выныривает из собственных фантазий. Гель потеряла горячительный эффект, и Хосок потирается членом между раздвинутых ягодиц, собирая жижу. — Переверни меня, — конечно Юнги хотел сказать это жестче, будто отдает приказ, но с дрогнувшим голосом, вышла лишь жалкая просьба. С короткой усмешкой, Хосок подхватывает его, и Юнги оказывается лежащим на спине, с закинутыми на чужие плечи ногами. Пальцы кибер-руки прижимают язык к нёбу, и Юнги прикусывает их, стоит Хосоку войти в него и начать трахать с несдержанной жадностью. С каждым резким толчком в глазах двоиться, и Юнги с поплывшим взглядом смотрит, как смазанные образы генерала облизывают губы, оставляя кончик языка с наружи. Становиться даже немного жаль, что Хосок тут только один. Он цепляется взглядом за стекающую капельку пота по виску генерала. — Кто бы мог подумать, что цена за информацию будет такой, — генерал сжимает его щёки, мокрыми от слюны пальцами, из-за чего губы вытягиваются как у рыбки. Сердце, словно оторвалось от сосудов, бесформенным желе стекает вниз по телу. От мягкого касания расширяются глаза. Юнги собирает пальцами чужую слюну со своих губ. — Ты че сделал? — он до побелевших костяшек цепляется за край стола — на особенно жестких толчках. Живот втягивается до виднеющихся рёбер. — У тебя было такое сосредоточенное лицо. Не сдержался. Укус оставленный на щиколотке заставляет дернуться и зашипеть. Почему-то секс с Чоном отличается от секса с другими партнерами. Он жарче, больше звериный. Юнги изогнулся так, что грудь округлилась колесом. Он не пытался быть тихим, не задерживал стоны, что рвались наружу. Юнги задохнулся в собственном дыхании, потерялся между вдохом и выдохом, чувствуя, как немеет все тело, прежде чем его укрыло. Вжало в стол, отобрав вообще все физические чувства, кроме удовольствия, что слишком быстро сменилось на растекающееся расслабление, свободу и чувство легкой фоновой эйфории. Юнги не очень понимал, в каком положении находится, что происходит с его телом прямо сейчас, что он чувствует и чувствует ли что-то вообще. Кажется, Чон обнимал его, прижимая к себе, удерживая его бедра и завершая все это безумие в куда более рваном и бессмысленном для Юнги темпе. Почему-то даже мысль не посетила, что может быть как-то иначе, кроме как внутрь. Никакого мысленного сопротивления, возражений или недовольства.

***

      В стене появляется проход, с такими же яркими искорками. Хосок поворачивается, явно собираясь наорать на того смельчака, который решил им помешать, но падает на пол, извиваясь в конвульсиях. — Валим отсюда! — Чимин заглядывает внутрь, пока Юнги застегивает свои брюки трясущимися руками. Снаружи соты начинает выть сирена. — Ты как от Кима сбежал? — Показал ему варварский захват ляжками. Юнги спотыкается и прыскает от смеха, представляя как коротышка варвар душил бедрами огромного астрамбарийца.