Искусство судеб

      Висега приказал Шаи’гхиту сесть около логова, вскоре должно было встать солнце. Около входа в пещеру топтался синий дракон, на спине которого восседал нав. Он опустил голову, сверля его тяжёлым взглядом из-под прямых бровей, а стоило Висеге усмехнуться, как тот и вовсе поджал и без того тонкие губы, скривил широкий нос. А его удивительно короткие, едва доходящие до середины шеи волосы, сейчас заправленные назад, открывали вид на острые уши.       Должно быть, это был тот самый Парга. И видно было, что руке не терпелось устроить ему трёпку, однако тот факт, что он всё ещё жив и вернулся, кажется, сдерживал его.       — Ты очень вовремя, членов твоего племени вот-вот казнят.       — Они уже члены нашего племени, — едко напомнил ему Висега.       Рядом с неба упал Урускур, земля дрогнула, а Шаи’гхит заволновался, недоверчиво косясь на более крупного сородича.       — Брат мой, нет никакой необходимости. И Висега прав, они уже члены нашей Семьи, как и он сам, — Ярга бросил на него короткий, хитрый взгляд и улыбнулся.       — Он выкрал нашего дракона, избил нашу стражу! Они наверняка всё!..       — Он действовал по моему указанию, — вдруг оборвал руку князь.       Парга посмотрел на Яргу с таким возмущением в глазах, что оно было громче любых слов. Рука ему совсем не поверил. Он поиграл желваками, нахмурился пуще прежнего и по очереди окинул их мрачным взглядом.       У Ярги, очевидно, не было другого выхода. В противном случае ему бы пришлось выбирать между своим авторитетом и жизнью полезного союзника. А князь, как Висега уже давно успел понять, не привык выбирать, он хотел всё и сразу. На то была ставка, и она сыграла.       — Даже если и так, ты считаешь разумным доверять дракона тому, кого знаешь всего ничего?       Ярга внимательно осмотрел его, и Висега не удержался от закатывания глаз. Владыка На’авы усмехнулся и категорически заявил:       — Я знаю его достаточно. И ты, брат мой, как успокоишься, то поймёшь, почему я ему верю. А пока — передай мои слова народу: мы с Висегой поспорили, он действовал с моего позволения, спор он выиграл и стал драконьим всадником. Что до стражи… — князь окинул тех недовольным взглядом и поджал губы, двум навам стало не по себе, — за это нападение Висега ответит, но так как здесь есть и моя вина, то обойдёмся увеличением числа его учеников, — Ярга кивнул на стражей, а после с тёмным наслаждением в глазах гаденько протянул:       — И чисткой драконьего логова.       — ЧТО?! — только было нарисовавшаяся на лице Висеги самодовольная улыбка тут же спала.       Его. Чистить. Дерьмо?! Его, лучшего из лучших, только что покорившего повелителя небес! Этот поганый пхор захотел его унизить? Висега метнул разъярённый взгляд на Паргу, тот тоже улыбался. Ему хотелось удавить обоих. От нападения останавливал лишь здравый смысл: против него два дракона и четыре нава, его если не испепелят, так нашпигуют сталью.       — Что слышал, — Ярга дёрнул бровями. — Будешь укреплять связь с драконом.       — Не боишься, что с твоим укреплю?       — Только попробуй, и я тут же поменяю своё отношение к тебе.       Висега не мог поверить в то, что ему придётся с этим смириться. Но сбежать уже не получится, остаётся играть по правилам, которые, к сожалению, выставляет не он, а ему.       — И сколько же мне… укреплять связь?       — Пока я не прикажу иного, конечно же. Вперёд, — Ярга мотнул головой в сторону входа в пещеры.       Он ещё не придумал, как, но обязательно отыграется на этом васкеровом сыне. Обязательно.       А пока ему предстоит выслушать причитания и нравоучения Кирнаги и прочих.

