Искусство судеб

      По главному холлу Цитадели тяжело было сказать, что сегодня какая-то особая ночь, навы свой дом никак не наряжали (кроме самого банкетного зала). Только увеличенное количество собранных, а не полусонных дежурных да многочисленные гости, проходящие проверки на личность и артефакты, свидетельствовали о том, что сегодня Карнавал. В остальном в Цитадели было тихо, как и всегда.       Марка, по понятным причинам, никто не проверял, зато он ждал Сабину. Та ему поначалу не поверила, решив, что он шутит, но именное приглашение, скреплённое печатью князя — белкой, грызущей орех, — заставило её поверить (хотя Марк сомневался, что князь действительно составлял каждое приглашение). Разумеется, он извинился за столь позднее предложение и объяснил, что поймёт, если она откажется, но, к его удивлению, моряна, поборов первый шок, сказала, что придёт.       Он переживал, как бы какой-нибудь дежурный не ляпнул в её адрес лишнего, но все были подчёркнуто вежливы и беспристрастны.       «Вот и уроки Донги пригодились», — Марк усмехнулся.       — Всё в порядке, — дежурный забрал список, где каждый гость оставлял подпись. — Проходите.       Сабина, придерживая подол платья, подошла к Марку, и он в очередной раз залюбовался ею. Вышитый кружевом чёрный корсет подчеркивал изящную фигуру и грудь, а полупрозрачные рукава-буфы — от оголённых плеч и до самых кистей, тоже чёрные, — создавали ощущение воздушности. Тот же материал прикрывал пышную золотую юбку до пола. Довершали образ собранные в сложную прическу темные волосы и подчёркивающая смугловатую кожу золотая маска, из прорезей для глаз которой на него смотрели большие ярко-зелёные глаза. Моряна была прекрасна до исступления.       — До сих пор не могу поверить, что попала на самый закрытый бал Тайного Города, — шёпотом поделилась она и раскрыла подвешенный на запястье чёрный веер.       Если это и могло помочь ей скрыть содержание разговора, то исключительно от гостей, но не от хозяев Цитадели. Навы бросили на них косые взгляды и улыбнулись. Тёмные жутко гордились тем, что попасть на их праздник могли лишь самые сливки общества и исключительно по личному приглашению, даже состав свиты королевы или великого магистра, которая будет их сопровождать на Карнавале, в конечном итоге утверждался в Цитадели.       — Тёмный Двор приглашает всех своих друзей, — Марк улыбнулся и предложил ей локоть, за который моряна тут же ухватилась. Странно и волнительно было говорить это.       — Мы вне очереди? — она окинула взглядом небольшую группку гостей, которые ждали, пока освободится кто-нибудь из дежурных и проведёт их в бальный зал.       — Ну ты же со мной.       Он вызвал лифт и выбрал второй этаж, Сабина заулыбалась.       — Всё-таки второй?       — А что?       — Честно говоря, я думала про подвалы.       Марк фыркнул. В подвалы Цитадели посетителей пускали только в одном случае: если те были пленниками. В остальном это были помещения, используемые только навами: мастерские, тренировочные залы, склады и прочее. И он мог представить, как быстро перед глазами гостей Карнавала пронесётся их жизнь, если дежурные отведут их хоть на один этаж ниже первого.       — Там ничего особенного.       Если помещения размером в три-четыре Цитадели можно считать ничем особенным.       — Да-да, — хмыкнула Сабина, выдавая, что она ничуть ему не поверила.       Что ж, её можно было понять. Марк никогда до этого не видел столько дежурных: хмурые или безучастные гарки рассеялись по лестничным площадкам, коридорам, каждом повороте первых этажей, чтобы, если что, доходчиво объяснить заблудившимся гостям, где они не туда свернули. Если это вообще было возможно. Марк думал о том, что это скорее походит на очередную пиар-акцию Сантьяги, напоминание о мощи старейшего Великого Дома, вроде той дуэли.       Марк поправил золотую маску, врученную ему Ортегой, и ещё раз осмотрел чёрную моряну, поблагодарив высшие силы за то, что он мужчина и может надеть удобный фрак: он понятия не имел, как Сабина умудрялась передвигаться с такой юбкой. Впрочем, в сравнении с нарядами некоторых представительниц прекрасного пола не такая уж она и пышная: довелось ему увидеть забавную сцену, как пришедшая с Ортегой Злата со своими пятью слоями юбки в лифт не уместилась. Марк на пару с дежурными давился смехом, даже прослезился, но не издал ни звука.       Стоило им выйти из лифта, как донеслась громкая живая музыка: огромные резные двери бального зала были распахнуты, принимая поток гостей (те, к слову, поднимались и по лестнице в том числе).       Бальный зал оглушил не столь музыкой (хотя навский слух, несомненно, был куда острее, что порой доставляло Марку неудобства), сколь сверкающим великолепием. Обычно лаконичные, сдержанные навы разошлись на широкую ногу: блестящий, выложенный витражом тёмный паркет, золотая декоративная витиеватая лепнина на стенах и небольшом балкончике вдоль стен, расписанный различными сюжетами с диковинными зверями и пейзажами потолок, тяжёлые бархатные чёрные шторы, прикрывавшие окна; многочисленные позолоченные канделябры и двухъярусные люстры вдоль зала — хотя электричество давно вошло в быт, нелюди не спешили отказываться от приятных возможностей выставить напоказ своё богатство. Огромные зеркала отражали тёплый свет, преумножая блеск и шик. Где-то на другом конце зала стоял оркестр.       Но, разумеется, главным украшением любого мероприятия были гости. Разодетые в пышные платья и бриллианты, камзолы и национальные одежды — все в преимущественно чёрно-золотых тонах (позволяя себе лишь небольшие элементы с другими цветами), они, несомненно, были элитами из элит. Гости разбились на небольшие группки и тихо обсуждали каждый своё, ожидая начала Карнавала.       — Слышал, речь не всегда толкает князь, интересно, с чего бы?       — Снежана поменяла кавалера…       — А видели…       Марк поражённо озирался, у него даже как-то закружилась голова. Да, он бывал разок на балу Зелёного Дома, видел знаменитый тронный зал, но навы превзошли людов в своём стремлении доказать превосходство (и не суть, на каком поприще). Потому что могли.       — Ух ты… — восхищённо выдохнула Сабина.       