Сибирская кошка

Би-и-и-и-и-ип… Би-и-и-и-и-ип… Би-и-и-и-и-ип… Би-и-и-и-и-ип… наконец, длинные гудки прервались мужским голосом. — Алло? — послышалось по ту сторону провода. — Привет… эм… это я. Старенький серый внедорожник мчался по длинной пустой дороге, что проходила через густую заснеженную тайгу. Стволы высоких деревьев по обеим сторонам дороги не пропускали солнечный свет. За окном было светло, но уже приближался вечер, снаружи холодно, но снегопад не шёл, а небо было относительно чистое, по сравнению с прошлыми облачными январскими днями. Снег слегка блестел. Эта атмосфера зимнего заката посреди тайги практически неописуема. — Это ты? А, рад тебя слышать, — голос по ту сторону трубки немного оживился, — ты в порядке? Уже доехал? — Всё в норме, мне осталось ещё минут двадцать пути до этого посёлка. — Понятно. И всё же… ты уверен? Ехать в такую глухомань просто ради сюжета про пропажу детей… — Я же объяснял. В городе сейчас почти ничего не происходит. А мне уже повесили два выговора за то, что я ничего дельного не писал в последнее время. Если так продолжится дальше, я лишусь работы, а я и так живу далеко не на широкую ногу… — Да кто ж сейчас живёт на широкую ногу, — усмехнулся голос по ту сторону трубки, — все выживают, как могут. Но что, если письмо было шуткой? Или розыгрышем? Мужчина на короткий миг отвлёкся от дороги, уставившись на лежащий под лобовым стеклом белый конверт, хоть и слегка пожелтевший, из-под которого выглядывал листок бумаги с рукописным текстом. — Сомневаюсь, ведь вместе с ним в конверте были материалы. Вряд ли кто-то захочет подделывать документы о пропаже ребёнка ради шутки. Да и я ведь звонил ему… — Ну, с другой стороны, да, – задумчиво ответил голос по ту сторону трубки, – ладно, чувак. Удачи, и не утони там в сугробах. — Постараюсь. Ладно, скоро связь пропадёт. Встретимся, как только я вернусь в город. Пока. — Счастливо. Затем послышались короткие гудки. За рулём машины сидел молодой мужчина, лет чуть больше двадцати, достаточно низкого роста, с рыжими волосами, коротко стриженными, и жёлтыми глазами. Он был выбрит, одет в поношенную коричневую пуховую куртку, вязаный свитер, зимние штаны, которые выцепил на рынке, и добротные рабочие ботинки, которые носил ещё его отец, когда укладывал железную дорогу много лет назад, которые отличались особой прочностью и долговечностью, благодаря чему они и перекочевали в гардероб Тимура. На лице очки с трещиной на правой линзе. На его шее на ленточке висела пластиковая карточка с логотипом телеканала, фотографией, надписью «ПРЕССА» и именем с фамилией — Тимур Лишайников. Мужчина убрал поцарапанный кнопочный телефон в карман куртки. В салоне автомобиля, помимо освежителя воздуха, висящего на зеркале заднего вида, на переднем пассажирском сиденье лежала карта местности с отмеченными карандашом маршрутом и точкой, где, по идее, должен был располагаться посёлок; рядом с картой лежала тонкая папка с парой документов и фотографий населённого пункта и пропавшего ребёнка с подписью снизу — «Владимир Матюхин». Тут с заднего сиденья послышался шорох, а затем — «Гав!». В переднюю часть машины выглянул бигль с синим ошейником. — Ещё немного, Лопух. Знаю, ты плохо переносишь поездки… но мне не с кем тебя оставить. Уж извини, — усмехнулся Тимур и потрепал пса по голове. Эта кличка — Лопух — может показаться забавной, что в целом, так и есть. В имени этого любопытного и смелого пса нет никакой загадки — просто Тимур нашёл его несколько лет назад щенком под листьями лопуха, скрывающегося от дождя, и, сжалившись, подобрал. С тех пор Лопух частенько сопровождает своего хозяина в большинстве его приключений, которых у Тимура было не так много. Работа репортёра, а уж тем более в нынешние времена, требует всё больше нового, больше захватывающего, интересного — публике подавай хлеба и зрелищ. А у Лишайникова с этим есть определённые трудности. Лопух спрятался обратно на заднее сиденье. Что-то он больно тихий — обычно так и рвётся скорее вырваться наружу, чтобы обнюхать новое место. Таковы собаки. Им важнее понюхать, чем увидеть. «Может, устал?» — пронеслось в голове Тимура, и он переключил передачу. Тайга за окном пролетала мимо. Одинокая дорога словно и не собиралась заканчиваться, бесконечно растягиваясь далеко вперёд. Какой же красивой, и в то же время суровой может быть зима. Изнутри