Приключения малыша Егорки, или как свести с ума всех близких

За окном медленно угасал день, окрашивая небо в оттенки сиреневого и багряного. Егор, сидя на огромной, застеленной шелковыми простынями кровати, ритмично покачивал короткими ножками и что-то тихонько бормотал себе под нос, словно разучивал заклинание. -Не такой уж он и умный, раз уж дома почти не появляется, – недовольно буркнул Линч. Кажется, они с Ниэлем только что обсуждали "таинственного", или, к слову, не очень, хозяина этих роскошных апартаментов, и у Егора, судя по всему, возникли серьезные сомнения насчет выдающихся умственных способностей этого человека. В этот момент по коридору раздались уверенные, властные шаги. Ниэль, сидевший до этого расслабленно на диване, тут же вскочил и вытянулся по стойке "смирно". И как оказалось, не зря – дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошел мужчина. Седовласый, с пронзительным взглядом одного карего глаза и одного серого и аристократическими чертами лица. Лэмбтон. Мальчик мгновенно подскочил на ноги и, не колеблясь ни секунды, ткнул в мужчину указательным пальцем. -Ниэль говорил, что ты умный! – Тут же набросился Егор на неожиданно появившегося Лэмбтона. – Проверим! Сколько будет восемь на восемь? Мужчина, бросив мимолетный, холодный взгляд в сторону заметно напряженного охранника, ответил практически моментально и совершенно невозмутимо: -Шестьдесят четыре. -Ха! Неправильно! – Мальчик победно вскрикнул, подпрыгивая на месте. Казалось, он не совсем понимал, что ответ-то как раз таки был абсолютно верным. – Это будет!... восемь... прибавляем три... минус два.... – Егор нахмурился, сосредоточенно бубня вычисления себе под нос и энергично шевеля пальцами. В этот момент в комнату заглянула Элли, домработница. Ее рыжие волосы были аккуратно уложены, а в глазах светилась доброжелательность. -С возвращением, господин. Егор, пора ужинать, – мягко сказала она. – Я сейчас принесу тебе еду, нужно обязательно поесть. – Мы ещё, э, к этому вопросу вернемся, – пригрозил мальчик Лэмбтону, словно обещая продолжить сложный экзамен. А затем, радостно вскрикнув, поскакал за своей "нянькой" в направлении кухни, оставив седовласого мужчину и охранника в недоумении. Кажется, несмотря на то, что именно этот мужчина по сути и "похитил" его вчерашним днем, вырвав из привычной жизни, никакого страха перед ним мальчуган не испытывал. Или все еще не осознал то, что произошло. Но когда же уже осознает? Лэмбтон же, глядя вслед убегающему Егору, лишь слегка приподнял уголок губ в едва заметной усмешке. В его взгляде читалось не то удивление, не то... заинтересованность. Они уселись за огромный, полированный до блеска стол, в конце которого обычно восседал Лэмбтон, но сегодня он скромно пристроился сбоку. Как только перед Егором поставили тарелку дымящегося супа, мальчик недовольно скривился, словно увидел перед собой не аппетитное блюдо, а что-то крайне отвратительное. Супы он не любил никогда, эта детская нелюбовь была у него в крови, кажется. -Знаете, я... Не такой уж и голодный… – Надул губы Егорка, скрестив руки на груди. В его зеленых глазах плескалась неуверенность, толика неловкости и явное нежелание чего-либо. -Маленький еще, чтоб не есть. Надо поужинать, – мягко сказала Элли, стараясь придать своему голосу строгости. Она уже хорошо знала Егора, поэтому понимала, что он не слишком капризный, да и истерики устраивать