Будь моей Суперзвездой

С того момента, как Кесара открыла кафе «Корги», ее сыновья-близнецы, учащиеся в старшей школе, по очереди усердно помогали ей. Она была вне себя от радости, думая, что ее мальчики поддерживают бизнес своей матери. Но позже она обнаружила, что им обоим не хватает денег для пополнения своих онлайн-игр, отсюда и их стремление обслуживать и принимать заказы в обязательном порядке! К счастью, сейчас, в колледже, в свободные дни они все равно попеременно помогали. И даже если кто-то связался со знаменитым актером, в те дни, когда он не был со своим парнем, он все равно присматривал за кафе для своей матери. Панн стоял у стойки и принимал заказы, одетый в черную футболку с логотипом кафе, рваные джинсы, туфли «Ванс» и кепку в стиле хип-хоп. Его появление вызвало восторженные визги у посетителей, входящих в кафе. Люди говорили, что близнецы, работающие в этом кафе, выглядят привлекательно, но никто не предполагал, что до такой степени.  Другой работник, ловя на себе множество восхищенных взглядов, стоял за стойкой, по большей части поглощенный экраном своего мобильного телефона, возможно, ожидая сообщения от своего любовника-знаменитости. Они не афишировались, поскольку у Ачи был контрактом с гонконгской киностудией, запрещающим обсуждение их личной жизни. – Эм… Простите, можно мне ваш ID в Line? Моей подруге вы очень нравитесь, — пропищал голос. Панн поднял взгляд и встретил симпатичную старшеклассницу, которую можно было узнать по униформе. — Я уже занят, извини. – Действительно? Ты говоришь это только для того, чтобы избежать встречи с моей подругой? Знаешь, она очень милая. Она главная в группе поддержки в школе. Панн озорно ухмыльнулся. Его парень был знаменитостью, и он еще даже не хвастался этим. – Мне нравятся мужчины. Мой любимый — парень. — Тогда я признаю поражение, — отступила девушка, перешептываясь с подругами за столиком у окна. Невозмутимый Панн ждал следующей группы клиентов, по-видимому, студентов местного колледжа. Поскольку остальные официанты были заняты, ему пришлось нести поднос с пятью напитками вновь рассевшейся компании. Ропот утих, когда Панн поставил каждый напиток перед получателем. И когда он выпрямился, то заметил, что один из них пристально смотрит на него. Панн не был настолько невнимателен, чтобы не осознавать, что этот человек интересуется им, что побудило его быстро отступить. Эта группа оставалась там почти два часа, и Панна несколько раз вызывали, чтобы обслужить их. Прежде чем уйти, поклонник подошел и застенчиво вручил Панну свой ID. – Добавь меня. Я бы хотел поболтать. Не дожидаясь отказа Панна, он поспешно убежал к своим друзьям. Они пошли прочь, быстро миновав переднюю часть магазина. Панн скомкал лист бумаги и выбросил его в мусор. Это было не из-за грубости, а потому, что его сердце было занято уже довольно давно. Высокая фигура продолжала собирать стаканы для мытья, стараясь сосредоточиться на текущем задании. Однако, прежде чем закрыть магазин, ему пришлось столкнуться с такой ситуацией еще три или четыре раза, отчего его лицо потемнело от досады. Если клиенты не хотели общаться с корги магазина, они не обязаны были это делать, но сидеть и пялиться на сотрудников, пока они не начнут нервничать, было лишним. Ему стало интересно, есть ли способ дать миру понять, что он больше не холост. Может, татуировка с надписью «Собственность П’Ачи» на лбу? Поразмыслив, он покачал головой, зная, что, если бы он действительно это сделал, обладатель этого имени выгнал бы его. Прохладное прикосновение браслета к его запястью заставило Панна опустить взгляд. Это был тот же браслет, который он купил, чтобы носить с Ачи. Почему люди не могли понять, что он принадлежал только одному человеку? Чем больше он об этом думал, тем больше раздражался. Итак, он решил покататься на своем любимом большом мотоцикле, чтобы купить ужин, ожидая, пока любимый вернется в кондо. Панн нес сумки, наполненные жареной свининой, супом кимчи, рисом и другими гарнирами, которые он купил в их обычном магазине в Корейском квартале. Войдя в квартиру, он подошел к кухонной стойке, поставил пакеты, а затем переложил