Коралина в стране кошмаров. Слияние

Мама, ласково потормошила ее и позвала: – Коралина? Что ты тут забыла? Мы по всему дому тебя искали! Коралина потянулась, разминая мышцы и проморгавшись посмотрела на маму, которая стояла перед креслом. Она явно не ожидала, что дочь заснет в таком месте. Папа же, просто потрепал её по волосам, тепло ей улыбаясь. –Мама! Папа! – она обняла их, так крепко, как только смогла. – Я так скучала! –Недотепа, разбила мой любимый шар, – сообщила она, и девочка повернулась посмотреть, о чем она говорила. Один из шаров, что стоял на каминной полке действительно был разбит. Тот самый, в котором они были заключены в другом мире. Теперь же. На полке валялись осколки, а вода с блесками капала на пол, собираясь в еще одну лужицу. – Видимо он разбился, чтобы вас выпустить! – начала было Коралина, но мама перебила её. - Ты коленку разбила? - Коралина, я просил считать окна, а не бить по ним коленкой. - Но… - Так, приводи себя в порядок, ужин через 15 минут. – Я споткнулась, – объяснила Коралина. А затем отправилась в ванну, где вымыла руки кровоточащую коленку и смазала порезы и царапины. Потом пошла в спальню – свою настоящую, истинную спальню. Там она сунула руки в карманы халата и достала три стеклянных шарика и черный ключ. Отыскав в коробке с игрушками обрывок шнурка, надела на него черный ключ и повесила на шею. Переодевшись спрятала ключ под футболку, и чуть поморщившись от холода, которым ключ обжег кожу, девочка спустилась вниз. В тот вечер на ужин была пицца, и, несмотря на то, что пицца была папиного приготовления (обычно корочка у него выходила либо слишком толстой и сырой, либо чересчур тонкой и подгоревшей), и даже невзирая на то, что папа положил в пиццу зеленый перец, фрикадельки и, кроме всего прочего, – даже ломтики ананаса, Коралина до последней крошки съела причитающийся ей кусок. Ну, правда, ананас она все же отложила в сторонку. А потом настало время ложиться спать. Коралина оставила ключ болтаться на шее, а стеклянные шарики положила под подушку; и в ту ночь ей приснился сон. Она была на пикнике, накрытом под раскидистым старым дубом на зеленом лугу. Солнце поднялось высоко, и, если не считать белых пушистых облачков на горизонте, небо над головой было бездонным и безупречно-синим. На траве – белая льняная скатерть, уставленная горами лакомств; чего тут только не было: салаты, сэндвичи, орехи, фрукты, кувшины с лимонадами, водой и густым шоколадным коктейлем. Коралина уселась рядом со скатертью, с каждой стороны которой расположились трое детей в невиданных костюмах. Самый маленький из них, сидящий слева от Коралины, был мальчиком в красных бархатных бриджах и белой сорочке с оборками. Лицо мальчишки было испачкано, а тарелка перед ним – доверху наполнена вареной молодой картошкой, к которой он добавил, кажется, целиком приготовленную неразделанную форель. Неподалеку от него лежали тюльпаны, которые она уже видела в другом мире. – Самый замечательный в мире пикник, леди, – признался ей мальчик. – Да, – согласилась Коралина. – Думаю, так и есть. Интересно, кто его устроил? – Ну, я думаю, вы и устроили, мисс, – ответила девочка напротив. На ней было легкое платьице, невероятно красивого персикого цвета. Русые волосы распущены, а глаза цвета морской волны сияли радостью. – И нашу благодарность за все, что вы для нас сделали, нельзя выразить никакими словами! – Она лакомилась хлебом с джемом, огромным ножом отрезая ломтики хлеба от золотисто-коричневой буханки и черпая ярко-красный джем деревянной ложкой. Джем перепачкал ей лицо вокруг рта. – Точно. Я сто лет не пробовала еды вкусней! – добавила девочка, сидящая по правую руку от Коралины. Это была та самая девочка из комнаты с телескопом. И она совсем не изменилась. Малышка улыбнулась Коралине такой улыбкой, словно в последний раз улыбалась очень-очень давно, и почти позабыла как это делается. И Коралина поняла, что ей безмерно нравится этот ребенок. А потом, как это часто случается во сне, пикник неожиданно закончился и сменился игрой на лугу, где все бегали, кричали и перебрасывались блестящим мячиком. И тогда Коралина сообразила, что это сон, потому что никто из них не уставал от беготни и не задыхался. Она даже ничуть не вспотела. Все беззаботно смеялись, бегали и играли в игру, где смешались и чехарда, и салочки, и простая восторженная возня. И тут, не сговариваясь, все четверо прекратили игру и вернулись к накрытой к пикнику скатерти, откуда исчезли обеденные блюда; остались лишь поджидающие их четыре вазочки, в которых было мороженое. Дети с удовольствием принялись за еду. – Спасибо, что пришли на мой праздник, – сказала им Коралина. – Если, конечно, это мой праздник. – Это радость для нас всех, Коралина Джонс, – ответила красивая девочка, лакомясь ванильным мороженым. – Если бы мы только могли как-нибудь отблагодарить и вознаградить тебя! – Это верно, – сказал мальчик с перепачканным лицом, одетый в красные бархатные штанишки. Он накрыл ладонью руку Коралины. Теперь его рука была теплой. – Вы оказали нам неоценимую услугу, мисс, – добавила вторая девочка. Теперь