не воспитан. -Я взрослый! Я сильный! – Возмутился Егор, нахмурив брови. – Я могу не есть! Честно-честно! Лэмбтон, до этого молча наблюдавший за перепалкой, устало вздохнул и, подперев подбородок рукой, внимательно посмотрел на ребенка перед ним. В его взгляде было что-то изучающее, словно он пытался разгадать сложный шифр. Журналист ему был нужен. Но желательно, конечно, в своем нормальном состоянии. -Люди становятся сильнее благодаря воспоминаниям, которые не могут забыть. Это и есть взросление, – медленно произнес Лэмбтон, словно вслух размышляя. – А воспоминания… Впрочем, как и возраст, ты потерял… Так что по причинно-следственным связям уже идут несостыковки… – Он замолк на секунду и, видя искреннее непонимание в широко распахнутых глазах ребенка, устало выдохнул. Он явно переоценил интеллектуальные способности Егора в нынешнем состоянии, решив говорить с ним сложными категориями. – Ешь давай, – коротко закончил он, махнув рукой в сторону тарелки. Он не был прирожденным воспитателем, и задушевные беседы с детьми явно не входили в список его талантов. Гораздо проще было отдать приказ и не тратить время на уговоры. Элли, украдкой покосившись на Лэмбтона, мягко улыбнулась Егору. -Давай так, – предложила она, подвигая тарелку ближе к мальчику. – Ты съешь хотя бы несколько ложечек, а потом я тебе фруктовый салат сделаю. Хорошо? Глаза Егора немного смягчились, а на губах появилась слабая улыбка. Фруктовые салаты он любил гораздо больше супов. -Ладно, – согласился он, беря в руки ложку с неохотой. А потом тихо добавил немного пристыженным тоном. – Можно не салат. Можно просто фрукты... Лэмбтон молча наблюдал за этим маленьким представлением, сложив руки на груди. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на... удивление? Кажется, даже такой суровый и властный человек, как он, не мог устоять перед детской непосредственностью. В этот момент в комнату вошел Ниэль, держа в руках какой-то планшет. Заметив Лэмбтона, он тут же выпрямился и молча протянул ему устройство. -Отчет о финансовых операциях за последний месяц, – тихо сказал он. Лэмбтон взял планшет и, не говоря ни слова, углубился в чтение. Его лицо стало еще более серьезным и сосредоточенным. Кажется, дела шли не так гладко, как хотелось бы. Элли, увидев, что Лэмбтон занят, тихонько подтолкнула Егора к еде. -Ну давай, ешь. Потихоньку, – прошептала она, ласково поглаживая его по голове. Егор, подчиняясь ее воле, сделал несколько неуверенных глотков супа. Он тихо и недовольно вздохнул и стал есть спокойно. Суп был вкусным, он понимал это, но ему не нравилось. Однако прекрасно понимал, что корчить рожицы было бы просто невежливо, поэтому ел. Хотя все равно немного корчился иногда. Лэмбтон оторвался от планшета и бросил мимолетный взгляд на Егора. В его глазах промелькнуло что-то похожее на... одобрение? Он был удивлен, что мальчик так легко поддается влиянию Элли. -Хорошо, – сказал Лэмбтон, откладывая планшет в сторону. – После ужина почитаем что-нибудь. Что тебе интересно? Глаза Егора удивленно расширились, но почти сразу же счастливо вспыхнули. -Про космос! – воскликнул он. – Про черные дыры! Лэмбтон слегка усмехнулся. -Хорошо, – согласился он. – Про черные дыры, так про черные дыры. После этих слов в комнате воцарилась тишина. Егор сосредоточенно ел суп, Лэмбтон изучал финансовый отчет, Ниэль стоял столбом у стены, а Элли ласково наблюдала за мальчиком.

