Вышитые лапки

      Феликс сидел за столиком у окна, это было его любимое место в «Your Hobby». Это здание построили рядом с университетом, на той же территории, поэтому идти далеко не нужно, к тому же после его открытия директор сам сказал, что это – место для творчества. То есть каждый может прийти сюда с восьми утра до одиннадцати вечера и заниматься любимым делом. Внутри были даже плотные передвижные перегородки, чтобы можно было отгородиться от остальных и не мешать. По размерам здание было даже больше, чем футбольное поле! Всё для развития творческих способностей и навыков учащихся. Поначалу все как-то настороженно отнеслись к данному месту, но со временем здесь организовались отдельные кружки рисования, лепки, готовки, гимнастики и даже спортзала! В общем, всё для учащихся, чтобы университетские будни не казались адом. К тому же сюда можно было просто зайти отдохнуть, уютные столики и всё та же кухня для готовки к вашим услугам. А коротко просто Рай.       Феликс тоже поначалу навострил уши и первый месяц даже не приближался к «Hobby», но после того, как его туда затащил его друг Джисон, чтобы вместе посмотреть мастер-класс от его парня, Ли даже иногда подумывал о том, чтобы спрятаться где-то среди подушек и остаться либо жить, либо хотя бы просто переночевать в комфорте и уюте.       Комфорт и уют – не значит, что у Ликса всё плохо. У него хорошая и счастливая семья, есть две сестры, старшая и младшая, но они обе такие… Хулиганки, одним словом. Никогда не сидят на месте и всё время что-то затевают, поэтому дома Ли не всегда мог чувствовать себя в безопасности. В день на него могло обрушиться более десяти нападений щекоткой, а такое со временем стало совсем сложно выносить, к тому же из-за этого у Фела повысилась чувствительность… В общем, после пар бегом в «Your Hobby».       А там – столик в дальнем уголке, с одной стороны стена, с другой – окно со стеной, поставил ещё одну перегородку и пожалуйста – твой собственный мир готов. И в этом мире Ли Феликс любит… Вышивать крестиком. Поэтому и отгораживается: парень, ученик университета, и вышивать крестиком. Не мужское это занятие, скажут многие. Что ж, Ликс знает, что не мужское, ну а что поделать, если нравится?? Если успокаивает и к тому же развивает мелкую моторику рук. Он и так не был всеобщим любимчиком. В Корее приезжий, с яркой широкой улыбкой, нежно-золотистыми волосами да и к тому же веснушками по всему лицу. Недели не проходило, чтобы кто-нибудь, даже незнакомец, не подходил с советами по тому, как сделать кожу лучше и чем можно закрасить эти «пятна». Достало. Поэтому здравствуйте, большие капюшоны, тонны косметики и соответствующая закрытость от всех. Была компания в лице Джисона и Чонина, и этого было более чем достаточно. Спасибо, больше не нужно.       И тем не менее… Хочется. Чего-то хочется. Даже не «чего-то», а именно «кого-то»… Парня из кружка художников. Того, кто умудряется окунуть кисточку в кружку с чаем и, не заметив, отпить из непроливайки, в которой кисточку и следовало бы мыть. Того, кто может запутаться в собственных шнурках и надеть очки наизнанку или косо на оба глаза. Того, кто так загадочен и непонятен, тоже мало с кем общается и тоже имеет всего пару друзей, но того, кто с этими самыми друзьями может смеяться на весь универ и случайно обратиться к учителю на «ты», получив от последнего журналом по голове и нисколько не обидевшись.       – Снова на Хёнджина смотришь? Может, вас уже познакомить?       Рядом на мягкий стул плюхается Хан, весь раскрасневшийся и до ушей счастливый.       – Что, снова Минхо-хёну в танцевальной секции помешал и тебя к стенке прижали? – На смущённо-удивлённый взгляд друга Ли лишь кивком указывает на шею. – Ты худи бы приподнял, а то снова от препода влетит. Капец, конечно, вы бесстрашные.       – Да и тебе пора бы научиться!       Хан со всей невозмутимостью поправил худи, затянув верёвки от капюшона сильнее, и, устроив локоть на столе, а подбородок на руке, пристально посмотрел на Феликса.       – Он сейчас свободен, недавно с девушкой расстался. Танцует как бог, ебёт мозги примерно так же, – Ли приподнял одну бровь. – Что? Всё в кратком пересказе моего парня.       Феликс лишь закатил глаза на очередную гордость Джисона. Тот часто хвастался тем, что умудрился украсть себе самого прекрасного во всей вселенной мужчину. И готовить умеет, и животных любит, и «о, боги, Ликс, ну ты вообще видел его бёдра!?», ну и всё в том же духе. В общем, на всё это только и оставалось, что глаза закатывать. То ли от зависти, то ли от смеха, так и не решишь сразу.       – Не надо нас знакомить, у меня с ним своя химия. Я в своём уголке вышиваю, он в своём иногда читает.       – Никогда бы не подумал, что этот Пабо умеет читать... Да и использует свои знания алфавита по их прямому назначению…       – Слушай, ты бы вообще брал с него пример. Ты, небось, и читать-то будешь только в том случае, если Минхо-хён себе на теле что-то напишет, – к компании парней присоединился их последний приятель – Чонин.       – Надеюсь, это будут слова о том, где ещё он меня хочет взять и как сильно он меня любит…       Джисон мечтательно вздохнул и устремил взгляд в другой конец комнаты, в стенку, за которой слышалась музыка и не менее громкое «да блять сколько можно мне на ноги наступать!?».       