машины всё кажется таким завораживающим, но стоит хоть немного приоткрыть окно — и желание вылезать наружу тут же отпадает. Лучше уж в тепле и уюте, чем на морозе и ветре. Позади было много километров пути. Наконец, впереди показалась покосившиеся табличка с названием населённого пункта, и съезд с асфальтированной дороги на просёлочную. Да, это тот посёлок — хотя из-за снега сложно было прочитать текст на указателе, Тимур сразу понял, что это тот самый, ведь других населённых пунктов, по крайней мере, обитаемых, в округе нет. Тимур сбавил скорость, сворачивая с трассы, и как только колёса оторвались от асфальта, машину тут же начало трясти. Поехала прямо по кочкам – впрочем, Тимур был готов к этому. Это же такая глушь, куда он еле нашёл путь – ближайший город больше чем в ста километрах отсюда. А ведь тут ещё живут люди. Лопуху явно не понравился новый стиль езды, и он начал скулить, а Тимур лишь пытался как можно быстрее добраться до посёлка, желательно не уничтожив в хлам подвеску. Машина ныне, даже такая, дорогого стоит, а её ремонт – ещё дороже. Минуя занесённую снегом дорогу, машина то опускалась, то снова падала. В таком темпе Тимур ехал ещё минут пять, ругаясь про себя на местную дорожную инфраструктуру, пока, наконец, впереди не показались строения. Небольшие деревенские дома, стоящие по обе стороны дороги, линии электропередач на деревянных столбах, фонари и, конечно, сугробы. Если не пара прохожих на улице, можно было бы принять это за заброшенную деревушку. И тут живут люди… Как они ещё не сбежали отсюда? С другой стороны, куда бежать пенсионерам? Денег нет, родственники бросили, а других вариантов не наблюдается, вот и доживают здесь свои последние года. Но ладно старики и старушки – тут ведь и дети растут. Тимур даже вспомнил своё детство, которое тоже прошло в похожем посёлке, только чуть больше. Лишь счастливое стечение обстоятельств для его семьи позволило им в один момент уехать к цивилизации. Картина несколько удручала, но в то же время казалась до боли знакомой: вот какая-то уставшая женщина тащит за собой тяжёлые пакеты из местного сельмага, а в противоположную сторону идёт мужик, ковыляя и шатаясь из стороны в сторону, от чего почти сразу стало понятно, что он явно далеко не в трезвом виде, а на повороте, на другой улице стоит лавка, на которой сидят двое старушек, закутанных в несколько слоёв старой одежды, с интересом о чём-то беседуют. Наверное, лучшее развлечение из возможных, хотя, скорее, потому, что альтернатив нет. В какой-то момент Тимур отвлёкся от верчения головой из стороны в сторону, точнее когда услышал «Чих!» с заднего сиденья. Это и привело его в чувства. — Будь здоров, Лопух, — усмехнувшись, сказал он, — да, не успели и на улицу выйти, а ты уже прочувствовал местный климат. Это тебе не тёплая квартира в хрущёвке. В ответ пёс лишь фыркнул, оперевшись лапами о дверь и разглядывая улицу через окно, дыша с открытым ртом. Тимур ещё замедляет движение автомобиля, останавливаясь на пересечении двух улиц. У него совершенно вылетел из головы адрес, указанный в том самом письме, которое он обнаружил несколько дней назад в своём почтовом ящике. Надо перепроверить. Сглотнув, он потянулся за конвертом, взял его, и вытащил аккуратно сложенный белый лист. На нём ручкой был написан текст от руки: Уважаемый Тимур Максимович, Вы меня не знаете, но я ваш постоянный читатель. Мне очень нравятся ваши статьи в газете. Побольше бы таких журналистов как вы в наше время – с хорошим слогом, и интересным содержанием. Надеюсь, ваша карьера сложится удачно. Но я перейду от слов к делу. Тимур Максимович, дело в том, что, я, грубо говоря, хочу попросить вас о помощи. Я и моя семья живём в отдалённом поосёлке в полной глуши посреди тайги, но он в той же области, где живёте и вы. Недавно в нашем посёлке без вести пропал ребёнок. И всё бы ничего, но я в этом месте живу уже не первый год, и много лет назад в этом чёртовом селе, тогда ещё колхозе, пропадали дети. Можете считать меня паникёром, но тогда весь колхоз был как на иголках, и ни одного ребёнка так и не нашли живым. К тому же, у меня есть жуткое предчувствие, что с этим местом что-то не так. Я не хочу больше здесь оставаться, но я буду последним скотом, если уйду отсюда и никому не сообщу об происходящих здесь событиях. Тимур Максимович, я хочу, что бы вы приехали и провели