Четверо в танке, не считая зусулок.

Бескрайние просторы африканской саванны только-только начинали пробуждаться после прохладной и тихой ночи. Красное солнце горделиво возвышалось, дабы показать всему человечеству свое прекрасное величие! Оно было большим и могущественным, словно огромный красный рубин, мерцало в оранжеватом небе своими полу-прозрачными красноватыми отблесками. Из своих крохотных норок стали поочерёдно выбегать любопытные, худощавые сурикаты, дабы улицезреть столь прекрасный утренний рассвет. Огромные африканские слоны шагали целым табором к прохладным озёрам и речкам, дабы утолить свою долгую жажду, а заодно и привести себя в порядок. Мартышки-проказницы устраивали соревнования наперегонки по лианам, резвясь и кувыркаясь по длинным кронам деревьев. Разноцветные попугаи пролетали целыми стаями над прекрасной Африкой, оповещая всё живое внизу о том, что наконец-то наступило новое утро! Новый день и новая жизнь! Помимо прекрасной флоры и фауны, Африканский континент так же населяли всеразличные племена аборигенов. Одним из таких племён было племя воинственных и храбрых зусулов. Это племя брало своё начало ещё с существования древних ацтеков, и зусульские корни имели богатую историю… Они терпели нападения соседних племён, борясь за территорию и ресурсы, чтобы выжить. Им даже приходилось кочевать, чтобы найти себе новое пристанище. Несмотря на столь печальную предысторию сего племени, зусулы были весьма-таки дружелюбным народом и даже не выражали агрессию к чужакам. Аборигены жили по принципу «Защищай слабого», а также «Все друг другу равны!», и заступиться за обиженного соплеменника для любого зусула было делом чести! Поистине можно было смело говорить, что Африка — он же жаркий континент или колыбель человечества или земля черных людей — по сути своей ничем не отличалась от других континентов и имела такую же богатейшую историю и культуру, как, например, та же Европа или Азия или Северная-Южная Америка, так и любая цивилизация, начиная с доисторических времен и заканчивая нынешним, относительно современным временем — а именно 1912 годом. Конечно, нельзя сказать, что все было хорошо, ведь к этому времени Африка была поделена на колонии между ведущими странами Европы — господами из туманного Альбиона или Великобритании, элегантными и картавыми французами, которые, кстати говоря, были в авангарде среди колониальных империй. Здесь же были и португальцы, известные тем, что первые и достигли побережья Африки еще давным-давно, так сказать, пока все остальные «пешком под стол ходили». А ближе к концу 19 и началу 20 века подтянулись новорожденные Германия и Италия, которые тоже решили присмотреть для себя выгодные территории, представляя из себя уже хоть что-то на политической арене, а именно — объединенные государства с сильной армией, талантливыми правителями и определенным весом. Не менее противоречивым была и роль этих самых государств Европы в Африке. С одной стороны, африканцы веками служили белым людям в качестве рабов, большинство из которых были отправлены в другие земли и края, до которых, однако, многие так и не доплыли, а сама Африка была этакой «сокровищницей мира», где можно было найти все или почти все и которую так мечтал опустошить каждый человек. Чего только стоила деятельность бельгийцев в своей колонии «Свободное государство Конго». С другой стороны, именно тогда африканские племена медленно, но уверенно начали выходить из своего первобытного или же доисторического общественного строя и узнавать очень много об этом мире, который, конечно же, в их глазах начинался и заканчивался на Африке. Конечно, большинство аборигенов принимали повадки белых людей за некую диковинку. Их манера речи, поведения, да даже то, как они одевались! Уже было для чернокожих и смуглых человечков в новинку, ведь они предпочитали одеваться совершенно открыто, и в мыслях не зная, что такое платье или мундир?! Зусулы не были дикарями, и, будучи очень мирным и дружелюбным племенем, они предпочитали одеваться в соломенные или тканевые юбки, а особи женского пола носили так называемые топы, чтобы скрыть свою пышную грудь. Такие топы очень часто изготовлялись из шкур животных: львов, леопардов или пантер. Пожилые зусулки, или зусулки средних лет, предпочитали носить топы из обычной льяной или коноплянной ткани. Так как топы из шкур диких кошек и прочих обитателей матушки-Африки, по их повериям, носили только молодые и зрелые девушки, несмотря на столь печальные участи других племён, которых настигли жадные руки белокожих европейцев, зусулов же эта участь долгое время обходила стороной… Но как и везде, жизнь порой преподносит неожиданные сюрпризы, и всему хорошему, рано или поздно, настаёт несчастливый конец!.. На зусульское племя уже давным-давно положило глаз германское правительство. В начале двадцатого века, а именно в годах 1909 по 1910-е, в военных лабораториях первого Рейхсмахта состоялась постройка самого мощного, бронированного и, пожалуй, самого высокотехнологичного сверхсекретного танка, полностью опередившего своё время. Это была огромная махина, в длину двадцать метов, ширину четырнадцать, а в высоту десять. Вес танка был около двухсот семидесяти тонн! Корпус был клёпанным, толщина бронилистов — сто миллиметров в круглыми. Собственно, сталь использовалась флотская, из запасов Кайзер Лихст-Марине. В нижней лобовой детали притаились буксировочные крюки. Хотя танк, вес которого составил двести семьдесят тонн, однако если бы буксировка такого бугая и понадобилась бы, то пришлось остальзовать точно такой же танк! Хотя, это могло говорить и о том, что правительство Германии, планировало создать ещё как минимум два таких танка! Верхняя лобовая деталь. В ней был виден козырёк, который прикрывал систему охлаждения трансмиссии, левее был расположен люк — доступ к той самой трансмиссии. Выше два орудия сто пятьдесят миллиметров калибра, эти орудия имели довольно-таки обширный сектор обстрела! Дальше шла подбашенная коробка с углубленной наполовину в ней башней. Слева расположилась так называемая смотровая щель. В башне располагалось отделение управления танком, командный пункт, ну и боевое отделение. Вооружение башни состояло из четырёхсот знаменитой «Большой Берты», ну и двухсот восьмидесятимиллиметрового «Шнейдаленкону Бруно» — то есть, быстро заряжаемое орудие Бруно. Да! Вооружение у этого танка было действительно мощное. Крыши башни, два массивных люка, вокруг поручневая антенна радиостанции, да, танк вполне себе мог иметь мощную радиостанцию, которая била дальше ста сорока километров! Позади башни располагался двухстворчатый люк и мощный вентилятор, спрятанный под массивным колпаком. Также, сзади были расположены жалюзи моторного отделения. Барта была полностью вертикальна, с каждого борта имелось по два рудильных спансона с орудиями сто семьдесят миллиметров. За первым пушечным спансоном, с обеих сторон, имелись двери для полкового экипажа, подниматься к которым необходимо было по лестнице. Ещё одна лестница имелась по правую сторону борта, она вела прямиком к башне. Танк имел массивные гусеницы с шириной трака двести тридцать сантиметров, ну а что касательно двигателя, то боевая машина имела аж четыре шестисот пятидесяти дейверов. Сей танк был настоящей машиной для убийств! И походу, правительство Германии это прекрасно осознавало… Дабы не разрушить всю Европу раньше времени, танк было решено отправить куда подальше! Проще говоря, танк был заброшен в Африку, для порабощения непокорных зусулов, а так же тестирования мощи и его уязвимых мест! Да, данный танк был поистине невероятным чудом инженерной мысли Германии, которая всегда славилась талантливыми людьми, навроде философов, музыкантов, а теперь еще и инженерами. И к слову говоря, это было очень даже актуально, ибо последняя обстановка в Европе ясно давала всем понять, что назревает что-то очень нехорошее, ведь каждая империя буквально жила одной и той же мыслью — как стать могущественнее своих соседей, как минимум, а как максимум — управлять всем остальным миром и показывать своим примером, как нужно делать дела. И хоть данного «Дня X», который бы перевернул этот мир наизнанку, еще не наступило, это было только до поры до времени, ибо противоречия между странами с каждым днем все больше и больше разрастались во всех смыслах. Поэтому каждая страна Европы и не только изобретала все более и более новые виды военного вооружения, которая только одним выстрелом или взрывом могла убить и покалечить десятки, если не сотни вражеских солдат. Но такова была природа человека — убивать себеподобных и везде сеять хаос. И всякие Столетние, Тридцатилетние, Семилетние да прочие войны были