Феликс и Чонин присвистнули, переглянувшись, и достали бумажки 9 на 9. Покопавшись, Ян показал ту, на которой было написано «Он в лужу. Сейчас мороженкой растечётся», а Ли – «У него явно встал».       Д – Дружба.       – Ладно! Я по делу. Ликси-хён, а, Ликси-хён?? – Чонин начал водить пальцем по столу узоры и хитро поглядывать на Ли из-под ресниц.       – Ладно, говори уже, что твоя лисья душенька хочет, твои глазки всё равно всех на этом свете в себя влюбят.       – СПАСИБО! Короче я твою вышивку, ту, из которой ты брелок сделал с волком голубым, отдал Чан-хёну…ему очень понравилось! Поэтому можешь мне ещё чего-нибудь такого сделать?.. Ну, знаешь там… Такого же, только цвет поменять? Что-то по типу парных, там…       Чонин ещё сильнее замялся и опустился под конец в кресло, свесив голову и уперев взгляд в кросовки. Настал черёд Джисона и Феликса копаться в карточках. По итогу в финал вышли «Он влюблённый до ушек» от Хана и «Они оба только глазами и любят друг друга» от Ликса.       – Да ладно вам! – Сообщения не остались незамеченными, и вот Чонин уже вытянул руки вдоль стола, опустив на него же голову. – Он очень занят, ему явно нет до меня дела, к тому же я узнал, что у него есть пунктик не встречаться с теми, кто младше него больше, чем на 2 года. А между нами аж четыре, а это в два раза больше, чем нужно! Так что я уже на самом старте в пролёте…       – Да, твой «пролёт» настолько велик, что он залипает на тебя во время разговора, а после по два раза переспрашивает… – Начал перечислять Хан. Друга подхватил Феликс.       – Действительно, настолько «в пролёте», что он своими большими пальцами пытается постичь твоё искусство плетения из бисера, что-       – СТОП! Да ладно вам, что я вообще вам такого сделал!? – Ян устало выдохнул и достал телефон. – Мне пора, меня Сынмин ждёт в музыкалке. Ну так что, сделаешь? Чонин умоляюще посмотрел на Феликса и тому ничего не оставалось, как просто мило кивнуть в ответ, всё равно он никуда не торопится, а эту вышивку он почти закончил. Ян счастливо обнял Ликса и, помахав друзьям на прощание, выбежал из здания.       – О, а что ты сейчас делаешь? – Джисон нагнулся к рукам Ли и любознательно открыл рот.       – Это кошачьи лапки. Чёрный ободок и розовые подушечки.       – Такие маленькие?       – Я из них серёжки сделаю.       – ААА! ХЁНДЖИН ЖЕ-       Поток крика Хана прервал Ли, закрывая тому рот обеими руками.       – Я скормлю тебя твоим же сородичам там, в клетке в кружке зоологии, если ты не сбавишь тон! – Джисон согласно кивнул и его рот был снова свободен. Решив не проверять искренность и честность угрозы, он продолжил уже более спокойно и тихо.       – Хёнджин же недавно уши проколол. У него раньше только одно ухо было проколото, но неделю или две назад он и второе проткнул.       – Знаю, девять дней назад.       – … Слушай, ты сталкер?       – Себя вспомни в предминхоновские времена! – Феликс показал другу язык и продолжил всё тем же шёпотом. – Я тогда иголки для мулине забыл, пришлось обычную использовать, вот и укололся по неосторожности. А в медпункте Хёнджин сидел, ватку у уха держал. Я потом спросил врача, что случилось, ну и узнал. Он просто сразу после прокола надел другую серёжку и не обрабатывал. Вот ухо и загноилось.       – Да, Пабо принц во плоти и крови. Минхо мне тоже часто говорит-       – Привет.       Друзья от неожиданности вздрогнули и уставились на нарушителя их интимной мистической беседы. Это был Хёнджин.       – Вы сейчас на маленьких испуганных зверьков похожи.       – От какой ламы мы это слышим. Чего в чужие беседы свои большие руки суёшь?       Джисон не часто имел дело с Хваном, но так как его парень ходил на танцы вместе с этой названной ламой, всё же общение какое-никакое было. У них даже появилась своя форма общения. Но в основном они просто через друг друга передавали информацию Минхо.       – Скажешь своему, чтобы не ждал меня сегодня?       – А вы разве не тут танцуете?       – Не только. Просто у меня…дела есть сегодня.       – Какие мы всеми любимые, ладно, беру его удар на себя, с тебя улыбка и кофе.       Желание увидеть улыбку – самое обычное. Всё же Хван был не только Пабо принцем, но и в принципе негласным принцем университета. Высокий рост, пухлые губы, тонкие черты лица, всегда такой сосредоточенный на рисунке или задумчивый на чём угодно. Улыбка же была либо дьявольской, либо ангельской. Первую мало кто видел, ходили, кончено, слухи, что он её показывает только избранным, но пока что никто точно не мог описать ни самой этой улыбки, ни взгляда, её сопровождавшего.       Ли тоже залип. Но совсем немного, честно! Рот слегка приоткрылся и зрачки стали в форме сердечек, а так ничего серьёзного.       – Ладно, – Хван улыбнулся, потрепав Джисона по волосам. – Принесу завтра, – его взгляд скользнул по тоненькой фигурке Ёнбока. – Милые лапки.       Когда Феликс отмер, Хёнджина уже не было видно, а Хан невозмутимо держал в руке листик. Сощурив глаза, Ликс прочёл: «Несите чаю я кончаю».       – Да пошёл ты! – Под дикие визги Джисона, Ликс начал избивать друга подушкой.

