Искусство судеб

      То, что дядя решил посетить его вот так, заявившись вечером к нему домой, лучше всяких слов сказало Де Гиру, чего не случилось между ним и Де Локом. Он молча провёл Себастьяна в гостиную — просторную, но заставленную антикварной массивной мебелью, и приказал голему принести вина. Любимого дядиного.       — Хороший дом.       Франц это никак не прокомментировал. Конечно, хороший, это же родовое гнездо его отца, и Себастьян бывал здесь раньше много раз, ещё когда он был ребёнком и до того, как отец погиб.       — Ты пришёл с конкретной целью?       Де Лок вздохнул и поморщился.       — Вечно ты так. С плеча рубишь.       — Не понимаю нужды в пустых разговорах.       Голем — маленькое гуманоидное создание с лысой головой и большими красными глазами — принёс бутылку красного полусладкого и один бокал, сам Франц пить не любил, и кукла это прекрасно помнила.       — Хочу всё прояснить и понять, как нам действовать дальше, — Де Лок покачал бокал и отпил вина.       — Нам? Ты не спросил меня в прошлый раз.       — И ты обиделся? — седые брови Себастьяна взметнулись вверх, он вздохнул и поставил бокал на небольшой столик. — Я делал это ради тебя, потому что знаю твой нрав. Ты прямой, как меч, но чтобы добиться настоящей власти, нужно уметь быть вёртким, как хлыст.       Эта песня хороша — начинай сначала. Упрямый старик, не желающий признавать собственную неправоту, которая уже привела его в опалу великого магистра.       — И к чему привела твоя вёрткость? Где твой союз с Зелёным Домом или где теперь единый Орден? Леонард, будь уверен, не оставит это просто так. Сантьяга использовал нас, ты сам дал ему оружие против Ордена, и теперь только Спящему одному известно, чем это кончится.       — Хватит меня отчитывать! — Себастьян ударил по деревянному подлокотнику кресла. — А я буду! — Франц вскочил. — Ты меня слышишь? Ложи могли начать войну друг с другом! Хорошо хоть ты не додумался свидетельствовать на этом суде!       — Прекрати со мной так разговаривать, мальчишка!       — Я не мальчишка, я мастер войны! И за то, что ты сделал, мне стоило бы отдать под суд великого магистра тебя! На твоё счастье, я помню, что ты сделал для меня и Ордена, поэтому я спас тебя и твою ложу. И поэтому я стану великим магистром, а ты, — он ткнул в ошалевшего Де Лока, — будешь мне подчиняться, — Франц застыл, зло и требовательно смотря на дядю сверху вниз.       Правильно он послушал Богдана. Без него план дяди ничего не стоит, а значит, финальное решение за ним. И разве он мог поступить иначе, если помнил о том, что чуть не произошло с Богданом? Когда-то между честью, жизнью и будущим Ордена Ле Ста выбрал себя. Никто из обывателей так и не узнал, каким позором могло быть покрыто его имя, как он сам мог не увидеть обещанной победы Ордена, оплаченной ценой его срыва переговоров с зелёными. Но Франц знал. Это с его одобрения почти был претворён в жизнь этот план. И это он нёс на себе груз вины.       Именно разговор с другом не дал ему повторить ошибку. Ещё тогда, за день до суда, Франц твёрдо решил, что во что бы то ни стало спасёт магистра. И Ле Ста ему в этом помог, подделав документы о дежурстве.       И тогда же он понял одну вещь: он не может и дальше оставаться для Себастьяна просто племянником. И если он хочет удержать Чудь от смуты, то пора начинать играть на своей стороне, пусть ему эта идея и не была по душе.       Де Лок отвёл взгляд и поджал губы, он стиснул подлокотники, явно борясь с самим собой. Пока не признал:       — Ты и правда вырос.       Де Гир фыркнул, но, успокоившись, сел обратно в кресло и поведал:       — Балота всё знает, он этого не оставит просто так, ты покусился на его честь и жизнь.       — Откуда тебе знать?       — Ты видел, как он смотрел на нас всё заседание? Он молчит не потому, что ему нечего сказать, а потому что он много думает и не спешит делиться с мыслями. Магистр Ложи не идиот. К тому же, я уверен, ему подсказали.       — Сантьяга, — уверенно обречённо выдохнул Де Лок. Учитывая его внезапное появление на суде, всё было очевидно.       — Не понимаю только, как он догадался.       — Он мог не догадываться. Он просто нашёл идеального кандидата. И оказался прав, — на морщинистом лице магистра застыло выражение мрачного осознания. — Какой же я идиот. Ещё и эта фрейлина упомянула Ярославу, теперь Балоте есть с кем искать союз!       — Искать союза с чужаком ради решения проблем в своём Доме может оказаться путём в бездну.       Зелёные есть зелёные, они всегда будут преследовать свои интересы, какое им дело до Чуди? Более того, оказаться обязанным кому-то из врагов — а их соседи непременно таковыми и были — страшный сон любого. Цена, которую они могут запросить, может оказаться непомерной, а уж об отношении, преданности и уважении чудов к такому лидеру и говорить не приходится.       — Я дал Всеславе меч, а она не смогла его заточить, в итоге не голова с плеч полетела, а меч раскололся. Если бы Ярина только продумала лучшую линию обвинения…       — Мы бы точно попали в беду.       Сантьяга даже не стал скрывать, что рассчитывал на иной исход. Конечно, этой змее было бы лучше, обвини они с Де Локом лидера Саламандр открыто, столкнуть лбами две ложи, а в перспективе — втянуть в это весь Орден. Этого не случилось, однако ситуация всё же была сложной.       Пока что в Ордене сохранялся статус-кво, большинству не было известно, как и что. В глазах Чуди одного из магистров лож обвинили бессовестные зелёные, а он — мастер войны — спас его. Однако же тем, кто находился ближе к власти, всё было ясно как день. И кто знает, когда они решат донести до низов правду. И какую правду. У Франца уже болела голова от таких размышлений.       — Мы должны примириться с Балотой.       — С тобой-то он, может, и примирится. А я…       — Тогда не лезь, — обрубил Де Гир дядю. — Будет лучше, если вы оба сохраните существующий сейчас порядок. Просто не встречайся с ним по мере возможности.       — Великий магистр велел мне отправиться в отпуск на пару недель, подальше от Тайного Города.       Что ж, по крайней мере, он может надеяться, что в это отсутствие дяди Балота успокоится. Уж он-то постарается это обеспечить.