их содержимое на тарелки и аккуратно расставил их вокруг обеденного стола. Вскоре после этого он услышал, как дверь снова открылась. Выглянув, его встретила широкая улыбка мужчины, одетого в белую рубашку, излучающую божественное очарование. — Сначала я умоюсь и переоденусь, Панн. Если ты голоден, можешь начинать без меня, — сказал Ачи ясным голосом, очевидно, возвращаясь со съемок. Остатки его утонченного, высокородного поведения еще не исчезли полностью. – Я могу подождать. Не нужно спешить, — ответил Панн. Услышав это, красавец-герой поспешил, не желая заставлять свою любовь ждать. Он быстро вытер макияж, переоделся в удобную домашнюю одежду и сел за обеденный стол напротив Панна. – Выглядит очень вкусно, — с восторгом заметил старший. Увидев, что его возлюбленный доволен, Панн почувствовал, как его сердце наполнилось счастьем. Он начал трапезу с того, что взял кусок жареной свинины и положил его на тарелку П'Ачи. Двое мужчин продолжали неторопливо есть и болтать, пока не закончили свои вкусные блюда. Затем Панн пошел за их любимым мороженым. — Спасибо, — сказал Ачи, принимая его со своей обычной улыбкой. Затем он зачерпнул немного и покормил Панна. – Ты много хмуришься. О чем ты думаешь? — спросила знаменитость. Панн поднял руку и потер брови, не подозревая, что непреднамеренное нахмуривание привлекло внимание Пи'Ачи. – Что тебя беспокоит? Ты можешь мне рассказать, — предложил Пи'Ачи. Поразительно красивый мужчина игриво сморщил губы, словно капризный ребенок, затем обошел стол и сел рядом с возлюбленным. — Речь идет о любовнике, — произнес Панн таким тихим шепотом, что Ачи пришлось наклониться вперед, словно выпрашивая признание у застенчивого щенка. – Сегодня, когда я присматривал за мамой в магазине, очень многие пытались ко мне подкатить. Меня это начинает беспокоить. — Это бремя твоего существования, Панн, — усмехнулся Ачи, озорная собака наклонилась и уткнулась носом в его плечо. – Такой нуждающийся. – Мне это не нравится... Боюсь, это может тебя расстроить. П'Ачи глубоко и задумчиво вздохнул. – Я уже это понял. Мой возлюбленный, должно быть, действительно неотразим. – Ты завидуешь? Правда? — Панн поменял свое поведение, приподняв голову и блеснув игривым, манящим взглядом. — Конечно, завидую. Завидую всем, — подыграл Ачи. – А если я наколю твоё имя на лбу? Ты меня ударишь? — Определенно! — Ачи поднял руку в игривом угрожающем жесте. — Не смей делать что-то такое безрассудное. Панн надулся и наклонился ближе, ища утешения на плече любимого. – Я уже ношу наши парные браслеты. Должно быть ясно, что я занят. Вот тебе и тонкость! — Тебе не о чем беспокоиться, Панн. Я доверяю тебе. Хорошо, когда тебя любят, а еще лучше, если это делает много людей. Просто вежливо сообщи им, что ты уже занят и не можешь заводить никакие отношения. – Верно… Или, может быть, мне стоит надеть рубашку с надписью: «Не одинок, пожалуйста, не флиртуй». Ачи смеялся так сильно, что чуть не заплакал. — Не надо, гений. Это было бы слишком и довольно неприятно.  – Но, когда кто-то по-настоящему влюблён, он не может с этим ничего поделать. Моя жизнь посвящена только тебе. – Драматично, не так ли? Давай просто будем спокойны и вежливо откажемся. Быть с кем-то таким красивым, как мой парень, естественно, немного сложно. Панн ухмыльнулся: – Ты точно умеешь льстить, как и я ... *** С наступлением рассвета Ачи покинул свою комнату до того, как солнце успело окрасить горизонт. У него был график съёмок в другой провинции. Панн, все еще сонный, с растрепанными волосами и сонными глазами, попытался его проводить. Ачи игриво ущипнул его за щеку, посоветовав вернуться в постель, и убедился, что тот укрыт одеялами до шеи, прежде чем спуститься к ожидающему фургону. В сценах этого дня Ачи, главный актер дорамы, совершал морскую экскурсию с главной актрисой, так что это не было особенно утомительно. В перерывах между кадрами главный герой находил время, чтобы заняться своими личными делами по мобильному телефону. Как только все было в порядке, он набрал номер своего дорогого друга. — Чем я могу вам помочь, господин Ачи? – раздался голос Мин Мыана с другого