Загадка исчезнувшего поэта

“Всё творческое наследие Хикару Мацуо бесполезно оценивать

с точки зрения морали…”

Из монографии Акайо Таока

       Зима в Энто выдалась теплой и бесснежной. По приметам, вроде бы это сулило неурожай, но Акайо всё равно был рад: после Лорнейских морозов он чувствовал себя так, будто возвращался не в суетливую промышленную столицу, а приехал на курорт.        — Ты уверен? — в сотый раз переспросил Кенред, уже выйдя из здания центрального международного телепорта. — Мы всё ещё можем вернуться.        — Идём, идём, — Акайо с удовольствием распахнул подбитую мехом куртку. В Лорнее в этот день тоже было относительно тепло, всего около десяти градусов мороза, но с плюсовой температурой в Энто даже такая оттепель тягаться не могла. — Знаешь, как у нас говорят? Жил один парень, его ещё моя бабка знала...        — Против меня моим же оружием, — сокрушенно вздохнул Кенред.        Акайо засмеялся и чмокнул его в щёку.        — Честное слово, мои родители почти приличные люди, — напомнил он. — И они очень хотят с тобой познакомиться.        Не зря же он почти полгода описывал в письмах домой, с каким замечательным человеком живёт. Вообще-то это и так была правда, но Акайо подозревал, что Рика со своей стороны доказывает обратное — возможно, с фотографиями! — и не жалел усилий. Даже воспользовался совсем уж коварным доводом и упомянул, что Кенред — прямой потомок прославленного министра Тамура, после этого их стали приглашать в гости в каждом ответном письме. До Нового года Акайо кое-как продержался, но дольше тянуть было уже нельзя, пришлось ехать знакомиться.        — В общем, всё будет не очень страшно, — рассказывал он по пути. — Мы сейчас зайдём поздороваемся, потом можно сходить посмотреть шествие — император и все министры пойдут в главный храм, поздравлять богов и богинь с новым годом. Я когда думаю, что этой традиции уже больше тысячи лет…        — И мы не пойдём смотреть, с чего она началась, — отрезал Кенред.        — Я и не собирался! Эта эпоха не входит в сферу моих интересов, — гордо отказался Акайо и взял его под руку. На Лорнейских островах, конечно, тоже можно было так гулять, но всё-таки это привлекало внимание. В Империи в чужую личную жизнь не лезли все, кто не родственники. Родственники доставали дома.        — Давай через наш храм пройдём, — предложил Акайо. Предстоящая встреча всё-таки заставляла немного переживать — Рика ещё не простила ограбленный сейф и могла отомстить.        — Давай, — согласился Кенред. Он тоже не рвался свести знакомство.        В храме было неожиданно много народу для первого дня нового года. Это был выходной, люди стремились поспать подольше, и с утра мечтали о завтраке, а не о благословении богинь. А тут приехало целое семейство — Акайо насчитал то ли двенадцать, то ли пятнадцать человек, включая пожилых людей и малолетних детишек. Все они обступили несчастного служителя и что-то от него требовали.        “Заказчики, что ли?” — подумал Акайо, отводя взгляд. Такая семья могла просить справедливости, чтобы клан поработал бесплатно и наказал обидчика. Раньше такое практиковалось в виде исключения. Последние лет сто просителей посылали в суд.        Вместо благоговейной тишины в храме стоял гвалт — все говорили одновременно, двое рослых парней то и дело пытались подсунуть служителю старинный сундук. Кенред наблюдал за этим с научно-исследовательским интересом, и только поэтому Акайо не предложил уйти сразу.        — К сожалению, я ничем не могу помочь, — услышал он ответ служителя, случайно пришедшийся на паузу в разговоре остальных. — Господин Акайо Таока действительно переехал на Лорнейские острова.        — И что, нам теперь за ним туда тащиться?! — возмутилось шумное семейство. — В Энто-то еле добрались на праздники! А теперь еще сколько времени ждать? А сундук когда открывать будем?!        — Извините! Извините! — Акайо пришлось буквально кричать, чтобы на него хотя бы обратили внимание. — Я Акайо Таока, я как раз приехал. А что, собственно, случилось?        — Вот! — юноши плюхнули перед ним сундук. — Открывайте.        — А почему он? — уточнил Кенред. — Что, сундук проклят, и сами не решаетесь?        Ответили снова все одновременно, поэтому ничего толком разобрать не удалось. Акайо только понял, что семейство откуда-то из провинции, и ехали сюда целую неделю, а билеты стоят столько, что даже собаку пришлось дома оставить ради экономии. В общем, это не проясняло буквально ничего.        — Этот сундук достался мне от деда! — гордо объявил самый пожилой из мужчин. — А ему — от его деда, а ему — от его… В общем, ему уже четыреста лет.        Акайо услышал знакомую цифру и почувствовал в груди холодок предчувствия. Он ещё раз осмотрел шумное семейство, отыскивая хоть в ком-то знакомые черты, но ничего не заметил. Но не совпадение же это?        — И в первый день этого года сундук нужно принести в Храм Двух Лун в Энто, — продолжал дед. — И отдать Акайо Таоке, чтобы он его открыл. Открывайте, а то так и помру, не узнав, что там!        Акайо посмотрел на проржавевший навесной замок. Все поколения этой семьи явно с трепетом относились к воле покойного предка и ни один не попытался вскрыть сундук.        — Это только ломиком, — с профессионализмом отметил служитель. — Сейчас принесу, господин Таока.        Акайо потер грудь под курткой, пытаясь унять участившееся сердцебиение. А ещё уговорить себя не рассчитывать на что-то хорошее. Не надеяться.        — А может, фотографа приведем? — предложила одна из женщин. — Торжественный момент всё-таки, шестнадцать поколений семьи гадало, что там!        — Не надо, — шикнул на неё дед. — Сама подумай, куда мы этот сундук принесли и какие тут могут быть секреты.        Все его родственники стратегически отступили от сундука на шаг, а самые опасливые сразу на два.        В этот момент вернулся служитель, протянул Акайо ломик — вполне вероятно не раз применявшийся в деле.        “Просто какая-то ошибка, — сказал он себе мысленно. — Ничего особенного тут не будет”.        Замок развалился, стоило его только слегка подцепить. Возможно, какой-нибудь музей с радостью его принял бы, но уже поздно было сожалеть.        — Открывай уже, — шепнул Кенред. — Иначе дед точно умрёт от нетерпения.        Акайо осторожно поднял крышку. Сердце забилось с такой силой, что стало тяжело дышать. Сундук был полон — старых книг и желтых от времени бумаг. Взгляд выхватил “...сёлые историйки” на одной из обложек. Сверху лежало письмо.        — Ну вот, книги какие-то… А мы столько лет берегли! — разочарованно заметил дед, протянул руку, и Акайо захлопнул перед ним крышку сундука.        — Не трогайте! Вы хоть соображаете, что это?!        — Бумаги какие-то старые. И… с чего бы нашему прапрадеду вам писать?! — удивилась ещё одна женщина.        Акайо еще раз осмотрел их всех, вдохнул поглубже и спросил:        — Вам что-нибудь говорит имя Хикару Мацуо?        Взрослые недоуменно пожали плечами, переглянулись, а один из мальчишек процитировал по памяти:        — На небе персик яшмовый цветёт средь вешних рос,        У солнца в пышном облаке алеет абрикос...       Акайо вспомнил, кто ему последний читал эти строки, и почувствовал, как к щекам приливает кровь. До сих пор было стыдно.        — Да, — сказал он и снова открыл сундук. — Видимо, он и есть ваш прапрадедушка…        Письмо сохранилось отлично. В отличие от документов в музеях его явно никто не касался, и Акайо открывал его первым.       "Добрый день, господин Саито, — прочитал он, привычно разбирая изысканный стиль письма прошлых эпох. — Когда я это пишу, мне уже шестьдесят восемь лет, на улице играют наши внуки, а дети скоро пригонят коров с пастбищ. Оглядываясь на свою жизнь, я могу признать, что она была хорошей. Не знаю, сколько ещё лет отвели мне боги и духи, но я решил написать вам именно сегодня — в тот же день, когда был пожар в Фукуи. Для вас прошло не больше года, я знаю, для нас здесь это дело давно прошедших дней. О нём вспоминают, не более. Вы говорили, что никто не узнал, куда пропал Хикару Мацуо. Теперь у меня есть для вас ответ. В тот день я ушёл из города со своим женихом Нараном и его невестами. Все признали, что в традиционном свадебном наряде кочевников я был весьма хорош, а непрозрачное покрывало позволило скрыть лицо. Впрочем, мы уточняли, всё-таки наш брак не считался законным, пришлось позже пожениться по обычаям имперцев. Наверно, это тоже не считается, раз я назвался фальшивым именем. Но разве это важно, нам и без того живётся неплохо. В сундуке вы найдёте всё, что я написал за прошедшие годы. Что-то из этого издавалось, что-то могло сохраниться до ваших дней. Если так, восстановите историческую справедливость и раскройте тайны моих псевдонимов. На этом окончательно прощаюсь с вами. Хикару Мацуо".        Акайо смахнул невольно набежавшие на глаза слёзы. Снова увидел в сундуке”Весёлые историйки”, и грусть пропала окончательно.        — И что нам теперь делать с таким творческим наследием?!