Искусство судеб

      В кабинете комиссара все ещё было сумрачно, несмотря на то, что уже давно наступило утро. Может, поэтому развалившийся в кресле Сантьяга выглядел практически дремлющим, пока Марк читал ему один из текстов-описаний какого-то мира и его населения. Нав сидел настолько неподвижно, что, казалось, не дышал, даже смотрел все время куда-то на стол между ними. Только его редкие поправки доказывали, что Сантьяга внимательно слушает.       — Кардейцы верили в живущего на… морском дне бога, описывали его как высокое существо с… — Марк в очередной раз запнулся и нахмурился, текст был ему незнаком, и новых слов на навском хватало. Хотя он и учил их ударными темпами.       Сантьяга вздохнул, окинул его каким-то усталым, совершенно безрадостным взглядом.       — Покажите.       Марк протянул ему книгу и ткнул пальцем в непонятный иероглиф.       — Щупальца, — комиссар пожал плечами и ещё раз повторил, но уже на навском.       Он наскоро корявым почерком записал в толстую тетрадь перевод и произношение, но иероглиф старательно вывел чётко (ещё бы, Сантьяга ему все мозги проел).       — С щупальцами у рта и большими… кар… кыр… тьфу, блять! — он вспылил и тут же успокоился, Сантьяга на его ругательства уже не реагировал, если не считать тихий смешок. — Крыльями. Нет, это издевательство какое-то, — Марк оторвался от чтения и помотал книгой, — почему они такие одинаковые, — он имел в виду иероглифы.       — Продолжайте, — прервал его возмущения всё ещё улыбающийся комиссар.       — Нравится же вам меня мучить…       — Есть такое.       Марк кинул на него исподлобья весёлый взгляд, безуспешно попытался подавить улыбку и продолжил чтение:       — Крыльями, как у драконов. Водных ящеров они считали его детьми, а себя — их детьми. Почему нельзя написать «внуками»? Почему нельзя просто придумать слово? — разумеется, он знал, что слова такого не имеется, потому что у навов просто не может быть внуков. И, похоже, с появлением в их жизни не-навов они тоже не собирались ничего менять.       — Можно сказать «ребёнок во втором поколении».       — Вы ещё посчитайте, как французы. Как у них там? Вместо восьмидесяти четыре умножить на двадцать?       — Вы знаете французский? Я думал, вы только на определённом его диалекте говорите, — комиссар расплылся в ехидной улыбке.       — Очень смешно, — Марк закатил глаза. Ну да, не чурался нецензурной лексики, и что? — Я слышал, что у них там всё не как у людей.       Сантьяга прошёлся по кабинету к шкафу с алкоголем и стаканами. Марк давно заметил у комиссара странную привычку — шлифовать крепкий кофе коньяком. Как-то раз он даже предложил ему уже просто смешать, за что словил просто убийственный взгляд.       — Будете?       — Ну знаете, я уже не так плохо читаю, чтобы пить с горя. И начинать день с алкоголя плохо, — он сделал паузу. — Буду.       — Это не алкоголь, всего лишь коньяк. Продолжайте.       — Кардейцы напоминали рыб… — Марк взвыл и снова взял тетрадку. — Да вы издеваетесь, я дальше ни одного слова не знаю!       — Прекрасный повод выучить, — Сантьяга сел на подлокотник, опёрся на спинку и заглянул в книгу, нависнув над ним, Марку от такого стало как-то немного неуютно.       Следующие минуты две комиссар диктовал перевод, в перерывах пил коньяк и следил, чтобы он всё верно написал. Слов набралось прилично, и выучить их ему нужно было как можно скорее, всё как обычно.       — Зато смотрите, как вы образовываетесь.       — Я «в восторге», — Марк взял свой стакан и отпил, коньяк действительно не был алкоголем. Для навов. И вкусным тоже не был, сахара тоже рядом не было. Вообще его вкусовые рецепторы после перерождения, казалось, сошли с ума: то, что раньше ему вполне нравилось, сейчас казалось мерзким, зато тянуло на странные кулинарные эксперименты.       — Вы обленились, пока я был занят.       — Ну не надо было отвлекаться. У вас нет конфет? — в ответ он получил мотание головой. — У меня столько дел на сегодня и завтра, когда мне это учить?       — Это каких? — в голосе комиссара явственно читалась насмешка.       Нет, оно и понятно: он сам безработный, сидит себе в Цитадели, учится и в перерывах чаи гоняет. Но вообще-то…       — Послезавтра Новый год. Мне надо убраться, — он начал загибать пальцы, — приготовить, забрать подарки для Виниги и Ортеги.       — Подарки?       — Знаете, сколько я нервов на это убил? Не очень-то просто придумать подарок для того, кто живёт шестое тысячелетие или кому байк дарят.       — Мисаге тоже приготовили?       Марк залился краской. Лучше бы он не говорил Сантьяге. Его хватило только на то, чтобы завалиться в секс-шоп и купить у них сертификат на приличную сумму, потому что он не хотел думать о том, что тот будет делать с его подарком.       — Да, — буркнул он и прочистил горло. — Уж с ним проблем не возникло. Я вообще не думал что-то дарить, но это Мисаге приспичило всем что-то там купить. Знаете, как Торговая Гильдия под Новый Год и за срочность цены задрала? А у челов ничего такого нет! Я из-за этих шасов почти все свои карманные деньги спустил!       Сантьяга расхохотался и добавил:       — Иррага будет в восторге. Знаю, Вега, знаю, в конце концов, мне самому туда надо.       — Тоже Новый год?       — Нет, просто мне вчера испортили костюм, Манир уехал в двухнедельный отпуск, а какую-то моральную компенсацию я получить всё-таки хочу. Думаю вот запонки присмотреть или часы, — комиссар сощурился, будто раздумывал, чего ему на самом деле хочется. — Или и часы. Хотел в человском что-нибудь присмотреть, но такая безвкусица, — он поморщился. — И как им не стыдно такое выставлять?       — Это кто вам умудрился испортить костюм? — хотя, по мнению Марка, это был определённо какой-то блаженный.       — Да так… чуд один забрызгал.       Марк обернулся к окну, погода стояла ужасная, ни намёка на снег, зато дождь и лужи — пожалуйста. Его самого каждую прогулку стабильно пачкали автомобили, а Сантьяга так вообще упрямо ходит в светлом.       — Дайте угадаю, потом вы давали ему уроки вождения? — он вспомнил ту аварию, пусть и морок, но он знал, на что был способен этот нав. Ну, то есть, примерно знал.       Сантьяга нахмурился, словно о чём-то задумался, после хмыкнул и загадочно улыбнулся.       — Его настигла карма. Не беспокойтесь.       Марк тем временем наполовину пребывал в своих мыслях, внутренне вздыхая по поводу того, как ему вообще не хочется куда-то тащиться, особенно по такой погоде, ещё и вести машину (честное слово, в преддверии Нового года дороги Москвы становились каким-то особым филиалом ада). Конечно, можно было бы заказать доставку прямо в Цитадель, но тогда за это пришлось бы отвалить кругленькую сумму, к тому же её могли обнаружить получатели подарка. Он бросил короткий взгляд на подливающего себе коньяк Сантьягу. А что, идея!       — Может, вы меня подвезёте?       Комиссар замер со стаканом у рта, покосился на него с подозрением и, проглотив коньяк, едко заметил:       — А, так теперь моё общество уже не «в целом приятно»? И давно вы меня в свои извозчики записали?       — Ну, пожалуйста. Нам же всё равно в одно место надо, — хотя Марк не был в этом уверен.       — С чего вы взяли?       — Вот куда вам?       — В главный супермаркет, там всегда всё в наличии.       — Вот видите!       Сантьяга помотал головой и пожал плечами.       — Ладно, заодно и мне подарок заберём, правда?       У него бы точно задёргался глаз, если бы он заранее не озаботился этим и не скооперировался с Ортегой, так что это была забота первого помощника.       — А, и не забудьте взять книгу, почитаете ещё по пути, — комиссар поставил стакан на стол и встал. — Идёмте, — он открыл дверь, и до них тут же донеслись чужие громкие возмущения.       — … И вот мы по милости твоего хан в ночь в бурю ползём по горам в какую-то сраную пещеру, пока нам в лицо херачит снег!       Ирга тихо посмеивался, Бога давил лыбу и строил невинную мордаху. За речью Хесги никто из них не заметил открывшейся двери. И кто знает, сколько так распинался командир арната (ещё в самом начале их с Сантьягой занятия какой-то обделённый долларом шас возмущался за дверью так, что комиссару пришлось наложить «шатёр тишины»). Ортега отсутствовал — наконец-то дождался отпуска.       — А этот мне: «Зато как поржём над зелёными и рыжими, они же наверняка за нами попрутся!»       — Ой, как будто у тебя «грелки» не было, — отмахнулся Бога.       Марк высунул голову в дверной проём вслед за Сантьягой.       — Так и у них была! Но от этого снега она, знаешь ли, как-то не спасает. Да у меня помощника чуть не сдуло! Где бы мы потом искали Нейгу, на Камчатке?       — Ой, не драматизируй.       — Я не драматизирую, я таких выходных со времён Инквизиции не помню! Нет, я не понимаю, почему нельзя было выбрать… ну Мальдивы там, рыжие увидели бы фей в купальниках, так точно бы там ещё на неделю задержались. И миссия выполнена, и нам приятно, — нав активно жестикулировал. — Но нет, надо было переться в Сибирь! Выдумывать какую-то библио…       — Кхм-кхм, — прочистил горло комиссар, и Хесга запнулся, опасливо обернулся. — Доброе утро.       Марк непонятливо покосился на Сантьягу. В смысле выдумать библиотеку? Миссия? Рыжие и зелёные задержались? Только не говорите, что вся экспедиция — это опять какая-то интрига комиссара. Ну и зачем? Он похлопал глазами и вздохнул.       — Доброе, комиссар, — первым заговорил Ирга, протирающий Азаг-Тота-младшего. Хесга кивнул, покосился на Марка, но быстро потерял интерес, вернув его Боге.       — Короче, мне нужен отпуск, подвинь там с кем-нибудь, а ты, Ирга, не корми его хотя бы месяц. Такое измывательство над старшими братьями…       Сантьяга протолкал Марка из кабинета, всем своим видом крича о том, что не собирается ему ничего объяснять.

***

      В день X Ортега вполне ожидаемо пришел раньше всех, к вечеру, мотивировав это помощью в готовке. Первый помощник вручил Марку новую приставку, выкупленную шасами ещё до старта продаж, и пару дисков к ней. Опробовать это чудо человской техники договорились уже после Нового года.       Самому Ортеге Марк вручил набор лего в виде головы Дарт Вейдера, отчего нав на радостях позабыл про готовку и побежал собирать. Марк только мотал головой и периодически умиленно улыбался, поглядывая на счастливого Ортегу. А он ещё спрашивал, зачем праздновать Новый год, вот зачем.       — Ортега, кое-кто обещал заняться мясом.       — Да-да, сейчас, — первый помощник сверялся с инструкцией. — Ты гляди, как круто выходит! — он поднял не до конца собранную голову.       Марк в ответ показал миску нарезанного им салата.       — Молодец, — тут же отозвался Ортега и продолжил собирать конструктор.       — Спасибо Ирге, что Богу куда-то утащил, иначе бы мне две миски пришлось нарезать, — проворчал он.       — Зато ты позвал комиссара.       — А что мне надо было делать, когда он как давай допытываться, а кто тут будет? — он подставил руки под воду. — Тем более как-то некрасиво выйдет, что я звал даже Богу с Иргой, хотя с ними общаюсь меньше, чем с ним, а его — нет. Да и… мы же купили ему подарок, самое страшное, считай, уже позади, — Марк пожал плечами. — Ну почти.       — Что почти?       — В общем, мне пришлось пригласить не только комиссара. Мисага сказал, что Винига разбазарил всё Крисаге…       — И ты его позвал? — Ортега отвлекся от конструктора и посмотрел на него с непередаваемым выражением лица.       — Ну типа. Он же сказал, мол, будем друзьями, а ещё он такой какой-то одинокий, не знаю, мне его жалко стало. Тем более он вон меня отхаживал после Карнавала, как-то некрасиво выйдет.       — Ты ещё дай ему из жалости, а то выйдет некрасиво, — первый помощник фыркнул, на что Марк скривился. — И что же ты ему подаришь?       — Я делегировал это Мисаге и Виниге, они там что-то для рисования купят от нас троих.       — Наш пострел везде поспел.       — А что? Это называется экономия. Между прочим, тебе самому подарок Сантьяге вышел куда дешевле, чем мог бы, — Марк вспомнил, как вовремя подмазался к Ортеге.       — Жулик мелкий, — нав наконец-то встал из-за стола и прошёл на отделённую барной стойкой кухню.       — Я не мелкий.       — Мы с тобой уже как-то считали, во сколько раз ты меня младше. Ладно, где ты специи положил? Шуркь должен хорошо промариноваться, — он полез шариться по полкам.       Марк снова заработал ножом, нарезая овощи, и, пока не пришли остальные, решил спросить:       — Пару недель назад Сантьяга сказал, что вы скоро решите ту проблему, из-за которой я… в общем, из-за которой были эти выбросы. Я так понимаю, уже всё… — он попытался подобрать слово, — сделано?       — Какой догадливый.       — Не надо быть идиотом, вы все последние дни были постоянно заняты, и тут вдруг резко свободны. К тому же, я так подумал, что примерно в это же время вы отвлекали некоторых жриц этой экспедицией.       Ортега громко стукнул солонкой о столешницу и перевел на него хмурый взгляд.       — Хесга проговорился, когда я был у комиссара, — пояснил Марк.       — Спящий, вот помело.       — А ещё убили одну из жриц… Твоя реакция тогда на рассказ о ребёнке. Не многовато ли зелёных?       — Ты ведь уже все понял.       Увы. Марк не собирался в это лезть, но, как назло, происходящее вокруг то и дело напоминало о том его интересе. И в какой-то момент он просто вспомнил, что читал в книгах по истории, понял, отчего у него было такое чувство, будто правда где-то рядом, и почему ему не хотели об этом говорить. И какую роль мог сыграть его рассказ о том мальчике, о Вестнике.       — Он был ребенком.       — Вега, — Ортега потёр переносицу и оперся на столешницу, — послушай, он был угрозой. Всем нам: тебе, мне, Тайному Городу, челам. Он принес бы одни войны, смерть и разруху, такова его судьба, и он стремился ее исполнить. Выбросы — последствия его вмешательства в нашу систему безопасности, он чуть не подорвал Цитадель и Замок, а вместе с ними и весь Тайный Город. Так что… не надо тут жалостью фонтанировать. Мы сделали, что должно, надеюсь, ты это понимаешь.       Марк отложил нож. Он знал, что Ортега прав, что, в сущности, у них и выбора-то не было. Но его не покидала мысль, что всё могло быть иначе и что он сам приложил к этому руку, пускай неосознанно, но всё же. И в конце концов…       — Я ведь тоже угроза.       — Не ты, а Висега.       — Тем не менее, — Марк обернулся и поднял печальный взгляд на Ортегу.       — Не сравнивай себя с этим людом, — Ортега положил руки ему на плечи и сжал их. — Ты наш брат, мы будем бороться за тебя до последнего, ясно? Уже боремся.       — Я же не настоящий нав, хожу всем лгу, даже своим друзьям, — он почувствовал, как на него накатило старательно подавляемые им стыд и отчаяние. Если бы другие только узнали, кто он… они бы, вероятно, с ним даже не заговорили.       Ортега очень вовремя прижал его к себе, Марк не хотел, чтобы тот вот так и дальше смотрел на то, как он почти плачет. Ему на самом деле хотелось, чтобы его кто-нибудь обнял, но злая шутка в том, что именно из-за этих объятий внутри будто прорвало плотину, и вот в следующую секунду Марк обнаружил, что с глаз сорвались слезы и медленно, как-то абсолютно мерзко, раздражающе потекли по щекам.       — Ты мой настоящий брат. И их тоже. Они любят тебя, ты любишь их, кровь у вас одна, а раз так, то и думать дальше не о чем, — рука Ортеги легла ему на голову и погладила, на что Марк отозвался куда более крепкими объятиями. — Ну всё, прекращай, пройдут года, уже и забудешь, что когда-то было иначе.       — Не хочу.       — Хочешь, ещё как хочешь, просто признаться боишься, — Ортега отпустил его, осмотрел лицо и покачал головой.       С плеч не спал тяжкий груз, но стало легче. Он помнил, как Сантьяга и Ортега по началу чуть ли не как мантру повторяли, что он часть семьи. Но тогда он им не верил, совсем. И лишь теперь чувствовал, что Ортега говорит ему всё это не потому, что так надо, а потому что сам так думает. Пожалуй, теперь он и сам мог бы назвать первого помощника старшим братом, которого у него никогда не было.       — Ой, несчастье мое, иди умойся, а то скоро эти остолопы придут, не отвертишься, опять разрыдаешься… — Ортега повернул его к раковине. — И думай поменьше.       — Я просто всплакнул, — проворчал Марк и брызнул на лицо холодной воды.       Надо же было ему умудриться чуть не испоганить такой вечер, но чем ближе он становился с другими навами, тем большие сомнения съедали его. Как-то раз Марк даже задумался о том, не лучше ли было бы прекратить это общение или, по крайней мере, свести к минимуму. Но правда в том, что ему оно нравилось и отказываться от него он готов не был. К тому же, это вовсе не его вина, что всё так вышло.       За прошедшее время, перед тем как на пороге объявились гости, Ортега, ворча про необходимую вежливость, успел позвонить в доставку Торговой Гильдии и сделать срочный заказ — подарок для Крисаги.       — Туки-туки, а вот и мы! — Мисага ввалился первым с парой больших подарочных пакетов в руках. — Не скучали тут?       За ним в кухню-гостиную зашёл улыбающийся, как кот, наевшийся сметаны, Крисага и Винига с абсолютно ничего не выражающим лицом. Небольшая гостиная, вмещающая в себя диван, кресло, небольшой столик и телевизор, вмиг перестала быть пустой, даже тесновато стало.       — Так, а ну побросали готовку и подошли сюда, — Мисага дёрнул Винигу к себе, всучил ему один из пакетов, и тот вздохнул.       — Поздравляю с Новым годом, — Винига протянул Марку подарок и вставил свои пять копеек. — Хотя я всё ещё не понимаю, почему мы празднуем человский праздник.       — Спасибо, и тебя, — Марк уже старался не обращать внимания на все эти фразы Виниги, всё равно делал противоположное.       — Открой, открой! — потребовал Мисага.       Марк усмехнулся задору друга, он надеялся только, что это не что-нибудь из Мисагиных приблуд. Но в пакете лежал набор с баллончиками краски.       Он вдруг вспомнил, как когда-то рассказывал им, в общем-то, практически неизменённую историю о времени, проведенном с челами. О том, как один из его друзей притащил целую коробку с такими баллончиками, и они весь день потратили на то, чтобы испортить пару гаражей и недостроев, а потом попались на глаза милиции да удирали от неё.       И что за пару месяцев до того рокового дня в лесу он, занятый вечной работой (и легальной, и нет), перестал толком общаться с ними. Свой последний Новый год в мире челов он провёл без них, только с больной матерью, и тогда он и праздником-то не казался. Марк чувствовал себя обречённым, одиноким.       Но не сейчас.       Марк поднял голову, обвел всех их взглядом и грустно улыбнулся. Да, пожалуй, он наконец не чувствовал себя несчастным. Они запомнили, а он и правда что-то значит для них.       — Так, что ты тут раскисать начал? Не нравится?       — Нет, нравится, очень нравится.       — Вот пойдем как-нибудь порисуем, Крисагу вон возьмем, поучит, да?       Командир обомлел.       — Я… с таким никогда не ра… — нав вздохнул. — Хорошо.       Марку подумалось, что Мисага нигде не пропадет. Гарка быстренько обнял его и потянул Винигу поздравлять Ортегу, оставив их с Крисагой глазеть друг на друга. Тот, к слову, держал нечто широкое и плоское, обернутое в подарочную бумагу, похоже было на картину.       — С праздником, Вега, — командир улыбнулся и протянул ему это нечто. — Можешь открыть потом, если хочешь.       Марк покачал головой, уложил подарок на стол, рядом с полусобранной головой Дарт Вейдера, и насколько мог аккуратно распаковал. Это действительно была картина: пестрая, изображающая какой-то вечерний парк после дождя, в лужах на мощёной дороге отражался свет ночных фонарей, и от него же, казалось, горела жёлтая листва раскинувшихся вдоль дороги деревьев. Где-то вдалеке виднелись две чёрные фигуры под зонтом. На секунду Марку и правда показалось, будто краски светятся, но таков был талант мастера.       — Ух ты… это так… завораживающе.       И так знакомо. Он бывал в такое время в парках, почти безлюдно, спокойно, он бы сказал, даже как-то по-своему сказочно.       — Правда? Рад, что тебе понравилось.       — Я не видел её в мастерской.       — Позавчера дописал, — Крисага пожал плечами. — Я набросил на нее некоторые чары, так что не должна потускнеть, но не рекомендую вешать рядом с кухней.       И ведь не жаль ему такое дарить... Марк был уверен, что захоти Крисага продать такую картину, то непременно выручил бы с нее приличные деньги.       — Мисага с Винигой уже вручили подарок?       — Да, я отнёс его сразу в мастерскую.       — Могли бы и подождать, — Марк цокнул, на что Крисага отмахнулся.       Ортегу, тем временем, тридцать три несчастья задабривали целым сборником фантастической литературы, видимо, по одной книге за каждый раз, когда он вытаскивал Мисагу с Винигой из передряг. Ортега, в целом, выглядел вполне довольным.       — Так, — Мисага оглядел их и положил руки на талию, — а нам подарки?       Марк занёс в спальню свои подарки и вытащил оттуда коробки, половину отдал Ортеге. Мисаге он вручил красный конверт с сертификатом.       — В общем, не знаю, что там тебе надо, выбери лучше сам, — ему показалось, что он проявил чудеса деликатности.       Мисага вытащил сертификат, округлил глаза и набросился на него с новыми объятиями.       — Я тебе обязательно покажу, что выбрал, — гарка подмигнул ему, Марк нервно улыбнулся.       Он отвлекся на хмурого Винигу и подумал, что было бы неплохо попросить распаковать его подарок прямо тут.       — С праздником. Открывай.       — Не стоило, — гарка начал послушно снимать синюю обёрточную бумагу с коробки, — это человские праздники, ко мне они не от… — он замолчал, с недоверием поглядел на коробку, а в следующую секунду нетерпеливо сдёрнул с неё остатки бумаги и растаял. — Рефлекторный? — радостно протянул он, наскоро осматривая коробку и изображённый на ней телескоп.       — Помощнее твоего нынешнего, шасы там с арканами постарались…       — Фокусное расстояние — девятьсот миллиметров, апертура — сто четырнадцать, зум — двести двадцать восемь!       Марк решил дальше не продолжать, потому что Винига явно увлекся своим подарком и не шибко слушал (да и в этих телескопах он мало что понимал, пришлось положиться на шасов). Все эти ворчливые навы одинаковые.       Крисага наблюдал за Винигой, как за дитем малым.       — Кхм-кхм, — Ортега прочистил горло. — Это вам с Винигой, — он протянул Мисаге большую коробку, Марк уже знал, что там была кофемашина.       — Ха, Ви, он хочет, чтобы мы с тобой ещё меньше спали! — расхохотался Мисага, когда отогнул бумагу. — Спасибо! — он отложил кофемашину на стол и обогнул барную стойку. — О, а что это у нас, шуркь? — нав полез в миску с маринованным мясом.       — Мисага! Фу, убери руки! — Ортега с ужасом смотрел, как тот выудил из миски кусок сырого мяса и закинул в рот.       — Ммм! Не хуже, чем у Ирги.       Однако повару уже было не до комплиментов, Ортега тяжко, очень тяжко вздохнул и за руку вытащил целящегося на другие блюда Мисагу из-за стола.       — Иди погуляй, а? Вон на звёзды с Винигой посмотрите, — первый помощник кивнул на пристроившегося у окна возле телевизора и заглядывающего в телескоп нава. — Или… — его взгляд остановился на Крисаге, который тут же замотал головой и посмотрел так умоляюще, что Ортега даже сжалился. — Короче, иди давай. Не мешай.       — Я конструктор тебе соберу, — предложил Мисага.       — Это моё! — Ортега поднял голову Дарта Вейдера и недостающие элементы в воздух и отлевитировал своё добро в спальню. — Вега, иди помогай, в конце концов, это не я это сборище решил устроить. Нам ещё гарнир и закуски делать.       С Крисагой Ортега обменялся вежливыми подарками, оба вручили друг другу кошельки, оба состроили довольные мины и были таковы. После чего командир арната упал на диван, достал из-за пазухи блокнот, небольшой карандаш и начал мерно чиркать в нем.       Мисага, кстати, и правда пошел приставать к Виниге, ну а тот, найдя себе слушателя, очень настойчиво рассказывал про вселенную.       Марк, решив, что стало как-то совсем тихо (если не считать бубнежа Виниги о звёздах), включил телевизор, там как раз крутили какие-то новогодние концерты. Винига заворчал о человских песнях, но Мисага ловко перенаправил его энергию обратно на рассказ о космосе, Крисага только тихо похихикивал, периодически оглядывая их (и Марк был готов поклясться, дольше всего его пристальный взгляд задерживался именно на нём), а Ортега отгонял изголодавшегося Мисагу от готовящихся блюд. Как-то так пролетели добрых два часа.       — Ну, может, вам чем-нибудь помочь надо? — голова Мисаги выплыла из-под стола, желудок гарки отозвался смачным бурчанием.       — Нет, — Ортега отодвинул его в сторону. — Скоро сядем за стол.       — Мисага, ты же гарка, — вмешался Крисага, — где твоя выдержка?       — Ну хотя бы оливочку.       — Спящий, я уже не могу, — Марк начал сдавать позиции первым. Он как раз резал рулеты с крабовыми палочками, так что выделил страдальцу пару кусков.       — Единственный, кто не бросил брата в беде! — Мисага сунул рулет в рот.       — Слабак, — шутливо отозвался первый помощник.       — Мофно пофумать, — гарка проглотил, — вы тут не ели, пока готовили.       — Ну так нам можно, мы же готовим.       Тем временем Винига успел увлечь Крисагу рассматривать дальний космос в телескоп, правда, командир умудрялся поглядывать в окуляр и зарисовывать что-то в блокноте. Марк высунул голову из-за барной стойки, пытаясь разглядеть, что там рисовал Крисага.       — Оно ж чёрно-белое будет.       — Не будет, я меняю цвет грифеля, — заторможено пробормотал сосредоточенный командир.       Марк вытер руки о полотенце и подошёл поближе: ничего толком со своего места не увидел. Рисунок и правда оказался цветным, при том, что пользовался Крисага определённо одним и тем же простым карандашом, но цвет линий постоянно менялся, и он, сосредоточившись, даже почувствовал слабенький магический фон, спрятавшийся за фоном, исходящим от навов.       — Повезло, что сегодня ясно, — приговаривал Винига. — Вега, ты тоже должен это увидеть! В него очень хорошо видно Кошачий Глаз!       — Кого?       — Это туманность в созвездии Дракона, — Винига ткнул пальцем в цветной незаконченный рисунок Крисаги. — Между прочим, одна из самых сложных, её центральная звезда в десять тысяч раз ярче Солнца, но почти в два раза меньше, хотя раньше была куда больше, представляешь?       Марку подумалось, что пора забирать у Виниги справочники, а не то он такими темпами будет не говорить, а сплошь и рядом статьи зачитывать.       — Она умирает?       — Не совсем, — отозвался Крисага. — Она продолжит жить белым карликом. Была бы больше…       — Стала бы сверхновой и, возможно, чёрной дырой. Ну или нейтронной звездой.       