расследование. Вы это делать умеете – ваша статья однолетней давности, та, которая про учительницу, что била школьников, – тому подтверждение. Менты здесь не очень шевелятся, а даже если и делают что-то – всё без толку. Тимур Максимович, я очень боюсь за свою семью. Я разузнал ваш почтовый индекс, позвонив в издательство. Прошу, наберите мне, как только прочтёте это письмо. Давайте договоримся о встрече. Пост-скриптум: в конверте лежал материалы дела о пропавшем ребёнке, изучите их. Ещё я положил туда записку с номером домашнего телефона. Звоните в любое время. С Уважением, Валерий Павлович Ниже, уже карандашом и другим почерком, был написан адрес – название посёлка, дом и улица, который Тимур выяснил после телефонного разговора с тем самым Валерием. Он помнил, как впервые набрал ему, и тому ответил грубый мужской голос, что аж до костей пробирал, однако, как минимум, по телефону, он оказался весьма приветливым и доброжелательным, хоть и периодически сквернословил, видимо, по привычке или от нервов. После повторного прочтения письма Тимур впервые почувствовал себя после этого неуютно – он ведь сейчас в этом самом посёлке, которого так боится его читатель. Но пути назад нет. Возможно, Тимур бы даже не обратил внимания на это письмо, если бы не застой на работе, вызванный нехваткой материалов. Вздохнув, он огляделся, отстегнул ремень и открыл бардачок. Оттуда он вытащил слегка поцарапанную и потёртую, но исправную портативную видеокамеру с едва различимым логотипом производителя – “PHILIPS”. Эта видеокамера с ним уже давно, и стоит она, наверное, чуть меньше, чем его машина, поэтому он старательно её бережёт – это его главный атрибут и инструмент, как репортёра. Хотя он работает в газете, за материалы видеосъёмки частенько дают премию – их отправляют на местный телеканал, если записи о каких-то актуальных событиях и новостях. Поэтому Тимур выработал в себе привычку всегда таскать с собой эту камеру и пару кассет к ней типа VHS-C – пожалуй, самым популярным выбором портативных кассет на сегодняшний день. Убрав камеру в карман, он дёрнул ручку, открывая дверь автомобиля, и повернувшись на секунду назад: – Подожди здесь, приятель. Я скоро вернусь. Оставив пса в тёплой машине и закрыв дверь, Тимур сразу почувствовал холод на улице – как будто тут было даже морознее, чем в городе, от чего он съёжился и прокашлялся от резкой смены температуры воздуха. Тёплый салон машины теперь казался Раем, и вполне достижимым, достаточно вернуться за руль, но нужно было понять, куда ехать дальше. Хотя посёлок был маленьким, Тимур всё равно не мог здесь сориентироваться из-за отсутствия указателей с названиями улиц, а те, что были, либо были заляпаны снегом, либо указывали неясно куда. Местные жители, наверное, привыкли и знают посёлок наизусть, в отличие от “чужака” Тимура. Ступая по хрустящему снегу и прваливаясь по голень, он метался из стороны в сторону, пытаясь определить по указателям, в какой же стороне дом Валерия. – В ту сторону – Ленинская… – бормотал он себе под нос, переходя от одного столба к другому, – а в ту… Блин, что там написано… Г… Га… Га… Гагаринская что ли… Гадая, что же за таинственная надпись скрывается за слоем снега, мужчина вдруг услышал щелчок где-то позади себя. Этот щелчок был на удивление хорошо ему знаком: такой короткий и едва слышимый звук издают профессиональные фотокамеры, когда они делают вспышку. Он обернулся с озадаченным лицом в сторону предполагаемого источника звука, и удивился ещё сильнее, когда увидел его. Перед ним, в нескольких метрах, чуть наклонившись, стояла девушка – лет, может, двадцати, не больше, наверное, возраста Тимура. Она была одета в белое пальто и такого же цвета штаны и варежки, которые удивительно контрастировали с обычными валенками. Но самое удивительное заключалось в двух вещах – её длинные волосы были такого необычного, будто серебристого оттенка, как будто альбинос, а в руках она держала фотоаппарат – “Полароид”.. Он даже выглядел получше, чем его видеокамера. Вот только объектив был направлен на него, отчего он встал в небольшом оцепенении – что за внеплановая фотосессия? Или здесь принято фотографировать приезжих? – Ой. Раздался нежный женский голос, и девушка опустила фотоаппарат, открывая своё лицо. Яркие янтарные глаза, тонкие губы и маленький нос составляли почти идеальную формулу, отчего