Тридцать второе декабря

В реальности озеро казалось меньше, чем виделось в волшебном зеркале, но все так же лежало круглой тарелочкой. Разве что простенькая скатерка с мелкой крапинкой первых цветов сменилась торжественным белым полотном. Сомнений быть не могло: это — то самое место. Уловка с подснежниками удалась на славу! Заснеженный темный лес осветился, наполнился звуками и отблесками. Солдаты бодро расчищали сугробы вокруг озера, устанавливая через равные промежутки ярко пылающие факелы. Профессор насмехался над начальником стражи, тот окусывался, но дела своего не забывал: за солдатами присматривал как коршун, резким окриком отмечая малейшее отклонение от идеального светового узора. Гофмейстерина от безделья сорила детскими воспоминаниями, послы прогуливались по расчищенным берегам, а Королева… Королева пинала мыском сапожка дверку кареты. Она ждала и не скрывала своего нетерпения. Когда старуха наконец приволокла пред светлые очи обещанную падчерицу, королевское самолюбие больно кольнула ревность. «Зверушка» и впрямь оказалась красавицей, как в сказке: кожа, как снег, губки, как кровь, волосы, как черное дерево. Ни обноски, ни покрасневшие от мороза щеки ее не портят. Впрочем, внешность деревенской дурочки, согласившейся собирать цветы в самую морозную ночь года, особого значения не имела. Тем проще будет обвести ее вокруг пальца: хорошенькие глупышки обычно падки на лесть. — Не правда ли, она очень мила? — Королева многозначительно улыбнулась окружающим. Но девица будто и не услышала, а дурак-канцлер не нашел лучше места, чтоб выслужиться: — В присутствии моей королевы я никого и ничего не вижу! Отороченные белоснежным пухом рукавички стремительно врезались в мокрый пол, и канцлер счел своим долгом немедленно проверить ход расчистки. Королева, все так же ярко улыбаясь, обернулась к следующей жертве: — А вы что скажете? — и тут же пожалела о выборе собеседника. Профессор по обыкновению добрался до сути лишь пять минут спустя, но мысль, как ни странно, высказал дельную. Раз уж «зверушка» оказалась равнодушна к лести, то против обновок точно не устоит. Королева протянула дрожащей падчерице подобранные с пола рукавицы и сдернула шубу, укрывающую колени. Кажется, это называют в народе «с царского плеча»? Подачка ожидаемо сработала: заблестевшие глазки с надеждой уставились на Королеву. Этот взгляд был ей хорошо знаком. Стоит посулить еще немного какой-нибудь ерунды — колечек или башмачков, да хотя бы и золота, раз эта семейка до него так охоча, — и получишь желаемое. Правда, временами люди от этого наглеют. Вот как сейчас, например. Вместо благодарности за королевские дары дерзкая девица вздумала ставить свои условия. И временами, опять же как сейчас, приходится спускать это с рук ради достижения большей цели. Не выдавая ничем закипающей досады, Королева принялась разбираться, что за удивительное колечко может стоить всех сокровищ, и была стократ вознаграждена за терпение. Когда на кургузой старухиной варежке блеснул камушек — нежный, голубовато-прозрачный, королевское сердце дрогнуло. После всех ухищрений и уловок ключ к новогоднему костру наконец-то был прямо перед ней. И чем сильнее хотелось кинуться и вырвать желанную добычу из грязных лап, тем надменнее прозвучало повеление: — Давайте колечко, а не то… Придворные хорошо знали этот тон: тон исчерпанного терпения, вслед которому летят головы, чины и состояния. Засуетились, зашикали, толкнули тетку прямо под окошко кареты. — Поскорее, ведьмы! Королева гневается. Простенький тонкий ободок от рывка едва не съехал с неловкой руки. От внимательных глаз Королевы не укрылось, как вздрогнула «зверушка», но едва ли кто-то заметил, как вздрогнула и сама Королева. На белых изящных пальчиках с безупречным маникюром кольцо искрилось, метало яркие весенние блики под светом факелов, но молчало. Видимо, придется проявить еще немного терпения. — Ну, знаешь что? — Королева сложила губы в сладкую улыбку. — Так и быть, бери свое колечко! «Зверушка» заулыбалась, потянулась с благодарностями, но Королева выгнула тонкую бровь и лукаво согнула пальцы. — Бери да помни: я даю тебе его за то, что ты покажешь мне место, где вчера собирала подснежники. И с удивлением увидела, как дерзкая девчонка отпрянула: руки за спину спрятала, губы поджала… — Тогда не надо!.. Приторная улыбка сменилась презрительным оскалом. Здесь, кажется, кто-то забыл, что слово «казнить» короче, чем слово «помиловать». — Что? Не надо тебе колечка? Ну, так ты никогда его больше не увидишь! Точеная ручка показалась из окошка кареты и разжала пальцы. — Колечко мое! — запоздало взвыла строптивая девица и тут же втянула голову в плечи от глумливого хохота. — Ха-ха-ха! Думаешь, я и в самом деле бросила? Королева изволила выйти из кареты. Холодные тонкие пальцы скользнули по щеке падчерицы и с силой стиснули подбородок. — Ну? Долго ты еще будешь упрямиться? Ущипнув уже покрасневший подбородок, Королева одним взмахом стряхнула с плеч падчерицы дареную шубку. Рукавички снова полетели на землю. Рядом бесшумно возникли двое солдат и замерли, опустив могучие руки на тощие плечи. — Последний раз спрашиваю: покажешь дорогу? — Нет! — всхлипнула дерзкая девчонка. В прищуренных глазах вспыхнул гневливый огонь. Королева покрутила колечко перед девчонкиными глазами и высоко вскинула руку. — Так прощайся же со своим колечком и с жизнью заодно! Серебристая искорка описала высокую дугу и зазвенела по ледяной глади. «Зверушка» дернулась в крепких руках и отчаянно выдохнула ей в след заветное заклинание.

