Они знали друг о друге все, кроме…

      Все близкие друзья знали о них все. Они часто обедали и ужинали вместе, заказывая совершенно разные блюда, но она не упускала возможность попробовать из его тарелки. В ответ он только улыбался глазами, по-джентельменски делясь, но такое явное и наглое вмешательство в его личное пространство выбивало его из колеи. Какаши не делится своей едой, ни с кем, кроме нее.       У них всегда были внутренние шуточки, над которыми смеялись только они вдвоем, когда остальные не понимали, переглядывались и гадали, в чем состоит зерно юмора.       - А потом он натянул свой костюм, и… - Сакура не смогла закончить фразу, закатываясь смехом. Остальные присутствующие только удивленно приподнимали брови, не понимая о ком речь, но тоже заражались смехом и хихикали вместе с ней.       - Зверь во плоти, - он тихо смеялся в кулак.       Или, бывало, такой разговор.       - Ты видела, его волосы отрасли?       - Наконец-то избавился от своей утиной жопки? – и оба улыбнулись друг другу. – Что вы предпочитаете, Господин Шестой: утка с яблоками или…       Она набрала побольше воздуха, чтобы успеть закончить шутку.       - Или… фуф… с помидорами? – Сакура громко прыснула, залилась в хохоте и ухватилась руками за живот, вытирая выступившие слезы. Советники были в шоке, что Господин Хокаге смеялся вместе с Главным медиком Конохи, и не думая останавливаться. Шикамару отметил, что они точно были странными.       Они любили молчать в компании друг друга, обмениваясь лишь короткими фразами. Хокаге уставал весь день обсуждать политические нюансы. Сакура уставала объяснять помощницам их обязанности, а пациентам – что не стоит бегать по коридорам в чем мать родила, это вам не санаторий. Каждый из них ценил тишину и покой, особенно рядом с друзьями и близкими. Информации были слишком много, хотелось ее контролировать хотя бы в минуты уединения.       Им нравились одинаковые книги и фильмы. Хотя Сакура и не признавалась перед подругами, что уже зачитала до дыр романы Джирайи-сама, но хотя бы не демонстрировала всем подряд эти пошлые и яркие обложки. Она строила теории, что могло произойти дальше с героями, делилась с Какаши своими идеями, разбирая сюжет и характеры персонажей. Сакура, естественно, была на стороне Азуми, мощно ссыпая аргументами в ее защиту.       - Она была девственницей, конечно, ее реакция оправдана!       - Нобору был нежен с ней, любая на ее месте бы сдалась и не мариновала парня.       - Азуми не «любая»! – Сакура сердилась на него, на его патриархатный и устаревших взгляд на мир. – Он играл с ней, словно с куклой, манил пальцем, пользовался. На ее фоне Нобору выглядел героем, а она обычной замухрышкой, хотя все как раз наоборот.       - Нет, здесь ты не права. Нобору четко обозначил свою позицию, она сама неправильно поняла. Почему Азуми просто не уточнила детали?       - А ей нужно уточнять? У Джирайи-сама всегда вечно плохо прописаны женские герои. Они нужны только как любовный интерес, никакой мотивации в поступках, вечные глупые и необоснованные выходки. Ох-х, вы, мужчины, только одной головой и думаете. И явно не той, что на плечах!       - Это любовный роман, логично, что все герои представляются друг другу как любовный интерес. – Он специально пропустил ее последнюю фразу про голову. - Но ты можешь написать свой фанфик, исправить канон.              - В моей истории все будет как надо, - она гневно сверкнула глазами, развернулась на каблуках и вышла из его кабинета, хлопая дверью. Строптивая Сакура, которая всегда делает так, как ей хочется, блистала во всей красе. Ему будет интересно почитать ее версию развития событий. Азуми достойна большего, как и сама Сакура, окруженная неопытными мальчишками, которые не знали чего хотят: покрасоваться перед друзьями или поцеловать ее при всех в самом людном месте. Обе цели объединялись в одну и плавно перетекали в общую – затащить ее в постель.              Им не нравились сумасшедшие конкурсы и затеи от друзей, каждый раз закатывая глаза от очередной идеи, но молча на них соглашаясь и без лишних слов одерживали победы. Но иногда специально поддавались, чтобы друг был рад победе. Был ли это челендж от Гая на скорость бега, или от Ино классический армреслинг. Даже Чоуджи пришлось трансформировать свою руку в гигантский размер, чтоб хоть как-то попытаться убрать ленивую гримасу с лица Сакуры. Но когда против нее вышла Ино, то блондинка с легкостью победила. Всего лишь надо было отвлечь ее внимание, удивить, ущипнуть побольнее и победа в кармане. Сакура не уступала своей подруге в состязаниях, провоцируя ее на новые свершения и задумки. Какаши не отнекивался от Гая, ведя счет 50-49 в свою пользу.              