В его голове крутились слова менее цензурные. Отрезвило его только появление Сантьяги прямо перед его носом. А это, несомненно, был он, не узнать вечно восторженного на балах комиссара было трудно. Нав улыбался во все зубы. Разве что одет он был в непривычный глазу чёрный наряд, впрочем, расшитый золотыми кружевами. Комиссар, как и всегда, блистал.       — Добрый вечер, — Сантьяга моментально взял руку Сабины и оставил на тыльной стороне ладони поцелуй. — Понимаю, почему Вега так агитировал за продолжение ваших занятий… — протянул он. — Рассчитываю сегодня увидеть их плоды. Рад наконец познакомиться лично, надеюсь, вам понравится у нас. Думаю, ещё пообщаемся.       Прежде чем они оба успели что-то сказать, комиссар уже упорхал к другим гостям. Марк с Сабиной только переглянулись, поняв, что оба относятся к перспективе её общения с Сантьягой как к сомнительному удовольствию. Ему оставалось лишь надеяться, что комиссар проявит чудеса дипломатии.       — Пойдём выпьем, что ли? — он кивнул на фуршетный стол.       — Я думала, уже всё началось, — шепнула ему Сабина, следуя к столу.       — Танцы после речи князя.       — Князя? Обычно у вас Сантьяга на речи горазд, — она отпила из бокала.       — Но правит ведь не он.       Моряна посмотрела на него так, что стало ясно: сомнения в том, кто на самом деле правит Тёмным Двором, имеются (и, вероятно, не только у неё). Но он сам довольно часто слышал от комиссара и других навов о князе, что всё-таки свидетельствовало об истинном положении дел, а не том, какое себе надумали обыватели Тайного Города.       — Это что, чёрная моряна?       — О чём навы только думают? А если она на нас нападёт?       До него донеслись чужие перешёптывания, и Марк злобно зыркнул на двух блондинок в чёрных масках. Он надеялся, что сама Сабина этого не слышала. И что им не попытаются испортить вечер. От внезапно настигших мрачных мыслей его вырвало замечание подруги:       — Никогда не видела столько навов, — Сабина усмехнулась и огляделась.       И была права. Если на балы других Великих Домов тёмные шли нехотя, появлялись там исключительно малыми группами и тушевались где-нибудь в уголке среди своих, то проходящий в Цитадели Карнавал — их территория. Рассредоточившиеся по длинному залу навы удивительно бодро вели беседы друг с другом и гостями, Марк вдруг понял, что из всех праздников те любили только свой. И неизвестно, кто из этих праздно шатающихся на самом деле был на дежурстве.       — Столько довольных навов, — добавил Марк.       Он задержался взглядом на группе пришедших чудов, процессию возглавлял широкоплечий мужчина с короткой бородкой в чёрном с золотом камзоле, бордовом плаще и чёрной маске. Позади него шествовал ещё один рыжий — одет он был примерно также, разве что по краю его плаща вился зелёный орнамент. Позади этих двоих шествовали одетые более просто рыцари, но все неизменно в традиционных цветах Карнавала с небольшим намёком на принадлежность к своему Великому Дому.       «Де Гир и магистр ложи Горностаев», — имя Марк, увы, припомнить не смог, но хорошо, что хоть это запомнил из рассказов Ортеги и предоставленных Сантьягой книжек.       К процессии тут же подоспел комиссар. Марк откровенно не понимал, как тот умудрялся быть, казалось, везде и каждому уделять внимание. Сантьяга действительно находился на своём месте.       — … Очень жаль, передавайте великому магистру мои пожелания скорейшего выздоровления, — уловил он слова сопровождавшего чудов комиссара. — Прошу, проходите, князь выступит с минуты на минуту.       Оставалось только гадать, действительно ли Леонарду нездоровится (в конце концов, тот был стар — вот-вот двести лет стукнет) или это был удобный предлог щёлкнуть навов по носу своим отсутствием на их единственном празднике.       Рыжие остановились около королевы и пары жриц. Даже в маске можно было легко предположить, что на лице Всеславы было то самое, свойственное обличённым властью выражение снисходительности и благосклонности к окружающим, королева улыбнулась чудам самыми уголками губ и перекинулась с ними парой слов — каким именно, Марк за гомоном других разговоров не уловил.       — Вега, — шепнула ему Сабина прежде, чем оркестр заиграл торжественную мелодию.       Он вслед за остальными гостями задрал голову и заметил укутанную в чёрный балахон высокую фигуру прямо на том самом балкончике. Это был князь. Каким-то удивительным образом, даже смотря на него снизу вверх, у Марка никак не получалось разглядеть его лицо под капюшоном, под ним была какая-то неведомая чернота.       «Морок?»       Балахон скрывал не только его лицо, но и руки: длинные рукава скрыли даже пальцы опёршегося на перила князя. Повелитель Тёмного Двора стоял неподвижно, пока мелодия не стихла, у Марка даже сложилось впечатление, будто тот не дышал. Только исходящая от него огромная сила напоминала о том, что перед ним вполне себе живое существо.       — Тёмный Двор рад приветствовать дорогих гостей. Карнавал — особенная ночь, мы надеваем маски, но обнажаем свою суть, и Навь надеется не только на искренность, но и на сближение наших Великих Домов перед лицом старых и… — капюшон князя качнулся, точно тот осмотрел весь зал. Быть может, он не смотрел ни на кого, но отчего-то Марку показалось, что князь непременно задержался взглядом на нём. — Новых опасностей. Мы должны сплотиться, как ранее, для того, чтобы Тайный Город не просто выстоял, но извлёк из кризисов пользу. Пусть ночь будет длинна и безлунна.       Князь отошёл от края балкона и скрылся в непримечательной двери. Под традиционные аплодисменты.       — Лаконично, — тихо заметила Сабина. — И не очень понятно.       Марк был вынужден согласиться. Имел ли в виду князь те непонятные выбросы энергии? Или Висегу? Запертого в Железной Крепости первого князя? Или тот случай с Мечеславом? Он не знал, оставалось лишь догадываться об истинной сути слов повелителя Тёмного Двора.       Он взглянул на девушку и пожал плечами. Снова заиграла музыка.       — Сейчас будет открывающий танец, — Марк протянул ей ладонь и припомнил фразу из учебника по этикету. — Могу ли я надеяться, что вы удостоите меня танцевать с вами вальс?       Сабина захихикала, замахала веером и тут же, сложив его, вложила ладошку в его.       — Можете.       