щёки Тимура тут же покрылись румянцем, хотя он ещё не настолько замёрз. Девушка неловко улыбнулась, опуская фотоаппарат, который висел у неё на шее на ленточке. – Простите, вы в такую удачную позу встали, что я не могла упустить такой момент, – сказала она, помахивая только что распечатанным снимком, чтобы он быстрее остыл, словно веером, – если хотите, могу отдать вам. Тимур ответил не сразу: ситуация была уж очень внештатной. В один момент, таинственная незнакомка стала подходить ближе к нему, и в этот момент он опомнился. – А… Да, можете оставить себе, всё в порядке, – глупо улыбаясь, ответил Тимур, – я так странно выгляжу со стороны, что ли? – Наоборот, – ответила девушка, демонстрируя ему снимок, на котором Тимур задумчиво стоял у столба и вглядывался вверх, словно древнегреческий философ-астролог в небо, – очень загадочно. – Вот как… – положив руки в карманы, сказал Тимур, опуская взгляд вниз, на свои ботинки, так как не мог смотреть незнакомке в глаза. – Вы не местный? Раньше я вас здесь не видела, – сменила тему девушка, убирая снимок в карман. – Да, верно, – поправив очки, вздохнул Тимур, – я только приехал, и заблудился тут в трёх соснах. Ищу один дом, но никак не могу понять, где улица. – У нас тут с указателями всё плохо, – усмехнулась она, – но не волнуйтесь, я тут всю жизнь живу и могу подсказать, куда вам двигаться. Можно узнать адрес? – Комсомольская, дом номер три, – озвучил адрес Тимур. – Ах, Комсомольская. Так это вам туда, – сказала она, указав на одну из улиц, – проезжайте до конца, чуть дальше, третий дом самый последний, он на небольшом отдалении от основной улицы. – Спасибо, – поблагодарил Тимур, слегка оживившись, – вы очень помогли. – Да не за что, – усмехнулась она, прикрыв глаза на долю секунды и продолжая загадочно улыбаться, – как вас зовут? – Тимур. – Александра, – сказала она, протянув свою тонкую руку, которую Тимур несильно пожал. – Красивое имя… – лишь смог ответить Тимур. – Спасибо. Можете звать меня просто Саша. – Понял. – Ладно, не буду вас задерживать, – поправляя волосы, сказала она, – извините ещё раз за это недоразумение с фотографией. Точно не хотите забрать? – Точно, всё в порядке, – кивнул Тимур. – Хорошо. Тогда я пойду, мне нужно ещё забежать в одно местечко. До встречи. Одарив Тимура загадочной улыбкой и хищным взглядом напоследок, Александра спешно стала уходить, вскоре скрывшись за углом улицы. Тимур как дурак стоял и смотрел ей вслед, хлопая глазами с открытым ртом, пока не подул прохладный ветер, отчего снег со столба сошёл и небольшой кучкой плюхнулся прямо на физиономию журналиста. – Твою ж! Выругался Тимур, стряхивая снег с лица и очков, а после направился обратно к автомобилю. Да уж, ну и встреча – какая же обольстительная леди. Меньше всего Тимур ожидал встретить тут кого-то вроде неё – он таких в городе-то почти не видел, а тут… Что она тут делает, интересно? На вид молодая, может студентка, почему всё ещё тут живёт? Странно. Стараясь выбросить из головы этот случай и лицо Саши, Тимур вернулся в машину, где его встретило взволнованное фырканье Лопуха. – Всё, я узнал дорогу, Лопух. Осталось немного… Сказал Тимур, взявшись за руль и переключив передачу. Он поехал по пути, указанному девушкой, проезжая мимо деревенских домишек до самого последнего. Он действительно находился на отдалении за маленьким ручьём, через который проходил импровизированный мостик из нескольких досок. Дальше на машине ехать было некуда, так что Тимур остановился недалеко от ручья, взял папку с материалами, письмо и ошейник для Лопуха из того же бардачка. После, он вышел из машины и выпустил на волю пса, который тут же принялся обнюхивать всё вокруг с горячим любопытством. Дабы он не сбежал, Тимур надел на него ошейник и взял в руку поводок. Затем он достал из багажника довольно объёмный рюкзак с вещами, закрыл его, запер машину и направился к дому. Пройдя по мостику через на удивление не замёрзший ручей, он оказался перед небольшим одноэтажным домом, похожим на все остальные в этом районе. Во дворе стоял сарай, пень с воткнутым в него топором, лежали колотые брёвна, какие-то ящики, мешки с углём. Бегло осмотревшись, Тимур прошёл дальше и поднялся по деревянным скрипучим ступенькам на веранду дома, подошёл ко входной двери и несколько раз звучно в неё постучал. Некоторое время изнутри не доносилось