Командир кивнул Виниге и добавил:       — Не уверен, что это можно назвать смертью. Вега, иди посмотри, это и правда завораживает, — он махнул ему рукой.       Марк заглянул в окуляр, конечно, до снимков огромных телескопов было далеко, но шасы не солгали, картинка и правда была яркой, чёткой и, Спящий древний, невероятно красивой. Несколько голубых кругов точно вплетались друг в друга, распадались на оранжевый шлейф и едва видное гало. В самом центре виднелся тот самый белый карлик. Однако хорошенько рассмотреть и по достоинству оценить красоту глубин космоса не дал Ортега:       — Эй, я что, один должен стол накрывать? А ну, бездельники, подошли все помогать. Крисага, можешь дальше рисовать.       — Надеюсь, я тоже освобождён от подобной повинности? — сразу после стука в дверь раздался голос Сантьяги. — Добрый вечер, — комиссар закрыл за собой дверь.       Гарки по привычке встали по струнке, лишь после заметив пару летающих рядом с Сантьягой продолговатых подарочных пакетов. И расслабились. Марк заметил, как заметался по комнате озорной взгляд больших глаз Мисаги, а вот тот даже подмигнул ему. Следующее, что бросилось ему в глаза, это явно не шибко довольный появлению комиссара Крисага.       «Ну класс, полный джингл-беллс».       — Можете стол увеличить, — предложил Марк и кивнул на небольшой журнальный столик около дивана. — Мы как раз накрываем.       — Пожалуй, сначала вручу подарки. Могу гарантировать, что подобные вина ныне найти крайне трудно, — комиссар отлеветировал каждому из присутствующих по бутылке.       Марк взял свой пакет и правда попытался сдержать эмоции. Пожалуй, это было разочарование. Если до этого ему казалось, что у Крисаги и Ортеги самые вежливые подарки (а если быть честным, то абсолютно наплевательские), то Сантьяга переплюнул их сполна. Нет, он понимал, что времени на подбор подарков у комиссара может и не быть, а с теми же Винигой и Мисагой тот и вовсе не общался, но зачем вообще, спрашивается, надо было набиваться в гости? А они тут с Ортегой ещё зачем-то старались.       — Вега, что-то не так? Не нравится?       Несколько пар чёрных глаз посмотрели на него. Растерянность охватила Марка, что бы он сейчас ни сказал, звучать будет весьма однозначно, а он не хотел быть ребёнком в глазах окружающих (ну, вернее, в ещё большей степени). За него ответил Крисага:       — У него после Карнавала натянутые отношения с алкоголем. Даже человским. Я думал, вы знаете.       Марк был готов поклясться, что, несмотря на то, что на лице Сантьяги осталась вежливая улыбка, тот одарил командира одним из самых неприятных своих взглядов. Все снова замерли.       — Э… Да. Спасибо.       Ему подумалось, что надо бы как-то спасать вечер, а то резкое напряжение между старшими навами ой как не нравилось. Спящий, да знал бы он, что так будет, вообще не звал бы никого.       — А почему никто не сказал ничего за ёлку? — он кивнул на увешанную разноцветными шарами и мишурой ель.       — О да, мы с Вегой старались весь день! — Мисага вернулся в реальность. — Хотя мне хотелось сделать её красной.       — Неплохо, но я бы выбрал белый цвет.       — А я синий, — в один голос высказались Ортега с Винигой и, переглянувшись, кивнули друг другу.       — Чёрный, — Крисага пожал плечами.       — Вот поэтому она и разноцветная! — Марк фыркнул и ушёл в спальню занести вино к другим подаркам.       Марк копошился в шкафу, пытаясь придумать, как бы запихнуть всё подаренное добро, и ища подарок для комиссара, как вдруг услышал щелчок замка. Он от неожиданности вздрогнул и дергано обернулся. На пороге стоял счастливый, сверкающий, как медный пятак, Мисага.       — Ну ты даёшь! — заговорщицки прошептал тот.       — Что? — Марк непонимающе захлопал глазами.       — Ой да брось, ты же сам видел, как комиссар с Крисагой друг с другом ведут себя. Убежал, оставил их и небось довольны-ы-ый.       Ему оставалось только тяжело вздохнуть. В этом вопросе Мисага был… очень навязчив, а неудачные попытки Крисаги только распаляли этого недоделанного сводника. Со временем Марк научился просто не обращать внимания, пока тот ограничивался только словами, тем более если каждая его попытка серьёзно стукнуть Мисагу заканчивалась тем, что его крепко и сильно скручивали, гарка как-никак.       — Крисагу я позвал, потому что вы с Винигой языки не умеете за зубами держать, мне было неудобно проигнорировать его после… Карнавала. А комиссара я позвал, потому что он захотел прийти, — Марк отвернулся и продолжил складывать вещи. — Если честно, я его не сильно хотел звать.       — Чего?!       — Не кричи! — шикнул он. — А что? Он, в конце концов, комиссар, может, ему такое неинтересно, тем более вы его подчинённые, может, вам неловко будет, а?       — Он в первую очередь наш брат, — Мисага сложил руки на груди.       — Вот поэтому и позвал.       — Так он сам же позвался. Тем более у тебя же подарок какой-то там готов, ты рассказывал.       — Это Ортега настоял, — Марк отмахнулся.       — Ну да, ну да. Не виноватая я, он сам пришёл! — гарка расхохотался. — По-моему, это не Ортега прыгал от идеи отпраздновать Новый год. И думаешь, я не увидел, как ты обиделся?       — Ничего я не обиделся.       — Оби-и-иделся, — гарка самодовольно улыбнулся. — Нет, оно и понятно, ты там вокруг него столько крутишься…       — Я не кручусь, — Марк подорвался, а уши его стали острыми, этот допрос ему успел осточертеть.       — … а он не дарит ничего особенного. Хотя знаешь, мне почему-то кажется, что он просто не хотел выделять вас с Ортегой при нас.       — Да много ты про него знаешь.       — А ты, значит, — да?       — Нет! Все, отвянь! Не порть мне настроение этим бредом, — он открыл дверь в гостиную.       Вместо небольшого столика уже стоял большой добротный стол, появилась и пара удобных стульев. В сервировке стола участие принял даже Крисага, которым командовал Ортега, говоря, куда какое блюдо поставить так, чтобы всё уместилось. Гарки не выглядели особо довольными от такого тетриса. Только Сантьяга, присев на краешек кресла, с лёгкой полуулыбкой наблюдал за суетой.       — Я вообще хотел Сабину позвать, — добавил он.       Четыре пары чёрных глаз тут же устремили на него недовольный взгляд. Марк обернулся, Мисага тоже не был в восторге от этой его идеи.       — Никаких морян в этом доме! — шикнул Винига. — Хватит с неё и того, что пригласили на Карнавал. Это была единоразовая акция, — нав фыркнул.       Крисага посмотрел на того каким-то укоризненным взглядом и помотал головой, после чего едко заметил:       — В отличие от некоторых, эта моряна не создаёт проблем Тёмному Двору. Да, Винига?       