🍒🍒🍒

      И всё же с людьми хорошо, а без людей лучше – примерно так думал Ёнбок, оставшись в «Hobby» один. На часах начало одиннадцатого, но парень усиленно сшивал передний и задний планы вышивки друг с другом, прикусив язык в сосредоточении. Ещё бы, его работу заметили, и не кто-нибудь, а сам Хван Хёнджин! Ладно, можно без такого пафоса, ведь гораздо бо́льше счастья Ли получил от того, что над таким его хобби не засмеялись, а, наоборот, поддержали. А это случалось не часто. Тем более, если это был парень, а не какая-нибудь девушка.       Он даже не услышал, как хлопнула входная дверь, продолжал сидеть в позе лотоса в свободных жёлтых штанах и белом худи. Минут десять назад он полностью смыл макияж, давая веснушкам время на «подышать», а коже отдохнуть от тональника.       Вернулся парень в реальность только тогда, когда со стороны кухни раздался всплеск и дикие, но забавные, крики.       Забыв обо всём и кинув работу в сторону, Феликс помчался в уголок кулинаров, но замер в проёме. Прямо перед ним Хёнджин пытался выловить метлой из лужи раскрытую книгу и ссорился с…чайником.       – Слушай, ну ты вообще! Ну кто так делает!? Да я к тебе после такого вообще ни разу никогда больше не притронусь, понял!? Вот ты запомнил, на какой я странице остановился!? – Вопрос, видимо, был риторическим. – А вот я нет!!!       – Что… Такое?.. – Ёнбок совсем немного не знал, куда себя деть, что делать, как быть, и что вообще предпринять. То ли посмеяться, то ли посочувствовать. Непонятно пока.       – Феликс! Этот гад залил мою книгу!! Более того, ему этого показалось мало и он в добавок плюнул в неё своим кипятком!! А я что, я НИЧЕГО! Я просто чай хотел сделать с ромашкой и мятой, а он!?       В гневе Хван чуть ли не прыгал на месте, ну настоящий ребёнок, что с него взять. Ли ничего не оставалось, как дотянуться, взять прихватку в руку и, аккуратно переступая через лужи, подцепить книгу.       – Можно на батарею положить, или на подоконник, утром высохнет, хотя солнце уже так не греет. Да и страницы теперь станут кудрявыми.       – Как ты сейчас?       – Что?       – Ну ты сейчас тоже кудрявый. Из душа вышел, или они у тебя от природы вьются?       – А… – Ёнбок начал судорожно приглаживать пряди, ещё ему не хватало дополнительного минуса того, что он не кореец.       – Да чего ты, мне нравится. Я себе тоже кудрявые хочу, поэтому завиваю иногда.       – Ага, тебе тоже идут кудряшки. Прям как у барашка… – Замечтавшись, Ли прижал к себе спасённую книгу, но та ответила отказом, даже через одежду согрев грудь Ликса. Пришлось быстро отрывать её от себя.       – А, прости, сейчас я… – Хван начал топтаться на месте, не решаясь сделать шаг в эти горячие источники. Так бы метался на своём островке, и спать лёг там же, если бы с ним не оказалось такого хорошего спасателя.       – Стой уже на месте, Драма Квин, я сейчас тут затру, уже ведь не кипяток.       В ответ Хёнджин благодарно сложил руки за спиной и начал перекатываться с пяток на носки, счастливо и так по-детски улыбаясь. Он считал себя буквально отцепленным от цивилизации, так как стоял в самом углу. Метла ему в компанию.