ни звука, и уже казалось, что никто не подойдёт, однако, наконец, с той стороны послышались тяжёлые приближающиеся шаги, а затем щелчок замка – и дверь приоткрылась. Из щели на миг показалась лысая голова, а затем послышался знакомый мужской голос: – Кто? В жизни он был ещё более жутким, чем по телефону, отчего по спине Тимура пробежались мурашки. Сглотнув, он ответил. – Здравствуйте. Меня зовут Тимур Лишайников. Мы с вами говорили по телефону пару дней назад… Не дав Тимуру договорить, мужчина вдруг закрыл дверь, сняв с неё цепочку изнутри, и снова открыл, уже почти полностью. Перед Тимуром стоял мужик, лет пятидесяти, лысый, высокий и в хорошей физической форме, в вязаном свитере и штанах. По виду он будто бы напоминал какого-то авторитетного бандита, что вызывало некоторое отторжение, но Тимур не подал виду – от небольшого напряжения лишь постоянно чесал носи и поправлял треснутые очки. – Тимур Максимович? – переспросил он. – Да… Вот, письмо, – ответил Тимур, демонстрируя мужчине конверт, – вы же Валерий Павлович, да? – Да, это я, – сказал он, вздохнув, и его тон стал более дружелюбным, – проходите, скорее. Не стойте на морозе. – Я с с собакой, предупреждал по телефону… – Помню. Всё в порядке, пусть заходит, – сказал мужчина, отойдя от прохода, дабы пропустить гостя. Тимур вошёл в прихожую с Лопухом, и Валерий закрыл за ними дверь – на замок. Стараясь не придавать этому значения, Тимур принялся снимать верхнюю одежду и разуваться. – Что будете? Чай, кофе, может, самогон? – спросил Валерий на полном серьёзе, гладя лысину. – Нет, спасибо, я не пью, – усмехнулся Тимур, – чай, если можно. – Конечно. Разувшись и сняв куртку, Тимур снял поводок с Лопуха, и тот сразу же пошёл изучать дом. Кажется, Валерию было на это всё равно, так что Тимур не стал ему препятствовать. Они пошли на кухню, проходя по коридору. Тимур обратил на внутреннее убранство дома – старые обои и мебель, пыльный комод, пару невзрачных картин, скрипучий деревянный пол и характерный запах. Он не испытывал отвращения к таким домам, ведь вырос почти в таком же, от чего нахлынуло чувство ностальгии. Обычный деревенский дом. Но он удивился, когда они вошли на кухню. Здесь всё также было по-обычному: холодильник советской марки, стол, укрытый белой скатертью, несколько стульев, окно с причудливыми узорами, что нарисовал сам Мороз, несколько кухонных шкафов, раковина и… И чугунная печь. Именно она выделялась на фоне всего интерьера. Обычно в таких домах либо стоят каменные печи, либо, в более новых, уже газовые плиты и духовки, а тут такое. Рядом с чугунной печью лежали несколько дров, мешок с углём и стояла бутылка с жидкостью для розжига, а в самой печи спокойно трещал огонь, создавая тепло и уютную обстановку. – Присаживайтесь, – сказал Валерий, указывая на стол, а сам подошёл к печи, ставя на его плиту чайник. Пока Валерий готовил чай, Тимур сидел за столом, молча смотрю в окно. Этот дом был последним на улице, как уже ранее описывалось, и его окна выходили прямо в лес. Там, среди множества деревьев, глаза Тимура терялись. Интересно, каково это – жить рядом с лесом? Может, во дворе часто появляются животные всякие. Но размышления Тимура прервали тяжёлые шаги Валерия, который поставил по две чашки горячего чая на стол вместе с блюдцами, на которых лежали чайные ложки и пару кубиков сахара.В этот же момент Тимур заметил Лопуха, устроившегося рядом с печью и свернувшись в клубок на полу, лишь подняв голову, осматривая комнату с задумчивым видом. “Хорошо устроился” – пронеслось в голове Тимура, от чего он невольно улыбнулся, что заметил севший напротив него Валерий. – Хороший у вас пёс. Спокойный. Как зовут? – спросил он, бросая в кружку кубики сахара и размешивая его ложкой. Тимур перевёл взгляд на собседника и последовал его примеру, бросив кубики сахара в кружку и размешав их, сделав глоток сразу после своего ответа. – Лопух, – ответил Тимур. – Забавная кличка, – усмехнулся здоровяк, но почти сразу вновь помрачнел, – рад вас видеть, Тимур. Простите, что вам пришлось тащиться в такую глушь. Как доехали? – Всё в порядке, я и подольше поездки переносил, да и сам вырос в похожем селе, – ответил Тимур, слегка разрядив обстановку. – Ясно. Спасибо, что приехали. Я уж не ждал, что городской репортёр обратил на моё письмо внимание. – Вы не против интервью? – спросил Тимур, снимая с