конца. — У меня есть для тебя задание. – Снова? Серьезно? — Ну, а если бы не ты, Пи'Мыан, кто еще мог бы это сделать? – У меня такое чувство, что это будет не легко. Это опять связано с твоим мужем? — Из твоих уст это звучит так неромантично. — Просто выкладывай. Никаких хождений вокруг да около. – Мне нужно, чтобы ты забрал пару колец, которые я заказал в магазине мистера С. Затем около шести загляни в мою квартиру. Ты должен быть осторожны. Убедитесь, что Панн не увидит. Примерно в это же время я вернусь из Паттайи. Мин Мыан чувствовал, как внутри него разгорается огонь. – Знаешь ли, у меня тоже есть свои собственные драматические съемки. – Пи'Ван сказала мне, что ты заканчиваешь свои сцены около трех, так как у тебя всего несколько дополнительных кадров. Кроме того, ты снимаешь рядом с магазином мистера С. Оттуда до моего кондо недалеко — Пи'Ван слишком тебя балует. — Послушай, Мыан… Панн чувствует себя неловко из-за того, что все эти люди постоянно с ним флиртуют. Итак, я подумал, что было бы здорово, если бы он носил кольцо. Это позволит другим узнать, что он занят. – Я не могу сказать, ты хвастаешься или просто ревнуешь. – Я хвастаюсь. И совсем не ревную. Панн всегда был мил и предан мне. – Кажется, обаяние тридцатилетнего человека держит маленького щенка в нерушимых путах». – Точно! Я неотразимо выдающийся. С глубоким вздохом Мин Мыан ответил: – Отправь мне подробную информацию в Line, и я сделаю это за тебя. – Ух ты, Пи'Мыан сегодня такой милый! Большое спасибо от Нонг Ачи, — послышался легкомысленный голос на другом конце линии. – Скоро переведу деньги за сладости на 5000 бат. – Иногда мне очень хочется дать тебе пощечину, — послышался игривый ответ. Ачи беззаботно рассмеялся. Он быстро завершил звонок, с приподнятом настроением, как раз, когда режиссёр позвал его на площадку. К вечеру солнце висело низко в мягкой светящейся дымке. Два ведущих актера тайской драматической индустрии встретились незаметно, напряжение было ощутимым. Ачи быстро положил небольшую коробку в свою сумку и поспешил в здание. Его беспокойные шаги возле лифта выдавали сочетание срочности и возбуждения. Войдя в комнату, он ощутил аромат специй, витавший в воздухе. Ранее Панн написал, что сегодня вечером они устроят роскошный ужин в горячем котелке. – Я умираю с голоду, — объявил Ачи, предвосхитив любые формальности. Панн как раз расставлял на обеденном столе свежие блюда. Не теряя ни секунды, он быстро подбежал, игриво чмокнув Ачи в щеку в качестве закуски. — Мне нужно немного освежиться, Панн. Морской бриз сделал меня липким, — прокомментировал Ачи. – Конечно, — ответил младший, улыбаясь и продолжая раскладывать еду. Их ужин прошел легко, наполненный смехом и рассказами о прошедшем дне. Закончив уборку, Панн присоединился к Ачи на диване в гостиной. — Панн, — начал главный герой, — у меня есть кое-что для тебя. Уши молодого человека насторожились от любопытства, выражение его лица только еще больше порадовало Ачи. – Я зарезервировал это специально для тебя. Чтобы все знали, что у моего Панна есть кто-то, кто его обожает. Ачи открыла глубокую синюю коробку, внутри которой лежало элегантное кольцо из белого золота с квадратным алмазом. Панн ахнул, поднес руку ко рту, чтобы сдержать восторг. — Дай мне руку, я надену его для тебя. Застенчиво Панн протянул левую руку, его щеки приобрели мягкий розовый оттенок. Ачи наклонился и нежно поцеловал любимого в щеку, прежде чем надеть кольцо на палец. Мягкость губ Ачи переместилась со щеки Панна на его палец с кольцом, скрепляя молчаливое обещание. — Ты мой, только мой, — прошептал старший. Сдерживая эмоции, Панн ответил: – Да… Я люблю только тебя, П'Ачи. В счастье и в горе я всегда буду рядом с тобой. – Из какого фильма ты это запомнил? – Из нескольких, — честно ответил Панн, его слова несли в себе глубокую правду. – Я верю… я верю тебе, Панн, — ответил старший мужчина, с глубокой привязанностью. Их эмоции отражались в одинаковой интенсивности. – Надень кольцо для меня сейчас. — Ты вообще можешь это носить, Пи'Ачи? — спросил Панн с неуверенностью в тоне, поскольку их отношения еще не были полностью раскрыты. Ачи игриво сморщил нос, протянув правую руку. – Тогда сначала надень его на безымянный палец правой руки. Это возбудит любопытство журналистов. А как только контракт закончится, ты сможешь переместить его влево. Панн знал, что не имеет значения, на каком пальце Ачи носит кольцо, и носит ли он его вообще. У него была непоколебимая вера в него, он научился этому на основе их предыдущих ссор, когда возникали недоразумения. Снова и снова тот показывал Панну только любовь и добрые намерения.  