🍒

      – Всё, дарую тебе свободу, раб.       – Спасииибо, – Хёнджин смахнул воображаемые слезинки с глаз и взял со стола книгу.       – Не библиотечная хоть?       – Не, меня туда уже давно не пускают, я их не возвращаю.       Феликс прыскает, через секунду к нему подключается и сам Хван.       – Сделать тебе чай? А, уже поздно, нам надо уходить. – Ёнбок подошёл к своему столику и начал складывать мулине в органайзер. – Скоро охранник придёт, чтобы здание закрыть.       – Почитал, называется… – Начал ворчать Хёнджин, но тоже послушно пошёл за своей сумкой, брошенной в другом конце помещения.       – А что ты вообще тут делаешь? Ты же вроде бы говорил, что у тебя сегодня дела! – Крикнул Ли в спину Хвана. Тот на секунду завис, но после продолжил идти к своей цели.       – А что, посидеть и почитать у нас уже не считается важным занятием?       – Ну…не то чтобы…       Ликс замялся, поняв свою оплошность. Действительно, он же сюда приходит, чтобы повышивать, почему же чтение не может быть чем-то таким же важным.       – Эй, не забивай голову, хорошо? – Хёнддин положил руку на голову Ёнбока и взъерошил волосы, как днём делал это с волосами Джисона, – Пошли уже, а то реально нас тут закроют. Лапки не забыл?       – Что?       – Ну ту свою вышивку. Маленькие такие, милые.       Хван согнул пальцы на манер кошачьих лап и пару раз махнул кистью – милое зрелище, на которое Ликс не мог не улыбнуться.       – А, я да, точно! Сейчас!       На столе их не было, значит, когда подскакивал, они могли упасть на пол или на стулья. А стулья тут мягкие, уютные, с пледом, ну хоть ложись и спи (что Ли иногда делал, намеренно прячась от охранника). Ну или вышивки теряй. Благо цвета пастельные, поэтому чёрную обводку сразу видно.       Феликс хватает свой неоконченный шедевр и резко выпрямляется. Слишком резко.       – ИЗВИНИ!!! – Ли закрывает лицо руками, понимая, что своим задом секунду назад буквально упёрся в ширинку штанов Хвана.       – Прости, я просто посмотреть хотел… Сколько у тебя тут органайзеров для всего этого… – Хёнджин смотрел в сторону и тёр шею тоже в небольшом смущении. Две милашки-пабо встретились.       – Да пошли короче уже… Я потом остальное заберу, всё равно тут часто бываю.       Феликс первым направился к выходу. Его провожала пара прищуренных глаз.       Закрыв за собой дверь и стоя под уличным фонарём, Хёнджин вдруг заметил одну особенность.       – А я не знал, что у тебя есть веснушки. Они мило выглядят и очень тебе идут. Смотрятся, прямо как поцелуи солнца.       И пока Ёнбок стоял с открытым ртом, Хван успел отойти к выходу с территории, недалеко от хобби-центра, махнуть рукой и крикнуть «До завтра».       И кажется, только сейчас до Феликса дошло, что официально они ни разу друг другу не представлялись, но вопрос, откуда тогда Хван мог знать его имя...       Ли дёрнул плечами, всё возможно. Возможно тот просто услышал, как к нему обращаются друзья, так что ничего страшного или серьёзного не случилось.

🍒🍒🍒

      – Нифига себе! Что, реально!? И ты не упал в обморок и не стал красным как рак и вообще ничего подобного!?       Джисон в открытую не верил своим ушам после того, что он услышал от друга. Феликс же, напротив, сидел и гордился собой и своим спокойствием вчера. Об истории со случайным касанием их с Хваном нижних частей тел он предпочёл промолчать. В каждой истории должен быть свой кусочек тайны.       – Представь себе.       – Поэтому ты сегодня веснушки свои не замазал? Потому что они понравились великому ЕМУ?       – Эй, хватит уже об этом так говорит, или я-       Беседу прервали громкие разборки – в центр зашли Минхо и Хёнджин. Вообще-то это было ни для кого не ново, эти двое могли либо спокойно общаться, смеясь со всего, либо ссориться и ругаться с какой-то сущей мелочи. Сейчас, судя по всему, был второй вариант. Хан и Феликс переглянулись и, пожав плечами в жесте «я не в курсе, что между ними происходит», уставились на вошедших. Собственно, как и добрая половина присутствующих.       Закатив глаза на очередной крик в свою сторону, Хёнджин равнодушно обследовал зал. Его взгляд остановился на притихших друзьях и парень направился к ним.       – Джисон, передай своему парню, что когда я могу, тогда и танцую, и если я говорю, что у меня есть дела, то они действительно есть, а не просто я решил побездельничать.       Хван по-графски опускается на стул рядом с Ёнбоком и тот затаивает дыхание, напрягаясь всем телом. Чужое напряжение не ускользает от глаз Хвана, который начинает игриво улыбаться.       – Тогда передай этой ламе, что выходить в одиннадцать из «Your Hobby» со своим парнем вдвоём явно не пазлы до этого тут собирая – ни разу не "важное дело"! Как какие-то там отношения могут быть дороже репетиции перед выступлением!? – Рядом с Ханом падает Минхо, по-свойски устраивая руку на плече Джи, не до конца понимая смысла сказанных собою слов. Зато за его опечатку цепляется Хван.       – Да действительно, Джисон, как может какой-то там парень быть дороже танцев, правда? Ты-то уж точно знаешь, что танцы ВСЕГДА есть и будут стоять на первом месте. К чему вообще отношения, если есть такая прекрасная вещ, как тренировка?? – Не замечая за собой, Хёнджин копирует Минхо, также устраивая свою руку на чужом плече, позже спуская её на дрожащую талию в попытке успокоить. Успокоить не получается – от этого Ликса начинает ещё сильнее потрясывать.       – Да! Стоп-       – ВОТ ИМЕННО! – Джисон вдруг резко встал, скинув руку Минхо со своего плеча. – Я тебе по поводу себя ещё всё утром сказал, так что чего лезешь сейчас, грабли обратно подбери, да!? Иди и дальше обнимай ту!.. Девушку! Понял!       Хан обиженно показал Минхо язык и, прихватив рюкзак, рысцой направился к выходу. За ним раздражённо направился Ли-старший, совсем забыв о незаконченной ссоре с Хваном.       – У нас просто совместный танец, СКОЛЬКО МНЕ ТЕБЕ ЕЩЁ ЭТО ПОВТОРЯТЬ!       – АГА ДА, И ЦЕЛОВАТЬСЯ К ТЕБЕ ОНА ЛЕЗЛА ТОЖЕ В ТАНЦЕ!       – ПРИКИНЬ? Это движение такое!       – Ну вот МОЖЕТ ВАМ ЕЩЁ НА СЦЕНЕ И ПЕРЕСПАТЬ??       – ТЫ БЫ ФИЛЬТРОВАЛ-       – А ЧТО, БОИШЬСЯ, ЧТО ОНА ОТКАЖЕТ!?       – Да ты САМ мне повторяешь каждый день, что я самый красивый, кто уж тут мне откажет!!       – … НУ И СПИ С НЕЙ, ГРУБИЯН!!!!       Хан вылетел из центра, как пуля, уже в беге смахивая слёзы с лица. За ним понёсся его парень, матерясь, на чём свет стоит.       Перестав в недоумении хлопать глазами, Хёнджин поворачивается к Феликсу и уже открывает рот, чтобы задать вопрос, но видит бумажку в руках у парня.       – Что значит «впрочем, ничего нового»?       – А… Ну мы так придумали с Чонином и Джисоном. – Ёнбок начал объяснять смысл надписи, непроизвольно выдавая секреты своей маленькой компании. – Просто на бумажках писать какой-то очевидный факт, который случается, по типу «впрочем, ничего нового», «вызывайте ему скорую», «он влюблён 1.000.000%» и похожее… И просто потом при случае показываем вместо слов.       – Ясно. Интересно. Тоже надо будет попробовать. Напишу «Отвали», приклею к ободку и буду надевать его каждый раз, когда буду видеть Минхо.       Феликс смеётся, сияя глазами и заражая улыбкой в ответ.       – Кстати, Хёнджин, ты не мог бы… – Ликс тыкает своим маленьким пальцем на свою талию, где удобно устроилась чужая рука.       – А, извини, я машинально. Иногда сам не замечаю, как повторяю чужие действия, – он убирает руку, складывая её вместе со второй у себя на груди и облокачивается на спинку стула.       – Из-за чего вы-то поссорились? Про какого парня Минхо-хён говорил?       – Ясное дело, про тебя, – Ли подавился воздухом.       – Про меня!? Я-то тут при чём?       – Хочешь сказать, что не ты со мной вчера отсюда выходил?       – Ну я, но при чём здесь-       – Ты маленький невинный ребёнок. – Хёнджин тяжело выдыхает и откидывает голову назад. – Он считает, что мы с тобой тут вчера предавались всяким непотребствам, вместо того, чтобы я был на тренировке.       – Лучше бы он считал, что два плюс два будет пять…       Феликс кашлянул, его щёки покраснели от такого открытого объяснения. Не найдя ничего лучше, он решает просто вернуться к своей вышивке.       – Уже закончил лапки?       – Тебе они так понравились? – Ли хитро улыбнулся, скосив глаза в сторону соседа. – Меня Чонин попросил вышить ему значок в виде волка, чтобы…парные были. Только цвет надо поменять, думаю, нежно розовый подойдёт. Потом уже что-то связанное с самим Чонином вышью. А то меня об этом тоже кое-кто попросил.       Ёнбок хихикнул своим мыслям. Сейчас, нагнувшись к вышивке, ухмыляясь, как маленький дьяволёнок, ещё и с маленькими хвостиками на голове, он в прямом смысле походил на ребёнка, замышляющего что-то опасное и серьёзное. Глядя на такое отношение к жизни, Хван задумался.       – Ты когда-нибудь целовался?       – Что?..       – Ты сейчас забавно выглядишь. Сама невинность, как бы не сломать…       Хёнджин протянул руку и едва касаясь провёл пальцами по щеке Ли. Тот замер, глядя на Хвана широко открытыми глазами.       – Что ж, раз ты так любишь вышивать, то прими и мой заказ. Я хочу лапки. Парные. С тобой. Можешь мне отдать те с чёрной обводкой, а себе сделать с такой же белой, как твоя душа. – Хёнджин перевернул один из листиков с цитатами и быстро что-то написал, протягивая его после Ликсу. – Здесь мой номер, так что как закончишь – напиши. – Парень поднялся и повесил на плечо сумку. – Ну или просто напиши, буду ждать.       Как только Хван пропал из виду, Феликс быстро открыл чат с уже имеющимся в контактах номером и быстро написал: «Я бесплатно не работаю! Так что с тебя мой портрет, вот так вот 😝».       Отключив телефон, Ёнбок в полном шоке приложился головой о стол, тот был приятно прохладным и хоть немного мог остудить уже порядком вскипевшую голову.       – Знаешь... Тебе бы больше пошли как раз-таки лапки с белой обводкой, ты же шатен сейчас, а себе бы я забрал с чёрной... И носили бы, как парные...