———

      Вот уж не думал Марк, что его первый в жизни Карнавал закончится тем, что он неожиданно для себя упьется до беспамятства, а после обнаружит себя в спальне Крисаги, который, к слову, приводил его в чувства. Тот уговорил его выпить какую-то зеленоватую бурду, на вкус до того мерзкую, что он чуть не вырвал. Но слабость, головная боль и сухость во рту потихоньку проходили.       — Ой-ё-ёй, Вега, — вздохнул сидящий у изголовья нав, — нельзя же так напиваться.       — Оно само… Всё было нормально, а потом… — Марк простонал и приложил ко лбу другой стороной выданный ему аккумулятор холода. У него было ощущение, будто мозги плавились.       — Ну это же «навский коктейль», с ним всегда так, это хитрая дрянь: сначала ничего, а потом бац, — Крисага щёлкнул пальцами, — и ты двух слов связать не можешь. Спящий, Вега, тебе надо научиться пить.       — Я больше не буду пить, — пронудел он.       — Да-да, конечно. Все вы так говорите.        — Все?       — Думаешь, ты первая такая болячка, которую я привожу в чувства? Не буду говорить, что весь мой арнат такой, но героев достаточно, дай только повод, — командир покачал головой.       Марку было очень стыдно. Сколько человек, точнее нелюдей, видело его в таком состоянии? А уж о том, что Крисага возился с ним всё утро, он вообще молчал.       — Извини.       Командир отмахнулся.       — Сильно я вчера… исполнял?       — Да нет, ты у нас тихим малым оказался, просто в какой-то момент чуть не заснул и не грохнулся на свою моряну.       — Спящий… А Сабина?       — Она посмеялась и ушла, как я тебя увёл.       Степень стыда росла, Марк ощущал, как планомерно чернеет, у него запекло щёки.       — Это всё, я надеюсь?       — Кроме того, что тебя ночью заходил искать Ортега, да, — Крисага скривился. — Переживал он, — передразнил Ортегу нав, — где ж он тогда весь Карнавал был, чего не с тобой?       Это он сейчас слышит приступ ревности или Крисага и с первым помощником не в лучших отношениях? Хотя как можно быть в плохих отношениях с самым терпеливым навом в мире? Для себя Марк решил, что наверняка у него просто шалили показатели от спиртного, вот Ортега почувствовал да нашел его.       — Стоял весь такой испуганный, один-одинёшенек… — продолжал Крисага.       Марк вздохнул. Старик точно драматизировал на почве своих чувств к нему. Кстати о них…       — А комиссар, разве это было красиво?       — Крисага, — прервал он это причитание.       — Да?       — Я думаю, я должен сказать ещё раз, — головокружение начало спадать, и он предпочёл сесть. — Спасибо, что… составил мне компанию, но…       — Абсолютно не за что, мне она очень приятна.       Он не договорил. Марк зло глянул на нава исподлобья, и тот стушевался, поджал губы, опустил глаза. Марк потёр переносицу. И как Крисага за одно действие умудрился свести на нет всё его раздражение и, более того, заставить ощутить себя каким-то полным гадом?       — Но? — вопрос командира оборвал повисшую тишину.       — Но я тебе уже говорил по поводу… симпатий. Ничего не изменилось.       На Крисагу было жалко смотреть: нав мигом сдулся, как-то ссутулился и стал мрачнее тучи. Ощущение собственной гнусности, казалось, только разрослось в душе Марка, но он упорно себе твердил, что не сделал ничего такого.       — Я понимаю, — глухо выдал Крисага. — Я просто надеялся, что я смогу быть тебе хотя бы другом, но, похоже, что нет… Я не хотел быть навязчивым, извини.       Тогда это он все действия Крисаги после того разговора неверно истолковал? Похоже, это ему уже просто мерещится.       За время повисшей тишины он, наконец более-менее пришедший в себя, смог осмотреться: в тёмной спальне царил порядок, пусть и не такой идеальный, как у Ортеги, — письменный стол был завален кучей канцелярии. Тяжёлые чёрные шторы закрывали окна, но просачивающийся сквозь небольшую щель меж ними свет давал ясно понять, что уже позднее утро, если не день. Напротив кровати висела внушительных размеров картина.       Марку теперь было крайне неловко, и он всё думал, как бы выйти на другую тему.       — Дружить… можем. Я все не так понял. Прости.       Крисага усмехнулся и помотал головой.       — Что?       — Ничего, сидим и просим друг у друга прощения.       