сим доказательством. Конечно же, для такой ответственной и серьезной миссии в экипаж танка требовались солдаты с наилучшими характеристиками в плане дисциплины, военной подготовки и как ни странно — соответствующего происхождения, так сказать — элита немецкой армии, поэтому неудивительно, что данный танк сверхсекретного проекта под названием «Железный капут» вскоре обзавелся экипажем, которому суждено было стать покорителями зусулов, тем самым прибрать еще один непокорный африканский народ к колониям великой Германии. Это были барон Хельмут фон Швальтскопф 12 — наследник старейшего аристократического рода Германии, ведущего свое происхождение еще со времен Священной Римской империи в должности майора и командира танка; наводчик Ганс Шмульке — сын одного из немецких генералов, благодаря которому Германия одержала блестящую победу в войне против Франции, отчего на свет и родилась уже единая Германия, спустя столетия существования в этаком конгломерате из разных княжеств, государств, курфюршеств со своими законами, армиями, границами, столицами, религией и династией. А также на данную миссию были отправлены двое солдат в лице рядового Дранкеля и рядового Жранкеля, чьи фамилии уже говорили о многом, хотя как таковое кумовство и прочие финансовые махинации в такой сложной государственной структуре, как армия, никто никогда не отменял, ибо пресловутый человеческий фактор всегда был, есть и будет. На покорение непослушных зусулов высшее военное руководство Германии давало максимум месяц-полтора, однако так сложилось, что данная операция под кодовым названием «Удар цивилизации» растянулась уже на полгода с небольшим, и виной тому стали те самые непокорные зусулы, которые в глазах немецких солдат были совершенно глупыми и ничего не представляющими из себя первобытными дикарями Африки. И как же это первое впечатление было обманчивым… Примерно как видели короля Швеции Карла 12 в далеком 18 веке король Дании, царь России и курфюрст Польши и Саксонии и которые уж никак не ожидали, что так называемый «король-сопляк» всем троим очень хорошо даст на пряники, пусть и потом этот «Альянс трёх» все же выиграл Северную Войну, но ценой огромных потерь и боевых действий длиной более чем в 20 лет. Зусулы с лёгкостью обводили барона фон Швальтскопфа и его команду вокруг пальца! Выставляя теперь уже немецкий танковый экипаж кучкой болванов и кретинов. Оно было и не удивительно, ведь командир танкового экипажа не раз угождал в свои же ловушки, подрываясь на своих собственных орудиях и бомбах! В эти моменты Швальтскопф чувствовал себя посмешищем и неудачником, ведь как бы сильно он ни старался поработить глупых и непокорных зусулов, всё моментально обрушалось против него!.. Какой бы крутой не была новейшая разработка первого Рейхсмахта, экипаж железного бастиона раз за разом терпел предсказуемое поражение… Невесомая ракета, Шплунгер осколочного воздействия, Дикая граната, Бомба «Тупица» — все они не принесли экипажу абсолютно никаких успехов! А лишь только сами на нём покалечились, вернее, чаще всего доставалось вышеупомянутому герру майору. Ведь справедливая карма всегда настигала его, каким бы изощрённым ни было новое изобретение немцев, наказание свыше всегда являлось справедливым, и это несмотря на то, что у зусулов из оружия были простые копья да луки со стрелами. Однако благодаря своему доброму сердцу и правильному подходу, зусулы сумели таки приручить диких животных. И вот уже как несколько столетий зусульский народ стал использовать диких зверей и птиц в качестве служебных компаньонов, домашних любимцев, и даже транспорт. А всего-то стоило показать свою доброту, чего немцы явно не умели делать… Ведь негодяи справедливо получали по заслугам! Правильно гласила зусульская поговорка — «Не делай зла другому, иначе зло к тебе бумерангом вернётся!», справедливо гласили, как казалось Швальтскопфу, глупые аборигены. Недооценивал их горделивый герр майор, ещё бы… будучи аристократом с хорошей родословной, он смотрел на простых людей, словно на не образованный безмолвный скот! Иными словами, он относился к простым смертным, как к быдлу. Даже не осознавая тот факт, что они такие же люди, как и он сам. М-да… Равенство среди немецкой знати явно было не в почёте, чего нельзя было сказать про зусулов. Они тоже делились на своеобразные чины и ранги, но это делалось лишь для того, что бы в племени царил порядок и дисциплина. Зусульский народ отдалённо напоминал муравьёв, либо же трудящихся пчёл, ведь те так же имели королеву и были сплочённым коллективом. И если в суровой Европе уже много лет царил кровавый патриархат, зусулы ещё с самого начала своего существования предпочли здравый матриархат! Хотя, было бы несправедливо обвинить весь экипаж Железного Капута в их стереотипном мышлении об этом африканском племени зусулов. Наводчик Ганс Шмульке, к примеру, очень любил историю как своей великой Родины, так и историю всего остального мира, особенно парень любил читать книги про жизнь и культуру племен Северной и Южной Америки, Австралии, а также Африки до покорения европейцами. Кроме того, сам Ганс Шмульке хоть и поддерживал инициативы правительства великой Германии в колонизации зарубежных земель, однако являлся сторонником справедливого и гуманного отношения к этим самым колониям. А уж как было стыдно молодому парню, когда он узнал, как же жестоко его соотечественники подавили восстание в Юго-Западной Африке в 1904–1907 годах, уж и говорить не приходилось. И в отличие от того же господина майора фон Швальтскопфа, который, как было уже сказано, невероятно кичился своим аристократическим происхождением и на простых людей смотрел «сверху вниз», Ганс все же был достаточно сдержан в своих эмоциях и манерах и воспитан достаточно справедливым и добрым человеком, но при этом не мягкотелым. Рядовые же Дранкель и Жранкель, хоть в глазах майора и были «тупыми пробками», которых непонятно как вообще взяли в армию, все же не были полными идиотами, а скорее… Просто людьми, которые не были созданы для армии. Сам рядовой Жранкель не раз признавался, что даже дома его так вкусно никогда не кормили, отчего данный господин выглядел очень и очень упитанным для солдата, что было немудрено — все же больше 100 килограмм живого веса явно говорили за себя. А рядовой Дранкель больше всего любил алкоголь, отчего часто получал нагоняй от военного руководства, потому что иногда мог появиться подшофе, к примеру, на строевой подготовке, физических упражнениях и прочих армейских мероприятиях, хотя в германской армии это не было чем-то плохим и из ряда вон выходящим, а этакой старой-доброй традицией. Ведь людям всегда было свойственно веселиться и оттягиваться на полную катушку независимо от их социального статуса, происхождения, положения в обществе и нации. Также нельзя было игнорировать тот факт, что господин майор фон Швальтскопф был человеком старой закалки и самым старшим из всех остальных членов экипажа, так что для никого и не было новостью, что он был весь из себя такой строгий, придирчивый и педантичный майор, хоть многие солдаты его откровенно недолюбливали. Ну а так он сам конечно же не был лишен человеческих качеств и чувств, просто проявлял их редко, что по сути своей и требовалось в армии любой страны, а не только Германии. Это были абсолютно простые и неписанные истины. Мужчина был весьма строг к своим подчинённым и никогда не прощал им каких-либо ошибок. Выглядел барон фон Швальтскопф весьма понордически, всегда ходил с приподнятой головой, расправляя свои широкие плечи назад, а его ровная осанка лишь предавала грозному вояке ещё больше человеческого приличия. Как и любой другой аристократ, Швальтскопф предпочитал носить монокль на левом глазу, закрепив его на своей переносице. Дабы казаться грознее, он зачем-то всегда сощуривал левый глаз, словно таким образом удерживая неустойчивый, позолоченный монокль. Вся его грудь была увешана всяческими военными орденами и медалями. Уйма железных крестов за подвиги, проявления храбрости и патриотизм являлись большим доказательством того, что он был поистине своей преданный великой германской империи! Имел железный крест и Ганс Шмульке, что правда, всего один. Шмульке вообще был прекрасным военным и отлично разбирался в военной технике, чего нельзя было сказать о рядовых Дранкеле и Жранкеле, которые даже не могли правильно произнести название новейшей разработки первого Рейхсмахта. Закончив военную школу, Ганс стал одним из лучших выпускников, вот только большая часть его сослуживцев гадала — а за что Ганс Алистер Шмульке получил свой первый и, пожалуй, единственный железный крест?.. Для большинства военных это так и осталось загадкой.