Марк вывел их ближе к центру. Остальные кавалеры также вели своих дам на танец, он заметил Ортегу со Златой — молодой и на вид легкомысленной феей, а также Сантьягу с королевой Всеславой. Мастер войны составил пару какой-то зелёной, если судить по диадеме на голове — жрице. Увы, и их Марк в лицо не особо знал, что уж говорить, когда все надели маски?       Он выдохнул, стараясь унять нервозность, столкнулся со взглядом Ортеги, первый помощник кивнул ему, а на плече ободряюще сжались пальцы моряны. И, уловив нужный момент, повёл их в танце.       Звуки струнных, духовых, клавишных — низкие и высокие ноты — переплетались в единую мелодию, точно нити в покров, и этот покров укутал в себя каждого. И подчинённые этой музыке партнёры слились в одно целое, закружились, плавно заскользили по паркету в едином круговороте.       Струящаяся ткань платьев точно ожила и развевалась по залу буйным потоком черноты. А золотые маски, украшения напоминали ему чудные сверкающие молнии во глубине этой тьмы.       Сабина как-то пыталась втолковать ему, что вальс — танец любви, где каждый взгляд, каждое движение — новый виток истории. Но Марк увидел для себя совершенно другое. Точно танцующие в этом едином порыве не просто могли, но стремились стать чем-то большим. Будто части одного пазла. И он почувствовал себя частью одного великого целого, таящегося где-то во глубине земной тверди. Это был не просто танец, это было буйство мрака. Теперь ему казалось, что он непременно понял то, о чём говорил Сантьяга.       — Хорошо ведёшь, — шёпотом поделилась Сабина, и Марк заулыбался шире.       — Ну сколько я старался. И какой у меня учитель.       Они разошлись, но лишь чтобы снова встретиться в танце. Марк подхватил девушку, прокрутив вокруг своей оси, и поставил на землю, снова закружившись.       — Я рад, что ты согласилась. Не представляю, чтобы мне пришлось танцевать с кем-то ещё.       — Прям-таки пришлось?       Марк взглядом указал на танцующего не так уж и далеко Сантьягу. Моряна покачала головой.       Музыка постепенно стихла, Марк поклонился, а Сабина сделала лёгкий реверанс. К своему удивлению, в толпе позади моряны он заметил улыбающихся Богу и Иргу (последний, к слову, даже чуть отрастил волосы и надел традиционное чёрное си’ше). И, похоже, никого ничего не смущало. Марк вздохнул и проводил девушку обратно к фуршету.       — Думаю, ты справился на «отлично», — Сабина отпила ещё шампанского.       — Склонен согласиться, — раздался голос комиссара прямо позади него.       Марк вздрогнул от неожиданности и обернулся.       — Зря я переживал, Вега, вы превзошли все мои ожидания. Впрочем, с таким учителем нельзя было рассчитывать на иное, правда?       «Что он пристал?»       — Вега, прошу прощения, но не могу удержаться и отказать себе в удовольствии на время украсть вашу очаровательную спутницу. Надеюсь, она проявит любезность и не откажет мне в танце?       «Что?»       Марк вылупился на комиссара, не зная, что и сказать. Но он ведь знал об отношении Сабины к нему! Зачем?!       Пара секунд молчания, казалось, растянулась в вечность. Пока моряна не ответила решительное:       — Разумеется, комиссар.       Сантьяга снова увёл девушку на паркет, а Марку ничего оставалось, кроме как напряжённо наблюдать за ними и надеяться, что всё будет в порядке. По крайней мере, он планировал так сделать, если бы не материализовавшийся рядом нав. Знакомый нав, а тонкий шрам на губах окончательно уверил его, что это Крисага.       — Чего ты такой перепуганный? Не уведёт комиссар твою моряну, — хохотнул командир арната и похлопал его по плечу. — Всё с ней нормально будет.       Марк посмотрел на него взволнованно. А ему что нужно? Не на танец ли позвать? Он обернулся к танцующим.       — Пойдём, я тебя познакомлю, не надо стоять тут в одиночестве, — Крисага приобнял его за плечи и повёл куда-то ближе к углу, где как раз крутилась парочка навов и знакомые ему Ирга с Богой.       — Что? — он успел только недоумённо хлопать глазами, приближаясь к столу. — А Сабина?       — Думаю, комиссар приведёт её к тебе обратно. Не переживай. Кхм-кхм.       Навы прервали развесёлый разговор и обернулись к ним. Марк почувствовал себя как-то неловко, хорошо, что тут хоть знакомые ему лица есть.       — Позвольте представить Вегу, нашего дорогого младшего брата. Вега, это Делинга, мой помощник, — Крисага указал на нава с зачёсанными в высокий хвост длинными волосами и раскосыми глазами, выглядывающими из-под золотой маски, — и Исага, тоже из моего арната, — теперь командир указал на коротко стриженного нава, впившегося в него цепким, оценивающим взглядом. Тот кивнул ему. — С Иргой и Богой ты уже знаком.       — Крисага, а ты не торопишь события? — второй помощник покачал головой и получил лёгкий тычок от Ирги.       — Какие события? Я не могу познакомить нашего очаровательного брата с остальными?       Марк непонимающе покосился на командира арната, который стрелял недовольным взглядом во второго помощника. Спящий, похоже, Крисага действительно от него не отстал. Что ж, он поломает голову над этим позже, пока что ему надо сохранить лицо перед навами.       — Приятно познакомиться, — он кивнул.       — Без этих жёлтых пятен на волосах ты куда лучше.       — А мне кажется, надо волосы подлиннее, — вклинился Исага, на что Делинга закивал.       — Да тебе всем их отрастить хочется, — фыркнул Ирга.       — Неправда.       Что вообще происходит? Почему у него такое ощущение, будто он невеста на выданье? Где там Сабина? Нет, лучше Ортега!       — Так, не надо лезть с непрошенными советами, — остановил их Крисага. — Куда Ихига подевался? — он протянул Марку стакан с цветной жидкостью и шёпотом поделился:       — Вот это настоящий алкоголь.       В нос ударил характерный запах «навского коктейля», его никакие добавки перебить не могли. Он выдохнул и сделал пару глотков. Разбавленное сладкими соками, это горькое пойло даже можно было пить.       — Ушёл танцевать, — Исага отмахнулся. — Лучше расскажи, как ты моряну сюда привёл? — обратился он к Марку.       — И почему это она танцует с комиссаром? — Делинга сощурился, отчего его глаза показались двумя узкими щелями.       — А ещё…       Дальше Марку предстояло отбиваться от посыпавшихся на него вопросов. И только и делать, что смачивать горло выпивкой.

