Коралина в стране кошмаров. Слияние

Выйдя на улицу, она направилась к главному входу. Там же находилась лестница, что вела к старику. По пути, она заметила, как изменился дом. Он стал более старым, и каким-то серым. Словно его нарисовали углем. Да и сам мир изменился. Он превратился в бесформенно клубящийся туман, в котором не угадывалось ни теней, ни силуэтов.  Дойдя до главного входа, девочка встретилась с другой мамой, которая, сложив руки на груди, ждала ее на лужайке. В черных глазах-пуговицах не было никакого выражения, но губы – плотно сжаты в холодной ярости. Но прервать игру она не имела права. Завидев Коралину, она вытянула свою длинную белую руку и согнула палец, призывая девочку подойти ближе. За время игры она еще сильнее изменилась. Стала тоньше, выше и бледнее. Словно найдя души, Коралина отбирала её силы... Или это действительно было так? – Я отыскала двоих, – сообщила Коралина, сама не зная почему. – Осталась еще одна душа. Выражение на лице другой мамы не изменилось. Возможно, она даже не услышала обращенных к ней слов. – Что ж, я просто подумала, тебе будет интересно знать, – пожала плечами девочка, готовясь отправиться дальше. – Спасибо, Коралина, – вдруг произнесла Бельдам, своим ледяным и в тоже время словно пустым голосом. Она приблизилась к девочке, и поправив её волосы неожиданно проговорила. – Ты же знаешь, я тебя люблю. И девочка кивнула. Это было правдой: другая мама на самом деле ее любила. Она любила Коралину той любовью, которой скупердяй любит свои деньги, или дракон – свое золото. Коралина знала, что пуговичные глаза матери смотрят на нее, как на собственность, не больше. Как на докучающее домашнее животное, чье поведение больше не забавляет хозяина. – Мне не нужна твоя любовь, – ответила Коралина. – Мне ничего от тебя не нужно. – Даже рука помощи? – вдруг произнесла другая мама, чуть наклоняя голову и усмехаясь. – В конце концов, у тебя очень неплохо получается. Я решила, что в дальнейшей погоне за сокровищами тебе не помешает небольшая подсказка. — Я и сама прекрасно справляюсь, — возразила Коралина. — Верно, — согласилась собеседница, — но если ты вдруг решишь поискать в передней квартире — той, что пустует, — то обнаружишь, что дверь заперта, и что тогда ты будешь делать? — Ага… — девочка на секунду задумалась и спросила: — Где ключ? Другая мать стояла перед ней в бумажно-сером тумане блекнущего мира. Черные волосы шевелились вокруг ее головы, словно имели свои собственные мысли и намерения. Вдруг она закашлялась и выплюнула маленький медный ключ от входной двери. — Держи, — сказала она. — Если захочешь войти, он тебе понадобится. Она небрежно бросила ключ Коралине, которая поймала его одной рукой, не успев решить, нужен он ей или нет. Ключ все еще был влажноват. Порыв ледяного ветра заставил её прикрыть глаза, что бы песок не повредил глаза. Но когда она вновь посмотрела в сторону другой мамы, то поняла, что осталась одна. Коралина неуверенно обошла дом и остановилась перед дверью, ведущей в пустую квартиру. Как и все остальные, эта дверь была белой. Она ничем не отличалась от других дверей, но холодок все равно пробежал по спине девочки. — Она задумывает что-то нехорошее, — прошептал призрачный голос над ухом. — Не верим мы, что она хочет помочь! Это какая-то ловушка! — Да, думаю, вы правы, — ответила исследовательница, вставляя ключ в замок и поворачивая его. Когда дверь распахнулась, девочка осторожно прошла внутрь. Квартира была цвета застоявшегося молока. На дощатом деревянном полу вместо ковров лежал слой пыли со следами и останками давнишних покрытий и ковриков. Здесь не было мебели, лишь угадывались места, где она когда-то стояла. На голых стенах остались только не крашенные квадраты в местах, где висели раньше картины или фотографии. И было так тихо, что казалось, можно расслышать звуки движения пылинок в воздухе. Она поймала себя на беспокойной мысли, что вот сейчас что-нибудь может выпрыгнуть из-за угла, и начала насвистывать. Почему-то ей казалось, что гораздо труднее неожиданно выпрыгнуть из-за угла на свистящего человека. Сначала она обследовала пустую кухню. Потом зашла в покинутую ванную, в которой всего-то и было, что чугунная ванна, да валяющийся в ней дохлый паук величиной с небольшую кошку. Последняя комната, в которой она побывала, была когда-то, по мнению девочки, чьей-то спальней, а не запыленный четырехугольник на полу, как ей представлялось, указывал место, где раньше стояла кровать. И тут Коралина заметила кое-что еще и мрачно ухмыльнулась. В доски было вставлено массивное