Потомство

      Это было вполне ожидаемо. В плане: Тэк заранее была готова к этому разговору, по крайней мере, морально. Она знала, что это когда нибудь наступит, но чтобы так скоро? Хотя люди и не живут так долго, Тэк планировать отложить это ещё на лет десять. По человеческим меркам пять лет в браке — это довольно продолжительный срок. И даже для иркена это немало. Однако стоит учесть, что иркены — народ свободолюбивый и эгоистичный. И чтобы иркен мог терпеть рядом с собой кого-то еще… И к этому, как неудивительно, Тэк Была тоже частично готова. Ведь «встречаться» и целоваться в коридорах школы ума, да терпения много не нужно, но вот просыпаться и видеть другого человека каждый день: что-то из ряда фантастики, понимаете? Не поймите неправильно: Тэк любила Гэз. Так, как умела. По-иркенски. Но они ведь разные виды, в конце концов. Люди любят по-другому, не так, как иркены. Иркены любят до ненависти, с желанием придушить и убить, ищут вечного и прекрасного соперника, с которым каждая борьба будет Страстной и полной неизмеряемой злости. Когда два иркена находят друг друга — с кем находятся на одном уровне — они незамедлительно стараются сблизиться и переиграть друг друга во всем. Вот он — идеал иркенской «любви». А вот люди любят нежно: ищут в друг друге смысл жизни и того, с кем можно прожить свой жалкий век в мире и согласии. Люди сами по себе странные. Любить — чтобы что? Чтобы не остаться в одиночестве? Умереть одному в маленькой квартире? Или это желание продолжить свой род, оставь что-то после себя, в гниющей от гнета планете? Глупо. Но люди тоже стремятся к совершенству. Именно поэтому Тэк видит в Гэз себе равного. Они обе — искусственные жизни, что были сотканы из ДНК своих предшественников. И Гэз, для человека, очень даже хороша — иркенка подметила это ещё при первой встрече. И Тэк точно знала, что Гэз была создана именно для неё, предначертана Космосом. Идеальная человеческая особь — идеальный соперник. С ней хотелось быть рядом, ненавидеть, приставлять нож к горлу и знать — она только твоя, и только ты можешь решать: жить ей или умереть. И как же переполняла душу ревность, когда Гэз смела общаться с кем то другим, ненавидеть кого то другого. Все иркены поголовно собственники. И Тэк не собиралась уступать никому на свете. И вся эта ненависть вскоре превратилась в это большое недорозумение: — Тэк, я хочу ребенка. Как гром среди ясного неба или снег в разгар лета — неожиданно, но так закономерно. Люди ненасытны, им нужно больше, всегда нужно что-то новое — то, что взбудоражит их нервные клетки и выпустит дофамин в кровь, и к несчастью Тэк, она всегда потакает низким желаниям Гэз — будь ли это совокупление, или желания завести… — Потомство? Зачем?.. Тэк несколько раз моргнула, словно пытаясь избавиться от наваждения, которое возникло перед её глазами. Она как будто надеялась, что всё это было лишь шуткой. Однако, к сожалению, перед ней стояла Гэзлин с характерным прищуром и сложенными на груди руками — так она всегда делала, когда была недовольна или о чём-то думала. Но Тэк, собравшись с мыслями, неуверенно хмыкнула и сложила руки за спиной — она ведь готовилась к этому моменту. Морально. Диб сам дал Тэк книги о человеческой психологии и биологии — за сестренку переживал, а то вдруг злая дефектная иркенка случайно обидит его младшую сестренку. «Читай, вникай и запоминай, — говорил он, — это тебе не полы мыть и МИМИ собирать». Вот она и читала, в конце концов поняв, что в людях есть такой занятный инстинкт — материнский, мол, каждая самка рано или поздно захочет заботится ни о кошечках-собачках, а о настоящем человеческом ребенке. Сначала Тэк хотела выбросить все книги и забыть о таких вещах как о страшном сне. Однако, ради Гэзлин, она передумала и прочитала всё от корки до корки. Тэк решила подстраховаться и не прогадала — инстинкт действительно не заставил себя ждать. Словно по расписанию, Гэзлин предложила свою удивительную идею о потомстве — хоть падай и рыдай. Научная, художественная литература — бред. Ни в одной прочтенной Тэк книге не было сказано, как вести себя в подобной ситуации: «поговорите, будьте рядом, придите к общему решению» — все под копирку в каждой статье, ничего толкового. — Просто хочется, — произнесла Гэз, присаживаясь на край дивана, ближе к Тэк. — Не знаю… Заботиться о ком-то, любить. Шестеренки в голове иркенки закрутились ещё медленнее, выводя на лбу одну сплошную строку «ОШИБКА». — Ты можешь заботиться обо мне? Гэз лишь усмехнулась в ответ, опустив взгляд. — Заведём щенка? — не унималась Тэк, продолжая свою мысль и наклоняясь еще ниже, чтобы заглянуть в глаза девушки. — Или кошку? Гэз слегка поникла, тяжело вздохнув. Вот уж действительно, разные виды, не так ли? Они совершенно не понимают друг друга сейчас, как и в школьные годы. Совсем ещё юная Гэзлин злилась на брата и Тэк, потому что они проводили вместе слишком много времени. Сначала было неясно, кого она ревнует больше — брата или иркенку. Однако после того как Тэк была повержена, и брат вернулся домой, Гэзлин долго дулась на него: «Я хотела с ней дружить, идиот». Хотя, с другой стороны, на что она вообще надеялась? Иркены рождаются из пробирки, и у них нет понятия «семья» или «дети». Но ведь Гэз сама всего лишь клон. — Это… другое, в общем, — отвечала Гэз, складывая руки на коленях. — Подумай, ладно? Мы ведь семья. Семья. Точно… семья. Гэзлин протянула небольшой журнал Тэк, не поднимая глаз. Обычно спокойная и хладнокровная девушка сейчас напоминала маленького крольчонка, прижимающего свои ушки и старающегося не смотреть хищнику в глаза. Но кто здесь хищник? Тэк? Собственные мысли? Тэк берёт журнал и сжимает его в руках, её длинные антенны слегка навостряются. «Мать и дитя» — гласит обложка.

***

И знаете что? Тэк, хоть и нехотя, но всё же прочла этот журнал. На следующее утро иркенка, как маятник, ходила по спальне, размышляя. Что она скажет Гэз? «Я согласна, давай создадим потомство?» Или «Я думаю, что это здравая идея, и если что, мы сможем усыпить неудавшегося первенца!» — Тьфу! — скривилась Тэк от собственных мыслей. Нужно было действовать иначе, показать, что она поддерживает Гэз во всём, даже в таком неприятном деле. Схватив телефон с прикроватной тумбы, иркенка разблокировала его и зашла в список контактов. Но кому же ей позвонить? Старшему Мембрейну? Точно нет, он тот ещё псих. Зиму? Тоже не вариант, он чёртов кретин. Так кому же… — Ало, Диб? — раздался приглушённый шепот по комнате, словно Тэк боялась, что её кто-то услышит. — У меня проблема. Мембрейн прибыл незамедлительно — не каждый день он получает звонок от супруги своей сестры с просьбой о помощи. Он взял с собой свой излюбленный чемоданчик, упаковку успокоительных и бутыль вина — на всякий. В голове роились страшные мысли — от неизлечимых внепланетных болезней до развода. Его смоляной хохолок забавно качнулся, когда он переступил порог дома. Сам он был очень напряжен и взволнован. Однако Тэк, стоявшая напротив, лишь закатила свои фиолетовые глаза и прошла вглубь дома. Она не выглядела ни печальной, ни напряженной — скорее задумчивой, что лишь усилило тревогу Диба. — И что же у вас произошло? — наконец, произнёс Диб, неуверенно вжимая голову в плечи, неловкость, повисшая в доме, душила. Мембрейн не раз оказывал помощь этому удивительному браку, и не ради личной выгоды. Ему было приятно поддержать свою сестру и бывшую возлюбленную. Их отношения напоминали захватывающее шоу на главном канале, которое каждый раз удивляло его всё больше, заставляя отложить дела и погрузиться в просмотр этой пародии на «Санта-Барбару». Тэк жестом указала на стул у барной стойки, приглашая его присесть. Её чёрные антенны были прижаты к затылку, а глаза казались непривычно тусклыми. Послушно усевшись рядом, Диб вытащил из-под плаща бутыль и тяжело вздохнул. Что-то точно произошло, ведь иркенка редко бывает такой задумчивой. — Гэз хочет завести потомство, — Диб поперхнулся, удивленно вскидывая брови и смотря на Тэк. — А я понятия не имею, как ей это устроить. Иркенка с глубоким вздохом протянула журнал Дибу. — Ну… А ты? — немного смутившись, спросил Мембрейн. — Ты хочешь ребёнка? Антенны Тэк резко поднялись вверх, выдавая её замешательство. Иркенка