Мир, матрица, судьба — похуй кто, Рид не разбирается — видно, решил, что детектив слишком хорошо жила. Потому, держи, милая, ведро с болтами — твоя новая «напарница».

Счастливый брак? Наверное, это когда вы всё ещё держите друг друга за руку — не потому, что так надо, а потому, что вам этого хочется. Когда слова перестают быть оружием, а молчание — наказанием. Когда дом — это место, где вы можете быть вместе. Когда-то Стэнли верила в это. Не в розовые очки, а в шанс, что между людьми может быть что-то настоящее. Но это было до Ксено. До брака, в котором любовь вывернулась наизнанку — стала шрамом, который не перекрыть ни бинтами, ни сарказмом.

У вас тут плохая музыка, — говорит она. А Светлана не может думать ни о чем, кроме этого ужасного иностранного акцента.

Птичка нашла свою мамочку.

Доктор Уингфилд в официальных бланках — мужчина лет тридцати семи. От её скальпеля люди гибли, как мухи, — и столько же погибнет ещё. Стэнли Шнайдер в тех же самых бланках — почётная офицерка, грудь наградами увешана. У неё ни одна пуля не пролетела мимо, ни одна душа не осталась в живых. Стэнли ещё золота на грудь навешают, шею медалями украсят. Ксено же на шею петлю накинут, на груди номер вырежут. И Стэнли сама ей узел потуже затянет, чтобы шею сломать, — из большой любви, в милость.