Нав густо посерел и опустил голову, напоминая провинившегося ребёнка, которого сейчас отчитывает родитель. Марка пробило на смешок.       — Вы, кстати, так и не сказали нам, как Сабине Карнавал, она так поспешно покинула нас, что теперь у меня закрались подозрения, что её чем-то обидели.       — Ей просто стало скучно без меня.       — Скучно? — Сантьяга чуть улыбнулся и посмотрел на него исподлобья. — Неудивительно, после вашего представления что угодно будет скучным.       Теперь посерел Марк. Ему что, теперь каждый будет напоминать об этом всю оставшуюся жизнь?       — Да бросьте, комиссар, — вмешался командир шестого арната, расставляя посуду, — можно подумать, вы по молодости не вытворяли вещи и похуже.       — То дела минувших дней, — комиссар чуть улыбнулся.       — Правда? А мне всё кажется, будто это было только вчера.       — Я подобную фразу слышу от советников, только они со времён расцвета империи живут.       — Хотите сказать, мне пора к ним присоединиться?       — Ну что вы, вам ещё пока рано.       Марк на пару с остальными смотрел то на одного, то на другого, пока те перебрасывались колкими фразами. Он переглянулся с Ортегой, единственным, кто сохранял невозмутимость (Мисага стоял в полном шоке, а Винига явно был всей душой за своего командира). Заткнуть их как-то, что ли? Марк вспомнил про подарок, который они с Ортегой так и не вручили, дёрнул бровями, бросив взгляд на Сантьягу.       — Комиссар, уделите нам пару минут, — первый помощник бросил полотенце и подошёл к ним. Марк вручил Ортеге доску с эксклюзивными шахматами и последовал за ним к Сантьяге, глядя на того с самой постной из всех мин. — Вы как-то говорили, что боитесь, что шахматы однажды могут приесться, мы с Вегой подумали, что нужно не позволить этому случиться, — он поставил на пустую часть стола доску и открыл.       Сантьяга достал бледно-зелёную с чёрными прожилками фигуру королевы и улыбнулся. Каждая из фигур имела знакомые черты лица иерархов Великих Домов, традиционные наряды Люди и Чуди, и Марк помнил, сколько часов Ортега провёл за тем, чтобы создать такое идеальное попадание — материализация была сложным разделом магии.       — Какая искусная работа. Это нефрит?       — Это Ортега старался, — влез Марк.       — Идею подал Вега.       Он только было открыл рот, чтобы сказать: «Нет», как один предостерегающий взгляд первого помощника заткнул его. Да, это было правдой, но после такого обжигающего безразличия Марку хотелось ответить тем же.       Комиссар положил фигуру на место и закрыл доску, окинул их внимательным взглядом, остановился на Марке и улыбнулся.       — Благодарю. Как-нибудь обязательно сыграем партию.       — Я не умею.       — Я вас научу.       — Как только я научусь рисовать, — он кивнул на Крисагу, и тот сощурился, откровенно веселясь.       — Боюсь, комиссар, Вега у нас чрезвычайно занятой.       — Но сначала мне надо прочитать о-о-очень много книг про пришельцев, — Марк улыбнулся и посмотрел на Ортегу.       — Действительно, — пробормотал Сантьяга.       Мисага смотрел на всё происходящее горящим взглядом, казалось даже, что в его глазах можно увидеть не то шестерёнки, не то ещё что-то. Винига смотрел на Марка с сочувствием, он же и вмешался:       — Без пяти полночь, давайте уже садиться. Мисага ещё бумагу съесть хочет.       — Это традиция! Мы напишем желания, бросим бумагу в шампанское и выпьем.       — Откуда ты это знаешь? Тебе надо поменьше водиться с челами. Что дальше, мы будем эту их… Пасху праздновать?       — А ты откуда про Пасху знаешь?       — Ну я… слышал, — Винига состроил такую мину, будто это было чем-то по меньшей мере неприличным для нава.       «А что идея. Кулича так захотелось…» — призадумался Марк.       — Не думаю, что Церковь, если узнает, оценит подобный душевный порыв, — хихикнул Сантьяга, убрав доску со стола на пол.       Ну что ж, и то правда. Одно дело — просто конец старого и наступление нового года, а другое дело — вера, да и в самом деле, не заставлять же навов верить в человского бога? Но парочку куличей он обязательно купит, вкусно всё-таки.       Сантьяга оглядел стол и принюхался.       — Ортега, а я уж было боялся, что вы могли потерять такие незаурядные способности в кулинарии.       — Вега тоже в этом участвовал.       — Уверен, что под вашим чутким контролем, — на самого Марка он в этот раз даже не посмотрел.       Тогда тот уселся подальше, к Крисаге, оставив место между ним и Сантьягой — Ортеге, напротив уселись Винига с Мисагой. Командир с комиссаром сверлили друг друга тяжёлыми взглядами и вежливыми улыбками, Винига расписывал какое-то длиннющее желание на выклянченном у Крисаги куске листа из блокнота и прятал его текст от пытающегося подсмотреть Мисаги.       — Ну дай посмотреть!       — Оно так не сбудется.       — Ты же не веришь в это.       — На всякий случай… — он аккуратно сложил бумажечку. — Давайте пишите, а то чего это я один?       — Спорим, что Мисага написал, что хочет массажёр для жопы? — Марк гаденько улыбнулся. А что? Он имеет полное моральное право.       — Ты!.. — Мисага пригрозил ему пальцем. — Вот помолчал бы, а? Я это и так могу себе купить. Желание должно быть менее… примитивным. У меня тоже есть мечта, — закончил он это как-то обиженно и быстренько скомкал бумажку.       — Да ладно тебе, малыш…       — Не называй меня так.       — …Вега просто плохо пошутил, — Винига погладил спину Мисаги. — Да, мелкий?       — А, по-моему, хорошо.       — Ну хватит вам, — остановил их комиссар. — Не хватало ещё в такой праздник поссориться.       «Чья бы корова мычала».       — Ортега наверняка хочет поскорее новые «Звёздные войны», да?       Первый помощник отвесил Марку щелбан.       — Эй!       — Из-за тебя мне придётся придумывать новое желание, — Ортега закончил возиться с пробкой от шампанского и принялся разливать его по бокалам.       — А чего хочет комиссар? — чуть ли не на распев протянул Мисага, бросая на Сантьягу хитрые взгляды.       — Моё желание довольно очевидно: я хочу, чтобы нашу Семью миновали кризисы.       Послышалось фырканье со стороны Крисаги.       — Действительно. Но раз вы так легко его выдали, значит, это не самое заветное желание?       — Просто я привык сам претворять свои желания в реальность, а не ждать у моря погоды. А чего желаете вы, не поделитесь?       Марк успел увидеть украдкой брошенный на него взгляд Крисаги. Ему хотелось побиться головой об стол в надежде, что он потеряет сознание, а когда очнётся, всё уже закончится. Но вместо этого он калякал пожелание смерти одному нелегалу в его голове.       — Не поделюсь, всё-таки я хочу, чтобы моё желание сбылось. А ты, Вега?       — Не скажу.       — Как замечательно, мы сошлись во мнениях.       — А Винига там такое длинное что-то настрочил, что я не уверен, что Вселенная его поймёт, — захихикал Мисага и получил лёгкий тычок в бок. — Не забудьте потом сжечь бумагу. А, и кто тост произнесёт?       Все как-то единодушно посмотрели на комиссара, на что тот открестился:       — Сегодня не я хозяин вечера, это Вега нас, в конце концов, собрал тут.       «Вот же!»       Он судорожно соображал, как бы этого не делать. Принцип, так сказать. На глаза попался бубнящий телевизор, Марк улыбнулся.       — Так не делается, — он взял пульт, переключил канал. — Сначала — поздравление президента.       — Эй! Это уже совсем по-человски! — возмутился Винига.       — Кто хозяин вечера? — Марк оглядел всех. — Я. И я хочу так, значит, так будет. Наслаждайтесь, кто ещё будет столько минут вам речь читать? — Он заметил, как Сантьяга, подперев подбородок, пристально смотрел на него и во всю улыбался. И отвернулся, скрестив руки на груди.       — Вот такой вот у нас друг, — притворно вздохнул Мисага. — Вместо того чтобы пожелать нам, его любимым братьям, всего самого лучшего, заставил слушать человского президента.       — Это не их президент, — заметил поборник навских традиций (правда, сдающий позиции).       — А ты их президента знаешь?       — Ну я же не слепой и глухой! — уши Виниги стали острыми.       Марк улыбнулся. Всё-таки забавно наконец-то смущать наконец-то в ответ.       — Днём он сказал, что устал и уходит.       — Что, вот так просто? Какая безответственность, да если бы князь так сказал!..       — Не будем сравнивать князя с каким-то челом, — встрял Крисага, обрубив речь подчинённого. — Челы есть челы, если бы в них была хоть капля того отношения к своей семье, что есть у нас, мир давно был бы другим.       — Нельзя отрицать, что у челов есть черты, которыми стоит восхищаться, — возразил комиссар, складывая бумагу с желанием. — Например, челы, в отличие от нас, стремятся и способны принять любые изменения. Они любопытны и нашли способ подчинять себе мироздание без магии.       — Империя Темного Двора выстояла сто тысяч лет, полных потрясений, челы не могут даже создать свою.       — Тем не менее, над миром властвует их семья.       — Исключительно благодаря тому, что Спящий их пожалел, Большая Дорога закрылась.       — Мне слабо верится в жалость богов.       «Твою мать, да как мы к этому вообще пришли?!»       Пусть ему кто-нибудь напомнит больше не звать никуда этих двоих. Это просто невозможно! Как они вообще уживаются? И если честно, они его порядком задрали! Надо как-то прекратить это. Марк резко подорвался, скрипнув стулом. Он постарался успокоиться, унять дрожь в теле и ровно проговорить:       — Мне казалось, что это семейный праздник, почему на нем мы обсуждаем челов? И ссоримся из-за них?       Крисага сжал его ладонь, обратив на себя внимание, и улыбнулся. Он попытался вырвать руку, но не получилось.       — Вега, ну какие ссоры? Это у нас с комиссаром просто спортивный интерес, кто кого переспорит, я прав?       На пару секунд в гостиной повисла тишина. Марк, как и все, смотрел на Сантьягу, всё смотрел и смотрел, но понять, о чем он думает или в каком настроении на этот раз, у него не получалось. Лицо комиссара не выражало ничего. Пока тот не улыбнулся и наконец не ответил:       — И победа снова за мной.       Ортега дернул его за футболку и усадил на место, Крисага наконец отпустил руку, и Марк, как мог, придвинулся поближе к другу.       — Эй! — встрепенулся Мисага. — Куранты! Давайте-давайте, сжигайте бумагу!       Бумажки вспыхнули в руках навов, только Марк поджёг свою от Ортегиной.       — Лентяй, — с улыбкой прокомментировал тот и разлохматил ему волосы.       — Не лентяй, а практичный. Видел, какие цены на энергию? Зачем мне ее тратить, если я могу обойтись, чтобы мне потом Иррага мозг за каждую копейку выносил? — Марк посыпал пеплом шампанское, остальные, знакомые с чрезвычайно скверным характером казначея, только посмеялись. — Смешно им… — он взял бокал и встряхнул шампанское, мешая пепел на его поверхности.       Куранты всё били и били, пока они молчали. А Марк думал о том, что за прошедший год он разучился видеть свою жизнь без этих навов. Даже если они порой раздражали или смущали его. Точно мертвой хваткой вгрызлись ему в душу и стали неотъемлемой частью его самого. Да, пожалуй, они и правда его Семья. Может, и он не такой уж и ненастоящий нав?       Ортега пнул его под бок.       — Чокайся давай, мы тебя ждём.       — Ты чего такой скисший? — беспардонно спросил Винига.       — Да не скисший я! — он стукнул бокалом о чужие. — С Новым годом! — и отпил, наблюдая, как Мисага полез под стол и вылез оттуда с большой стеклянной бутылкой с прозрачной жидкостью.       — Что? Этот человский алкоголь, как сок. А это, между прочим, Зарига гнал.       — Мать моя Тьма, помилуй, — Крисага потер переносицу.       — Не переживай, Ирга следил, чтобы он ничего своего не добавил, — Мисага уже разливал «навский коктейль».       — А что не так с Заригой? — не понял Марк.       — Я тебе как-нибудь потом расскажу, — шепнул в ответ Ортега.       — Вега, я надеюсь, в этот раз вы не перепьете?       — А вам всё смешно.       — Ну что вы, это чистое беспокойство о вашем самочувствии.       Как водится, за первой пошла вторая, третья и так далее. Сначала Марк пил, чтобы успокоиться, а потом ему было просто весело. Конечно, его периодически пытались остановить Ортега с Крисагой, но он отмахивался и вообще разбавлял эту горькую жижу соком.       Пока у него не разболелась голова. Он потёр висок, но та, казалось, только нарастала.       «Блять, — подумал он прежде, чем до него дошло, что он далеко не перепил — Блять!!!»       Он успел заметить два напряжённых взгляда — Сантьяги и Ортеги, — направленных на него. Прежде чем подорвался, опрокинув на диван и сидящего рядом первого помощника бокал с алкоголем. За столом все замерли.       — Вега? — голос Крисаги слышался очень глухо, как будто он был под водой.       Снова вспыхнуло ощущение удушья, и Марк, схватившись за горло и спотыкаясь, сделал несколько вялых шагов. К головной боли добавилось ещё и головокружение, он вот-вот бы упал, если бы Ортега не подхватил его и буквально не затащил в спальню.       Когда он наконец оказался на кровати, боль стала настолько сильной, что он завыл в подушку, а в ушах стоял сильнейший шум, мир вокруг, казалось, сворачивался подобно тому, как комкает рука лист бумаги. Даже Ортегу и Сантьягу возле себя он заметил не сразу — смазались в два пятна — синее и белое. Кажется, они что-то ему говорили, он практически ничего не слышал, дышать становилось труднее. Марк сжался, оказавшись в позе эмбриона. Хотелось оторвать к пхорам голову.       