***

      Сабина старалась сосредоточиться на танце и совершенно не думать о том, с кем танцует. Сантьяга вёл куда увереннее Веги, но при этом ощущался совершенно расслабленным и непринуждённым. Каждое движение, жест, взгляд казались идеально выверенными, ничего лишнего, должно быть, так двигался и ощущался любой боевой маг примерно его уровня.       — Вы великолепно танцуете. Это ваш первый бал?       — Вы хорошо осведомлены.       Комиссар расплылся в улыбке. Разумеется, Сантьяга, она уверена, не просто поимённо знал каждого гостя, но и всю их биографию: от и до. Этот мерзавец ещё и улыбается!       Сабина разглядела средь толпы выискивающего, вероятно, их обеспокоенного Вегу в компании каких-то навов. Она заставила себя успокоиться. Если что-то пойдёт не так… Моряна не хотела думать, что будет с ней или с репутацией её друга.       — Бросьте. Если бы я знал о таком таланте в нашем городе раньше, история, возможно, сложилась бы иначе.       Льстивые и одновременно колкие речи — Сабина и подумать не могла, что этот нав может быть настолько ядовитым.       — Глупо размышлять о неслучившемся.       — Я рад, что вы это понимаете, — нав подхватил её за талию и прокружил вокруг себя, сверля её пристальным взглядом. Его глаза — зрачок сливался с радужкой — казались ей пугающими, в отличие от таких же чёрных глаз Веги. — Как вам Карнавал?       — Величественно. Понимаю, почему все мечтают на нём побывать. Да и где бы я ещё увидела столько именитых лиц?       — Лиц… Меня всегда потрясает, как меняется их состав, как стекло в калейдоскопе. Кто-то уходит, кто-то приходит, чья-то звезда гаснет, а чья-то — восходит… Никогда не бывает одного и того же состава. В любом случае, мы всегда рады своим друзьям.       О чём этот нав? Что следующего раза не будет или что ей следовало бы и дальше оставаться другом Веги, то есть Тёмного Двора? И что за гаснущие звёзды, он её предостерегает? Да ведь она при всей своей нелюбви к Сантьяге и не собиралась ничего помышлять, против Веги — тем более.       — И всё же вы, похоже, знаете каждого.       — Таков мой долг. Перед семьёй и гостями, согласитесь, выйдет конфуз, если хозяин не будет знать, кто явился к нему в дом.       В голове Сабины в очередной раз пронеслась мысль о том, кто на самом деле заправляет Тёмным Двором. Но то, как внимательно навы вслушивались в слова князя, а после обменивались недоумёнными или многозначительными взглядами, твердило об обратном. Трудно ей было поверить, что такая натура, как Сантьяга, не стремилась бы на самый верх и не достигла его. А впрочем, какое ей до этого дело?       — А могу я задать вопрос?       — Рискните.       — Вега сказал, это вы послали его на танцы. Почему вы так печётесь о нём?       — Я пекусь о каждом члене нашей семьи, об их счастье. Вега много потерял во время отсутствия в Тайном Городе, я лишь хочу, чтобы он сполна наверстал упущенное, — он безошибочно нашёл того взглядом. — Даже если это просто танцы. Даже если ему кажется, что я издеваюсь.       Если в словах комиссара и была правда, то лишь малая её часть.       — Поэтому разрешили ему продолжать общаться со мной?       Сантьяга опустил на неё снисходительный, но при этом предостерегающий взгляд. Сабина мечтала, чтобы этот танец поскорее закончился: она будто ходила по раскалённым углям.       — Он просил, я разрешил.       Музыка вовремя стихла. Разговор был исчерпан, а сам Сантьяга явно потерял прежнее благостное расположение духа. Он отвёл её обратно к Веге. По пути Сантьяга перекинулся лишь парой фраз, и то не с ней, а с королевой.       — … Прошу, уделите внимание, в этом году мы посадили цветущие зимой растения, мне не терпится показать и послушать мнение и советы. Дамы, а тем более дочери Люди, как известно, наиболее сведущи в подобных вопросах… — комиссар подхватил королеву под руку и увлёк прочь к выходу.