🍒🍒🍒

      Ёнбоку пришлось зайти в центр, чтобы спрятаться от внезапно начавшегося дождя. На улице уже прохладно, так что особо не покайфуешь под свежими каплями, особенно когда на тебе любимые вещи, которые ты надел специально на свидание.       Свиданием это было сильно за уши притянуто, но будучи влюблённым, любая встреча, даже в туалете у соседних писуаров, покажется именно им.       Хёнджин ответил Феликсу. Часто отвечал, писал, о многом спрашивал. С первого сообщения прошла неделя, за которую Ликс успел сшить между собой первые лапки, и вышить вторые, белые с розовыми подушечками. Парные…       Время от времени Хван приходил в «уголок Ликса», как старший сам называл устроенное Ёнбоком тайное укрытие от всех. Сидел рядом, иногда читал, но чаще всего просто наблюдал, как младший вышивает. Фенека. Забавного такого, с большими ушками, нежного кофейного цвета, если залить его молоком. Это был будущий брелок. Из так называемых пыток Хёнджин выяснил, что друг Феликса, Чонин, влюблён, и отнюдь не безответно. «Просто их нужно стукнуть слегка лобиками, чтобы они заметили это» – как прокомментировал это сам Ликси.       Сейчас, стоя возле своего рабочего места, Ёнбок проводит рукой по закрытому органайзеру, который в последнее время потерял много своих моточков. А всему виной всё тот же Хван Хёнджин. Ли ухмыляется, вспоминая тот момент, когда впервые заметил, что его бобины с мулине безжалостно воруют: – А у тебя неплохо развита мелкая моторика. – Да, но и чужие шаловливые пальцы, копающиеся в моём органайзере и ворующие мои ниточки я тоже неплохо вижу.       Хёнджин тогда на это лишь посмеялся и поднял руки вверх, признавая себя пойманным с поличным. Но всё равно через пару минут Ликс краем глаза заметил, что у него всё-таки стырили мулине насыщенного жёлтого цвета.       Раздаётся громкий для пустого зала хлопок двери, и Феликс вздрагивает, напрягаясь. Он поворачивается, но спокойно выдыхает, когда видит Хёнджина, выжимающего в мусорку свою шапку, явно намокшую под тем самым дождём. Старший что-то ворчит себе под нос, прокручивая некогда любимый головной убор, сейчас больше похожий на половую тряпку, но как только до его ушей доносится чей-то до безумия милый смех, его взгляд направляется на поиски нарушителя тишины. Когда его глаза находят смеющегося Ёнбока, Хван сам невольно начинает улыбаться.       – Вот что ты губы уточкой строишь, может, у меня вообще горе! – Хёнджин заигрывает, весело подмигивая и направляясь в сторону младшего.       – А что ты хотел, зато её гибель не будет окончательной – наша уборщица давно мечтала о новой тряпке для пыли, – Ли отвечает в тон и осматривает старшего с головы до ног. – Пипец, у тебя наверное даже в ботинках вода, ты что, специально стоял под сливом и в лужах плавал?       – Да, делать мне нечего, прям уж! Лучше позаботься обо мне, а то я пропаду, как вчерашний кисель в столовой.       – Фу, ты тоже пробовал его?       – Да, и обратно выплюнул.       – Я тоже, – Ли стягивает чужое мокрое пальто и вешает на стул, перетаскивая его поближе к батарее, благо отопление уже дали. Довольно и скорее для показа отряхивая руки, бья в ладоши, Ликс поворачивается и ахает.       – Ты что, голый вышел, и на улице одевался, специально выжидая, чтобы каждый слой намок?.. У тебя…нижнее бельё хотя бы не промокло?       Хёнджин подходит ближе, отчего Ёнбок невольно отступает к окну.       – А что, ты собираешься меня до нижнего белья раздеть?       Его рука проводит по щеке Ли и останавливается ближе к переносице, взгляд задерживается на веснушках. Старшему с самого начала понравилось дразнить Ликса, что он собственно и делал и в сообщениях, и при встречах.       – Да.       Феликс смотрит на Хёнджина в упор, не моргая и не отводя взгляд. До ушей обоих доносятся звуки всё усиливающегося дождя, но это не важно.       – Ты ведь танцор, так что у тебя явно где-то здесь есть сменная одежда, так что раздевайся, переодевайся, а я пока чай нам сделаю.              Ли направился в сторону кухни, полностью довольный собой, делая в голове пометку написать что-то по типу «я лишил его дара речи», или как-то так на тех самых бумажках.              