———

      «Как думаете, сумеете удержать полученное?» — слова нава крутились у Франца в голове постоянно. Балота после суда лишь сдержанно поблагодарил его, но в глазах рыцаря Де Гир видел бурю сомнений, лидер ложи не спешил ему верить и прощать суд. Он подумал, что не стоит даже поднимать эту тему и уж тем более пытаться лгать про дядю, это сделает только хуже. Ему оставалось только ждать. Прощения или подходящего случая, чтобы его заполучить.       Светало. Утренний туман стелился по мутной поверхности пруда, средь которого пряталась дичь: утки то и дело заплывали за растущие, казалось, из воды тонкие деревья. Одна из птиц — крупный селезень — выбралась на массивное бревно среди пруда.       Франц, притаившийся в прибрежных зарослях, уложил приклад охотничьего ружья на плечо, взяв селезня на мушку. Хорошая добыча. Он, чтобы не промазать из-за дрогнувшей руки, дождался лучшего момента — между ударами сердца, — и палец нажал на спусковой крючок, звук выстрела разорвал тишину леса.       Попал. Селезень свалился в воду. Молодой пойнтер сорвался с места и на всех порах помчался в покрытый трясиной водоём — пёс азартно приносил им одну утку за другой.       В Долголугово его пригласили. Не сказать, что неожиданно, но он не предполагал, что это будет Томила. Франц, пускай и не был искусником в политике, но всё же думал, что на разговор его позовёт Ярослава или Всеслава — всё же эти двое были лидерами двух фракций в Зелёном Доме и по сей день. Но никак не жрица, о которой никто ничего вразумительного сказать не мог. Де Гир не знал всех подробностей, но ему было достоверно известно, что Томила стала жрицей благодаря старой Мирославе (именно та представила девушку Кругу) незадолго до смерти предыдущей королевы Светорады. Жрицы выбрали её, очевидно, увидев в Томиле свою выгоду. Немногим позже Франц понял, в чём именно заключалась эта выгода: Томила была ведомой, её метало, что лист по ветру, и никто никогда не ожидал от неё каких-то самостоятельных действий.       Однако сейчас, глядя, с каким хладнокровным удовлетворением Томила смотрит на падение подстреленной ею в полёте утки, ему начало казаться, что все они ошибались в этой женщине. Ведь как-то же она удержалась на своём месте.       — Ты очень хорошо стреляешь.       На лице Томилы не было даже подобия улыбки, только крайняя степень задумчивости. Но именно это хладнокровие и выдавало в ней не простую молодую девушку, а жрицу. Томила поправила камуфляжную куртку и опустила ружьё.       — Благодарю, отец научил. Я часто езжу сюда поохотиться.       — Давай уже перейдём к делу. Зачем ты меня позвала?       — Ты оказался в непростой ситуации из-за выходки своего дяди.       — Мой дядя…       — Очень как при чём. Давай будем честны, здесь нет лишних ушей. Я хочу предложить тебе сделку: услуга за услугу.       — Мне не нужна помощь людов, — рыкнул Де Гир и пошёл прочь от берега, борясь с липшей к подошве резиновых сапог вязкой грязью. Он уже видел, чего стоит альянс с зелёными.       — Правда? Даже с Балотой?       Он остановился, прикрыл глаза, чертыхнулся и вздохнул. Томила была права, ему нужна была помощь: он понятия не имел, как выровнять отношения с магистром Саламандр. Все эти месяцы они старались не общаться, его дядя просто не появлялся рядом с ним и чуть ли не заперся в Бастионе Лучников. И что-то Де Гир сомневался, что Вальдемар удовлетворится запретом Горностаям участвовать в открытом Турнире Ордена.       — И чем же ты мне поможешь? Подставишь другого чуда?       — Балота хочет отмщения тем, кто оклеветал его. Я могу подобраться к ним. Ведь есть кое-кто помимо твоего дяди.       — Ярина? — Франц прекрасно понимал, что вся операция против Балоты была выполнена её Секретным полком, что воевода не просто была обвинителем в суде. — И как… — Де Гир осёкся, ну да, кто же ему расскажет.       — Ты ведь даже ничего не потеряешь. Дай мне попытаться.       Да, в крайнем случае Томила просто провалится, а он будет думать, как наладить отношения самостоятельно.       — Чего ты хочешь взамен?       — Чтобы ты в нужное время выступил свидетелем преступления.       Что у этой люды на уме? И что у них опять происходит? Она о смерти фрейлины королевы или о псевдо-покушении на Всеславу?       — Какого?       Пойнтер вернулся с селезнем в зубах, радостно виляя хвостом, за что получил угощение от довольной жрицы. Теперь Томила улыбнулась широко, в улыбке этой было столько же удовольствия, сколько в тоне:       — Убийства Вестника, разумеется.