плеч с рюкзака и ставя его на пол, доставая оттуда штатив. – Да, давайте, – кивнул Валерий. Тимур установил на стол камеру, объектом направленную на Валерия, после чего ключил видеозапись и прокашлялся. Также он вытащил блокнот и карандаш, в который будет заносить наиболее ценные сведения. – В письме вы упоминали, что вы живёте с семьёй… – сказал Тимур, оглядываясь по сторонам и понимая, что, кажется, кроме них и Лопуха в доме нет ни единой живой души. – Да, всё так. Но моя жена и и сын уже уехали. Я увёз их в город. Думал, там с вами как раз встретиться, но не смог долго задерживаться. Остался тут, чтобы собрать некоторые вещи. – Так вы действительно собирайтесь уехать отсюда? – Да. В этой глуши больше нечего ловить. После развала Союза я и работы как таковой лишился. Трудился за сущие копейки. На самом деле, я уже давно собирался уехать отсюда… Просто эта ситуация с пропавшим мальчиком стала последней каплей. – Почему вас взволновало это? – ради интереса спросил Тимур, сделав глоток чая. – Я кое о чём не упомянул в письме… – замялся Валерий, – не хотел писать об этом с ходу, ибо это личное. Но всё же расскажу. Некогда здесь также пропадали дети. Лет, может, двадцать назад… Я тогда куда моложе был, но уже был женат. У меня была дочь. И когда начались все эти исчезновения… Она тоже пропала. И всё говорила про каких-то загадочных существ из леса, которые звали её играть. Ну, думал, бурная фантазия у девочки. Но я слышал, что про них и другие дети говорили. Я тогда не придал этому значения – выдумают что-то себе эти малявки, и играются потом. А зря. – Вот как, – задумчиво ответил Тимур, сделав короткую паузу, – извините, вам, должно быть, сложно это вспоминать. – Всё в порядке, – отмахнулся Валерий, – но всё же я не хочу снова подвергать опасности теперь уже своего сына. – У вас есть какие-то предположения относительно того, куда пропадают дети? – Боюсь, что только одно и вряд ли вы поверите… Мне кажется, здесь замешано что-то… Нечистое. Мистика – часть работы репортёра. Обычно люди сами её выдумывают на основе загадочных обстоятельств различных событий, но позже выясняется, что это было что-то совершенно обыденное. Так что Тимур не удивился данному ответу. – Кто-то похищает детей? – спросил он более конкретный вопрос. – Скорее всего. Я так думаю. И это определённо связано с тайгой… Ответил Валерий, устремив взгляд в окно, на бесконечные ряды деревьев среди снега, и за ним Тимур. Он смотрел туда несколько секунд, а после вернулся к разговору со вздохом. – Тут есть милиция? – задал следующий вопрос Тимур, записывая что-то в блокноте. – Есть. Только вот толку-то от неё… Они ничего не выяснили о пропаже за это время. Ходят по домам, опрашивают, да смысл? Лучше бы лес обыскали – результат был бы лучше. – Что думают об этом местные жители? – Пока – ничего. Бабушки лишь на скамейках иногда глаголят, а так – всем всё равно. Пропал и пропал. Один я тут, как на иголках… – Вы замечали что-нибудь подозрительное в посёлке в последнее время? Самый банальный вопрос, который можно было задать. Над ним Валерий ненадолго задумался. – Не могу сказать ничего конкретного, но у меня есть ощущение, что в посёлке что-то есть… Как я уже сказал, это нечто нечистое. Мистическое, – дополнил он, – я хоть и охотник, но человек верующий. – М… – Понимаю, для вас, наверное, это мало что значит, но могу порекомендовать, откуда начать. В милицию идти не советую – думаю, вас там не встретит хлебом и солью. Лучше сходите в школу. Поговорите с преподавателями, а может с учениками, ну и с родителями Вовы тоже поговорите. Думаю, вы человек толковый, явно получше этих засранцев в погонах. – Ну, не переоценивайте меня… – усмехнулся Тимур, – я постараюсь что-нибудь выяснить. – На самом деле я больше хочу, чтобы вы донесли об этом в массы. Может, сверху кто-нибудь это заметит и сюда пришлют более серьёзных людей. Я почти уверен – это далеко не последняя пропажа. Скоро будут ещё. – А похищали ли взрослых? – уточнил Тимур. – Ни разу, – покачал головой здоровяк, – все, как один – дети. Не старше четырнадцати. Что тогда, что сейчас. – Есть ли подозреваемые? – Официальные есть. У меня – нет. Но те люди, которых менты считают подозреваемыми, мне хорошо знакомы, и я точно знаю, что никто из них никак не может быть связан с пропажами. Они, скорее, для галочки посчитали “подозреваемыми”. – Благодарю. Думаю, этого достаточно… – сказал Тимур, выключая видеозапись и убирая штатив и камеру обратно в рюкзак, – на всякий случай предупрежу, есть вероятность, что наш разговор может потом показываться по телевидению или проигрываться по радио… – Пусть так. Даже хорошо. Чем больше людей узнают об этом – тем лучше. Всё равно я с семьёй собираюсь переезжать в другую область. – Надеюсь, у вас всё сложится. – Спасибо… – сказал мужчина, допивая чай, – ну, что ж, это всё, что вам нужно? – Ну, думаю, да. У меня больше нет вопросов на данный момент. – Отлично. Тогда, думаю, я уже поеду… – В смысле? Куда? – Ну, к семье. Я уезжаю сегодня. Тимур чуть не подавился недопитым чаем и с удивлённым видом посмотрел на Валерия. – Уже сегодня? – переспросил он. – Да. Сегодня, – кивнул он, – а если быть точным, минут через тридцать. Чтобы приехать в город хотя бы к девяти. – А… Как же я… – Я оставлю вам ключ от дома. Можете тут жить, сколько угодно. Тараканов и крыс нет, вода из скважины, можно пить из-под крана, электричество от генератора в сарае, бензина для того немало, там несколько канистр, отопление… – он посмотрел на печь, – вот, от печи. Ну, раз уж вы выросли в похожем доме, наверное, умеете зажигать огонь. Дров я наколол вам много, уголь есть, жидкость для розжига тоже… Еды немного в холодильнике. ДВе спальни, детская и моя с женой, можете спать в ней. Туалет у нас прямо в доме… Так что, вам, из города, легче будет привыкнуть. Единой канализации тут у нас нет, всё уходит под землю, потом забирает ассенизатор. – Ясно… – удивлённо произнёс Тимур, отведя взгляд на Лопуха, что грелся у печи, – не ожидал, что вы уедите. А как я вам потом ключ верну? – Я не планирую сюда возвращаться, а покупать дом здесь явно никто не будет. Так что можете себе оставить, мне без разницы. – Вот так прямо, целый дом отдаёте? – Всё ценное и семейное я забрал, остальное у нас есть. Могу рассказать, куда идти к магазину, где школа, отделение милиции. Тут сложно заблудиться, но лучше знать. – Понял, спасибо… Мужчина достал из кармана ключ от дома и передал Тимуру. – Ах да, и ещё, на всякий случай, вот, – сказал Валерий, достав ещё один ключ, поменьше, и также передал его Тимуру. – А от чего он? От сарая? – Нет, на сарае тот же замок, что и на входной двери. Это от кладовки. – Кладовки? – Да. У меня там охотничье приспособления. Я там снаряжаю патроны для оружия. Тут Тимур уже не выдержал и всё-таки подавился чаем. Прокашлявшись, он с приподнятыми бровями взглянул на собеседника. – Оружие?! – переспросил он. – Да, а что? Я ж охотник. У меня там двустволка, патроны, порох, гильзы. Вряд ли вы умеете сами патроны умеете снаряжать, но их там итак целая коробка. – Я… Я не думаю, что это мне понадобится… – Всё может быть. Главное не размахивайте сильно – а то менты приструнят. Я всё равно собираюсь покупать новое ружьё. Оружие. “Боже, зачем? Тут что, волки водятся?” – спрашивал сам себя Тимур в своих мыслях, Вскоре Валерий Павлович уже стоял с большой сумкой и чемоданом, выгоняя их на веранду. Тимур провожал его до машины. – … в общем, если не будете везде включать свет, то генератора надолго хватит без дозаправки, – закончил свою мысль Валерий, проходя по мостику через ручей. На улице уже почти стемнело, и в посёлке зажглись тусклые фонари, а в окнах домов – свет. Людей в укрытом снегом поселении совсем не наблюдалось, улица была пустынна, лишь ночной ветер гулял меж домов. Они прошли немного дальше по улице, где на обочине стоял видавший виды “Москвич”, в багажник которого Валерий и стал грузить сумки. – Ясно, – кивнул Тимур на объяснения мужчины. Загрузив вещи в багажник, Валерий закрыл его и вышел на дорогу. – Так, смотрите. Вперёд, первый поворот налево – там в середине улицы сельский магазин, не пропустите, у него вывеска есть, работает с девяти по семь вечера. Чуть дальше вперёд и налево – отделение милиции, а направо в той же стороне – школа. Больше у нас тут особых заведений нет, есть заброшенный дом культуры и амбар, а всё остальное – дома. – Ага, понял, понял… – поддакивал Тимур, запоминая пути к точкам интереса, – спасибо. – Ну, вроде всё… – вздохнул Валерий, подойдя обратно к машине и взявшись за ручку, но вдруг обернулся к Тимуру, – надеюсь, вы сможете что-то выяснить. Найдите того, кто отнял мою дочь, Тимур Максимович. Я буду бесконечно вам благодарен. Я