Марк хмыкнул. Он всё рассматривал лесной пейзаж на картине: зелёный мир с огромными деревьями, в которых кто-то расположил дома. Интересно, это придумка художника или такое действительно могло быть? Хотя, пожалуй, удивляться подобному — странно после всех открывшихся ему знаний.       Крисага заметил его взгляд и обернулся к картине.       — Это Стреатал. Когда-то, ещё до войны с асурами, там, в городе Хавумаш, располагалась столица. Там родился мой учитель.       — Ого… — Марк прикинул примерный возраст Хоги. — Жесть.       В ответ послышался тихий смех. Может, ему стоило реагировать менее бурно? Но, с другой стороны, даже для его возраста (по легенде) столько тысяч лет — невыразимо много.       — Ну да, я тоже когда-то был в шоке, как можно столько жить. А теперь вот сам…       — Подожди, это ты нарисовал? То есть написал, — Марк вспомнил, как Крисага его поправлял.       — Это не трудно. Для меня это единственный способ увековечить память, со временем воспоминания блекнут, не хочу однажды забыть что-то стоящее.       — Ты и другие миры?..       Крисага молча встал, прошёлся до рабочего стола, ругаясь, порылся в кипе каких-то бумажек и вытащил чёрный блокнот. Он сунул его Марку, прокомментировав:       — Аж больно становится, что больше мы этого не увидим.       Блокнот был довольно потрёпанным и толстым: видно было, что в нём действительно рисовали и много. Марк с лёгким мандражем открыл его, будто там, внутри, могли быть какие-то сакральные знания. Но с другой стороны, разве любые знания о недостижимых более внешних мирах — это не нечто таинственное и желанное? Он пролистал пару страниц: диковинные пещеры и едва выглядывающая из-под воды суша, виды парящих в небе земных пород сменялись на пейзажи обыкновенных средневековых городков. Крисага умудрялся комментировать каждый из рисунков.       — … А Искари был весь в огромных деревьях, ещё больше, чем на Стреатале, — Крисага подсел ближе и перевернул страницу, продемонстрировав дворец, выстроенный вокруг гигантского древа, на котором располагалось нечто мелкое, круглое и яркое, выделяющееся.       — Что это?       — Плоды, они светились. Такого на Земле не найти, да? Правда, там было совершенно мерзко, влажно.       — Ты так много где побывал…       — Пару раз мой арнат перекидывали в разные миры, ну а пока доберёшься до нужного, ещё парочку посмотришь. Да и учитель любил поговорить, — он закатил глаза и улыбнулся. — Иногда давал посмотреть его воспоминания.       Марк пролистал до конца, остановившись на изображении тренировочного плаца посреди какой-то прерии. Он отдал блокнот владельцу.       — Согласен, ничего особого, — командир зевнул. — Среди всех миров Киабуш был такой глухоманью, что даже рисовать там толком нечего было, — он просмеялся. — Жаль, что Колыбель мне посмотреть было нереально.       — Там было ужасно, — ляпнул Марк раньше, чем успел осознать, что сделал. За что словил удивлённый взгляд Крисаги. — Ну… мне Ронга говорил, что ему его учитель говорил, что… В общем, ты понял. Думаю, там было ещё тоскливее, чем в этом скучном мире.       Крисага улыбнулся. Марк искренне надеялся, что командир не почувствовал его ложь или что не предал ей особого внимания. В конце концов, он нервничал всю дорогу.       — Ты сам научился рисовать?       — Нет, меня научил мой соарнатовец. Сначала я убивал так время, а потом… ну, я уже сказал, хочу помнить, — командир захлопнул блокнот. — Могу тебя научить, если надумаешь, — вдруг предложил он.       Марк хотел бы задаться вопросом, зачем это Крисаге, но теперь, после его слов, командир выглядел каким-то несчастным и даже одиноким, несмотря на наличие целого арната на попечении. Быть может, эти рисунки не только способ помнить? Или он просто надумал лишнего. Крисага вполне мог ему солгать и всё-таки надеяться не только на дружбу.       Он решил, что думать об этом ему не хочется. И давать каких-то надежд тоже, равно как и учиться ещё и рисовать (по крайней мере, пока что).       — Ну… как только я отделаюсь от поучений комиссара, — что в переводе означало «ой как не скоро», если не «никогда».       Командир хмыкнул, но на лице его оставалась лёгкая улыбка. Тот не смотрел больше на него.       — Ну что ж, думаю, времени у нас предостаточно. Подожду. А пока мне пора идти тренировать выживших, — Крисага встал, для Марка это было сигналом, что и он наконец-то может уйти и не обидеть нава.