***

      Сообщенная Вегой информация привела Сантьягу в глубокие раздумья. Целый день после он ломал голову, но так и не смог предположить автора этого хода, хотя, признаться, ему было крайне интересно узнать, кто же решил вот так с ним поиграть.       — Может, она правда легкомысленная дура? — Бога прикрыл рукой зевок, но второй помощник, как ни старался, не мог скрыть своего желания поспать. Он непременно заснул бы (глаза нава прям-таки слипались), но неудобное кресло не способствовало этому.       Поняв, что в голове от мыслей уже каша, в итоге он решил обсудить это с помощниками. Правда, как оказалось, ни Бога, ни Ортега не были вообще в курсе, что там Дарина сообщила Веге про роман барона и сестры жрицы. Он, конечно, удивился, но вообще-то был даже польщён, что их кружок сплетниц настолько узкий.       — Она слишком странная, — возразил Ортега.       — Ага, зачем ей говорить про этих двоих, если она за Всеславу? — Бога опять зевнул. — Дура дурой.       — Или нас так проверяют.       — Или заставляют бездействовать, — пробормотал комиссар. Действительно странно, разве раньше она что-то такое рассказывала? И откуда знает?       — Может, Вега ее выведет на чис… — Бога сдулся и нахмурился. — Ладно, я согласен, он всё испортит.       — Возможно, что теперь приказы отдает кто-то другой? — осторожно поинтересовался первый помощник.       — Есть такое подозрение, но и только.       С одной стороны, его как будто толкали к действиям, мол, вот, смотри, что происходит, но тебе ведь это невыгодно, так давай, делай что-нибудь. Но сделать это — расписаться в том, что его информатор — Вега. Вегу нельзя подставлять и втягивать в это игры. Сделать всё скрытно? Не сейчас, когда этот некто, очевидно, пристально наблюдает за ходом событий. И выходит, что его связали по рукам и ногам. Гениально. И абсолютно раздражающе.       А главное, чего на самом деле хочет этот некто? Чтобы он вмешался или бездействовал? Или ему вообще все равно, и это затеяно с целью проверки Веги?       — В любом случае, подозрений вокруг Дарины всё больше. Нужно запретить Веге с ней видеться.       — Ортега, — Сантьяга улыбнулся, вот уж курица-наседка. Номер два. — Во-первых, попробуйте ему что-то запретить, в лучшем случае он просто обидится, в худшем… — он поморщился, — во-вторых, мы не будем ничего делать.       Зачем? Его вполне всё устраивает. Он не на стороне Всеславы или Ярославы, или этого некто. Переход Ружены на другую сторону сместит силы в сторону Всеславы, а это значит равновесие, идеально для продолжения внутренних распрей Зелёного Дома. Если не перейдет — тоже ничего страшного, пока что Всеславу могут убрать только самым радикальным образом. Так что зелёная может всё что угодно рассказывать, они будут действовать только тогда, когда это будет реально нужно, в остальном они просто примут информацию к сведению.       — Все равно нужно рассказать Веге. А то он, как придурок, себя ведёт, носится за мной, как будто я эксперт по феям и их вкусам!       Тут уже Бога скосился на друга.       — Ага, чтобы он начал переживать и косячить?       — Нельзя его так использовать, — Ортега укоризненно посмотрел на начальника. — Это неправильно. А что будет, если он узнает?       Надо же, давно Ортега с ним спорит.       — Да кто его использует? Он сам хочет быть со своей феей, мы ему просто не мешаем.       — Если Веге начнет угрожать опасность, то, разумеется, мы его огородим от подобных… контактов, — Сантьяга почесал кончик носа.       Но пока чем меньше телодвижений они совершают, тем меньше дают понять врагу о своей осведомлённости, и тем в большей безопасности Вега. Пусть все идёт своим чередом, в ближайшее время у них точно появится больше пищи для размышлений.       — Кстати что там Вега?       — Уехал к своей фее, — Ортега закатил глаза. — Надеюсь, её высушит какой-нибудь масан. Что? — он посмотрел на поднявшего брови Богу. — Она мне не нравится.       — Мы это уже поняли.       Возможно, когда-нибудь он передаст Лазарю пожелания его помощника.