вокруг губ у нее было дынное мороженое. – Я просто рада, что все, наконец, закончилось. – улыбнулась девочка, отправляя в рот ложечку с мороженным. Но заметив, как какая-то тень проскочила по лицам детей, она опустила вазочку вниз, внимательно смотря на них. Красивая девочка мимолетно коснулась пальцами ладони Коралины, привлекая её внимание к себе. – Да, для нас все уже и правда кончено, – сказала она. – И это место – лишь остановка на нашем пути. Отсюда мы двинемся в неразведанные края, и что будет потом, неведомо никому из живых... – Она умолкла. – Но есть одно «но»? –продолжила за неё девочка, дотрагиваясь до её руки своей. – Я ведь чувствую. Словно нависшая грозовая туча. Мальчишка слева попытался отважно улыбнуться, но его нижняя губа задрожала, и он промолчал, прикусив ее. Девочка с дынным мороженым смущенно поерзала и сказала: – Вы правы, мисс. – Но я же вернула вас троих! – недоумевала Коралина. – Вернула папу с мамой! Я закрыла дверь! Заперла навсегда! Что же еще я должна сделать? Чуть посидев в тишине, она вздохнула, и немного успокоившись посмотрела на детей. – Ну, не могли бы вы хотя бы намекнуть? – спросила она. – Неужели вам нечего мне рассказать? – Ведьма поклялась собственной правой рукой, – напомнила девочка в персиковом платьице. – Но она не сдержала клятву. – М-моя гувернантка, – вставил мальчик, – всегда говорила, что никто не получает ноши большей, чем может выдержать. – Он пожал плечами, словно пока не решил, считать ли это правдой. – Мы желаем тебе удачи, – сказала красивая девочка. – Успеха, мудрости и отваги – хотя ты уже доказала, что обладаешь всеми этими благами в избытке. – Она ненавидит тебя! – выпалил мальчик. – Она уже очень давно ничего не проигрывала. Будь рассудительной! Будь храброй! – Но это нечестно! – сердито воскликнула Коралина. – Это просто нечестно! Все должно было кончиться! Мальчик с чумазым лицом встал и крепко ее обнял. – Не унывайте мисс! – прошептал он. – Вы ведь живы! Все еще живы! Дальше девочка увидела, как село солнце, и в темнеющем небе замерцали звезды. Она стояла на лугу, глядя вслед троим детям, уходящим от нее по серебристой в свете огромной луны траве. Все трое остановились на маленьком мостике через ручей, обернулись и помахали на прощание руками; Коралина помахала в ответ. А затем настала непроглядная темнота. Коралина проснулась в ранние рассветные часы, уверенная, что слышала странное шебуршание. Немного подождав, девочка поняла, звук идет из-за двери спальни. Коралина задалась вопросом, уж не крыса ли это. Дверь заскрипела. Девочка села на кровати, сжимая подушку. – Убирайся! – решительно сказала она. – Уходи, или пожалеешь! Повисла тишина, а затем что-то, чем бы оно ни было, удрало по коридору. Было в его шагах что-то странное и неравномерное – если конечно, это были шаги. Коралина поймала себя на мысли – уж не было ли у этой «крысы» лишней ноги. – Значит, это не конец? – сказала она себе. И приоткрыла дверь спальни. Серый предутренний свет обрисовал совершенно пустынный коридор. Она подошла ко входной двери, косясь на зеркало на дальней стене, в котором отражалось лишь ее собственное, заспанное и насупленное лицо. Из спальни родителей доносилось тихое успокаивающее похрапывание, хотя их дверь была закрыта. Все двери в коридор были закрыты. Кем бы ни оказалась удиравшая штуковина, должна же она где-то прятаться. Коралина открыла входную дверь и посмотрела на сереющее небо, прикидывая, сколько времени осталось до восхода солнца и размышляя, правдивым ли был ее сон, хотя в душе она верила, что так все и было. И тут что-то, что она принимала за тень под диваном в прихожей, выползло из-под дивана и отчаянным рывком, спотыкаясь, шмыгнуло на длинных железных иглах ко входной двери. Коралина в ужасе открыла рот и отступила с дороги; тварь прошуршала мимо нее прочь из дома, по-крабьи переваливаясь на слишком большом для нее количестве стучащих и подергивающихся ножек. Девочка узнала это существо, и что бы убедиться в догадке подошла к двери. Внизу старой двери ясно проглядывались пять параллельных царапин, которые оставила рука другой мамы. Когда она выбиралась из коридора другого мира. И ей был нужен черный ключ. В ту первую ночь после возвращения Коралайн положила стеклянные шарики под подушку. После встречи с рукой ненастоящей матери она вернулась в кровать, хотя времени на сон осталось не так уж много, и снова положила голову на подушку. И тут что-то тихонько хрустнуло. Коралина села и подняла подушку. Осколки стеклянных шариков напоминали кусочки яичной скорлупы, которую иногда можно найти под деревьями весной: вроде пустых остатков яиц малиновки, или даже тоньше – возможно как скорлупа от яиц крапивницы. Что бы ни хранилось в стеклянных сферах, оно бесследно исчезло. Коралайн вспомнила троицу детей, которые махали ей в лунном свете, прощаясь, перед тем как перейти мост. Она очень осторожно собрала скорлупу и сложила в маленькую голубую коробочку, в которой хранился браслет, подаренный бабушкой, когда девочка была еще очень маленькой. Браслет давно потерялся, а вот коробочка осталась.