***

      На глаза Ортеге Марк показался только через два дня, когда пришёл на очередные занятия по языку. Сантьяга снова отсутствовал, и он, конечно, понимал, что кто он такой, чтобы ему комиссар сообщал, но всё равно неприятно приходить и целовать дверь.       — Картина маслом: блудный сын вернулся домой. И как спалось на перинах Крисаги?       Марк посерел и для уверенности ещё раз подёргал ручку двери кабинета комиссара. Как будто это могло помочь ему спрятаться подальше от замечаний друга. На них он решил никак не отвечать, чтобы не развивать тему и дальше.       — Да нет его, — первый помощник хмыкнул и тут же растерял энтузиазм.       — Скоро он?       — Передо мной не отчитывается, — Ортега что-то усиленно печатал на компьютере. — Положи бумагу в принтер.       Марк со вздохом (он только уселся) встал и пошёл исполнять указание. Через пару секунд из принтера выплыл какой-то документ. Марк, пока нёс его Ортеге на подпись, мельком взглянул. На бумаге в столбик значились имена масанов: Гангрелы, Треми, Малкавианы, Носферату.       — Что это за списки?       — Не лезь, куда не следует, — Ортега чуть ли не выдернул у него бумажку.       — Какой ты нервный… Не лезу я никуда, — Марк надулся и снова плюхнулся на стул.       — Я рад, что у тебя хватает на это мозгов.       — А где Бога? — он метнул взгляд на пустующее место второго помощника.       — По делам уезжает.       Марк со стоном вздохнул и закатил глаза. Даже так?       — Ты какой-то совсем угрюмый. Может, тебе отпуск взять?       — Вега, пожалуйста, у меня много дел, — Ортега потёр переносицу. — Иди вон порисуй.       — Я тебе что, маленький ребёнок?       — Ведёшь себя именно так. Я занят.       — Телик хоть можно включить?       Хотя Сантьяги и не было в кабинете, это не означало, что Марк мог уйти до окончания времени их занятия, в конце концов, ничего не мешало комиссару явиться в любую минуту.       — Без звука, он отвлекает.       Телевизор он так и не включил. Побродил по кабинету помощников, в который раз разглядывая неменяющийся интерьер (если не считать принтер), Азаг-Тота на стебельке, повыглядывал в окно, там тоже всё было стабильно: огромный поток машин с утра пораньше заполонил проспект, ночная тьма постепенно уступала небосвод утреннему солнцу, которое уже вот-вот должно было выйти из-за домов.       — … Да я выслал вам список… — как раз бубнил Ортега в трубку, когда замок щёлкнул, и на пороге наконец появился комиссар. — Повиси на проводе.       — Я и подумать не мог, что даже Куби будет трудно найти эти рассказы, — Сантьяга помахал книгой. — Вега, я надеюсь, вы полны сил и задора.       — Комиссар, у нас проблема, — первый помощник поднялся с места. — Жрица Малуша была убита. Масаном.       Марк вытаращился на помощника в оба глаза. Вот так новость. Теперь понятно, чего это Ортега всё утро такой мрачный. И скольких же кровососов люды потребуют умертвить? Ведь это не просто нарушение четвертой Догмы Покорности, это нападение на верхушку власти Великого Дома. Комиссар, хотя и держал улыбку, но его задумчивый, мрачный взгляд выдавал тот факт, что настроение нава было испорчено.       — Её родственники забили тревогу поздно ночью, нашли под утро на человском складе.       — Дознаватели?       — Шиига уже на месте, осматривает там всё, я составил список тех, у кого давно не было контракта, — Ортега взял целую стопку листов, — надо отдать ему и, наверное, выделить напарника, а то…       Размышления вслух прервало Сантьягино покачивание головой. Похоже, у того были какие-то свои измышления по поводу случившегося.       — Спасибо, Ортега, но пока не будем торопиться. Вы уже говорили с Лазарем?       — Нет. Мне его вызвать?       — Не стоит, я сам навещу его. Приготовьте мне отчёты и список подозреваемых. А вы, Вега… можете быть свободны.       Ортега кивнул и уселся дальше работать. Марк расплылся в довольной улыбке, плохо, конечно, что жрица мертва (наверное), но хорошо, что его отпустили. Он выпорхнул из кабинета прочь, пока ему не нашли занятие.       — И не высовывайся! — крикнул ему вслед первый помощник.