***

      Что всё пройдёт по плану, Томила поняла ровно в тот момент, когда ей сообщили, что Всеведа явилась на порог штаб-квартиры её домена. Она не заставила гостью ждать и решила сама выйти к ней: на улице всяко меньше ушей и глаз.       Штаб-квартира, для простых челов связанная с именем Голицыных, располагалась в глубине парка Кузьминки, на берегу реки Чурилихи. Томила любила поздней ночью прогуливаться около воды, видеть отражение луны в её глади, в этот раз она тоже не стала отказывать себе в этом.       «Интимный полог» окутал пространство вокруг.       — Надеюсь, ты не будешь против прогулки? — Томила сложила руки в замок и повела гостью прочь от «усадьбы».       — Я всё думаю: что такого хочет обсудить со мной жрица, что шлёт тайные послания через сына барона и уводит меня подальше от штаб-квартиры собственного домена?       — То, что уже произошло и что будет.       Несколько месяцев она ломала голову, ища ответ на один простой вопрос. В один день Ярослава с Руженой оказались за тысячи километров от Тайного Города, она сама — тоже за его пределами. Почему в один день в Зелёном Доме остались только лояльные Всеславе, что там происходило? И те слова Ортеги на казни масанов. Раз это были не кровососы — а это точно были не они, Томила скорее ставила на королеву, — то почему же навы вдруг съели нечто подобное? И почему немногим после Мирослава вдруг встала против королевы?       Многие считали Томилу просто дополнением к более явному лидеру, но она точно знала, что за её спиной поднялась буря. Но как жрица не ломала голову, ответа она не находила, что-то вечно ускользало из её поля зрения. И вот, улучив момент, когда шайка королевы проколется и начнёт грызть друг друга, она решила действовать.       — Я знаю, что магистра Саламандр подставили вы, — без предисловий жёстко выпалила она и повернулась к шедшей за ней Всеведе. Напряжённая глава приказа «В» застыла как вкопанная. — Не пытайся отнекиваться, фрейлина королевы пыталась приплести к покушению Ярославу, всем понятно, кому это выгодно. И я не поверю, что Секретный полк тут ни при чём.       — Собираешься меня шантажировать? — Всеведа взметнула светлые брови вверх, но взгляд оставался жёстким.       — Нет. Хочу открыть тебе глаза, — она повернулась к реке и направилась к самому берегу. — Я знаю, какой талантливой ты являешься, Всеведа, Ярослава много раз… сетовала, что ты сменила сторону.       — Я служу Люди, она выбрала королеву, я служу ей.       — И ты просто хочешь жить, — Томила неопределённо мотнула головой. — Даже жалко, что твой талант в итоге не был оценён по достоинству.       Она ощутила, как пространство вокруг затопила обида и злость. Укол пришёлся точно в открытую рану.       — Я уверена, что идея с судом принадлежала не тебе. — Всеведа молчала, но так было даже лучше, это было молчаливое согласие. — А теперь я предположу, что эта задумка принадлежала… Всеславе и Ярине. Но когда она провалилась, козлом отпущения стала ты. Хотя свою часть работы ты сделала прекрасно — и связала их с Де Локом, и улики подбросила, и даже покушение организовала.       — Откуда ты…       — Ярослава плохо скрывает своих информаторов в ваших рядах. От меня уж точно. Всеведа поморщилась. Похоже, фата поняла, что информатором была одна из её подручных. Люда цокнула и шумно выдохнула, взяв себя в руки.       — Раз не шантаж, то у тебя, видимо, какое-то крайне выгодное предложение. Даже про шпиона рассказала.       — Я считаю, что в нём может отпасть нужда, — Томила сделала паузу, — для меня. Королева не даст тебе то, чего ты хочешь.       — Откуда тебе знать, чего я хочу?       — Вея подсказала.       В отличие от этих крикливых, самонадеянных куриц, вечно спешащих куда-то, Томила умела выжидать, она любила сравнивать это с охотой: слушать, наблюдать и ждать момента, пока дичь даже не подозревает о её существовании. Ранее она не пыталась выпятить своё «Я», прекрасно знала, что ей не победить в выборах и что после лучше держаться кого-то посильнее в ожидании момента. Всё это время окружение само приносило ей информацию, и она терпеливо заряжала ею своё ружьё. Например, Вея очень громко хохотала над Всеведой после своего избрания в качестве жрицы, и с тех пор Томила поглядывала на главу приказа «В». Крайне умную и терпеливую женщину, которая удержалась на своём посту во время ожидаемых перестановок после воцарения новой королевы, несмотря на то, что до этого она эту королеву не поддерживала. Томиле она очень даже нравилась.       И, возможно, сейчас она получит от Всеведы тот патрон, который она припасёт для королевы.       — Всеслава не сделает тебя жрицей никогда. Ты слишком умна и полезна на своей должности, тем более переметнулась на её сторону после выборов, а не до. И ты это знаешь, — тихо закончила Томила.       — А Ярослава сделает? — Всеведа горько хохотнула. — Я оставила её, а она — меня.       Ярослава не смогла бы сделать жрицей даже Вею, не получи внезапную поддержку со стороны Мирославы. Только вот у неё были большие сомнения по поводу того, кто повинен в этой самой поддержке. Впрочем, Ярославе, наученной горьким опытом Всеславы и Ружены, стоило бы ковать железо, пока горячо: пройдёт время, юная, полная амбиций жрица укрепит позиции и заимеет собственное мнение.       — А при чём тут Ярослава? Жрицей сделаю тебя я.

