Разбивая льды

Лопаты вгрызались в мерзлую землю, черную до глянцевитого блеска. Отсвет вонзенного в землю факела выхватывал в ней мертвые корешки, похожие на комки паутины, и плотные куски породы. — Глубже, — облачком пара сорвались с тонких губ Маэдроса слова. — Иначе вымоет с паводками. Келегорм пожал плечами и принялся зачерпывать землю с удвоенной силой. Яма под его ногами — длиной аккурат в тело высокого эльфа — сделалась глубже. — Курьо, стой. Куруфин вонзил лопату в землю и обернулся к старшему брату. На руках его в нескольких местах выступила кровь. Маэдрос хмыкнул. — Как объяснишь это Ириссэ? — Она в курсе, — Куруфин поежился, запахиваясь в плащ. — Мы бы не стали его убивать, если бы она не разрешила. — Не боишься, что и тебя постигнет та же участь? — Маэдрос кивнул на стынущий труп. — Не боюсь, — Куруфин не отвел взгляда. — Я ведь не держу ее силой. — А если она захочет уйти? — Пойду за ней. Маэдрос покачал головой, рассеянно разглядывая наполовину объеденное собаками лицо Эола. В темных, почти черных глазах того отражалась посмертно застывшая ненависть. Белые зубы и острая скуловая кость выглядывали из дыры на месте правой щеки. — Вам не следовало его убивать, — наконец уронил Маэдрос. — Если об этом узнают в Дориате, нас снова назовут братоубийцами. — Никакой он нам не брат, — подал голос Келегорм, не переставая копать. — Мразь он, а не брат. — Он взял ее в жены силой, — пожал плечами Куруфин. — И пришел требовать свое обратно. — Ох он ее и костерил, — ухмыльнулся Келегорм, выпрямляясь и утирая пот со лба. — Не о пощаде молил, не собак или меня проклинал. Даже когда они его драть начали. Только о ней и говорил — и все такие мерзости, даже у меня фантазии не хватило бы. Нельо, глянь, хватит? — Хватит. Ты поэтому затравил его собаками? — Ага. Мечом слишком быстро и много чести. Куруфин в два пинка столкнул тело Эола в получившуюся яму. Из множества рваных ран уже не струилось крови — ее всю слакали собаки. Может, от этого тело будто бы стало легче? — Им даже Хуан не побрезговал, — добавил Келегорм. — А ты помнишь, тэлери в Альквалондэ он не трогал. Как услышал, что он сестренку сукой назвал, так и сбил с ног. Да, мальчик? Пес ткнулся носом в ладонь хозяина и негромко скульнул, словно извиняясь. — Следите, чтобы синдар не ходили в этих местах, — добавил Маэдрос. — Тот юноша, которого я видел во дворе крепости… — Ее сын, — мгновенно помрачнел Куруфин. И выпалил: — Это еще ничего не значит! — Передо мной не оправдывайся. Маэдрос подошел к краю ямы. Рваный подол его алого плаща цеплял сухие, болезненно-тонкие травинки. — Он горько расплатился за свою любовь. — Да пусть подавится ею, — сплюнул в яму Келегорм. — Если считает, что может так обращаться с Ириской. — Ты видел, какой она стала? — Куруфин встал подле старшего брата, слепо глядя в зев могилы. — Тихой, внимательной, присмиревшей. Наша Ириссэ. — Он заслужил, — кивнул Келегорм. — Пусть хоть сто раз ее любил. — И все-таки вы не должны были его убивать, — припечатал Маэдрос. — Ну да, ну да, — Келегорм закатил глаза. — Мы уже поняли, поэтому тебя и позвали. Помоги все уладить, а?.. С родичами Ириски в первую очередь. — Не поэтому, — шикнул Куруфин, берясь за лопату — тело Эола быстро скрывалось под черной землей. — Погоди… Только когда они разровняли землю и закидали ее палой листвой, Куруфин обернулся к Маэдросу и склонил голову. — Ты — старший, — его глаза блеснули змеиным золотом в свете факелов. — Турукано или дядя Нолофинвэ вряд ли дадут нам разрешение или благословение. Остаешься ты. Брак Ириссэ нельзя считать настоящим — без свадебных даров, церемонии соединения рук и благословения родичей. А мы сделаем, как надо. Нельо. Ты благословишь?.. И напиши Финьо, чтобы убедил дядю принять нас. — Не могу поверить, — Маэдрос обернулся и пошел к лошадям, ожидавшим своих всадников неподалеку. — Что ради этого вы меня выдернули из Химринга. — Так ты согласен? — Куда я денусь? Может, с законным супругом Ириссэ так жестоко не обойдется.