***

      Сантьяга привёл королеву во внутренний двор, где действительно посадили зимние растения: зимний жасмин, морозник, магнолия и ещё несколько цветков, названий которых он так и не запомнил — Ирга с Заригой постарались на славу.       — Они прекрасны, правда? Редкое растение способно не просто выжить, но зацвести в подобных условиях, — комиссар присел около морозника. — Впрочем, им далеко до садов Зелёного Дома.       Всеславе вернули её шубу, в которую она тут же закуталась: на улице стоял мороз. Сам Сантьяга как был во фраке, так и остался.       — О чём ты хотел поговорить?       — Я как раз об этом и веду речь.       Он укутал пространство «шатром тишины», теперь никто при всём желании не смог бы подслушать их разговор.       — Ваше Величество, вам известно, что иногда, когда растению необходимо выжить, садовнику приходится отрезать его цветы? Так растение может потратить энергию на более первостепенные нужды, а не на семена, которые могут никогда не взойти, — нав улыбнулся и сорвал цветок.       Всеслава молчала, но вкус её тревоги осел на языке, точно пузырьки шампанского. То ли ещё будет. Он усмехнулся и встал, пристально разглядывая её обыкновенно, без сомнений, прекрасное, но сейчас омрачённое напряжением лицо.       — Я думаю, известно. Поэтому у меня к вам вопрос. Почему вы так и не обрезали один пышный цветок до конца? Знаете, он неплохо прижился.       Пожалуй, лицо королевы сейчас стоило бы запомнить. Выражение подлинного ужаса и шока стоило недель ожидания. Она смотрела на него так, что Сантьяга без труда мог прочитать все её мысли, мелькающие на дне зелёных глаз.       — Откуда…       — Рад, что не отрицаете. Ваша беда стала нашей общей, — он обернулся к Цитадели, на пороге которой стоял Франц. Тот подошёл к ним совсем близко, так что вышел из зоны действия аркана и теперь мог слышать их.       — Мы знаем про Вестника.       Как грубо. Впрочем, чего ещё ожидать от чуда? Сантьяга осмотрел хмурого Де Гира и помотал головой, хорошо хоть, что они предупредили рыжих об отношениях королевы с Вестником и о планах на Карнавал, иначе те точно натворили бы делов.       — Мы должны найти его и уничтожить, раз уж у вас не получилось. Кстати, почему?       Всеслава, надо отдать ей должное, быстро пришла в себя и приняла по-королевски отстранённый, чинно-благородный вид.       — Ну, я думаю, провернуть подобное в Зелёном Доме было затруднительно даже для его хозяйки.       Люда кивнула, сложила руки в замок и прошлась вперёд, рассматривая цветы.       — Он сбежал от Мечеслава, скрылся от поиска и иногда тянет энергию из Колодца Дождей, — голос её не дрогнул, и говорила женщина столь отстранённо, будто ей действительно не было до этого дела.       — Источник, как корень, соединяет все ветви кустарника. Разве доступ к нему не должен был вам помочь?       — Я пыталась уловить такой поток энергии, но мне мешали жрицы, другие потоки, он то и дело его обрывал. Жрицы за то недолгое время, что он был у нас, успели хорошо его обучить, — вот теперь она звучала встревоженно.       — Тем не менее ему удалось накопить достаточно энергии, чтобы организовать целых две попытки вторжения в наши штаб-квартиры, — Франц сложил руки на груди. — А теперь нам приходится искать его по всему Тайному Городу.       — Чтобы найти его, достаточно увеличить исходящий поток, но это почувствуют жрицы, а отрезать их всех разом от Колодца Дождей вы считаете рискованным. Итак, наша основная проблема — жрицы? У вас есть те, кому вы можете доверить подобную тайну, кто пошёл бы за вами и дальше?       Это скорее была вежливость, разумеется, Сантьяга знал расклад сил в Зелёном Доме, но не ставить же королеву, да и себя в неловкое положение? Он был уверен, Всеслава и сама это понимала, потому что всё-таки ответила:       — Параша и Снежана. Может быть, Любава.       — С остальными договориться не получится?       — Мирослава… Она стара и войны не хочет, так что — возможно. Остальных я бы предпочла не посвящать. Ярослава и Ружена… — Она покачала головой.       Сантьяга почесал кончик носа и оглядел Цитадель. Четырёх жриц нужно каким-то образом оставить не у дел, где-нибудь вдалеке от Тайного Города, чтобы те при всём желании ничего не ощутили.       — Ну, в таком случае, мы должны придумать им занятие… Скажите, Людь всё ещё интересует Чёрная Книга, библиотека Ивана Грозного? Мы могли бы напасть на их следы где-нибудь в Сибири или ещё дальше, а вы поддержать нас?       Королева сощурилась и закусила губу.       — Более двух жриц в экспедицию не пошлёшь.       — Может, у мастера войны есть идеи? Две жрицы.       Франц вздохнул и помотал головой. Ну что ж, подлость и интриги — это действительно не про Де Гира.       — Я разберусь, — Всеслава оглядела их.       Опыт подсказывал ему, что он знает, как она разберётся. Нет, так дело не пойдёт, это пока им выгодно сотрудничать со Всеславой, но придёт день, и придётся смотреть в совершенно другую сторону, а если та устранит всех соперниц с их лёгкой подачи — они сами скуют себе руки.       — И всё-таки, Ваше Величество, я настаиваю, чтобы в экспедицию отправились Ружена и Ярослава, где они будут находиться под пристальным вниманием. А не то если с ними вдруг что-нибудь случится, бароны начнут интересоваться.       Люда улыбнулась так, будто у неё заболели разом все зубы.       — Благодарю за заботу.       — Не стоит, мы же всё-таки должны помогать друг другу, как соседи.

***

      — Моряну они, значит, пустили, а нас — нет… — Винига в который раз за ночь вернулся к этой теме. — За моряну Вега, значит, попросил, а за нас — нет.       — Ви, успокойся, ты же знаешь Ортегу, его хрен переубедишь, — Мисага вытянул ноги, постаравшись, насколько это возможно, развалиться на табуретке. — Тем более ты на Карнавал обычно и не ходишь.       Вообще-то так было не положено, всё дежурство они должны были проводить по протоколу: молча и стоять по струнке ровно. Но пока никто не видел, любой нав его нет-нет да нарушал. В итоге показательная ленца стала отличительной чертой любого дежурного, в том числе — и в офисе Тиградкома (там даже дремали).       — Всё равно обидно.       Мисага гукнул и подобрал с пола портативную консоль, передал её напарнику.       — На вон лучше пройди мне уровень.       — Всё ты с этими человскими штуками… — Винига, однако, активно защёлкал кнопками.       — Это не я байк обцеловываю.       Старший гарка посерел и сбился. Да, он любил эту вещь, любил ездить на мотоцикле, ощущать скорость, лавировать меж автомобилей, смотреть на ночные виды города. В конце концов, его подарил Мисага. Но это было другое!       Он выругался и снова запустил уровень.       — А ну убери ноги! — послышался голос командира.       — Ай! Пинаться не обязательно! — Мисага вскочил, и Винига поднял взгляд на них.       Крисага поддерживал полусознательного Вегу, который промычал что-то невнятное.       — Хорошо попраздновали…       Командир вздохнул и, уже уходя, поделился:       — Я не думал, что он настолько не умеет пить… Придётся идти к эрлийцам за их порошком.       Мисага посылал ему какие-то многозначительные взгляды. И давился улыбкой.       — Да брось, — шикнул Винига, стоило командиру и Веге скрыться за одной из дверей. — Командир просто ответственный и заботливый. Тем более Вега сам говорил, что они поговорили и он отстал.       И пусть Мисага ничего ему не сказал, «да-да» в голове всё равно прозвучало его голосом.