Уже разлив кипяток по кружкам и размешивая сахар, Феликс чувствует, как к его спине прижимается что-то до невозможности тёплое. Он вдруг резко понимает, как ему не хватало тепла всё это время, ведь ему было не во что переодеться, а несмотря на то, что сам Ли провёл под дождём всего пару минут, его пальто тоже успело порядком намокнуть, даже на плечах свитера красовались некрасивые потемневшие круги. Которые сейчас накрыли чужие руки. Хван Хёнджин. Прижимается. К. Нему. Со. Спины. Своим. Красивым. Накачанным. Телом. Нет, это определённо слишком.       – Джинни? – Феликс замирает, чувствуя, как парень позади него тоже замер.       – Ты раньше меня так не называл…       – А ты раньше ко мне так не приж… Не обнимал меня, в общем…       – А, – Хёнджин расслабляется и немного сгибает свои ноги, слегка повисая на младшем. – Ты ведь тоже намок немного? У меня есть футболка, переоденешься?       Ёнбок громко вдыхает и выдыхает, сдаваясь. Парень поворачивается, складывая руки на груди и выжидающе глядя на Хвана. Тот понимающе кивает, отстраняется и берёт со стула белую футболку, протягивая её младшему.       – Слушай, – Ли принимает предложенную вещь и отходит в угол, к мягкому дивану. Он стягивает с себя свой свитер, ёжась от холода, вытирает им же плечи, чтобы новая одежда не намокла, и натягивает наконец футболку, сразу в ней утопая. Н-да, размеры у них с Хваном сто процентов разные. – А разве на тебе не футболка Минхо-хёна? Я вроде на нём её видел, или у вас парные уже?       Ликс разворачивается и замирает, прикованный к месту чужим тяжёлым взглядом.       – Ч…то?..       – Да, на мне футболка Минхо, а на тебе моя. Уж лучше он мне за это выскажет, чем тебе. И вообще за кого ты меня принимаешь, у него парень есть, так-то. – Хван немного мнётся, опуская взгляд вниз по телу парня напротив. – У тебя что, веснушки даже на плечах есть?       – Что- Эй, ты что, не отвернулся!?              – Ты не говорил!       – А ты и рад?       – А может и да?       – Ч..то?..       – Как попугай, честное слово.       Хван подходит к Феликсу и тянет ворот футболки так, чтобы плечо парня оголилось, а после большим пальцем проводит от ключицы до предплечья, любуясь маленькими коричневыми точками. Мысленно он начинает считать их количество, но сбивается где-то на пятнадцатой. Из новых подсчётов его выводит Ликс.       – Ты украл очень много моих ниточек…       – Что?       – Как попугай, честное слово, – Ли передразнивает, но начинает объяснять. – Ты вытаскал у меня много мулине, куда ты их деваешь, ты что, клептоман?       – Нет, но такого красавчика я бы точно утащил к себе.       Хван играет бровями и лукаво улыбается, явно заигрывая.       – Ты уже утащил мои бобины с мулине. Но знаешь, – Феликс принимает условия игры Хёнджина и укладывает свои руки на плечах старшего, слегка сгибаясь вперёд, вытягивая руки и смотря снизу вверх не менее гордо и заигрывающе, чем всегда. – Я, может быть, был бы не против, если бы ты меня утащил к себе.       – Вау, Малыш Ликси стал вести себя как взрослый? Слушай, сладкий, мне нравится твоя детская наивность, но ты же не думаешь, что я не осмелюсь воплотить предположения Минхо отыметь тебя здесь прямо сейчас?       Хван наклоняется к лицу Ёнбока, отчего младший сразу смущается и тушуется, немного отстраняясь. Он замечает во взгляде старшего какой-то внутренний блеск, больше похожий на пламя.       – Джинни… Ой!..       Хёнджин неожиданно подхватывает младшего на руки, устраивая их на чужих ягодицах, поддерживая, и усаживает на столешницу, хищно улыбаясь.       – Говоря об этих твоих мулине, эй, – старший с третьей попытки ловит взгляд Ли, отмечая лёгкий румянец на его щеках и покрасневшие уши, – У меня есть для тебя подарок.       Хван отходит, роясь в своей сумке, в попытках что-то там найти. Феликс продолжает сидеть на месте, скорее на автомате, чем по собственному желанию.       Наконец старший достаёт какой-то серый подарочный пакетик и возвращается к столешнице.       – Держи. – Хёнджин передаёт свой подарок в руки Ликса и стоит рядом, в ожидании. Время от времени он начинает теребить уголок футболки в нетерпении.       Переведя взгляд от старшего к пакетику, Ли открывает его, до этого слегка пощупав мягкую ткань. Он запускает два пальца – максимум, который может ему предложить данная упаковка – и вытаскивает что-то жёлтое и круглое. На задней части, чуть выше середины, расположилась основа для броши. Окантовка того самого цвета, который совсем недавно не нашёл в своём органайзере Ликс. Развернув в руках эту брошь, Ёнбок, выпучив глаза, просто открывает и закрывает рот, не имея пока возможности сделать что-то больше. Прямо перед ним, на его маленькой ручке лежит маленькая вышивка круглого цыплёнка. Он жёлтого цвета, у него есть клювик и несколько оранжевых веснушек.       – Он похож на тебя, ну или ты на него.       Феликс смотрит на Хёнджина слишком счастливо, от чего Хван заливается краской и отводит взгляд, глубоко дыша куда-то в сторону. Но не успевает старший что-то сказать, как Ли резко спрыгивает со столешницы и начинает рыться уже в своём рюкзаке. Через десять секунд он достаёт маленькую коробочку и возвращается, вновь усаживаясь на то же место. Он кладёт свой небольшой сюрприз Хвану в руку и ждёт, счастливо раскачивая ногами и сверля взглядом сначала Хёнджина, а потом коробочку.       Старший смотрит на предмет в своих руках и развязывает бантик, снимая крышку. Внутри лежат лапки. Вышитые лапки. С чёрной обводкой, как Хван и хотел. С глупой улыбкой Хёнджин поднимает голову и смотрит на Феликса, который за это время успел нацепить на себя такие же вышитые лапки с белой обводкой. На футболке, чуть повыше левой груди, уже тоже красуется цыплёнок-значок, а на лице парня играет весёлая улыбка.       – Но не забывай, что тебе нужно носить свои гвоздики ещё как минимум неделю, чтобы уши не загноились.       – Вот умеешь ты романтику момента сломать…       Хёнджин ухмыляется и роняет голову на чужое плечо, поворачивая её и целуя куда-то за ухом, ведя носом узоры. Рука Ёнбока зарывается в волосы старшего и слегка массирует голову, доставляя удовольствие и расслабляя.       – Я же правда тебя сейчас поцелую…       – Ну наконец-то. Ты хоть знаешь, как долго я этого ждал? – Ли тянет волосы Хвана от себя, заставляя последнего посмотреть в свои глаза. – Я на тебя вообще в суд подам, если ты сейчас же не сделаешь того, что угрожаешь сделать.       Хёнджин хмыкает, слегка ошеломлённый, но всё же тянется к чужим губам. Он высовывает язык и прежде чем соединить свои губы с губами Ликса коротко их лижет, как будто пробуя на вкус. Феликс напрягается, выпрямляясь, и ждёт продолжения. Хван не заставляет себя долго ждать и сразу же целует Ли. Старший прикладывает большой палец к подбородку Ёнбока и слегка надавливает, намекая. Младший сразу всё понимает и открывает рот, впуская в него чужой язык.       Хёнджин целует уверенно, прижимаясь телом и обхватывая бёдра младшего в немой просьбе обхватить свою талию, что Ликс и делает, пятками надавливая на чужие ягодицы. Он вцепляется руками в футболу Хвана, сжимая и разжимая её в своих кулачках, в то время как руки самого Хёнджина бессовестно перебираются с бёдер выше по телу, куда-то под большую майку и ощупывают сначала живот, потом переходят выше, к груди, но не сильно там задерживаются, лишь слегка сжимают соски, стимулируя, а после лезут к плечам и шее. Где-то на задворках сознания Феликс отмечает, что у Хвана, видимо, есть кинк на его веснушки.       Через несколько минут Хёнджин отстраняется, чем вызывает недовольный стон младшего.       Не говоря ни слова он отходит, снова принимаясь рыться в сумке, достаёт оттуда альбом и вытаскивает из него листок поменьше. Хван возвращается к недовольному Ёнбоку и протягивает лист обратной рисунку стороной.       – У нас ведь была обоюдная сделка.       Ли принимает альбомный лист и переворачивает. На него смотрит он сам, весёлый и улыбающийся. С милыми веснушками на лице, причём они находятся почти там же, где и настоящие. В голове Феликса складывается второй пазл и он выдыхает.       – Так вот почему ты меня всю неделю так пристально разглядывал…