***

Стальной бастион, что был именуем сверхмощным танком, стоял под палящим солнцем уже не первый день. Несмотря на сумасшедшую жару, что было абсолютной нормой для африканского народа, но огромной проблемой для белого человека, танк никогда не накалялся. Метал не раскалялся под палящим солнцем, ведь его выручали мощные системы охлаждения и вентиляции. Внутри танка царило спокойствие, рядовые солдаты Дранкель и Жранкель как обычно сидели на нижем этаже танкового отсека с пищевыми припасами, пируя на всю катушку без какого-либо повода. Они вообще любили ничего не делать, а только есть целыми днями баварские колбаски и распивать литрами немецкое дойче-пиво, или шнапс. За это им не раз прилетало от сурового герр майора, но так же быстро конфликт угасал. Если солдат себя плохо вёл, или что было самым ужасным, ослушивался старшего по званию — Швальтскопф особо не церемонился! За непослушание, нарушение военной дисциплины и других изъянов, экипажу танка не раз прилетало по лицу, либо другим частям тела, военным стэком! А бил этот стэк очень больно. Иногда, Швальтскопф мог иссечь спину своих подчинённых так сильно, даже не прикладывая какой-то безумной силы. Он предпочитал наносить удары с резкого и очень замашистого размаху! Но на фоне одного человека из высшего военного руководства Германии, майор фон Швальтскопф 12 выглядел как добрый и заботливый отец, подзатыльники которого были всего лишь легким прикосновением, отчего, как было уже сказано, солдаты его недолюбливали, но, по крайней мере, уважали. Этого человека звали Фриц-Филипп Шнайдер. Он был генералом Германской армии и был личностью настолько омерзительной и страшной, что о нем можно было бы спокойно написать огромную диссертацию, которая наверняка совершила бы революцию в науке под названием «Психология». А может и «Психиатрия». Генерал Шнайдер, он же «Чумной доктор» или «Лепрозорий», как его называли солдаты, был мужчиной 50 лет от роду, невысокого ростика, с очень грубыми чертами лица, правда без усов, но с длинными растрепанными волосами по плечи, подобно солдатам европейских армий 16-17 века. Все-таки несмотря на то, что не одна сотня-тысяча солдат погибала в сражениях от того, что их хватали за пышную шевелюру и беспрепятственно вонзали клинок в грудь или спину, мода на такие пышные прически все же сохранялась, где-то больше, ну а где-то меньше. Фриц-Филипп Шнайдер был невероятно жестким, а порой и жестоким генералом. Он был твердо убежден, что только в армии появляются настоящие мужчины и будь солдат хоть последним «маменькиным или папенькиным сынком», которого растили в тепличных условиях, но был обязан посетить данную школу жизни. И методы у него были соответствующие — физические упражнения до полного изнеможения, отчего солдаты буквально ползли к своим постелям, основы военного дела и такой же военный устав Германской армии, который те же солдаты заучивали по 100 раз на день, пока от их зубов все не отскакивало, строевые марши, которым позавидовали бы даже римляне… Ну и естественно, все это разбавлялось соответствующими наказаниями, которые порой шокировали всех — от рядовых солдат до всего остального высшего командования. Начиная от обычных оскорблений на ровном месте и заканчивая жестокими избиениями, от чего медицинский пункт в казарме в некоторые дни был буквально переполнен, изоляция в карцере, которую могли пережить только единицы и многие-многие другие жестокие наказания, в эффективности которых генерал Шнайдер никогда не сомневался. Неудивительно, что большинство солдат терпеть не могло данного генерала и порой желали ему страшнейших мук похлеще чем в аду, но конечно же, за спиной и исключительно в мыслях, иначе бы им пришлось познать все «прелести» карцера или же маршировать до тех пор, пока не упадут замертво от изнеможения. Конечно же, такие методы воспитания солдат шокировали все остальное высшее военное руководство Германии и даже Вильгельм 2 — великий кайзер Германии получал соответствующие доносы на данного генерала, но стоило ему отдать должное, ведь человеком он был невероятно толковым и об армии мог говорить часами, а при всем желании мог рассказывать, например, поминутную, даже посекундную хронику Тридцатилетней войны. Другое дело, что ужиться с ним могли совсем уж единицы, отчего генерала Шнайдера как только не называли за спиной, причем не только рядовые солдаты, но и высшее военное руководство. Его дерзость, грубость и бескрайняя жестокость, порой пугали не только военное окружение, но и всё остальное общество берлинской знати. А кого по-настоящему он не мог терпеть, так это женщин… Ведь считал их рассадниками похоти и разврата. Если солдат думал не о военной службе, а о женщинах, наказание от герра генерала было особенно ожесточённым. Порой оно даже доходило до абсурда, ведь Шнайдер не раз заставлял таких «Дон Жуанов» есть собственные волосы или битое стекло, и то Фриц считал, что это было минимально простенькое наказание для солдата-гуляки. Женщины в его понятии всегда были виноваты во всём, если это как-либо относилось к военному уставу и порядку: плохо почистил ботинки — виновата женщина! Просиживаешь своё галифе в трактире, в окружении дам из дома терпимости — виноваты женщины! Солдат не может запомнить имя своего генерала, либо же другого главнокомандующего — опять виноваты женщины! И порой его обвинения доходили до безумного абсурда, но перечить ему никто не желал. По своей натуре, Фридрих Шнайдер был не только жестоким садистом, но и упёртым до мозга костей. Вот как он решил, так и будет! И не как иначе, за что его лишь больше ненавидели немецкие солдаты первого Рейхсмахта. Доставалось даже патриотичному и грозному майору фон Швальтскопфу, который мужественно выслушивал оскорбления от этого истеричного генерала. Черновласый не раз грозился понизить его до капрала, но почему-то до сих пор, так этого и не сделал… Шнайдером заправляло не только чувство агрессии и ненависти ко всему живому, но так же он необычайно сильно гордился разработкой сверхсекретного немецкого танка. Мужчина считал, что эта миссия откроет для Германской империи абсолютно новые возможности, а возможно и перевернёт этот мир с ног на голову! Он возлагал на эту миссию большие надежды, а в особенности на экипаж данного танка. Впрочем, генерал Шнайдер находился за тысячи километров от экипажа танка, в своей родной Германии, и максимум, что мог сделать в данной ситуации, это сделать звонок экипажу с приказом доложить все по немецкому армейскому уставу. Хотя, в качестве предупреждения он неоднократно угрожал прилететь на дирижабле, которые тогда и выступали в качестве прародителя авиации и наконец устроить сладкую жизнь господину майору и его подчиненным, ибо, откровенно говоря, генерала Шнайдера крайне бесили все эти нелепые и тупые ситуации, в которые умудрялся попадать экипаж танка и тем самым раз за разом проигрывать отсталым зусулам, застрявшим в своем каменном веке, и которые по мнению генерала и вовсе не являлись людьми, а… Всего-навсего помехой на пути к безбедной и богатой жизни белых людей из Европы. И все за счет рабов из Африки, которые веками прислуживали белым господам Европы, которые якобы несли непросвещённым дикарям цивилизацию. Итак, наступил новый день, а для 4 храбрых и доблестных солдат Германской