***

      Офис клана Гангрел располагался в двухэтажном здании на Кривоколенном переулке, обычным жителям Москвы известном как палаты Голицыных. Здание выглядело, мягко говоря, неухоженным: обшарпанным и расписанным граффити. Но стоило присмотреться, как морок спадал, и перед жителями Тайного Города представало свежевыкрашенное в бежевый цвет здание с абсолютно везде заколоченными окнами.       Гангрел, хотя и не был единственным кланом масанов, но Сантьяге был нужен не столько клан, сколько авторитет и благоразумие его епископа — Лазаря.       Внутри было всё так же мрачно, как и всегда (заколоченные окна не пропускали ни капли дневного света, а сами масаны видели в темноте достаточно хорошо, чтобы вообще не включать искусственное освещение), но богато: резная антикварная мебель и дорогие ткани привлекали даже его искушённый взгляд. Кровососы без энтузиазма восприняли его появление. Ожидаемо. Он редко захаживал с хорошими вестями. Он вообще редко захаживал, предпочитая вызывать на ковёр.       И хотя почти у самого входа сидел эдакий секретарь и стояла пара охранников, комиссар, совершенно не обращая на них внимания, прошёл мимо вглубь здания, минуя развешанные на стенах картины: пейзажи и портреты кардиналов и епископов прошлого.       До кабинета епископа он добрался быстро, Сантьяга постучался и открыл дверь ровно в тот момент, как ему ответили.       — Да. Комиссар, — Лазарь Гангрел поднял на него взгляд светлых с красными зрачками глаз, седые по плечи волосы чуть колыхнулись. — Неожиданный визит. Вина?       Масан встал, и они почти поравнялись ростом. Одет, правда, был совсем не для офиса — в джинсы и плотную до самого горла кожаную куртку, Сантьяге подобный выбор одежды не импонировал.       — Добрый день, нет, благодарю… — Сантьяга по-хозяйски развалился в кресле и сложил руки в замок, вся эта ситуация напомнила ему случаи, как он отчитывал совсем ещё юнцов за различные серьёзные провинности. — Неожиданный… Да как сказать, — тон комиссара приобрёл опасные весёлые нотки. — Полагаю, вам ещё неизвестно о смерти жрицы Малуши.       Епископ нахмурился и отвёл взгляд. Тот уже понял, куда он ведёт.       — Нет.       — Мне сообщили о том, что её высушил масан.       — Это точно? — голос масана стал каким-то глухим.       — А вы можете представить, чтобы кто-то ещё мог бросить обескровленный труп со следами от игл на человском складе?       — Мне трудно представить, чтобы масан решился на убийство жрицы.       — Как и мне, — неожиданно согласился нав. — Даже Малквиана, даже в состоянии жажды. А главное, чтобы жрица не смогла построить «протуберанец». Но у меня на руках, — он помахал в воздухе документами, — три отчёта: от нашего дознавателя, от Службы Утилизации и, — комиссар сделал паузу и улыбнулся, стрельнув в Лазаря хитрющим взглядом, — от Зелёного Дома. Все три — с одним вердиктом. Масан.       В свете недавнего разговора с королевой ему было просто очевидно, что та в штыки восприняла его соседскую заботу. Ничто не мешало королеве обратиться к мастеру големов Зелёного Дома и воссоздать масана. Подстава. Явная, но хорошая.       — И доказать обратное мы не сможем, так?       — Вы совершенно правы. Более того, Тёмный Двор не хотел бы раздувать этот конфликт, для всех будет лучше, если дело разрешится быстро и мирно.       — Лучше? Моя семья…       «Ни в чём не виновата, но ты идёшь на поводу Зелёного Дома, а не защищаешь нас», — Сантьяга прочитал во взгляде Лазаря не просто укор, но обвинение. Эх, Лазарь, ведь сначала стоило бы дослушать.       — Зелёный Дом уже сообщил цену. Двадцать.       — Много.       — Они мотивировали это смертью жрицы, — Сантьяга усмехнулся. — Но королева сама себя перехитрила. Вам ведь известен номер Алира? Ему помогут наши мастера.       Гангрел смотрел на него с непередаваемым шоком. А стоило бы догадаться. Захоти он настоящей смерти кровососов — вызвал бы его к себе, но он приехал сам. С более чем дружеским визитом.       