железное кольцо. Опустившись на колени, девочка взялась за холодный металл и изо всех сил потянула. В полу медленно поднялся ужасно тяжелый и неподатливый люк — дверь в темницу. Он открылся, и за ним был лишь мрак. Пошарив в темноте рукой и нащупала холодный выключатель. Без особой надежды, что он сработает, Коралина щелкнула выключателем, но, вопреки ожиданиям, где-то внизу зажглась лампочка, и дыра в полу осветилась жиденьким желтым светом. Стали видны ведущие вниз ступени, но больше ничего. Осторожно вытащив из кармана камень с дыркой, посмотрела сквозь него в подвал, но, ничего не увидев, положила камень назад. Из погреба донесся запах сырой глины и чего-то еще, острого и едкого, как кислый виноград. Она заглянула вниз, нервно поглядывая на люк. Уверенность в том, что если эта тяжеленная дверь упаде, то ей будет не выбраться из вечного подвального мрака. Она коснулась дверцы вытянутой рукой, но та не шелохнулась. Повернувшись лицом в темноту и она медленно ступила на первую ступеньку. На стене у подножия лестницы отыскался еще один ржавый железный выключатель. Коралина нажала на него, и включилась висящая на проводе голая лампочка. Света от нее было недостаточно, чтобы хотя бы рассмотреть, что нарисовано на облупленных стенах. Рисунки казались незаконченными. Девочке показалось, что это глаза, собранные в небольшие грозди. А под ними — каких-то тварей. У девочки не было сомнений, что на стенах изображены не люди. По крайней мере они точно были похожи на Бельдам, если это то, о чем она подумала. В углу подвала была навалена куча хлама: картонные коробки, заполненные заплесневелыми бумагами, и гора истлевших занавесок. Тапочки шаркали по цементному полу. Скверный запах усилился. Она уже собралась развернуться и уйти, как вдруг заметила чью-то ногу, торчащую из-под груды занавесок. Сделав глубокий вдох (вонь прокисшего вина и заплесневелого хлеба, казалось, заполнила всю голову) и, отвернув сырую ткань, увидела нечто, размерами и формой более или менее напоминающее человека. Прошло несколько секунд, прежде чем она разглядела, что это за существо: оно было бледным и вздувшимся, как личинка, с тонкими прутиками рук и ног. Черт лица почти не было — они разбухли и сгладились, как поднявшееся дрожжевое тесто. На месте глаз у существа были две большие черные пуговицы. Коралина издала восклицание ужаса и отвращения, и, словно проснувшись от этого звука, создание начало подниматься. Не ожидавшая, что существо вообще сможет передвигаться девочка застыла, как вкопанная. Существо поворачивало голову, пока не направило черные пуговичные глаза прямо в нее. На гладком лице прорезался рот — между губ тянулись вязкие нити чего-то белесого — и голос, даже отдаленно не напоминающий голос отца, прошептал: — Ко-ра-ли-ннна. — Что ж, — растеряно улыбнувшись созданию, которое раньше называлось ее другим папой, девочка пробормотала. — По крайней мере, ты не бросаешься на меня из-за угла. Ничего не ответив, оно подняло руки-хворостинки к лицу и смяло белую глину, вылепив нечто вроде носа. — Я ищу своих родителей, — объяснила Коралайн. — Или одну из украденных душ других детей. Они здесь есть? — Здесь нет ничего, — ответило невнятно бледное существо. — Ничего, кроме пыли, сырости и забвения. — Оно было белым, громоздким и раздутым. Чудовищным, подумалось Коралине, но вместе с тем и жалким. Она поднесла к глазу камень с дыркой и посмотрела в отверстие. Ничего. Безликое существо говорило правду. Подумав, она перевела взгляд на него, но увидев потрепанное, почти исчезнувшее «тело» мальчика её возраста, она предпочла посмотреть на тестообразное существо. По всей видимости душа, которая в нем содержалась почти полностью поглотилась Бельдам, для поддержания её сил. И ранее она использовала его, что бы он играл роль её лучшего отца. –Мне очень жаль. — вырвалось у нее, вместе с покатившейся по щеке слезой. Она ничем не могла ему помочь. — Готова поспорить, она бросила тебя сюда в наказание за то, что ты выболтал мне лишнее. Существо растерялось, но потом помотало головой, словно отбрасывая что-то. А затем быстро заговорило. — Она не в настроении, — сообщило существо, которое было когда-то ее другим отцом. — Совсем, скажу тебе, не в настроении. Ты основательно вывела ее из равновесия. А когда ее вывести, она начинает вымещать злобу на других. Это в ее духе. Коралайн потрепала его безволосую голову. Кожа у него была липкая и напоминала нагретое тесто. Но это было единственным, что она могла сделать. Существо терлось о ласковую руку ребенка так энергично, что пуговица, заменяющая