армии очередной по счету этап операции «Удар цивилизации» под неизвестным числом. Молодой наводчик Ганс Шмульке — парень 26 лет — неспеша шел в главную башню танка посмотреть в перископ, что происходит снаружи. Несмотря на «сверх-обжорство» рядового Жранкеля, который только и знал, что вкусно покушать и желательно полежать после очередного обеда, завтрак прошел вполне спокойно, хоть и не обошлось без очередных замечаний господина майора, который не переставал поражаться, сколько же может влезть в этого «болвана и кретина», как обожал он называть своих подчиненных и неважно, сделали ли они реально что-то не так или же просто в виду своего плохого настроения. «Эх, такими темпами мы скоро будем сидеть на голодном пайке! — думал Ганс, поглаживая свои пышные усы. — Благо, хоть снабжение всегда подходит вовремя и без перебоев. Как же этот господин Обжора надоел своим нытьем про голодные обмороки — того и гляди — вот-вот возьмет и лопнет!» Подойдя к панели управления, Ганс плавно отпустил один из рычагов вниз, после чего послышался соответствующий звук, который отвечал за высокотехнологичный перископ с невероятной четкостью. Подойдя к этому оптическому прибору, Ганс прислонил свои глаза к объективу и стал плавно вертеть его в стороны за ручки, которые у него так же располагались. Взору молодого наводчика открылась панорама пустыни Намиб, что было немудрено, ведь Южная Африка, он же Южно-Африканский Союз хоть и принадлежала чопорным джентльменам-англичанам, но рядом так удачно расположилась германская Юго-Западная Африка, так что дорога бравого экипажа танка к цели проходила достаточно легко и без лишних эксцессов. «Так… Посмотрим-посмотрим… — бормотал себе под нос Ганс, вертя перископ туда-сюда. — Эх, вот же выбрали себе эти зусулы пустыню для проживания! Суровые же они люди! А вот нама и гереро так не повезло… Так, стоп! Это что же…» Неожиданно Ганс осекся, когда увидел это столь неожиданное зрелище, отчего ему стало не до тех несчастных племен нама и гереро, которых немцы чуть не истребили некоторое количество времени назад, когда подавляли соответствующее восстание. А именно… На золотистом песке, вдали от стального бастиона, сидело четверо прекрасных аборигенш. Мило о чём-то беседуя, они неспешно плели браслеты из цветных ниточек и бусинок, громко хохоча при этом. Их смех звучал настолько тонко и грациозно, что у молодого наводчика Ганса Шмульке вмиг побагровели щёки и заколотилось сердце! До чего же они были прекрасны, просто слов не подберёшь! Грациозные красавицы-зусулки выглядели весьма молодо, а их пышным формам могла позавидовать абсолютно любая немецкая фрейлин. Кожа девушек была смугловатой, но не сильно, ведь зусулы небыли чернокожими, хоть и считались африканским народом. Первая зусулка, пожалуй, выделялась заметнее всех, поскольку её внешность была необычайно прекрасной, но в то же время она показалась Гансу весьма храброй и воинственной. Словно бы она была какой-нибудь амазонкой из древних мифов и легенд. Она была невысокого роста, стройна в талии, но широка в бёдрах, а её кожа была смугловатой, подобно её соплеменникам. Волосы её были тёмно-каштановые и имели короткий каскад до плеч. Сбоку макушки, по правую сторону у девушки был заплетён небольшой конский хвостик, а её чёлка прикрывала тонкие дугообразные брови, которые Шмульке еле-еле сумел рассмотреть в перископ. Грудь девушки была пышна и обширна, на шее висело множество ожерелий из зубов и клыков хищников. Облачённая в соломенную юбку и топик, что был сделан из львиной шкуры, Гансу так же сразу же бросилась в глаза ещё одна очень хорошо заметная деталь… Шею и плечи зусулки обвивала большая змея, похожая на питона. Игриво хихикая, она подавала своей рядом сидящей подруге цветные нити для браслетов, оживлённо что-то рассказывая на своём языке. Вторая девушка была стройна, что в талии, что в бёдрах. Она была на пол-головы выше своей подруги, а её волосы были чёрные, как смола. Они были настолько длинными, что когда девушка поднялась на ноги, кончики её смолянистых волос почти соприкасались с землёй, а в данном случае с песком. Она так же, как и её подруги была облачена в соломенную юбку и топ из львиной шкуры, вот только из украшений на её шее красовались лишь перламутровые бусы ярко-голубого оттенка. Две другие красавицы-зусулки были чем-то между собой похожи. Они тоже были невысокие и слегка широкие в бёдрах. Однако на их стройности это никак не повлияло… Одна из девушек имела длинные до пояса волосы, что были чёрного цвета. Сама же зусулка, помимо соломенной юбки, носила кожаный поясок на талии, а на её плечах было что-то вроде накидки из шкуры леопарда. На её пухленькой ножке молодой наводчик отчётливо рассмотрел татуировку ящерки, что была зелёного цвета. Другая же зусулка предпочитала заплетать свои длинные волосы во множество крошечных косичек, делая дреды. У неё так же имелась татуировка на бедре, только вместо ящерицы эта зусулка предпочла сердечко. На её руках, в районе предплечий были странные полосы, подобно традиционному раскрасу. Это и неудивительно, ведь у многих диких племён разукрашивать своё тело считалось абсолютной нормой. Будь-то какой-нибудь праздник, или важный ритуал. — Oh, mein Gott! (О, мой Бог!) — тихо прошептал молодой наводчик, буквально вжимая свои глаза в окуляры перископа. — Подумать только, кто на передовой… Это вообще впервые на моей памяти! Oh, ja–ja… (О, да-да…) И наводчик Шмульке, вдруг почувствовав что-то неладное, оторвал свой взор от перископа и, кинув взор на свои штаны, которые были очень и очень сильно оттопырены, чуть не подпрыгнул от неожиданности. Он и не сразу понял, что начал испытывать какую-то симпатию к этим девушкам, в которых прослеживалась не то что бы обычная, а прямо-таки высшая красота и грация. А поскольку красавицы-зусулки еще были в какой-то степени вызывающе одеты, по крайней мере, с точки зрения немецких солдат… — Verdammt! (Проклятье!) — Ганс нервно огляделся по сторонам, чтобы никто не увидел его в таком неловком положении, и попытался взять себя в руки. - «А ну-ка, не смей! Не думай, я кому сказал! Они из нецивилизованного племени, которое мы обязаны покорить во имя нашего великого кайзера Вильгельма! Но… Я… Пусть меня лучше отведут под эшафот, но я никогда не подниму не то, что штык, но даже руку на женщину или ребенка! Niemals! (Никогда!) Эх, вот бы… Вот бы…» Ганс мысленно представил себе, как бы он «поразвлекся», но в хорошем смысле с одной из этих красавиц-зусулок, поскольку «Удар цивилизации» все же сильно растянулся, а вместе с данной военной операцией растянулись в своих сроках и некоторые естественные физиологические потребности всего экипажа, которые были у любого здорового человека и которые также стоило время от времени удовлетворять. И если в той же Германии у солдат с этим не было проблем, поскольку существовали бордели с женщинами легкого поведения, к услугам которых можно было прибегнуть в любое время, то тут, в Африке, это уже было делом десятым, чем первостепенным, ибо экипаж танка, несмотря на свои неудачи в боях с зусулами, просто так не сдавался и разрабатывал новые планы по их покорению, а в этом им помогало высшее военное руководство Германии. Но к сожалению, экипаж танка раз за разом терпел неудачи в бою, против (как