Они любили весну и осень, ненавидя зиму и лето. Весной чудесно цвела сакура, застилая всю Коноху покрывалом из белых и розовых лепестков. Осенью покрывало сменялось желтизной, ржавыми оттенками, была идеальная комфортная температура. Летом было всегда невероятно жарко, что уже не знаешь, что можно еще такое с себя снять, чтобы не обтекать пóтом. Или невозможный зимний холод, который проникал насквозь, до самых костей, вызывая дрожь по всему телу, когда все обогреватели и котацу уже не спасали. Они были уверены, что если ад и существует, то в нем настоящий собачий мороз, который заставлял кровь стыть в жилах, замедляя все жизненные процессы, останавливая саму жизнь и переводя ее в долгий анабиоз.              По ночам их мучали кошмары, они плохо спали, а если и получалось урвать пару часов отдыха, то резко просыпались, в панике, тяжело дыша. Им снилось разное, но, по сути, одинаковое: они теряют близких, держат умирающие тела на руках, не в силах помочь. Все, кто им был когда-то дорог, кого они любили. В последнее время Сакура обнимала во сне окровавленное тело Какаши, изрезанное и израненное кунаями, сенбонами, сюрикенами. В него не просачивалась ее лечебная чакра, он не отзывался на свое имя, а тонкая жизненная нить обрывалась, наполняя ее безнадежностью и мраком отчаяния. Какаши снилось чуть более разнообразное, но в каждый раз он опаздывал, и находил ее тело то под обломками здания, то не успевал схватить за руку, и она срывалась с утеса в черную бездну, то ее протыкали насквозь острым зазубренным мечом, отсекали голову, а розовые длинные волосы развевались по ветру. Им не хотелось спать, ожидая новый ночной кошмар и все-таки ложились, больше желая увидеть его или ее, хотя бы во сне, чем от усталости дня. При пробуждении они пытались собрать себя в целое, не разбиваться в иллюзии, жить настоящим и удостовериться, что все в порядке, мы живы, мы можем еще исправить, сделать шаг, узнать, попробовать, получится ли…                     В выходные дни они часто тренировались вместе, хотя в этом не было нужды. Он не ее учитель, она не его ученица. Но старые привычки засели внутри них, которые было тяжело искоренить. Наруто прогуливал спарринги, акцентируя внимание на личной жизни. Саске, как всегда, пропадал в странствиях, о нем не было вестей уже давно. Они остались только вдвоем на этом фестивале под названием «мирная повседневность». Сакура сделала ложный выпад и проскользнула под его рукой, избегая захвата. Какаши с разворота ударил ногой, но встретил блок, сложенный крестом ее тонкими запястьями. Она, не мигая, следила за его движениями, парировала его атаки, сама устремляясь перехватить инициативу. От маленькой трусишки не осталось и следа, которая пряталась за его спиной и пугливо закрывала глаза на любые действия противника. Сакура искусно кружилась вокруг него, не давая до себя притронуться, но и не доставая своей разрушительной мощью. Ему хоть и 35, но в самом расцвете сил, еще может показать этой яркой молодости, на что способна опытность и знание смертоносного дела. Но Сакура, эта неотразимая женщина, если захочет – сквозь скалу пройдет. Она воспользовалась гибкостью своего тела, сделала подсечку и повалила его на пыльную землю, усаживаясь сверху и угрожая кунаем прям у его кадыка.              - Сдавайся, иначе!.. – она провела лезвием по краю маски, разрезая тонкую ткань.              - Иначе последняя тайна будет раскрыта? – хмыкнул он и сел, поднявшись на руках и удерживая ее на своих бедрах. Она удивленно на него посмотрела, но кунай не убрала.              - Что? Как ты узнал?              - У меня тоже остался последний вопрос. Выясним их вместе?              Она прорезала маску до конца, закрыла глаза и прикоснулась к его губам.              - Вместе.              Они знали друг о друге все, кроме всех вещей, которые еще предстоит узнать. И они были готовы на все трудности, что еще встретятся на их пути, но теперь не одиноки в своих исканиях. Каждый с готовностью раскроется, впуская другого в самые сокровенные тайны.