Каким ещё пхорам?       Марк распахнул глаза, испуганно смотря на знакомый интерьер, напряжённое лицо Ортеги. Он схватился за его руку и крепко сжал.       Нужно было сопротивляться, продержаться. Он уже знал, что продолжаться такие приступы долго не могут, по всей видимости, у Висеги попросту не было сил держать нападение дольше.       Вдали точно слышался неясный бубнёж, перед глазами танцевали пятна, и на краткие мгновения они складывались в картинку. Не его воспоминания. А где-то в груди полыхала ярость.       Марк, как мог, постарался отгородиться от этого чужого чувства, сконцентрироваться на спальне, попытался вспомнить, где что лежит, вспомнить черты лица Ортеги, Сантьяги, услышать сквозь глухую пелену их голоса. Спящий, он цеплялся за каждую минуту сегодняшнего вечера, за тяжесть подарков, блеск шаров на ели, запах и вкус блюд. То, что он испытал за этот вечер. За всё, что было связано с ним. Не с Висегой.       И никаких пхоров!       Когда боль начала стихать, он обнаружил себя стиснувшим зубы в объятиях Ортеги. Тот уже оперся на спинку кровати, крепко обнимая его, мерно поглаживал по спине и приговаривал, что всё будет хорошо и он не один. Лишь немного после Марк понял, что на него так и не надели «поводок». Снова.       Он облегчённо выдохнул, повис на Ортеге и расплакался.       — Вега? — Ортега заерзал. — Ну ты чего, все закончилось, видишь?       — Не закончилось.       Ему было так обидно. Что из всех дней приступ случился именно сегодня, что ему опять придется медитировать. Он не хотел, ему было страшно нырять в этот бездонный омут. Каждый раз он гадал, вернется ли, и чего ему это будет стоить. А вдруг все пойдет не так, вдруг Висега вырвется, убьет его, всех остальных. Что будет тогда?       Он так устал. Все это походило на бесконечный цикл, где свое право жить ему вечно приходилось отвоевывать у запертого в его разуме монстра. А ведь это продолжается всего лишь год. При мысли, что придётся и дальше жить так годы, десятилетия или даже столетия, его начинало тошнить.       Послышался скрип кровати, Марк почувствовал, как она просела совсем рядом, практически у изголовья. От неожиданного прикосновения к спине он вздрогнул, ладонь Сантьяги, казалось, обожгла, отрезвила.       — Вы сильнее его, каждый раз мы убеждаемся в этом всё больше, — комиссар продолжал настаивать на своем. — Однажды, я верю, вы его уничтожите. Не он — вас, а вы — его, — повторил Сантьяга.       Марк обернулся к нему, объятия Ортеги пропали. Может, Сантьяга был прав, может, он и правда достаточно силен духом для такого. Порой ему казалось, что да, это так, порой, особенно после каждого приступа, — что нет, и все его медитации — Сизифов труд. Ему просто хотелось, чтобы, если так, то всё это быстрее уже произошло, закончилось.       Да и так ли он сильнее? Просто каждый раз рядом с ним оказывался кто-то из них, окажись он один… Марк не был уверен, что тогда ему будет за что зацепиться.       — Принести воды? — предложил Сантьяга и, получив в ответ его кивок, вышел на кухню на пару секунд.       — Как вы им… — Марк постарался выровнять дыхание, — это все… объясните?       — Так же, как и в прошлый раз, ты перепил, — хмыкнул Ортега. — Тем более, о твоём неумении пить теперь знает вся Цитадель.       — Да разве это было похоже на то, что я перепил?       — Это было похоже на то, что тебе резко приспичило стошнить. А лезть в это дальше мы никому не позволим, — Ортега сжал его плечо. — Ты молодец, быстро сориентировался.       — Я боюсь, что это может случиться вне Цитадели, а рядом не будет никого из вас, — признался он.       Замок в спальню щелкнул, и на пороге снова появился Сантьяга со стаканом воды.       — Я попросил их всех расходиться, думаю, теперь уже не до праздника.       Марк кивнул и забрал стакан, выпил все большими жадными глотками и вытер рукой рот.       — Такой праздник испортил… — он потянулся к тумбе, где обычно валялись его словари да книги, и поставил туда стакан. А после увалился на подушку.       — Ну почему же испортил? Все равно уже время к утру близится. О, я чуть не забыл, раз уж мы наконец-то остались наедине, — Сантьяга достал из кармана две небольшие коробочки и протянул их ему с Ортегой. — Не хотел ставить вас в неловкое положение перед остальными. Вега, я прекрасно знаю, что вы не шибко жалуете вино, — комиссар подмигнул ему. — Надеюсь, удача вам больше по вкусу? От неё и я бы не отказывался.       Марк недоуменно хлопнул глазами и почувствовал, как посерел. Он открыл коробочку, внутри лежала подвеска в форме четырехлистного клевера. От подвески шёл магический фон.       — «Оберег», так на всякий случай, — пояснил комиссар. — С тренировками у вас не очень ладится, поэтому мне так будет спокойнее.       Ортега открыл свою коробочку и достал оттуда уже черный брусок обсидиана в серебряной окантовке, тоже артефакт. Как-то ему рассказывали, что из всех благородных металлов именно серебро лучше всего проводит магическую энергию и чаще других используется в изготовлении артефактов. Помощник несколько секунд разглядывал блеск на черных гранях вулканического стекла.       — Вы считаете, я слишком нервный?       — Летающие принтеры меня несколько смущают. — В ответ на фразу Сантьяги Ортега посерел. — Не беспокойтесь, у него слабое действие.       Ортега повертел кулоном.       — Мне кажется, это для Веги актуальнее.       — Слышишь! — Марк смутился ещё больше.       — Давайте лучше сразу наденем, — Сантьяга подмигнул ему и, не дожидаясь ответа, нацепил на него украшение. Марк даже понять как-то ничего не успел. — Ну что ж, надеюсь, теперь мой подарок вам по вкусу, — Сантьяга взял его за руку. — С Новым годом. И не плачьте, он только этого и ждёт, момента вашей слабости. Отдыхайте. Вы молодец.       С такими напутствиями комиссар удалился, вместе с ним ушло и смятение, только тяжесть на шее — кулон — дарила слабое ощущение его незримого присутствия. Но ему нравилось.       — Мисага, я кажется, сказал расходиться, — послышалось из гостинной, а следом чужое: «Ой!» — и топот.       Он был готов поставить, что кое-кто уши развесил (хотя, конечно, ничего бы не услышал: Сантьяга или его помощник набросили «интимный полог»). Ортега прыснул и тоже было дёрнулся, но Марк его остановил, у него было то самое мерзкое ощущение, которое обычно возникает после кошмаров. Незащищённость, страх повторения. Вот только его кошмар куда более реален. Но пока рядом был хоть кто-то, это зябкое чувство утихало.       — Не уходи. Ты ещё обещал со мной сыграть в приставку, — напомнил он.       Ортега прикрыл глаза, улыбнулся и кивнул.       — Не уйду.