———

      Томила постучала резиновыми сапогами друг о друга, сбивая грязь, и закрыла дверь пикапа. Только тогда люда позволила себе облегчённо выдохнуть.       — Удачно, полагаю? — старый Витенег выплюнул тростинку, не слишком удачно, так что барону пришлось отплёвываться, отчего Томила искренне заулыбалась. Старик любил повеселить окружающих.       — Это было легче, чем разговор со Всеведой.       На самом деле, заняв место жрицы Кузьминок, Томила столкнулась с настороженным бароном, посчитавшим её ставленницей Всеславы. Каково же было его удивление, когда новая жрица предложила разыграть ему спектакль для всей Люди.       Томила быстро смекнула, что в этом мире у неё есть только одна опора — её домен, а значит, с бароном следует дружить. Поэтому Витенег управлял доменом так, как считал нужным, а Томила периодически устраивала сцены или пускала через подручных Велену и Драгану слухи.       И это работало, Всеслава какое-то время считала её лояльной себе, а после, когда Томила и перешла на сторону Ярославы (а вернее, просто не поддержала королеву в вопросе лишения соперницы титула жрицы), всё равно не сочла опасной, ведь жрица, находящаяся в ссоре с бароном, не имеет должного влияния на свой домен. Королева верно думала, что её враги имеют острые внутренние конфликты, а значит, ей это выгодно.       Между тем Витенег был второй головой в их небольшой команде, а его сын — Сдемир — помогал претворять замыслы в жизнь. Именно он устроил им с Всеведой встречу.       — И когда ты собираешься обличить королеву? — он завёл пикап и медленно поехал по дороге, больше напоминавшей кашу из грязи, камней и палок.       — Точно не раньше, чем когда придумаю алиби для Всеведы и расправлюсь с Ярославой.       Увы, она, связанная клятвой со Всеведой, должна была защитить её, иначе сама могла бы погибнуть. Над этим придётся поломать голову. Выжидать момента было как-то и мучительно, и сладко, Томила который день прокручивала в голове то, как это может быть.       — Что чуд хочет за твою помощь?       — Мести, — она пожала плечами, довольно очевидное желание. — Будем действовать так, как планировали. Надеюсь, Ратомир сделает, как нам нужно?       Долгие годы Витенег выстраивал дружеские отношения с баронами, которые не являлись ярыми сторонниками Всеславы. Если так посмотреть, недовольных ею среди мужской части Большого Совета было куда больше, королева делала ставку на жриц, пыталась через них насадить баронам свою волю. Кому это может понравиться? Ярослава, как бы это смешно ни было, делала всё то же самое. Так что Томила решила вести диалог именно с ними. Правда, специфически.       Поэтому Витенег при любом удобном случае ворчал на жриц-зазноб, а среди баронов из опальных доменов и вовсе активно критиковал королеву. Молодой барон домена Марьино — такой же горячливый, как и его жрица, — был идеальной мишенью. Именно ему Витенег буквально недавно будто бы невзначай вложил в голову идею, что сейчас самое время избавиться от Всеславы.       Томила и не думала, что получится, вернее, она бы не позволила этому случиться, в конце концов, теперь у неё есть Всеведа. Но это покушение можно было бы использовать против Ярославы. А после можно избавиться и от королевы.       — У щенка глазёнки прямо засияли! — Витенег расхохотался. — Жди хороших новостей.       — Думаешь, получится? — жрица не обманывалась надеждами, вряд ли всё пойдёт строго по плану.       Витенег вздохнул, улыбка медленно сползла с его лица.       — В таких делах ничего не идёт по плану. Но я знаю тебя уже довольно давно, — барон одарил её тёплым взглядом, — и не перестаю поражаться твоему уму. Никогда не думал, что мне будет чему поучиться у девочки в два раза младше меня.       Томила поморщилась, хотя ей было приятно услышать такое от далеко не глупого старика. Она подавила налезшую так некстати улыбку.       — Не люблю лесть.       — Тогда молчу. Но… — старик сделал паузу. — Ты точно станешь королевой.