***

Прошло несколько часов. За окном окончательно стемнело, и огромная комната освещалась лишь мягким светом настольной лампы, стоящей на прикроватной тумбочке. Егор, сидя на кровати, поджав под себя ноги, с неподдельным интересом наблюдал за Лэмбтоном. Мужчина, точно профессор на лекции, спокойно рассказывал о звездах, их составе и жизненном цикле. Его голос, обычно холодный и отстраненный, сейчас звучал мягче. Или мальчонке так только казалось? -Представь себе, – беловласый сделал небольшую паузу, стоя у окна, и немного развел руки, словно держал в ладонях Вселенную, – что каждая звезда – это огромный ядерный реактор, в котором непрерывно идут процессы синтеза. В начале – это водород, который под колоссальным давлением и температурой превращается в гелий. Этот процесс высвобождает огромное количество энергии, света и тепла, которые мы видим на Земле. Но рано или поздно запасы водорода заканчиваются. И тогда звезда начинает "сжигать" гелий, превращая его в более тяжелые элементы: углерод, кислород, азот... И так далее, пока не дойдет до железа. Железо – это конечная станция. Синтез более тяжелых элементов уже не высвобождает энергию, а наоборот, требует ее. И тогда звезда начинает умирать… Сжимаясь под действием собственной гравитации, она взрывается сверхновой, разбрасывая в космос все эти тяжелые элементы, из которых потом формируются новые звезды, планеты и даже… мы с тобой. – Мужчина, явно знающий уж очень много интересного, продолжал повествование. – В некотором роде можно считать, что все мы – дети звезд. В маленькой головке мальчонки мелькнула связь: дети – семья. Его семья. А где она, его семья? Где он сейчас вообще? Зачем он здесь? Он прекрасно знал, что значительно старше и почему-то вернулся в детский возраст. И сейчас его недо-"синдром спасателя" вопил о том, что надо сваливать. Нет, не от опасности. От того, чтобы быть обузой. И тут у Егора случился неожиданный прилив эмоций. Что-то внутри него сломалось, словно треснуло старое, залеченное стекло. Он начал дрожать всем телом, когда по щекам градом потекли слезы. Но это происходило беззвучно. Жалкой обузой, почти ничего не помнящей, не понимающей. Он мешал Лили, мешал Джону, а сейчас и вовсе сидел на шее у какого-то... Черт, да он даже имени его не знал. Знал, что они были знакомы, а как, почему, при каких обстоятельствах – не имел ни малейшего понятия. Но знал, что мужчина перед ним – тот, кто действительно может и, главное, хочет помочь. Но он продолжал быть обузой для всех вокруг. Сердце болезненно кольнуло, по коже прокатилась волна омерзения от самого себя? Это действительно он сейчас чувствует, ребенок, или это уже начал возвращаться его истинный облик? «Почему так больно? Почему так мерзко?» Слезы текли ручьем по его щекам, и он чуть ли не задыхался от беззвучной истерики. В глубине души проснулся ужасный, гнетущий страх – страх оказаться обузой для всех, кто сейчас о нем заботится. Страх, что рано или поздно от него избавятся, как от ненужной вещи. Лэмбтон, заметив внезапное изменение в состоянии мальчика, мгновенно прервал свой рассказ. Он видел Егора в таком состоянии лишь однажды. Всегда уверенный, старающийся сохранять спокойствие и любознательный, он оставался таким и в детском обличии, лишь стал любопытнее. Но сейчас будущий журналист был похож на перепуганного зверька, загнанного в угол. Лэмбтон опустился на колени перед все еще сидящим на постели Егором и осторожно взял его за руки. Действовал неуверенно. -Мешать... Не х-... - Среди рванного дыхания и хриплых всхлипов, которые доносились из детских уст. - ...Буз-... -Посмотри на свои запястья, - Потребовал седовласый, проводя пальцем по запястьям. Он явно был не уверен как и что говорить. – Видишь эти голубоватые вены? Кровь, которая течет по ним, содержит гемоглобин, в структуру которого входит четыре иона железа. Природным образом железо образуется только в ядрах потухших звезд. Каждый раз, когда ты смотришь на свои руки, на свои вены, помни, из чего ты состоишь. Ты – часть Вселенной, частичка умершей звезды, несущая в себе ее мощь и энергию. Ты слишком дорог, чтобы быть обузой. Ты ценен, Егор. Очень ценен. Ни для кого ты не обуза. Его слова, пусть и сказанные уже привычным спокойным голосом с толикой льда, успокаивали. Хреново, но успокаивали. Слезы постепенно перестали течь, но дыхание никак не выровнялось. Мальчик поднял покрасневшие глаза на лицо мужчины перед ним. Он не понимал, что происходит, но чувствовал, что ему верят, что в него верят, что он нужен. Мальчонка поддался вперед с еще одним громким всхлипом, падая с постели на пол у мужчины и вешаясь на его шею. Мужчина, сначала замерший в его объятиях, медленно расслабился и положил руки на спину ребенка, обнимая, прижимая к себе.

***

За окном, в бескрайнем, темном космосе, тихо мерцали звезды, напоминая о том, что все мы – лишь маленькие частички огромной Вселенной, связанные между собой невидимыми нитями. Яркая луна заглядывала в окна, едва дотягиваясь до постели. Ребенок, пожав ноги, сгорбился и тихо, немного беспокойно сопел. Он доверчиво прижимался к мужчине, который, не сумев отцепить от себя дрожащее тельце, был вынужден лечь рядом. Тонкие пальчики одной ладошки плотно сомкнулись на крае полурастегнутой белой рубашке, никак не желая выпускать, лишь бы не оставаться одному. А тот лежал рядом. Спокойно лежал, то и дело снова и снова осматривая личико спящего ребенка. Голова была забита теориями о том, как вернуть журналисту его истинный облик. Генри был уверен, что на изменение самого тела и воспоминаний журналиста повлиял портал. Каким именно образом - он не был уверен. Но стоило вернуть его в нормальное состояние. «Но с таким мистером Линчем проще сотрудничать. Кажется, за черешню и виноград он готов душу продать» - Усмешка невольно мелькнула на бледных устах Лэмбтона. - «Утром следует провести обследование...»