считал герр майор) глупых и необразованных зусулов! В связи с чем, Швальтскопф не редко выслушивал упрёки от старшего руководства, в том числе и от самого генерала Шнайдера! Который не редко грозился майору либо понизить его в звании, либо же и вовсе — повесить нафиг! Долго герр генерал не церемонился, и даже за малейшие проступки солдатам всегда хорошенько влетало. Чего стоил один случай, когда герр генералу донесли о том, что его дойче-зольдатен, вместо физических тренировок на территории военной части, разбрелись по трактирам и публичным домам, в поисках веселья. Шнайдер не на шутку пришёл в ярость, и нарушителям военной дисциплины сильно влетело! В тот день пролилось не мало солдатской крови от его нещадных кулаков… Несмотря на своё тощее телосложение, генерал обладал недюженной силой, что для простого человека было каким-то Unsinn (нонсенсом), или чем-то на грани фантастики. Да! Дисциплина и порядок всегда должны быть на первом месте, в особенности если от этого зависит великое будущее собственной страны. Германия должна процветать, но безмозглые куртизанки и евреи-трактирщики губят это светлое будущее, соблазняя и искушая неокрепшие умы юных зольдатен. И пусть методы наказаний «многоуважаемого» генерала были жестоки, ослушаться его приказа никто больше и не смел… Собственная шкура была дороже, чем прохладное пиво и ароматные сосиски. А тем временем Ганс продолжал рассматривать в перископ эту чудесную картину в лице 4 красавиц-зусулок, пританцовывая на месте и тяжело дыша от возбуждения. Он представлял, каким будет страстным и мощным в сексе после такого длительного перерыва. Ганс прекрасно помнил своё последнее посещение публичного дома, когда он заказал себе испанскую куртизанку по имени Розалия, которая трудилась в борделе не покладая рук и предпочитала мужчин с хорошим происхождением, куда, к слову говоря, входили и военные. К слову говоря, если тогда можно было убрать секс, то это больше походило бы на интеллектуальную беседу — а именно, Ганс спрашивал девушку про её прошлую жизнь в Испании, а также интересовался как там идут дела, хотя молодой человек активно интересовался политикой и читал газеты, поэтому был в курсе, что Испания как империя уже отжила свое и медленно-медленно разлагалась в очередном по счёту кризисе и могла лишь только беспомощно смотреть на восходящих гигантов в лице, например, Британии или Франции или Германии. А в главную башню танка тем временем шел гроза экипажа, он же господин майор Хельмут фон Швальцкопф 12, который был в весьма приподнятом настроении, что было немудрено — ведь только что он как следует выместил свою злость с помощью стэка — или же мини-плётки — на «жирном кретине и болване» рядовом Жранкеле, который вновь захотел покушать спустя 10 минут — и это после килограмма баварских колбасок, свиного жаркого с картошкой, венгерского гуляша с олениной, гигантской порции квашенной капусты… Поистине никто не понимал, как в рядового Жранкеля столько вообще влезает, отчего многие шутили разные соответствующие шуточки. А особенно хохотали с того, как этому солдату назначали физические упражнения, дабы сбить его невероятный аппетит, что к сожалению, помогало далеко не всегда. — Эй, Шмульке! — громко позвал своего наводчика Швальцкопф, входя в главную башню танка. — Приказываю вам немедленно пойти и присмотреть за этими двумя болванами и кретинами! Я уже устал возиться с mit diesen kindern! (Этими детьми!) Наводчик Шмульке? А Ганс тем временем как будто и не слышал господина майора и продолжал смотреть в перископ, наблюдая, как девушки-зусулки, весело смеясь, бегали друг за другом, наслаждаясь этими ангелами, словно сошедшими с небес, пусть и смуглыми… — НАВОДЧИК ШМУЛЬКЕ! BUCH! ERSTELLEN! (БОЛВАН! КРЕТИН!) — громко рявкнул господин майор. — Вам нужно особое приглашение? Или вы стали глухим? Немедленно явиться ко мне по армейскому уставу и принять приказ! — А?! — Шмульке, невольно содрогнувшись, тот час же оторвался от перископа и манёвренно обернулся к герр майору, предварительно отдав ему честь! — Genau, Herr Major! (- Так точно, герр майор!) Вы что-то х-хотели?! — дрожащим от волнения и возбуждения голосом вопросил молодой наводчик, на чьих щеках уже проступил бордовый румянец. — Наводчик Шмульке, что с вашим тоном?! — грозно вопросил мужчина, наблюдая за довольным выражением лица своей правой руки. И действительно, Ганс выглядел слишком уж счастливо, тем более экипаж танка до недавних пор потерпел очередное поражение в борьбе против глупых зусулов, когда испытывал новейшую разработку первого Рейхсмахта — Дикую гранату. Шмульке стоял в неподвижной позе, его выпученные карие глаза строго смотрели в дальний угол танка, при этом рот был невольно открыт, с высунутым языком наружу. — Шмульке! Да что с вами не так?! Объясните мне, Bitte (пожалуйста), любезный Ганс, отчего же у вас такая довольная харя?!!! — Г-г-герр майо-о-ор! — запыхавшись, протянул наводчик Шмульке, прислонившись к стене пультового управления главной башни танка. — Т-та-там в п-перископ-ппе тако-о-ое! Уф… — довольно продолжал бормотать себе под нос наводчик Шмульке, мимолётно продолжая набирать как можно больше воздуха в свои лёгкие. Однако от такого описания ситуации, он словил лишь сплошное недопонимание на лице герр майора. Швальтскопф был в неком замешательстве и не понимал, о чём же именно пытался доложить ему Ганс. Через несколько секунд, замешательство и недопонимание майора барона фон Швальтскопфа Xll сменилось на привычное ему, вспыльчивое и агрессивное поведение: — НАВОДЧИК ШМУЛЬКЕ! ЧТО ВЫ ТАМ ЛОПОЧИТЕ СЕБЕ ПОД НОС, А?! — на повышенных тонах рявкнул рассерженный командир танка, явно не приветствуя такое странное поведение на борту своего танка. — Bitte sag es mir, lieber Shmulke! (- Скажите мне на милость, дорогой Шмульке!) А на каком таком основании, вы радуетесь? Мы недавно потерпели очередное поражение и до сих пор не покорили этих глупых зусулов! А вы улыбаетесь во все тридцать два Zahn (зуба)! — Г-герр майор… Посмотрит-те-те в перископ! — только и сумел пролепетать довольный Шмульке, указывая дрожащей рукой на опущенный перископ танка. — Interessant… Sehr interessant! (Интересно… Очень интересно!) Что же вы там такое увидели, уважаемый Шмульке? — Швальцкопф направился к перископу, который столь любезно освободил Ганс. — Но если это какая-нибудь дурацкая шутка с вашей стороны, то я так выпорю вашу спину стэком, что вы потом несколько дней не сможете спать! Mache ich mich klar? (Я понятно выражаюсь?) — Вы не пожалеете, многоуважаемый господин майор, ставлю на это свои пышные усы! — улыбнулся Ганс, потирая руки и надеясь всеми фибрами своей души, что господин майор не заметил небольшой досадной оплошности в лице его оттопыренных штанов, которые были готовы вот-вот порваться от напряжения его мужского полового органа, ну или «мужского начала». Только-только майор Швальтскопф, который уже вовсю глядел в высокотехнологичный перископ танка и уже хотел исполнить своё наказание, которым пригрозил наводчику Шмульке, как тут же осёкся, увидев эту прекрасную картину, которую некоторое время назад лицезрел сам наводчик Шмульке. Правда теперь красавицы-зусулки не сидели на месте, а прогуливались неподалеку от танка, при этом словно не замечая сие чудо инженерной немецкой