слегка прищурилась и вопросительно взглянула на диба. Тэк действительно не понимала, что значит «хотеть ребёнка». Для неё, как для иркена, потомство — это продолжение рода, частичка себя, которой можно передать своё дело. Можно сказать, что потомство — это как не точный клон. Хотя её ценности не всегда совпадали с ценностями Гэз, Тэк уже привыкла идти на компромиссы и делать всё возможное, чтобы угодить своей по-особенному любимой супруге. Зим не раз смеялся над ней: Тэк, та самая угрюмая Тэк, в чьем сердце засела обида и жажда мести, юлой бегает по городу в поисках того самого диска с игрой, или трудится в поте лица, чтобы потом взять отпуск одновременно с Гэз и улететь в путешествие, или вовсе покорно потакает низменным желаниям совокупления, стелясь и позорно прижимая антенны к макушке, чтобы удовлетворить свою любимую. Для иркена всё это — позор и слабость. Настоящий, недефектный иркен не испытывает таких чувств. Ему никто не нужен, кроме него самого и его личного комфорта. Признать, что ты дефектен, равносильно самоубийству, сознательному глотку яда или прыжку в лаву. Но Тэк осознаёт, что она не такая, какой должна быть, и всё равно остается на земле. — Понимаешь, Тэк, — объяснял Диб, сжав переносицу между пальцами, — дети на Земле — это огромная ответственность. Они не просто игрушки или уменьшенная копия солдата. Дети — это растущие живые существа, которых нужно любить и обеспечивать комфорт. Это не то же самое, что завести кошечку и выбросить её, когда она подрастёт, ферштейн? Диб бегло взглянул на журнал, но тут же отложил его на стойку. Он и так прекрасно понимал, чего хочет его сестра от Тэк — хотя бы понимания и поддержки. Поправив ворот своего плаща, он слегка наклонился, чтобы заглянуть в глаза иркенки, но она, наоборот, отвернулась, вновь опуская свои антенны. — В любом случае, даже с биологической точки зрения, вы не сможете завести ребенка, — схватив бутыль вина со стола, Мембрейн откупорил пробку. — Пестики-тычинки, иркен-человек. Немного помявшись, Тэк все же ответила. Я хочу сделать Гэз ещё более счастливой, и если она действительно этого хочет — я горы готова свернуть. Вздохнув, Мембрейн протянул бутылку Тэк. Создавалось впечатление, что он сам является частью этой проблемы и теперь ему придётся решать её. Отчасти это было правдой. Хотя чего он ещё мог ожидать? Он вырос рядом с инопланетным существом и знает их вид лучше, чем кто-либо другой. Иркены не только эгоистичны и самовлюбленны, но и очень привязаны к тем, кого считают близкими. Теперь приходится сидеть и решать проблемы чужого брака — отлично! — И если ты и так приняла решение, зачем позвала меня? Сама знаешь — как семейный психолог я так себе. Взяв вино в руки, Тэк сделала небольшой глоток и поморщилась — гадость. Едва слышно фыркнув, иркенка поставила руку на стол и положила на нее голову. Донести свою мысль было тяжело даже на родном языке, не то что на английском — ведь ПАК они с Зимом сняли еще очень давно, из-за угрозы слежки и управления разумом, и теперь пришлось учить земной язык самостоятельно, без переводчика внутри ПАКа. — Мне нужна лаборатория твоего отца. Там есть всё необходимое для создания искусственной жизни, — произнесла Тэк, вставая из-за стойки. С помощью самодельных часов она создала перед собой небольшую проекцию, на которой были записаны записи на иркенском языке, а также несколько чертежей и странных формул. — Позволь мне пояснить лично для тебя: это схема «детского сада» на Ирке. Именно там выращивают будущих солдат и захватчиков. Проекция схем сменилась моделью сада и странных продолговатых колб. — У меня нет полных записей о их строении и способе работы, однако и этой информации будет достаточно, — продолжила Тэк. — Хочешь клонировать себя или Гэз? — спросил он. В ответ иркенка лишь усмехнулась, проводя трехпалой рукой по проекции, меняя её. — Лучше, Диб, — произнесла она, и проекция на мгновение вспыхнула ярко-красным цветом, а затем снова стала зеленой. — Я хочу совместить наше ДНК и создать новую расу! Диб взвыл. Действительно, как он мог забыть? Иркены полны амбиций, в особенности, Тэк.