***

      Их с Дариной свидание, то есть встреча (Марк то и дело мысленно поправлял себя, не рассчитывая, что из этого что-то выйдет), чуть было не сорвалась: у одной из работниц цветочного магазина их семьи что-то случилось, мать феи уехала по делам, так что Дарине оставалось только выйти вместо них. Но Марк подумал, что если так легко отступит, то, быть может, второго шанса уже не будет. Так что отправился прямиком в магазин, попутно прикупив коробку каких-то вычурных пирожных и кофе (хотя ему по душе был больше чай, но кто его на вынос продаст?).       Магазин с виду казался очень даже премиальным: просторное помещение со свежим, светлым и явно недешевым ремонтом было уставлено вазами с самыми разнообразными цветами. Дарина не врала.       Колокольчик оповестил о посетителе, но, казалось, девушка не обратила на него никакого внимания, продолжая отбирать цветы, пристально изучая бутоны и стебли.       — Кхм-кхм.       Дарина улыбнулась и бросила ему короткий взгляд.       — Слухи о навской настойчивости вовсе не слухи.       — Мне надо было не приезжать? Кажется, ты жаловалась, что это скучная работа.       — Я этого не говорила, но не думала, что ты захочешь сюда тащиться, — фея положила выбранные цветы на стол и, навалившись на тот, подпирая рукой подбородок, осмотрела Марка. Ее взгляд остановился на пирожных. — С шоколадом?       — Не любишь шоколад? Тогда я сам съем.       Дарина мученически вздохнула и улыбнулась шире.       — Я и этого не говорила. Какой же у вас всё-таки характер, а!       — Между прочим, по сравнению с остальными я ангел, — Марк состроил невинную мину. Он поставил коробку с пирожными и кофе на стол, рядом с цветами.       — Это точно, как вспомню твоего того… — фею передёрнуло, — он так смотрит…       — Да он только кажется мрачным, он хороший!       — С тобой — не сомневаюсь, — Дарина взяла стаканчик с кофе и отпила.       — Что, опять не то?       Марк не мог понять: он угодил этой фее или нет? Ему все казалось, что он вот-вот провалится, хотя и старался отгонять эти мысли.       — Нет, я люблю капучино. Спасибо.       Он облегчённо выдохнул и отпил свой кофе, подумывая, о чём бы поговорить. Взгляд опять наткнулся на цветы, Дарина складывала в букет белые лилии.       — Они такие большие, вы используете магию?       — Нет, конечно, — зелёная фыркнула. — У нас есть пара оранжерей, мама сама их выращивает, у нее талант. Ещё мы заказываем их у челов.       — Что, совсем никакой магии? Это непрактично.       — Это искусство, оно не должно быть практичным. Если магия сделала за тебя всю работу, то что тогда сделал ты?       — Прочитал аркан?       — И все? Конечно, можно и так, но… это как у челов. Сильно ли ты уважаешь качков на стероидах?       — Я не задумывался о качках, — Марк почесал затылок. — Тогда мы, навы, вообще не заслуживаем уважения? — он лукаво улыбнулся, имея в виду невероятную силу навов от природы.       — Вега, я не это имела в виду! В общем, чем больше усилий, тем больше уважения к себе и удовольствия от результата. Я бы не считала своей заслугой мгновенно выросшие цветы после одного заклинания. Мне бы вообще все равно было, — тише добавила Дарина.       — Какие вы непрактичные иногда.       — Ваши клинки тоже наверняка куются, а не создаются при помощи магии.       Марк пожал плечами. Наверное. Если честно, его это не особо волновало (главное, что тот боевой кинжал, отданный Сантьягой, хорошо резал бастурму с Ленинградского рынка).       — Ну ладно-ладно, я понял. Ценность есть у того, что имеет душу. Для кого эти лилии?       — Для одного постоянного клиента, он часто покупает их для жены, — Дарина щёлкнула пальцем, и тычинки лилий на краткий миг вспыхнули зелёным светом.       — Ты же сказала, что никакой магии.       — Чтобы вырастить. Но иначе я не удалю всю пыльцу с них.       — И такое можно?       — Это секретное заклинание, придумала моя бабушка, — похвасталась фея, явно гордая этим. — У жены клиента аллергия, но лилии ей нравятся. Они думают, что у нас есть какой-то особый сорт, на который у нее нет аллергии, — девушка подмигнула. — Конечно, они после такого толком не пахнут, но у клиентки все равно проблемы с обонянием.       Марк нахмурился. В растениях он понимал ещё меньше, чем в деталях создания навской стали.       — Они не знают о Тайном Городе?       — Нет, конечно, большинство наших клиентов — обычные челы. А мы — почти обычный цветочный магазин, — Дарина перевязала ленту, скрепив оберточную бумагу, и вздохнула. — Хотя мне нравится представлять их реакцию, если бы они узнали. В Тайном Городе столько челов, увидеть бы хоть раз первую реакцию кого-нибудь из них, думаю, это было бы незабываемо, — фея легкомысленно хихикнула.       