———

      В этот раз он смог уложить Яргу на лопатки. Не без труда, но смог, похоже, когда бой не был решающим, сражался тот не столь остервенело. В отличие от него. И оттого никакого удовлетворения от этой победы он не испытал, да и вообще победы ли? Ему всё казалось, что тот единственный настоящий и главный бой он уже проиграл, только драконы маячили перед носом, точно намёк на настоящий реванш.       Ярга откашлялся от пыли, которой он наглотался во время падения, и перекатился на спину. Он тяжело дышал, смотря куда-то в небо.       — Знаешь… если бы ты так сражался тогда… всё было бы по-другому.       — Это ты расслабился, — Висега стянул с себя чёрное си’ше и оглядел чёрное кровавое пятно на рукаве серой свободной рубахе, закатал его до самого плеча. — Ты решил подождать, пока к тебе всё прирастёт? — он посмотрел на живот вождя, где он оставил глубокую рану.       — Ну если ты… мне поможешь это снять.       — И спать уложить? — фыркнул он.       Ярга сверкнул недовольным взглядом. Что ж, наверное, он не собирался показываться в таком состоянии перед остальными.       Он присел около нава, расстегнул широкий пояс и, приподняв его, под шипение Ярги принялся стягивать с него си’ше. Сегодня тот надел самое обычное, с виду мало отличающееся от его собственного — кроем и цветом. То, что надо. Си’ше было отброшено к его одежде, а следом Висега задрал рубаху до груди и равнодушно осмотрел глубокую рану.       — Останешься здесь со мной… пока я не отрегенерирую, — приказал Ярга.       Ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть. И ждать. Молча терпеть изучающий взгляд повелителя На’авы и делать вид, что его он совсем не раздражает. И унимать мандраж. Должно быть, за то время, что они так провели, можно было провести ещё одну-две тренировки. Висега только отсчитывал, сколько времени у него осталось до восхода солнца, чтобы успеть осуществить задуманное.       — Не устал?              — Нет.       — Ты неудобный.       Висега бросил на него раздражённый взгляд, и Ярга довольно заулыбался. Этот нав может держать язык за зубами?       — Тогда можешь встать и пойти туда, где удобно.       — Так и сделаю, — вождь перекатился на живот, встал на колени и, держась за рану, поднялся. Тяжело выдохнул, выглядел он всё ещё измучено, значит, отрегенерировать успел не до конца. Ну что ж, ему же лучше, пока Ярга отвлечён на свою рану, мало что заметит. — Дай мне си’ше.       Висега, тщательно скрывая свой восторг, сунул ему своё. И проводил предвкушающим взглядом. Напыщенный пхор даже не понял, что сам помог ему. В руках осталось пропитанное запахом и кровью Ярги одеяние. Ровно то, что нужно для дракона, смешать их запахи, убедить тварь, что перед ней её хозяин. А тот ничего и не заметил. Обыкновенное чёрное си’ше уже было на нём.       До входа с поверхности прямиком в логово он дошёл довольно быстро (уже успел выяснить, как туда попасть), но в раздумьях. Он мог представить, как взбесится повелитель На’авы, когда осознает, что произошло. По его собственной недальновидности. И что он сделает. Висега понимал, что с того момента, как он проберётся в драконье логово, у него два пути: либо оседлать Шаи’гхита, либо умереть, а уж дальше… Либо договориться с Яргой, либо улететь прочь. Или убить его, как предлагал Кирнага (в шутку, разумеется, но Висега шутки мало любил). Что будет с частью его племени во втором случае, он эгоистично предпочитал не думать, однако он ведь так и не рассказал даже Кирнаге о его замысле, может быть, это сыграет в их пользу. Но, по правде говоря, улетать, как трус, он не хотел, так что это был самый крайний вариант.       Самым благоприятным был бы первый. В конце концов, он просто хотел уколоть Яргу в ответ и доказать, что он не проигрывает. И если уж оставаться здесь, то на своих условиях. Он не будет одним из.       Этот проход, как и обычно, охраняло двое. Ему надо сделать всё быстро и, желательно, бескровно, если он хотел после выйти живым из пламени.       — Сюда нельзя, — мрачно сообщил один из стражей.       Висега вздохнул и резко со всей силы лупанул кулаком одному из них прямо в солнечное сплетение, нава согнуло пополам, он явно не мог дышать — всё безуспешно глотал ртом воздух. Удар второго он пропустил: страж, воспользовавшись его отвлечением на напарника, ударил кинжалом в бок. Он выпучил глаза от неожиданной боли и скривился, хрипло выдохнув. А после ударил второго в ответ: тот содрогнулся от объявшей его тело молнии и рухнул наземь, продолжая биться в конвульсиях. Раздражённый Висега энергии не пожалел, аркан того, конечно, не убьёт, но на пару минут лишит способности двигаться. После чего он с тихим стоном достал из бока кинжал и отшвырнул подальше, не обсидиан — и уже хорошо. Он набрал воздух в лёгкие, выдохнул, сделал шаг к начавшему приходить в себя первому и, схватив его за волосы, несколько раз приложил головой о каменную стену. Нав обмяк в его руках.       Сердце в висках стучало, как бешеное, мандраж — то ли предвкушение, то ли страх провала — охватил всё тело. Навов он калечил и убивал не единожды, но чтобы делать это прямо в логове недруга, да ещё и собираться выкрасть главное оружие — никогда.       Он побрёл вглубь логова. Шаи’гхит нашёлся быстро, едва заметив его, он, в отличие от других ящеров, выбравших и дальше дремать, подлез к нему сам. Ещё в прошлый раз Висега отметил весьма покорный и, он бы даже сказал, дружелюбный для дракона нрав этой твари. Смущённый странной смесью запахов (если бы его не ранили — было бы куда лучше!) ящер с минуту вертел головой, обнюхивал его, особенно остановившись на его месте новой раны и пореза си’ше с кровью Ярги, пока наконец не дал себя погладить, настороженно поглядывая своими жёлтыми глазами.       — Ты послушный дракон, правда?       Мелкие чешуйки на носу оказались нежными, сам нос и морда — шершавыми, но тёплыми. Ящер даже начал ластиться к нему и бить шипастым хвостом о пол, когда он решил почесать ему подбородок (подглядел это у Ярги). Сам Висега искал взглядом седло, лететь без него на этой твари он бы не решился, уж больно не за что было зацепиться на гладкой спине. Оно нашлось не так уж и далеко, и, приказав дракону стоять (и надо же, ящер послушно исполнил это), он ушёл за тем. А едва завидев седло, Шаи’гхит даже как-то приободрился, ящер явно понимал, что это значит: свобода и полёт.       Висега цветасто ругался, пока пытался закрепить на драконе седло, он старался по памяти быстро и крепко затянуть подпруги (что в условиях нетерпеливого и брыкающегося ящера выходило едва ли легко). И если бы он не был ранен. Глубокий, достаточно крупный порез ныл и тёрся об одежду, но он только крепче стискивал зубы, продолжая упрямо возиться с проклятым седлом, чем больше времени это занимало, тем выше был шанс, что ему помешают улететь.       — Стой!       — Ши’раск! — прошипел он, глянув на одного из тех, кого он до этого вырубил. И запрыгнул на дракона, приготовившись к боли в боку, которая с новой силой окатила его. Висега практически крякнул, схватившись одной рукой за рану, второй он держался за обмотанный кожей рог на седле, и сквозь зубы прорычал:       — Эру, эру!       Шаи’гхит с радостным визгом побежал прямо на нава, тот метнулся в сторону (равно как и второй — у самого входа), и тварь, разбежавшись, оттолкнулась от земли и взлетела.       Дракон рвался в небо, прочь от боевых арканов, прочь от логова, к свободе, за пределы низких туч, в чёрное, усыпанное мелкими сверкающими точками небо Колыбели. Висега мёртвой хваткой вцепился в рог на седле и всё жмурился от страшного ветра и пыли не шибко-то чистого воздуха планеты, заставлявших глаза слезиться. Хотелось кашлять. Но стоило им оторваться от земли, как незнакомое чувство охватило всё его естество, и ни ветер, ни ноющая боль в боку его уже не волновали.       Он смотрел вниз, и выбежавшие дежурные казались уже двумя мелкими точками. Вскоре такой же ему начала казаться отдаляющаяся гора, а когда дракон взлетел ещё выше — весь видимый ему мир. Столь незначительный и совершенно не стоящий никакой борьбы. Вмиг и эта борьба, её причины показались ему какой-то глупостью. Бессмыслицей.       Было небо. И в нём была подлинная свобода.       Мог ли Ярга ощущать то же самое, впервые очутившись в небе? Не мог не чувствовать. Ничтожность их существования становилась всё ярче по мере набора высоты. Вот о чём говорил повелитель На’авы, вот почему он задумал, казалось, невозможное и уже претворял свой план в жизнь.       И вот почему ему больше не хотелось возвращаться во мрак пещер, точно хищнику, впервые познавшему кровь. Это было тем, что ему где-то там, в глубине души, хотелось. Что-то большее, чем пещеры, охота или войны, в которых он погряз с самого своего воплощения. Что-то по-настоящему значимое. И вот оно наконец у него в руках.       Свобода!       — Выше!       Дракон радостно завизжал и ринулся ещё выше, он, напрягая мускулы, извивался в небе, подставляясь под воздушные потоки и рыча от удовольствия: видимо, он давно не видел неба. Шаи’гхит в конце концов не на шутку разошёлся, начал изрыгать огонь. И Висега активно потворствовал в этом. Ещё никогда он не ощущал себя так… великолепно. Словно он умер, растворился в мире, и теперь тот принадлежал ему. Нет, словно ему принадлежало куда больше, чем этот мир.       От этого чувства хотелось рассмеяться. И он не стал себе в этом отказывать.       Сила! В его руках была чудовищная сила, доступная едва ли не ему одному. Способная разрушать, сметать в пыль то, что ранее казалось ему значительной преградой. К примеру, он мог спокойно выжечь или подчинить какое-нибудь племя, да даже обитателей На’авы, стоило только прикончить Яргу и того Паргу. Он хотел, и он получил такую силу.       Он был свободен. И он был силён.       Осталось только решить, что делать дальше. С этим всем.       Дракон перешёл на планирование, а сам Висега, посматривая на проглядывавшую сквозь дырявую дымку облаков землю, ожидал Яргу. Несомненно, ему уже доложили.       И вскоре пространство разорвал низкий рёв, Шаи’гхит нервно, даже испуганно задёргался. Мелкая чёрная точка разрасталась в размерах и приобретала отчётливые очертания силуэта дракона раза в полтора больше Шаи’гхита. То был Урускур. Но его дракон (а он, несомненно, теперь был его драконом!) оказался проворнее, он, напомнив Висеге какого-нибудь ползучего гада, ловко выгнулся, уйдя от лобового столкновения с Урускуром. И возмущённо завизжал, зависнув в воздухе.       — Тупая скотина! — послышался крик Ярги.       Шаи’гхит завертел головой, и Висега похлопал его по длинной шее.       — Тише, — он, как мог, пытался успокоить тварь, не хватало ещё свалиться с него или погибнуть в схватке с Урускуром.       — И почему я не удивлён?! — рявкнул повелитель На’авы, завидев его на спине дракона. Висега в ответ только ухмыльнулся. — И как тебе в голову пришла такая «умная» мысль?       Несмотря на довольно значительное расстояние, он всё же слышал Яргу. И, Спящий, его гнев был точно бальзам на душу. Он видел, как злоба в том борется со здравым смыслом, Ярга не хотел нападать на своего же дракона. Урускур также завис в воздухе и злобно пыхтел, выдыхая из носа не то пыль, не то дым.       — Раз у меня всё получилось, то мысль и правда умная. А тебе следовало быть аккуратнее.       — И что дальше? Ты знаешь, что я могу с тобой сделать? Ты напал на моих стражей, украл моего дракона!       — Зачем тебе столько драконов? На двух ты не усидишь. И Шаи’гхит теперь слушается меня, какой же он твой?       Ярга скривился, уши его стали острыми, а глаза — позолотели. Он скомандовал Урускуру, и тот, разинув пасть, ринулся на них. Благо, Шаи’гхит оказался достаточно проворным, чтобы ускользнуть от его зубов. А после он, услышав команду Висеги и взмахнув красными крыльями, перешёл в пике, прямо к горному хребту На’авы.       Его дракон был меньше и ловчее Урускура, этим Висега и собирался воспользоваться. Ветер свистел в ушах, бок снова напомнил о себе, но он, уже не взирая на боль, схватился обеими руками за рога, то и дело озираясь на нагонявшего их громадного Повелителя ужаса. Тот выдохнул струю пламени, и Шаи’гхит метнулся в сторону, с неприятным звуком впечатавшись в чёрную породу горы боком и растесав тот. Тварь разъярённо взвыла.       Тем временем Висега уже читал аркан, а в следующий миг в нагонявших их дракона и всадника полетели ледяные иглы. Ярге пришлось срочно уводить Урускура вбок (на том, в отличие от Шаиг’хита, были поводья), отчего они заметно отстали.       Он выискал довольно узкую щель меж горными гребнями — ущелье, куда при всём желании не смог бы пролететь Урускур. Это был его шанс.       — Вниз!       Пока он следовал за Яргой в На’аву, то успел запомнить, каким командам обучил тот Урускура, оставалось надеяться, что и этого дракона — тоже. По крайней мере, Шаи’гхит оказался довольно послушной тварью.       Дракон, должно быть, и сам понял, что ему делать, — пошёл на снижение как раз на его словах, а после, прижав крылья к туловищу, змеёй юркнул в ущелье, благо его узкая часть оказалась не шибко длинной. И преодолев её, Шаи’гхит расправил крылья и начал по новой набирать высоту.       Он услышал грохот и крик Ярги, обернулся, массивный Урускур, похоже, задел всё, что мог, и остановился только перед самим проходом.       — Нет, вниз!       Дракон мотнул головой и продолжил одному ему известную траекторию.       — Шаи’гхит! Вниз!       Ящер повернул к нему свою красную голову (что позволяла необыкновенно длинная шея), окинул его недовольным взглядом, но, развернувшись, поднялся до уровня склона над ущельем и, приземлившись, пробежался, пока наконец не остановился. Несколько сильных толчков напомнили Висеге о ране в животе.       — Урускур! Сын васкеры! — из-за сильного эха он мог хорошо услышать и различить слова Ярги, оставшегося у ущелья.       Они с Шаи’гхитом выглянули вниз. Урускур мотал головой, видно, хорошо приложился.       — Не мучай животное, я хотел поговорить! — бросил он Ярге.       Тот задрал голову и крикнул:       — Ну так иди сюда! Поговорим!       Висега поджал губы. Урускур дезориентирован, если что — Шаи’гхит должен успеть спалить их или, по крайней мере, сбежать.       — Вниз, — скомандовал он.       Ящер снова посмотрел на него, но теперь уже просящим взглядом, видно, он сам был не в восторге возвращаться к более крупному сородичу. Висега похлопал его по шее и повторил приказ. Дракон не слушался.       — Сам лети сюда! — предложил он Ярге.       Тот точно выругался, но вскоре Урускур и правда поднялся в небо и сел неподалёку.       — Говори, — повелитель На’авы всё ещё смотрел на него недовольно.       — Как видишь… Я мог бы улететь. Или убить тебя: сейчас или на тренировке, — но не хочу. Какой в этом смысл? — Висега вздохнул. Он никогда не был особым мастером в искусстве слова, потому сейчас ему приходилось трудно: подобрать слова, выразить то, что он думал, — обычно он предпочитал уходить от такого. Но сейчас была другая ситуация. — Я понял, о чём ты говорил… — Он снова бросил взгляд на мелкий, незначительный умирающий мир; а затем, посмотрев на Яргу, встретился с его уже не злым, а настороженным лицом. — Но в одиночку ты ничего не изменишь.       — Я не один.       — Пусть так. Но тебе ведь нужна моя помощь. Тебе нужен я, — это не было вопросом.       Нав смотрел бесстрастно, только его колючий, выжидающий взгляд выдавал одновременно и раздражение от этого разговора, и жажду услышать его продолжение.       — А тебе? Что нужно тебе, Висега?       Он поднял голову к холодным безмолвствующим звёздам. Всё это — сотни и тысячи миров. Миров, которые, как он сам теперь чувствовал, могут подчиниться ему. Безумно далёких, но, возможно, лучших, стоящих. И где-то среди них был тот самый, обещанный Яргой. Пусть даже если тот и налгал, Висега непременно знал, что не может не быть среди этой бесконечности того самого, ожидающего их.       — Ведомая звезда вечно следует по безграничной тьме вселенной за своей старшей сестрой. В этом смысл её существования.       Ради чего он живёт? Разве не для того же? В самом этом пути до обещанной земли, казалось, смысла даже больше, чем в её достижении. Что он увидит, узнает, кем он станет к его концу? Найдёт ли этот смысл после?       Ярга усмехнулся и помотал головой.       — Ты выкрал дракона, чтобы сказать мне это? Разве звезда и без того не следовала за другой?       Он посмотрел Ярге прямо в глаза. Как он его раздражал. И одновременно с этим начинал восхищать. Самодовольный ящер.       — Нет.       Разве у него была цель? Смысл? Разве он жил? Ведь вот она, жизнь, она жжёт огнём, слепит хлеще их солнца, она здесь, в горячей груди дракона, в его стремительном полёте и где-то там, в блеске далёких властительниц иных миров. И вот он, смысл.       Висега всё так же, не отводя взгляда, смотрел на Яргу.       — Я взял своего дракона, доказал своё право. Право сильного. И по этому же праву я могу выбирать, делать что-то или нет, решать может только тот, кто обладает властью: над собой и другими. И то, что я здесь и останусь возле тебя, последую за тобой, выбираю я, — он сделал паузу. — Мой князь.