Порой нужно сыграть в «обезьянью игру». Если королева решила использовать кукол, то кто сказал, что он не сможет? Тем более если все будут смотреть издалека, и в конце концов куклы просто сгорят. Тайный Город увидит железную руку Тёмного Двора, масаны — сюзеренов, уберегших их от беды, сама же Навь не потеряет потенциальных воинов. И овцы целы, и волки сыты. Разве что репутация пострадала, но что ему стоит попросить Карима сместить вектор внимания с этого? Всё равно Тайный Город вот-вот вспыхнет от куда более будоражащей сознание новости: легендарная библиотека Ивана Грозного, по слухам, содержащая остатки знаний асуров.       — И пусть умрут те, кто никогда не жил, — Лазарь вмиг воодушевился, сощурился и хищно улыбнулся, продемонстрировав пару игл.       — Подберите масанов, мы разрешим им уехать за пределы Тайного Города. Но если вдруг кто-нибудь из них действительно окажется на казни… — Сантьяга протянул ему список масанов. — То что ж, я целиком и полностью доверяю её проведение вам.       Он так уж и быть даст взамен на подобную неприятность полный карт-бланш Лазарю. Ради сохранения добрососедских отношений, где один другому обязан.       Зелёные очень ошибаются, если думают, что Навь готова так легко разбрасываться жизнью своих вассалов. Что её вообще без труда можно оставить в дураках.       Но Сантьяга это запомнит.

***

      Сначала Марк думал проспать внеплановый выходной, однако быстро вспомнил, какое число на календаре, и понял, что его так смущало последние два дня. Навы не праздновали Новый Год. А его человская душонка требовала.       Поэтому, так и не успев прилечь, он направился прямиком по магазинам за всеми атрибутами. Он рассчитывал уломать Мисагу и Винигу (поскольку первый всегда тащил второго и был за любую суету) поучаствовать в украшении ели и праздновании. Винига, однако, оказался занят — Крисага гонял арнат. Зато Мисага за милую душу пошёл вместе с ним выбирать шарики и мишуру.       Правда, пока они доехали, Марк думал, что испустит дух прямо в машине, возможно, на пару с Висегой. И на всякий случай читал молитву. Водил Мисага не просто лихо, а совершенно отвратительно. По пути они несколько раз проехали на красный и чуть не поцеловали бампером чужой кузов, гарка заходил в очень крутые повороты и просто обожал «шашковать». Мисаге-то смешно было, а ему не очень. Под конец тот ещё и обматерил остановившихся рядом ДПС-ников (когда они сами остановились, потому что Марку после такого приспичило попить водички или водочки), чуть ли не в лица им плюнул и рванул себе дальше. Вести назад будет он.       — … Знаешь, Вега, мне кажется, мы были созданы друг для друга, — вещал гарка, рассматривая ёлочные шары.       — Чего?       — Мы очень хорошо понимаем друг друга, понимаешь? Ты первый, кто тоже захотел праздновать Новый Год. Я всё пытался уломать своих, а они… — Мисага помотал головой, — но, думаю, Винига зато теперь точно сдуется, — он улыбнулся.       Услышать такое он не ожидал, но ведь если вспомнить, то, несмотря на общительный и довольно навязчивый нрав, ни с кем другим, кроме Виниги и себя, он Мисагу и не видел (с Иргой он общался лишь тогда, когда того звал Винига), даже с соарнатовцами. С не-навами Мисага, разумеется, общался, но не слишком тесно, по крайней мере, вне клубов или баров он их вместе не замечал. Ему, пожалуй, стало его как-то даже жалко. Но он тут же отмахнулся от этой мысли, в конце концов, он же нашёл с кем праздновать.       — Смотри, какие, — Мисага протянул ему коробку с покрытыми красным глиттером шарами.       Он даже не был удивлён: по красному кабриолету, куче красной одежды и даже красной мебели в комнатах гарки было очевидно, какой цвет у этого нава любимый.       — О, и ещё вот эти, — Мисага прихватил ещё одну коробку шаров, тоже красных, но уже с глянцевым покрытием.       — У нас же не такая большая ёлка, — Марк бросил взгляд на забитую разноцветными игрушками и мишурой тележку.       — Ну ничего, мне отдашь.       — Ага, разбежался.       — Жадина.       — Да, мне далеко до байка в подарок.       Мисага отмахнулся.       — Это мелочи. Винига же мой друг.       «Интересно, сколько платят гаркам?» — мелькнуло в его голове прежде, чем Мисага успел договорить.       — Друг? — недоверчиво переспросил Марк. Всё, что он видел ранее, указывало на иные их отношения.       — С привилегиями, — нав подмигнул ему. — Зато знаешь, что он мне подарил? — его большие черные глаза озорно заблестели.       — Догадываюсь, — Марк, почувствовав неловкость, отвёл взгляд.       Свежи были воспоминания о первом посещении комнат Мисаги. Его никто не предупредил, что у того прямо в гостиной стоит шкаф с коллекцией предметов фаллической формы — самых разных цветов, размеров и из всевозможных материалов. Какое непотребство могло ещё быть у него, Марк знать не хотел.       — ...Из обсидиана, представляешь! Не могу понять, как это так смогли сделать, он же хрупкий…       Марк покосился на упаковку ёлочных шаров в руках друга и решил от греха подальше забрать.       — Я надеюсь, он у тебя просто стоит на полке, — он переложил коробку в тележку. — А то у эрлийцев и наших братьев появится новая идиотская история…       — Ну я ж не дебил, — нав надулся. — И вообще… это не про меня теперь истории ходят, а про перебравшего тебя.       Марк замялся под звонкий хохот Мисаги, нав ткнул его в плечо.       — Да ладно тебе, с кем не бывает. Лучше скажи, ты новости слышал?       — Ты о жрице?       — Да-да, именно о ней, говорят, масан высушил. Есть ещё что-то?       Марк вспомнил те списки, которые он мельком успел увидеть в кабинете помощника. Подозреваемые. Отчего-то не шибко интересные комиссару, хотя, казалось бы, убита целая жрица. Он вздохнул и решил, что лучше будет думать о том, где какой шарик повесить на ёлке, чем погружаться в эту яму… экскрементов.       — Не знаю я ничего. Я что с этими чудами, что с людами: спрашиваю и получаю отворот-поворот. Тебе оно надо?       — Очень! — Мисага повёл тележку к кассе.       — Меньше знаешь — крепче спишь.       — Ты не представляешь, как скучно дежурить. Ещё и все с утра носятся из-за этой библиотеки…       — Какой библиотеки?       Мисага повернулся к нему и посмотрел круглыми глазами, хлопнул ими два раза и поднял брови. Почему-то сейчас он чувствовал себя идиотом. Нав помотал головой и вздохнул.       — Вот главное, к комиссару и его помощникам он бегать успевает, а послушать, о чём братья говорят, — нет.       — Ну не тяни.       Гарка воровато огляделся и понизил голос.       — На след библиотеки Ивана Грозного напали где-то в Сибири или дальше.       — Что она делает в Сибири?       — Да Спящий его знает. Мало ли кто её туда вывез. Но представь, если найдут, там, говорят, есть знания асуров.       По спине Марка пробежались мурашки. Он по обрывкам воспоминаний Висеги помнил, до чего доводят эти знания. Отчего-то ему показалось, что навы заинтересованы не столько в отыскании этой самой библиотеки, сколько в сокрытии её знаний.       И не странно ли вообще всё это? Сантьяга говорил о какой-то проблеме, которая послужила причиной выбросов и которую он собирался решать, а тут же отправляет навов на сомнительную авантюру. Ему мало верилось, что те найдут хоть что-нибудь. Странная ситуация, объяснения которой ему, естественно, никто не даст. А сам он искать ответы не будет.       — Что это с тобой? Ты побледнел.       — Всё в порядке. А другие Великие Дома?       — Не знаю, но что-то мне подсказывает, что они скоро всё прознают и тоже отправятся туда. Я слышал, что Бога возглавит экспедицию, так что, может быть, через Иргу и узнаем что-нибудь, м? Надо только Винигу надоумить, чтобы он его пригласил к нам.       Марк закатил глаза. Так всё расписал, как будто у них Большой совет, а не обыкновенное перемывание костей намечается.