мысли. Хоть господин майор был человеком старой закалки и временами скуп на эмоции с чувствами, однако тоже подметил, что зусулки оказались очень красивыми и милыми девушками и абсолютно спокойно могли посоревноваться в красоте с привычными немецкими, французскими, испанскими, португальскими, вообще любыми европейскими женщинами, да и о чём тут говорить, когда в той же Южной Африке уже несколько веков жили так называемые буры или потомки в большинстве своем голландского, немецкого, французского и прочих народов с далекой Европы и не только чисто европейского происхождения, но даже смешанного с местным африканским населением, что с их точки зрения не являлось чем-то плохим. — Oh ja–ja! Was für eine Schönheit und Anmut! (Ох, да-да! Какая красота и грация!) — очень медленно проговаривал майор Швальцкопф, крутя перископ туда-сюда, чтобы не упустить зусулок с поля зрения. — Шмульке, когда вы заметили этих столь прекрасных… Э-э-э… Я хотел сказать, когда вы заметили эту столь привлекательную добычу? — Какая добыча, господин майор? — молодой наводчик скрестил руки и нахмурился. — Это же девушки-зусулки, и тем более мы не на охоте! О чем вы вообще… — Шмульке! Buch! Erstellen! (Болван! Кретин!) — рявкнул в своем привычном командирском тоне майор, не отвлекаясь от наблюдения в перископ. — Неужели вы забыли, что мы тут не на прогулке, а на ответственном военном задании? А эти зусулки нам как раз не помешают, и надеюсь, что на этот раз удача в покорении этого упрямого и непокорного дикого народа будет на нашей стороне! — In welchem ​​Sinne? Herr Major. Ich verstehe Sie nicht. (- В каком смысле? Герр майор. Я вас не понимаю.) — заторможенно проговорил Шмульке, демонстративно почёсывая свой затылок с густыми, чёрными волосами под каской. — В который раз я убеждаюсь, что вы натуральный болван, Шмульке! — грозно молвил барон, не сильно ударяя своим упругим стэком по железной каске Ганса. — Если мы споймаем этих глупых зусулок, то сможем выпытать у них всю нужную информацию о том, где находится их военный лагерь, а также, какое именно орудие они собираются использовать против нас в дальнейших боях и сражениях! Ферштейн?! — прикрикнул герр майор, чем заставил наводчика Шмульке невольно содрогнуться. Почуяв страх своего подчинённого, Швальтскопф звучно расхохотался. Дабы не разозлить командира сильнее, Шмульке выдавил из себя натянутую улыбку, которая к тому же была ещё и фальшивая! Конечно, Шмульке уже привык к тому, что его называют «Болваном» или «Кретином» — во всяком случае, это лучше, чем когда тебя называют «Дезертиром» и «Предателем»! А ведь герр Шнайдер именно так венчал большинство своих солдат, приправляя всё это отборными немецкими ругательствами! Бранился Шнайдер крайне редко, чаще любил применять к своим подопечным болючие физические наказания, по поводу и без, а даже если и бранился, то старался задеть своего оппонента за живое и болезненное. — Но как мы это сделаем?! — растерянно вопросил Ганс, машинально разводя руками в разные стороны. — In welchem ​​Sinne meint Shmulke?.. (- В каком смысле, Шмульке?..) — раздраженно вопросил Швальтскопф, складывая руки за спиной. Одарив наводчика враждебным взглядом, мужчина рефлекторно сощурил своё левое око, которое скрывалось под хрупким стеклом позолоченного монокля. Ему не нравилось, когда солдаты задавали глупые, либо же неподходящие к теме вопросы, долго думали, не зная как правильно доложить ситуацию по армейскому уставу, либо же и вовсе забывали ответ на вопрос главнокомандующего руководства. — Ich… ich wollte sagen… (Я… Я хотел сказать…) — растерянно произнес наводчик Шмульке, озираясь по сторонам. — С помощью чего… Как мы поймаем этих зусулок? Нет, конечно, можно применить фактор неожиданности, то есть вылезти из танка на поверхность и застать их врасплох, но… Мне кажется, это слишком рискованно! Да и мы сами не шибко справлялись с новыми военными изобретениями, что присылало наше верховное командование… — Шмульке, тихо! — неожиданно скомандовал господин майор, отчего Ганс перестал говорить и замер с раскрытым ртом. — Вот мы их сейчас и подсечем, как рыбу из реки… Итак, Шмульке! Rufen Sie diese beiden Idioten sofort zum Hauptturm! (Вызовите немедленно этих двух болванов в главную башню!) — Слушаюсь, господин майор! — моментально отозвался молодой наводчик, подойдя к длинной трубке для вызова, или же этакому средству связи в танке, и передвинул маленький рычажок, тем самым включив его. — Рядовые Дранкель и Жранкель! Melden Sie sich sofort beim Hauptturm! (Немедленно явиться в главную башню!). Это приказ! В ответ послышалась протяжная отрыжка от рядового Жранкеля, который в последнее время вообще не вылезал из столовой, расположенной в танке, как и его собрат рядовой Дранкель. — Господин майор… — неожиданно начал Ганс, отойдя от трубки, и начал нервно потирать руки. — А что вы такое говорили, типа мы подсечем этих зусулок? Что вы имели в виду? — Шмульке-Шмульке… Какой же вы болван и кретин! — укоризненно ответил Швальтскопф, оторвавшись от перископа и взглянув в темные глаза своего солдата. — Wie oft muss man wiederholen, dass ein echter Soldat seinen Kommandanten buchstäblich auf den ersten Blick verstehen muss? (Сколько раз вам надо повторять, что настоящий солдат обязан понимать своего командующего буквально с полуслова?) Эти глупые зусулки как раз увидели наш танк и соизволили подойти поближе к нам. Хотя, что ожидать от глупых и диких народов, которые застряли в своем первобытном общинном строе? Ведь в этом и заключается наша миссия, чтобы мы покоряли всякие глупые народы и показывали им настоящую цивилизацию! Шмульке, неужели вы не знаете, что в этом мире выживает только сильнейший? И умнейший? — Ну не скажите, господин майор! — покачал головой Ганс. — Зусулы столько раз обводили нас вокруг пальца, и всегда были только в выигрыше! Сколько раз мы пытались их покорить, но ничего так и не вышло. Так что выходит, зусулы не совсем уж прямо глупые и… — Was?! (- Что?!) — озлобленно вскрикнул Швальтскопф, рефлекторно сжимая свою левую руку в кулак. — То есть вы хотите сказать, какие-то там зусулы в разы превозмогают умом немецкую знать?! — Нет, нет, нет! Я не это имел в виду, господин майор! — в ужасе воскликнул молодой наводчик танка, в ужасе выставив обе руки вперёд. — Я просто хотел сказать, что зусулы гораздо хитрее нас, и такого врага будет практически невозможно победить физической силой! Здесь понадобится блистательный ум, везение и хорошие навыки стратегии. — Прекратите умничать, Шмульке! Мне гораздо виднее осознавать то, как лучше действовать на поле боя с проклятой вражиной… Тем более, эти отсталые аборигены даже не имеют в своём боевом арсенале современные технические разработки, которые разработали наши мозговитые учёные первого Рейхсмахта! Хех-хе. Да у них даже, Шмульке, нету осколочного шплунгера! А это, на минуточку, самая высокотехнологическая мина в нашем боевом арсенале!..