Ты катись, катись, колечко,

На весеннее крылечко,

В летние сени,

В теремок осенний

Да по зимнему ковру

К новогоднему костру!

— Наконец-то! — кивнула Королева. Падчерица отвела недоуменный взгляд от искорки тающего на льду кольца и увидела полное торжества лицо. — Что? — только и успела шепнуть девушка, но вопрос унесло ветром. Вьюга взметнулась, сбивая с ног людей, мелькнули белые тени, смеясь и балагуря, махнули посохами и исчезли, забрав с собой и ветра, и снега, и холод. Королева поднялась с земли и огляделась. Теперь озеро выглядело верно: оно утопало уже не в сугробах, а в нежной молодой траве, из которой проглядывали первые белые бутоны. На берегах солдаты разжигали погашенные бурей факелы. Послы уже заняли свои места: на западном и восточном концах поляны. А над самой серединой озера в легкой зеленой дымке парила освобожденная падчерица. Глаза девушки были закрыты, будто она хотела получше прислушаться к сладкой песне весенней свирели. — Весна наступила! Все вышло по-моему! — расхохоталась Королева и тут же прикрикнула: — Профессор?! — Все на местах, ваше величество, можем начинать. Изящная рука выбросила в воздух белоснежный платок. Стоящие на берегах озера люди в солдатской форме как один рухнули на колени, склонили головы и гулкими низкими голосами затянули ритмичный речитатив. Мелодия свирели заметалась среди этих голосов, забилась, как в клетке. — Нет! — закричала падчерица. — Уходи, Апрель!!! Но Королева лишь вздернула подбородок, усмехнувшись. Зеленая дымка дернулась, но маги, которые прежде притворялись послами, с оглушительным хлопком сомкнули руки над головами. Звук прокатился над водой, и тотчас от каждого из поющих взметнулись в воздух призрачные цепи, оплетая зеленое сияние. Они стягивали и сжимали его до тех пор, пока оно не сгустилось и не приняло человеческие очертания. Свирель захлебнулась и смолкла. Лишенная волшебной поддержки падчерица с плеском рухнула в озеро и затрепыхалась в ледяной, еще не успевшей прогреться воде. — Цель зафиксирована, ваше величество, — поклонился профессор. — Изволите подтвердить? Королева всмотрелась в бьющегося в цепях пленного и довольно кивнула. — Завершайте захват, госпожа гофмейстерина, — скомандовал профессор. Полилась тягучая колыбельная, от которой глаза пленника медленно закрылись, напряженные мышцы обмякли. Фигура в цепях медленно опустилась на землю рядом с королевской каретой. — Я вами довольна, господа, — сыто улыбнулась Королева. — Напомните мне по возвращении, что я обещала наградить вас по-королевски. — И лучше бы нам вернуться поскорее, Ваше Величество, — подал голос Западный посол. — В укрепленном замке справиться с братьями вашего нового питомца будет намного проще, чем здесь, в их владениях, — поддакнул Восточный посол. Королева кивнула и поднялась в карету. — Что прикажете делать с женщинами, ваше величество? — робко спросил начальник стражи. Королева бросила мимолетный взгляд на исчезающую под водой макушку. — Мне все равно, — и захлопнула дверь. Карета скрылась в изгибах лесной дороги. Затихло эхо шагов «солдат». Над притихшим озером медленно закружились редкие снежинки.