***

      Бога лениво ковырял снег носком ботинка, периодически посматривая на белокаменный мужской монастырь на берегу Енисея. Хороший способ заинтересовать и при этом заставить тормозить. Связываться с Церковью жители Тайного Города боялись до сих пор, несмотря на то, что последних инквизиторов они видели сотни лет назад. Играть с верой не боялись разве что сами челы (вспомнить только того мага с их флейтой, правда, его они всё никак не найдут, спасибо нормально его не разглядевшему Кортесу).       Разумеется, никакой библиотеки или намёка на неё здесь не было. И не могло быть. Бога сам ткнул на случайную точку на карте (ладно, на пару точек, выбрали именно эту).       Хесга — командир четвёртого арната — смотрел на церковь со вселенской тоской.       — Я, конечно, всё понимаю, но нельзя было выбрать другое место?       — Это затормозит зелёных ровно настолько, насколько надо. Нам нужно выиграть три дня.       — Можно было какую-нибудь гробницу найти.       — Чью?       — Не знаю, мало челы, что ли, своих хоронят?       Остальные навы в количестве десяти голов ошивались неподалёку и… играли в снежки. С другой стороны, чем им ещё заняться, не искать же несуществующую (по крайней мере здесь) библиотеку?       В любом случае, похоже, их компания и её поведение привлекли одного из служителей. Невысокий послушник с торчащими из-под скуфьи русыми волосами нёс несколько пакетов и шёл в сторону монастыря, как вдруг остановился и окинул их недовольным взглядом. Бога с удивлением заметил, что тот был магом, впрочем, Никодим из Забытой Пустыни тоже был магом. Чел мог и не знать о своих способностях или считать, что его силы — Божье провидение.       — Ты гляди, как смотрит, — не без злобы прошептал Хесга.       — Он маг, чувствует, что мы другие.       Ещё бы не почувствовать. Если каждый нав — сильный маг и для других магов, не-навов, мог ощущаться как колоссальная чужеродная сила.       Хесга фыркнул. Монах тем временем скрылся за стенами.       — Скоро там эти курицы? — командир арната передёрнул плечами.       Бога похлопал его по плечу, выражая свою солидарность. Ему тоже не нравилось торчать Спящий знает где, ещё и с враждебно настроенными священниками.       — Как будто снова в разведке: сижу и жду непонятно чего.       Спустя ещё примерно полтора часа причитаний Хесги, когда даже рядовым гаркам надоело играть в снежки, а снеговики были слеплены по многу раз и тут же уничтожены, неподалёку разверзлись зелёные воронки порталов.       — Если быстро решат, что ловить здесь нечего, придумай что-нибудь про гробницу, — напоследок шепнул ему Бога и встал со скамьи.       Из портала вышло два десятка людов — дружинниц и дружинников — во главе с двумя жрицами: на головах укутавшихся в шубы женщин виднелись инкрустированные изумрудами диадемы. Второй помощник натянул на себя легкомысленную улыбочку и пошёл к ним.       — Надо же, какая встреча. Уважаемые Ярослава, Ружена, — он поочерёдно кивнул женщинам.       — Думали, Зелёный Дом глух и слеп? — одна из жриц — высокая, с длинной шеей — Ярослава поджала губы.       Вторая — Ружена — осмотрела монастырь и бросила на второго помощника задумчивый взгляд. Вместо приветствия и ядовитых фраз, она лишь коротко поинтересовалась:       — Не пускают внутрь?       — Ну почему же? — Бога решил пока не сообщать, что в монастыре есть маг. — Мы пока осматриваемся, обдумываем план действий.       — А где же Сантьяга? Обычно комиссар не пропускает подобных мероприятий.       — В связи с последними событиями он занят. Масаны очень огорчили его, так что комиссар решил лично заняться поиском преступника.       Ружена хмыкнула.       Возле них вдруг завертелась ещё одна воронка портала, теперь уже красного. Зелёные все — от рядовых дружинников до фат — скривились. Бога подавил усмешку, рыжие как раз вовремя. Из портала в сопровождении нескольких командоров войны вышел Себастьян Де Лок — мастер ложи Горностаев.       — Только их тут не хватало.       — Откуда рыжие всё узнали? — уловил он шёпотки фат.       Второй помощник оглядел собравшуюся компанию и подумал, что им, запертым в Тайном Городе, вряд ли когда-нибудь удастся хоть что-то поменять.       — Как здорово, что мы все здесь сегодня собрались…