~ — Но зато, герр майор, у них в наличии имеются целые полчища боевых зусульских слонов! — с хитроумной ухмылкой обмолвился Шмульке, как бы тонко намекая герр майору о его неудачных встречах с этими африканскими великанами с бивнями. — Или вам напомнить?.. Тут наводчик сделал весьма-таки зловещую паузу и, едва слышно хохоча себе под нос, скрестив руки на груди, облокотился об неё бочком. Лицо танкового командира вмиг обрело растерянный и даже стыдливый вид, по его отведённому в сторону взгляду уже можно было понять, как же ему стыдно вспоминать конфузы, связанные с боевыми слонами зусулов. Коих было не мало… Чего только стоит инцидент, когда боевой зусульский слон, весом почти в пять тонн, каким-то неописуемым образом сумел пробить своими острыми бивнями прошивку «Стального Бастиона». И слава Кайзеру, что в этот момент герр майор не стоял слишком плотно у самой стены, иначе трагедии было бы не избежать!.. Тогда командир танка отделался лишь сильным испугом, однако ещё долго ловил насмешливые взгляды наводчика со стороны. Какими бы развитыми, и высоко-технологичными ни были немецкие разработки, хитрость и везение аборигенов, всегда давали понять агрессивным захватчикам, что им здесь явно не рады! — Шмульке… пожалуйста, не напоминайте мне о слона-а-ах… — стыдливо протянул Швальтскопф, чей голос прозвучал заметно низко и настороженно. Вдруг послышался неприятный скрип снизу, командир и наводчик сразу же догадались о том, это это их лифт, который вёл на первый этаж танка. Данный лифт являлся самым удобным и скоростным методом передвижения, если кому-нибудь из членов танкового экипажа понадобится подняться в главную смотровую башню, либо же наоборот, опуститься на первый этаж, ведущий в разные отсеки и зоны бастиона. Скрип становился всё неприятнее и громче, вскоре дверцы лифта нешумно отворились и с громким грохотом откинулись по бокам. Перед могущественным командиром и не менее харизматичным помощником предстали два солдата. Внешне, очень похожие друг на друга. Что один, что второй, были пузатыми. Их форма только сильнее могла спутать неподготовленного командира, либо же кого-нибудь из новеньких зольдат. Отличались эти двое разве что только очертаниями своего лица, поскольку и их усы тоже были одинаковыми. Дабы хоть как-то различать этих двоих, солдаты постоянно светились перед ворчливым герр майором своими атрибутами. Тот, что стоял слева, звался рядовой Дранкель. Дранкелем его прозвали не просто так, всё потому, что любил этот бравый солдатик алкогольные напитки, в связи с чем постоянно таскал в руке свою любимую стальную кружку для вкуснейшего дойче пива. Из-за своей дикой любви к спиртному Дранкель и заработал огромный пивной животик. Слева от Дранкеля стоял его товарищ по службе и член экипажа танка — рядовой Жранкель. Жранкель, как и Дранкель, был не шибко умён, наивен и ленивый. В отличие от своего бравого товарища, Жранкель предпочитал целыми днями уничтожать, но не врагов… а еду! Его великим пристрастием являлись вкуснейшие баварские сосиски, колбасы и прочие мясные блюда. Он был сильно прожорливым, в связи с чем являлся нешуточной проблемой для экипажа, ведь кто, как ни Жранкель любил уничтожать их припасы с едой. Выйдя из лифта, рядовой Дранкель и рядовой Жранкель своей неуклюжей походкой промаршировали к Шмульке и Швальцкопфу, стараясь сохранять военный строй, что с их упитанным телосложением и этаким наплевательским и безалаберным отношением к военным обязанностям было весьма неудобно. — Господин майор! — высоким тенором с определенными нотками баритона недовольно промолвил рядовой Дранкель. — Warum haben Sie uns von einer so wichtigen Angelegenheit abgelenkt? (Почему вы нас отвлекли от столь важного дела?) Я как раз открыл бутылочку французского вина, хотел запить, чтобы прекрасное Deutsches Bier (Немецкое пиво) не пропало даром! — Ja, ja, Herr Major! (Да-да, господин майор!) — вторил ему таким же голосом рядовой Жранкель. — А я хотел отведать вкуснейшее свиное жаркое с картошечкой — такое румяное и аппетитное… — Dummköpfe! Kretins! Idioten, die diese Welt noch nie gesehen hat! (Болваны! Кретины! Идиоты, которых никогда не видел этот свет!) — рявкнул своим грозным басом майор фон Швальтскопф, отчего бравые солдаты подскочили на месте от неожиданности. — Вам мало было того, что я отхлестал вас сегодня утром, а, рядовой Жранкель?! Сколько раз мне вам говорить — хватит жрать, харя лопнет! Как вообще таких идиотов как вы, взяли в армию? А вы, рядовой Дранкель, неужели забыли то, как я вчера заставил вас вымыть всю посуду за этим… болваном? Вы хотите окончательно спиться и стать отбросом нашего общества? — A… Ab-aber… (Н-н-но…) — промямлил рядовой Дранкель, от стыда склонив свою голову вниз. — Подумаешь, выпил всего 5 литров пива, бутылку португальского портвейна, две стопки венгерской палинки — ну это же очень… — Но не в таких количествах, болван вы и кретин! — внезапно вмешался наводчик Шмульке, который до этого скромно стоял и молчал в стороне. — Неужели вы хоть один день не можете прожить без алкоголя? — Какой же вы зануда, наводчик Шмульке! — с обидой возмутился рядовой Жранкель. — Хоть бы раз посидели рядом с нами, составили нам компанию! Неужели это так сложно? — А вы лучше замолчите, Herr Vielfraß! (Господин Обжора) Чтобы мне достались жалкие крошки со стола?! — прикрикнул Ганс, замахиваясь рукой, чтобы врезать рядовому Жранкелю за столь наглые слова. — Скажите спасибо, что обеспечение подходит без перебоев, иначе мы все бы тут оголодали, как наши славные предки в 1125 году… — А ну-ка, заткнитесь немедленно, идиоты! — вновь рявкнул господин майор Швальтскопф, обращаясь ко всем своим подопечным. — Итак, слушайте меня внимательно. Сегодня мы будем творить историю, ибо наконец-то захватим в плен этих глупых и диких зусулов, а там уж выйдем и на всё остальное племя! Наш бравый наводчик Шмульке увидел в перископ нескольких прекрасных… Э-э-э… Я хотел сказать, нескольких девушек из племени зусулов. И поймаем мы их с помощью самозатягивающейся петли — нового изобретения наших бравых военных! — Oder vielleicht… vielleicht lohnt es sich nicht? (А может… может не стоит?) Господин майор, эти зусулы очень хитры и умны! — заволновался рядовой Дранкель, поглаживая свою любимую стальную кружку. — Сколько они нас обводили вокруг пальца, отчего мы проигрывали! — Может, они умнее вас, болван Дранкель, но мы куда умнее этих дикарей и уж точно не собираемся вернуться и доложить генералу Лепрозорию, что мы провалили важное военное задание! — майор так жестикулировал своими руками, что двум рядовым стало несколько не по себе. — Поэтому смотрите и учитесь! Шмульке, приказываю вам активировать самозатягивающуюся петлю и поймать этих глупых зусулок! — Так точно, господин майор! — Ганс подошел к панели управления, нажал одну из кнопочек и повернулся к остальным. В этот же миг вся башня танка озарилась красным свечением. Лампочки замерцали красным светом, а из рупоров, вмонтированных в стены смотровой башни, громко завыла неприятная сирена. В это же время дверца оружейного лифта, который находился рядом с пассажирским, медленно открыла свою вертикальную дверку. Из оружейного лифта донёсся протяжный скрип небольших колёс, по узким рельсам, расположенных на полу смотровой башни, выкатилась небольшая железная тележечка, прикрытая белой тканью. Рядовые Дранкель и Жранкель принялись боязно осматривать тележку, в то время как Шмульке, совершенно спокойно наблюдал за всем происходящим. — Ага! Вот она! — победоносно воскликнул майор барон фон Швальтскопф Xll, рассматривая тележку. — С помощью этой самозатягивающейся петли! Мы сможем