Но единственным раздражением была собственная неуверенность Панна, когда другие подходили к звезде, опасаясь, что это может его расстроить. Тем не менее, Пи'Ачи всегда спешил облегчить дискомфорт Панна. Как он мог любить его больше, чем уже любит? – Спасибо, что любишь меня так сильно, — прошептал младший мужчина, наклоняясь в утешающие объятия старшего, не забывая нежно поцеловать руку Ачи, наполненную всей его любовью. Прежде чем сделать снимок, чтобы запечатлеть момент... чтобы потом похвастаться перед Мин Мыаном. ММ: Он снова в деле! Этот парень невероятно нахальный. А.Ч.: Ну, если я не могу похвастаться перед кем-то еще, то это должен быть ты. ММ: Черт! — Панн, Панн… Мыан сказал, что мы оба… — Ачи, с широко раскрытыми глазами от удивления, показал экран телефона младшему, устроившемуся в его объятиях. Панн разразился смехом, разрываясь между симпатией к Мин Мыану и удивлением от интерпретации Ачи его ответа. – Только что плотно пообедал и чувствуешь себя слишком сытым? — Не напрягай себя, Панн. Не спеши, все переварится рано или поздно. – Я никогда не спешу, если только кто-то здесь не слишком соблазнителен, — поддразнил он, игриво ущипнув Ачи. Ачи весело засмеялся, почти задыхаясь от щекотки, медленно опускаясь на диван, пока Панн игриво забирался к нему на колени. – Сегодня вечером я буду целовать тебя до тех пор, пока в тебе не останется ни дюйма, которого я не коснусь. — Ну, я всегда позволяю это, не так ли? – человек, лежавший внизу, озорно улыбнулся. Кончики его пальцев скользнули по широкой спине Панна. — Ну, если нужно, можно и отказать. Иногда я боюсь, что причиню тебе боль. – Но когда мне действительно хочется, я должен это позволить, Оу! Другой Панн начал волноваться. Пальцы Ачи снова вернулись к талии Панна, игриво дразня напряженный живот. — Ты слишком хорош в поддразниваниях, Пи. – Ну, ты мой вкусный маленький щенок, мне приходится тебя часто кормить, не так ли? Стоп! Слова Ачи заставили сердце Панна пропустить удар. Но Ачи не боялся. Он вернется и не предаст.  Они страстно обменялись поцелуями. Тонкие руки кинозвезды, только что украшенные новыми аксессуарами, скользнули в волосы любимого человека, позволяя мягкости проходить сквозь их пальцы и кольцо на безымянном пальце правой руки. Ачи подумал, что это невероятно приятно. Удовлетворившись поцелуями, Панн медленно снял с Ачи облегающую футболку. Грудь была рельефной, соски приковывали взгляд. Панн провел кончиком языка по левому соску, а затем потер большим пальцем правой руки правый. Ачи сразу почувствовал волнение в животе, а действия Панна стали более интенсивными. – Такой сладкий и ароматный, Ачи. Я не могу устоять, — тихо прошептал он в момент, когда поцелуй был оставлен над животом.  — Я могу влюбиться слишком сильно из-за Ачи, — Панн наклонился, нежно дергая любимого за волосы. Он потянулся назад, чтобы еще раз поцеловать сладкие губы. Они повторили это движение медленно и спокойно, потому что знали, что у них есть время до рассвета. После нескольких часов занятий любовью они мирно лежали на кровати. После принятия ванны, Ачи любил прижиматься к теплому телу Панна. Когда они держались за руки, они могли почувствовать незнакомое соприкосновение своих рук. Ачи переплел пальцы, крепко сжав их, а затем сделал снимок, чтобы еще раз отправить его в Мин Мыану. ММ: Что сейчас происходит? А.Ч.: Только что закончил трахаться. После получения колец, трахаться становится намного веселее. ММ: Я скажу маме Панна! Главный герой от души рассмеялся, отложив телефон. Он прижался лицом к широкой груди и удовлетворенно закрыл глаза. — Спокойной ночи, Панн. – Спокойной ночи, любовь моя.