левый глаз, отпала и со стуком покатилась по бетонному полу; оно растерянно завертело головой, словно потеряло собеседницу из поля зрения. Наконец, увидев ее, создание снова открыло рот, и, как будто прилагая неимоверные усилия, вымолвило хлюпающим торопливым голосом: — Беги, дитя. Уходи из этого места. Она хочет, чтобы я причинил тебе вред, чтобы навсегда запер тебя здесь; тогда ты не сможешь закончить игру, и она выиграет. Она приказывает — я не могу сопротивляться… У меня почти не осталось контроля над этим телом. Оно скоро распадется, или я скоро… Договорить он не успел. Существо взревело, а девочка поняла, что он уже ей не помощник. Она резко развернулась: чудище оказалось теперь между нею и лестницей из подвала наверх. В попытке добраться до ступеней, Коралина начала обходить его у стеночки, но бесхребетное создание начало скручиваться, пока снова не уставилось на нее оставшимся глазом. Казалось, оно выросло и окончательно потеряло самосознание, что давала душа. Теперь это марионетка другой мамы, которая не хочет, что бы девочка победила. Оно кинулось к ней через всю темницу, распахнув беззубую пасть. На решение потребовалось несколько мгновений. В голову пришли только два выхода. Во-первых, она может закричать и попробовать убежать, а эта червеобразная громадина будет все гоняться и гоняться за ней по слабо освещенному подземелью — пока не догонит. Во-вторых, она может сделать это. Как только чудовище приблизилось, она резко вытянула руку, сомкнула пальцы на его оставшемся пуговичном глазе и изо всех сил дернула. Целую секунду ничего не происходило. Но потом пуговица все-таки оторвалась, а выскочив из ладони, звякнула о кирпичную стену, и исчезла где-то в темноте на полу. Существо замерло на месте. Затем, слепо задрав голову и до ужаса широко раскрыв рот, оно яростно и отчаянно заревело и бросилось рывком туда, где недавно находилась девочка, но там её больше не было; стараясь топать как можно тише, она уже поднималась на цыпочках по ступеням, прочь из полутемного погреба с безобразными картинками на стенах. Она не в силах была отвести взгляд от оставленного внизу существа, которое скручивалось и сталкивалось со стенами в попытке ее поймать. И тут, будто ему подсказали, что делать, чудище остановилось и склонило набок слепую голову. «Оно прислушивается, — сообразила Коралина. — Нужно быть тише воды!» Она сделала еще один шаг, и существо ее услышало. Голова его дернулась в ее сторону. Какой-то момент оно колебалось, словно собираясь с силами, а потом, молниеносно как змея, бросилось вверх по лестнице, настигая беглянку. Коралина развернулась, с маху преодолела последние полдюжины ступеней, вывалилась на пол в пыльной спальне, и не останавливаясь, рванула на себя тяжелую дверцу люка. Дверца обрушилась на место, и что-то глухо стукнуло, тяжело врезавшись в нее снизу. Люк дрожал и грохотал, но не поддавался. Тяжело дыша девочка осмотрелась. Если б в этой квартире была хоть какая-нибудь завалящая мебель, — кресло, к примеру, — она обязательно задвинула бы люк; но никакой мебели не было. Она как можно скорей, едва ли не вприпрыжку, выскочила из квартиры и заперла за собой дверь. А ключ оставила под ковриком. И уж затем побежала на лестницу. Она и так потратила там очень много времени. По лестнице она поднялась на самый верхний этаж, где — в ее мире — проживал сумасшедший старик. Что ожидало её там на этот раз девочке предстояло узнать. Но она была уверена. Нужно собрать как можно больше уверенности и силы, чтобы преодолеть это испытание. — Я — разведчик! — громко провозгласила Коралина, но слова ее прозвучали в сыром воздухе мертво и глухо. Ведь выбралась же она из подвала, не так ли? Добравшись до нужной двери она посмотрела на Луну. Время было, но оно утекало сквозь пальцы. Слишком быстро. Значит распускать нюни некогда. Но прикусить губу девочке пришлось. Ведь если она даст слезам волю, то точно не успокоиться и не войдет туда. На том месте, где у чокнутого старика висел флаг СССР, висела одежда Закки. И не только она. Перчатки, ботинки, даже маска, в которой она видела настоящего Закки в реальности. Означало это только одно. Она расправилась с ним. За то, что он ей помог, она наказала его самой жестокой мерой, на которую была только способна. Девочка ощутила чистую ярость, которая вытеснила остальные чувства. И развернувшись к этому миру, она прокричала, обращаясь и к Бельдам, и к этому миру — Вам меня не запугать! Я ВАС НЕ БОЮСЬ! Этот крик придал ей сил, и уверенная девочка, настроенная на победу вошла в последнюю квартиру.