Марк вспомнил свою собственную реакцию. Как Сантьяга использовал морок, как в порыве ярости изменилось его лицо, выдав нечеловеческую природу, как он увидел гарок с катанами в руках. Теперь-то он знал, что те двое — Мисага и Винига, которые от неожиданности на рефлексах (как они сами рассказали) выхватили оружие, заслышав шум. И что Сантьяга не такое уж и чудовище, он тоже узнал чуть позже. Спустя год память о первом дне новой жизни начала постепенно гаснуть. Наверное, потому что всё это стало нормой.       Но как реагировали остальные, он не знал. Он вообще не общался с челами после своего перерождения.       — Даже жалко, что мы никогда не откроем новый для себя мир, — Дарина грустно вздохнула.       — Что в этом хорошего? — пробормотал Марк и откусил пирожное. — Фы как млафенеф, — он проглотил кусок. — Ничего не знаешь, не умеешь, ты никто и звать тебя никак. Наверняка многие челы все равно живут, как раньше, даже зная о Тайном Городе.       — А наёмники?       Марк поморщился и отпил кофе.       — Чего можно ожидать от сброда?       — Сброда? Кортес и Лебедь, говорят, дружат с вашим комиссаром.       Они с ним — да, а он с ними? Ортега перед Карнавалом позлорадствовал, что на нём не будет этих челов, потому что они провалили важное задание и теперь не забывший это комиссар передумал их приглашать. Марк тогда сделал пару выводов: Сантьяга может быть злопамятным (хотя и выборочно) и относится он к этим челам, как к шавкам. С друзьями так не поступают.       — Всё-то ты знаешь.       — Да это все знают! Тоже мне новость, — фея фыркнула и покосилась на него. — Подожди, ты не знал?       — Мне всё равно. Пусть хоть в десна сосутся, — он закатил глаза. — Я понимаю, когда идут на преступление из нужды, любви или долга. Но не ради наживы.       — Какой ты идеалист, — Дарина тепло улыбнулась. — С челами всегда проблемы: Зелёный Дом хотя и взял над ними опеку, но они всё равно сами по себе. Но все равно, как думаешь, что для них самое… такое… вау?       Пожалуй, он мог судить об этом чуть лучше нелюдей. Марка от и до поражала одна вещь, иллюстрируется на одном примере:       — Вечером вы танцуете на балу, а на следующее утро режете друг друга.       Что та дуэль, что всё произошедшее после. Он не мог назвать это яркой оберткой и поганой начинкой, в Тайном Городе хватало хороших вещей, искренних. Но то, насколько противоречивым было это место, как смешивались древняя магия и новейшие технологии, как прогрессивные и какие-то даже первобытные нравы не переплетались друг с другом, как изменчив был этот скрытый от простых глаз мир, — всё это до сих пор поражало его. Не магия, не драконы и прочие твари, и даже не тысячи и тысячи лет истории, которую он видел собственными глазами во снах. Ко всему этому он мог привыкнуть. Но не к самой сути Тайного Города.       Дарина вздохнула. Лицо ее помрачнело, Марку подумалось, что он чуть ли не впервые видит её настолько хмурой.       — Я думаю, у челов всё так же.       — У обычных — нет.       — А необычных?       — Вряд ли их можно сильно удивить хоть чем-то.       — Значит, здесь ты чувствуешь именно это? Из-за этого когда-то уехал из Тайного Города?       Он замер. На долю секунды ему показалось, будто его раскрыли, будто Дарина увидела перед собой не нава Вегу, а чела Марка. Но вряд ли бы она хоть когда-нибудь смогла бы додуматься до чего-то такого. Кто угодно.       — Да. Я люблю спокойную жизнь. Только оказалось, что одному жить невыносимо.       Марк уже и не знал, врёт ли он, следуя легенде, или отчасти говорит правду. Ведь по-настоящему неодиноким впервые за долгое время он почувствовал себя именно здесь, в Тайном Городе, где, что парадоксально, почти никто и знать не знал о Марке.       — Ну не хмурься, тебе не идёт, — фея потрепал его по щеке.       — Ты вогнала меня в экзистенциальный кризис, — он, тем не менее, улыбнулся.       — Вот лучше. Значит, ты вернулся, потому что соскучился по семье?       Он припомнил, что ему там насочиняли в качестве легенды для не-навов. Ортега, конечно, был не в восторге от того, что он стал его старшим братом (даже рычал, что теперь к нему — Марку — может быть повышенное внимание), но делать было нечего: Сабине он уже давно так всё представил, и если бы он тут же поменял легенду, никто бы не поверил.       — Ну, в основном по Теге, — он улыбнулся, думая, какой молодец, что не сразу выдал имя первого помощника комиссара. Мало ли какой Тега, да? Главное, чтобы Ортега про это не узнал. — Это мой старший брат.       — Тега, Вега, — зелёная хихикнула, — у ваших родителей богатая фантазия.       — Не начинай, — Марк закатил глаза. — Это семейная традиция. Но если что, Рега не мой родной брат, — он прыснул с собственной шутки.       — Да, это ваш отец.       — Нет, это Ронга.       — Ты же сказал про традицию, не прям уж похоже на ваши имена.       — Так он решил ее начать, — Марк пожал плечами. Главное не заржать.       — А… мать?