оставил записку на кухне со своим новым адресом, можете написать мне, когда закончите. Я буду ждать. – Конечно, Валерий, обязательно напишу. Сделаю всё возможное. Счастливого пути. – Спасибо вам. До свидания. Кивнул Валерий, открыл дверь машины и сел за руль. Двигатель тотчас же загудел, и “Москвич” тронулся. Съехав на дорогу, он неспешно поехал вперёд. Тимур провожал его взглядом до того момента, пока красные задние фары машины не скрылись за поворотом. Вздохнув, от чего изо рта Тимура вылетел пар, он достал из кармана блокнот и пробежался по страницам. Он записал наиболее важные, по его мнению, сведения, которые дал Валерий. Интересно, надолго ли ему придётся задержаться в этой деревне? Тут подул холодный ветер, от чего Тимур задрожал и съёжился, убрал блокнот в карман, и спешно направился обратно в дом. Повезло, что туалетвнутри – в его детстве такой роскоши не было, хотя он привык к ней в городе. Возвращаясь в дом, под последним на улице, слегка покосившимся фонарём он заметил какой-то цветастый предмет, выделяющийся на снегу. Подойдя ближе и присев, поправляя очки, Тимур понял, что это была… Конфета, а точнее жвачка в яркой обёртке с надписью “Turbo”. Оглядевшись по сторонам, Тимур убедился, что на улице было ни души. Неужто кто-то обронил? Вот так “село чудес” – конфеты в снегу валяются. Прямо как в сказке, не хватает только нитки, привязанной с заветной вкусняшке, которая будет утягивать за собой жадного ребёнка. Хмыкнув, Тимур подобрал жвачку, снял обёртку и забросил в рот. Жвачка как жвачка – а чего он ещё ожидал. Однако вдруг краем уха Тимур уловил звук откуда-то сзади. Это был… Женский смешок? Он сразу обернулся и стал всматриваться в улицу, но никого не обнаружил. Последствия усталости. Надо бы отдохнуть, а то чудится всякое. Пожав плечами, Тимур развернулся и направился в дом. Внутри продолжал трещать огонь в чугунной печи. Лампы на кухне не было, а потому огонь был единственным источником света в этой комнате, и это создавало неповторимый уют. Почему-то в этом доме Тимур чувствовал себя в абсолютной безопасности – словно в крепости, стоящей посреди Арктики. Снаружи начинал нарастать ветер, кажется, намечалась метель, и несмотря на то, что дом трещал, он всё же уверенно держался и не запускал мороз внутрь. Тимур сидел на кухни, смотря в окно и поедая бутерброды из контейнеров, которые взял в дорогу, но забыл съесть,а рядом, у печи, мирно лежал Лопух, иногда почёсывая ухо. Безопасность. Этот дом выдержит всё – так казалось Тимуру. Он размышлял о прошедшем дне, о словах Валерия, о Саше, которая всё никак не выходила у него из головы. Завтра предстоит много работы. Хотя Валерий сказал, что идти в милицию – бесполезно, всё же Тимур хотел сначала посетить отделение, а потом уже и школу. Нужно ведь с чего-то начинать.Среди деревьев тайги за окном танцевали тени, создавая различные образы, но внутри дома Тимур чувствовал себя более чем защищённым. Закончив с бутербродами и ещё одной кружкой чая, его стало клонить в сон. Всё, на сегодня достаточно, пора идти спать. Поднявшись и убрав контейнеры и кружку, Тимур покинул кухню. Сначала он проверил, заперта ли входная дверь – заперта, он не забыл. Затем он сходил в туалет и двинулся в сторону спальни, которая находилась в самом конце коридора, по пути пройдя мимо детской. В спальне, как нетрудно догадаться, была двуспальная кровать, пару тумбочек, зеркало, торшер, окно, также выходящее в тайгу, и чучело оленя над кроватью. Диковинная штучка. Сразу видно – дом охотника. Раздевшись и включив торшер, который горел весьма тускло, Тимур разложир кровать и лёг. Почти сразу он услышал быстрые приближающиеся шаги в коридоре, а затем и в комнате. На кровать ему запрыгнул Лопух, устроившись у него в ногах. Он всегда спал рядом с хозяином, где бы они не были. Сначала Тимур хотел его прогнать, ведь дом чужой, но вспомнил, что, теперь, фактически, дом принадлежит ему, так что он позволил питомцу остаться рядом. Наконец, он закрывает глаза, медленно погружаясь в мир сновидений. . . . Лопух приоткрыл глаза. Что-то заставило его проснуться и не давало уснуть, пока его хозяин мирно сопел, видимо, не собираясь просыпаться до рассвета. Приподняв ушки, он поднял голову, повернулся в сторону окна и сразу же поджал их обратно, тихо заскулив. Через стекло на него смотрела жуткая, улыбающиеся лисья гримаса.