словить этих глупых зусулок в надежде выпытать у них всю нужную для нас информацию. Так мы спокойно узнаем у них, какое конкретное оружие они собираются применить против нас, и где конкретно находится их боевой лагерь. Проще говоря, мы должны взять языка! На такое философское заявление рядовые Дранкель и Жранкель переглянулись между собой недопонимающими взглядами. — Извините, герр майор, я не понял… Какого такого языка? — заторможенно вопросил Жранкель, не поняв смысл в данной фразе. — Идиоты! — злобно прошипел барон, крепко сжав свой стэк в обеих руках, стискивая при этом свои белоснежные зубы. — Взять языка обозначает выпытать у кого-нибудь важную новость или же информацию! Даже, если придётся применить к ним пытки!!! Шмульке едва не пошатнулся от услышанного. Конечно, он знал, что герр майор бывает строгий и вспыльчивый, но применение к кому-либо пыток? Это явно было на него не похоже. — Ч-ЧТО?! — взволнованно вопросил наводчик Шмульке, поперхнувшись собственной слюной. — Каких ещё пыток?! Герр майор, одумайтесь! Вы не не генерал Чёрная смерть! Ладно он, но вы?.. — Успокойтесь, Шмульке! Никто не собирается пытать этих милых… Кхм! Этих будущих пленниц. — индифферентно заявил мужчина, тем самым успокоив галантного наводчика железного бастиона. — Я же не такой изверг, как наш «многоуважаемый» генерал Шнайдер, а то зверюга похлеще меня!.. В один момент красное свечение перестало мерцать из ламп, а раздражающая серена затихла. Швальтскопф одним ловким движением руки молниеносно снял белоснежную ткань с железной тележки. Экипаж танка вполне спокойно разглядывал, казалось бы, новейшую разработку первого Рейхсмахта, которая с виду напоминала обыкновенный моток толстых верёвок. Это и была та самая, автоматическая, самозатягивающаяся петля. — Ну что ж… Пора бы нам испытать новое оружие, которое, надеюсь, поможет нам в этот раз одолеть глупых зусулов! — с боевым настроем произнёс герр майор, становясь под крышку танкового люка. — Жранкель! Отворите-ка мне люк, битте! Рядовые пулей ринулись к рычагу, который отвечал за открытие люка. Жранкель хотел уже было опустить рычажок вниз, как вдруг Дранкель начал пихаться: — Эй, дай я нажму! — с небольшой обидой в голосе попросил Дранкель, не давая своему приятелю опустить рычаг. — Нет! Герр майор поручил опустить рычаг именно мне! — возразил Жранкель, отпихивая руку товарища от заветного рычага. — Блин. Ну дай хоть я один раз опущу! — продолжал настаивать на своём солдат Дранкель, ведя себя подобно пятилетнему ребёнку. — Я никогда не нажимал, всё тебе, либо Шмульке поручали… Мх! Так не честно! — Болваны, прекратите поясничать и откройте наконец-таки люк! — рявкнул Швальтскопф, уже готовясь забросить верёвку в открытый люк. — А если продолжите спорить, то попрошу об этом Шмульке! Вам ясно, или нет?! Замельтешив, солдаты предпочли опустить рычаг люка одновременно, дабы сильнее не разозлить герр майора, который и так был на взводе. Предвкушая прекрасную и грациозную добычу, что приведёт их экипаж танка к великой победе над глупыми зусулами, мужчина довольно-таки ловко забросил петлю за пределы танка. Теперь, оставалось лишь ждать, когда эти красавицы угодят в их ловушку.

***

Шагая по горячему песку, девушки воодушевлённо болтали о предстоящих планах на вечер. Рассматривая плетённые браслеты, они неспешно шагали по бескрайним просторам африканской саванны, абсолютно несмотря под ноги. — Ой монвидди (девочки), какой сегодня прекрасный день! — с восхищением произнесла девушка с питоном на шее, шагая впереди всех остальных зусулок. — Браслет, который ты для меня сплела, Бонга, самый-самый манзди (красивый), но я больше предпочитаю бигли (синий), нежели аурум (красный)! — Извини, пегги (подруга), у меня не было нитей бигли (синего) цвета. — лояльно ответила высокая зусулка с длинными смолянистыми волосами. — Так почему ты не попросила нити у меня?! — возмутилась зусулка с леопардовой накидкой, шагая за Бонгой. — У меня был бигли (синий), ещё был мозаретти (зелёный), флубут (чёрный) и гудла (фиолетовый). Я бы с тобой поделилась, пегги (подруга), мне не жалко. Их воодушевляющий разговор становился всё оживлённее и насыщеннее. Девушки были так увлечены разговорами о бытие, что абсолютно не смотрели под ноги, позабыв про всё на свете. Внезапно подул лёгкий ветерок, который благополучно присыпал пустынным песком немецкую ловушку. Девушки продолжали неспешно шагать к водоёму, который находился в той же стороне, что и железный бастион захватчиков. Зусулы знали, что идти в ту сторону может быть опасно, тем более, они ни разу не видели противника в лицо! Но вода нужна была племени, и поэтому смекалистые аборигены предпочли обходные пути, о которых европейский недоброжелатель даже и не догадывался… Но девушки были весьма любознательные, их не столько пугали немецкие захватчики, сколько интересовали своими повадками, бытом и культурой. А поэтому девушки, без всякой на то опаски, шагали к реке напрямую! Где и расположился вражеский бастион… А это негодяям было только на руку. — Ох, монвидди (девочки), уже сколько времени прошло с того момента, как этот невиданный железный зверь прибыл к нам в Африку, а мы всё никак не могли увидеть того, кто этим зверем повелевает… — опечаленно произнесла Бонга, неспешно шагая за своей низкорослой подругой. — Интересно было узнать, как же выглядят эти самые… европейцы! Или, как мы их привыкли называть, белые люди! — Наверное, они настолько умны, раз животных самостоятельно мастерить умеют! — подхватила зусулка с дредами, аж подпрыгивая от восторга. — Видели, какого они медведя к нам в Африку пригнали?! — Да разве то медведь? — насмешливо передразнила подругу девушка с питоном, скептично озирая её высокомерным взглядом. — Скорее всего, это либо гигантский носорог, либо же огромный европейский слон! — А по-моему, это слон. — возразила высокая зусулка, больше склоняясь ко второму варианту своей подружки-лидерши. — Да и вообще, а чего собственно гадать-то?! Ведь мы не до конца знаем этих самых… Европейцев! Вдруг это вид животного, нам неизвестный. — В любом случае, это нечто, больше похоже на сло… НА-А-А-А-А! — заболтавшись с подружками, низкорослая зусулка с питоном на шее даже не почувствовала то, как её крошечная ступня ступила на место, где таилась самозатягивающаяся петля. Зусулка была так увлечена разговором, что даже не сразу почувствовала то, как верёвка автоматически затянулась на её стопе, после чего стала насильно затаскивать в открытый люк танка. — Д-Д-ДЕ-ДЕВОЧКИ! П-ПОМОГИТЕ!!! — панически закричала низкорослая зусулка, всеми силами цепляясь за горячий песок и камни. — Хватайся за мои руки! — бойко воскликнула высокая зусулка, протягивая подруге свои длинные, худенькие ручонки. Однако и этого было мало, верёвка не желала отпускать пойманную только что добычу, а потому всеми силами пыталась затянуть несчастных девушек в люк танка! — Хватайтесь, девочки! — закричала зусулка с леопардовой накидкой, хватая высокую подругу. — Я держу! — крикнула девушка с дредами, ухватившись за ногу своей подруги с накидкой. Однако, их силы были равны, и как бы девушки ни старались сопротивляться подлой ловушке, в конце концов все четверо прекрасных представительниц зусульского племени с громким визгом угодили в люк железного бастиона!