———

      Марк, занявший пустующее рабочее кресло Ортеги, крутился на нём вокруг своей оси, пока Бога предлагал варианты имён.       — Нет…       — Эльдага.       — Нет.       — Альдига.       — Серьезно? Нет, — он закатил глаза.       — Я не понимаю, чем тебе не нравятся эти имена, мы их все равно выбираем для твоей несуществующей навской матери! — Бога всплеснул руками и бросил взгляд на открывшуюся дверь в приемную: зашёл Ортега.       Случай, конечно, уникальный, обычно это родители выбирали имя детям, а не наоборот.       — Я почти уверен, что у нас есть такой брат, я про Эльдагу, — Марк почесал затылок. — А второе мне просто не нравится.       — Он прав, есть, — Ортега покивал.       Бога вдруг заржал и предложил:       — Я знаю, даже на твое похоже будет, не забудешь. Альвейга!       Марк одарил его осуждающим взглядом и выдохнул:       — Ты просто совместил случайные слова.       — Слушай, ну тебе вообще все не нравится. Сейчас будут твою мать Эммой звать.       — Это вообще не навское имя!       — У нас вообще матерей нет, им откуда знать? Выбирай давай короче, у меня дела.

———

      — Ольга. Ее звали Ольга… — он печально вздохнул. Мать-то у него умерла (навская). Правда, как именно, они решили не придумывать в принципе, учитывая то, как тяжело убить нава и что за это будет, так что Марку оставалось только отнекиваться. Врать в данном случае было не так уж трудно, он просто вспоминал свою настоящую мать, и тоска накатывала сама собой. — Давай не будем об этом.       — Мне жаль, — Дарина нахмурилась и отвела взгляд.       — Забей, — Марк отмахнулся. — Я ее почти не помню, — он отпил кофе.       — Но я бы с ней познакомилась, будь это возможно, — фея улыбнулась ему, и Марк, поперхнувшись кофе, почувствовал, как запекло щеки, а на его лицо сама наползла дурацкая улыбка. — Поверь, ты бы этого не хотела.       — Почему?       Марк вспомнил клубящийся мрак, который сжёг его тело, и проморгался.       — Все считают, что у навов плохой характер, поверь, у наших женщин ещё хуже. Думаешь, почему их не видно?       — Вы их прячете?       — Ты за кого нас принимаешь? — он искренне возмутился. — Они сами не хотят, их не вытащишь! Они, вон, если выходят, так подальше от цивилизации, — Марк пожал плечами, чувствуя, как постепенно становится патологическим лжецом.       — Они красивые? — Дарина хитро сощурилась.       — Да, но не красивее тебя, — он ответил ей таким же взглядом. — Кстати… — Марка оборвал звон колокольчика: в магазин зашёл посетитель.       Он украдкой осмотрел чела, довольно крупный, но представительный или, по крайней мере, желающий таким казаться (потому что он видел, как идеально сидели костюмы на Сантьяге, и ему было с чем сравнивать). Это был тот самый чел, для которого Дарина собирала букет из лилий.       — Новый помощник? — хохотнул мужчина, кивнув на Марка, и осмотрел букет. — У вас просто золотые руки, — он достал бумажник и положил купюры на стол.       — Да, что-то вроде… — пробормотал Марк и нахмурился. Ему вдруг захотелось уйти.       Он поерзал на стуле и осмотрелся, все вокруг было так же, как и до. Но как будто что-то неуловимо поменялось. И чем дальше, тем сильнее было это желание сбежать. Дарина, щебетавшая с челом, кажется, его состояния не заметила. И Марк искренне радовался, что следом пожаловали ещё клиенты.       Нет, это что-то странное. Кажется, ему нужно домой.       — Дарин, я пойду, что-то… у брата что-то, — он не дождался ее ответа и пулей вылетел из здания.       Но и на свежем воздухе лучше не стало. Он ещё раз осмотрелся, пытаясь уловить хоть какие-то странности, колебания магического фона. Дарина слабый маг, она могла легко не заметить ничего.       Марк схватился за кольцо на пальце, артефакт, который мог открыть портал прямиком в главный холл Цитадели, такой был у каждого нава. Но он тут же отдернул руку.       Как он будет выглядеть, если покажется в таком виде остальным? Он ведь даже не может сам понять, что не так. Будет плохо, если остальные начнут задавать вопросы.       Опасность не ощущалась, но ему все равно хотелось куда-то убежать. Марк сделал пару неуверенных шагов, улицы начали стихать, вместо этого он начал слышать бешеный стук сердца, а ещё у него начала болеть голова.       Он судорожно пытался нащупать телефон в кармане и набрать Ортегу, но руки тряслись, то и дело забывал, что вообще делает. Но Марк упорно пытался оставаться в сознании.       В какой-то момент он обнаружил себя сидящим около одного из фонарных столбов, над ним склонилась какая-то чела, что-то говорила ему, но звуки слились в сплошную какофонию, в голове — каша, пульсирующая боль прошибала от висков до затылка. Ему казалось, будто нечем дышать, воздух стал слишком вязким.       Потом лицо челы сменилось на Ортеги. Или ему показалось? Тело тут же ослабло, а от нового приступа головной боли свело зубы. Во рту осел железный привкус. И в этот раз, прямо перед тем, как мир померк окончательно, он словно наяву увидел громадное оплавленное серое сооружение с шестью отполированными до блеска башнями.