Миазмус

      Расправа над хищным цветком не заняла много времени и костяной «змей» управился со всем меньше, чем за половину минуты. Своим длинным, изогнутым телом и множеством рёбер он и в самом деле напоминал большую змею, но имел четыре мощных конечности, совсем не змеиный череп с громадной акульей пастью и пару внушительных крыльев, напоминающих крылья летучих мышей. Зачем когти и зубы — понятно, но зачем крылья, если на них нет перепонок? Брандстаттер не лишён личных «художественных» предпочтений?       Крылатый страж повел безглазым черепом, словно взглядом окинул. Убедился, что Пауль жив и в безопасности, а затем мощно взмыл вверх, вновь проламываясь через кроны. Вернулся на «боевое дежурство», обсыпав нас веточками и другим растительным сором.       Я приладил ногу и нашел свой топор. Юный некромаг к этому времени немного пришел в себя и с испуганной икотой, со злостью сдергивал с себя последние, безвольные уже плети, швырял их в темноту.       — Нет, ну ты… ик!.. Ты видел? — его снова потряхивало. — Вот же скотина, сорняк чёртов!..       Для того, кого едва не слопали заживо, мальчишка весьма бойко и бодро. Адреналин словно блокировал осознание, и парень не понимал, от какой участи только что смог увернуться. Но так куда лучше, чем апатия и истерика — нам ведь ещё до башни нужно прийти. О продолжении охоты не могло идти даже речи, и мы оба это понимали.       Парень сбросил с себя неопасные уже путы и повалился на землю рядом со мной. Тяжко вздохнул:       — Эх! Влетит мне от учителя…       — Ты едва не погиб, а думаешь о взбучке от своего мастера? Ты храбрый человек?       — Да неужели? — хмыкнул Пауль. — Я чуть не обоссался от страха из-за куста этого дурацкого… Про него тоже читал, но вылетело из головы. Забыл даже как называется.       Он помолчал.       — Ладно, — вздохнул. — Хотя бы трупоеда прибили — и то хорошо. Надо скорей, пока он ещё шевелится…       — Сожалею, но существо уже мертво, — ответил я.       — Серьёзно?! — парень вскочил в расстроенных чувствах. — Да как так-то?       — По моей вине — я впитал его ману, но не ожидал, что это убьёт трупоеда.       Парень вздохнул и упрямо мотнул головой:       — Нет, нужно проверить. Вдруг, что осталось?       Он подбежал к масляной лампе и протянул её в мою сторону:       — На, посвети. А заодно гляди, чтобы кто-то снова не приполз за нами.       Я принял светильник и стал наблюдать, как Пауль возится с нехитрым инструментом под боком у затихшей многоножки. Довольно ловко орудуя отточенными ланцетами, парень прорезал мягкий «шов» между хитиновыми сегментами и вскрыл неповрежденный участок на туше, откуда и нацедил в небольшую колбочку грамм пятьдесят гемолимфы. Всыпал внутрь щепотку реактивов… и с грустным вздохом вылил содержимое на землю.       — Пусто, — сказал он. — Ты всё досуха вытянул. Даже остаточных следов маны нет. Как ты это сделал?       — Само получилось?       — Само, — передразнивая, невесело усмехнулся Пауль. — Эссенция зверя, это как душа разумного существа. Ты, получается, умеешь души высасывать?       — Получается так, — пожал я плечами. — Думал использовать ману из этого существа, чтобы тебе помочь, но твой страж успел раньше.       Мальчишка отмахнулся:       — Ерунда. По правде говоря, я и не ждал, что с первого раза всё идеально получится.       — Согласен. У нас, как минимум, появился опыт и понимание. В следующий раз выберем цель слабее, чтобы справиться наверняка.       — Слабее? — усмехнулся Пауль. — Так это и были самые слабые твари. Нам очень даже повезло, что сразу на двух нарвались. Правда, от куста этого дурацкого толку нет — не течет в нём эссенция, но всё же.       Он помолчал.       — Знаешь, давай-ка возвращаться — надо бы ещё лучше всё продумать. А то мы столько возились, но справились больше из-за удачи.       — Понимаю, — кивнул я. — Наши навыки и умения недостаточны.       — Недостаточны? Это ты меня так пожалел? — улыбнулся мальчишка.       Он принялся собирать свои вещи, пока я наблюдал за округой. А когда упаковал всё, поманил за собой, снова поближе к трупоеду.       — Раз эссенции нет, то хотя бы попрактикуюсь, — сказал Пауль. — Следи за округой, пока буду голема делать.

* * *

      Мальчишка провозился минут пятнадцать. Лес, испуганный громогласным приземлением стража, успел оправиться и вновь подавал признаки жизни подозрительными шорохами, поскрипываниями, далёкими звериными голосами. Следовало поторапливаться, пока на место побоища не нагрянули любители дармовщины. Но Пауль и сам это понимал, а потому спешил изо всех сил.       Ритуал «в поле» он провёл не так чисто, как в идеальных условиях лаборатории — это стало понятно по недовольному выражению на мальчишечьем лице. Но любой результат — это всё ещё результат, по завету Брандстаттера. И изрезанная, иссеченная ланцетами мертвая многоножка, восставшая по велению некромага, станет отличным подспорьем на обратной дороге.       Приказ заставлял меня смотреть по сторонам, а не интересоваться, чем таким любопытным занимается Пауль. Хотя я бы с удовольствием поучился чему-нибудь новому и увидел воочию разницу между зомби и големом плоти. Но безопасность превыше всего, а потому лицезреть удалось только конечный «продукт» — многоногое, покрытое гемолимфой тело прошуршало в траве, уползая во тьму и запахом вскрытых полостей отвлекая на себя нежелательные для нас встречи.       — Давай поторопимся, — сказал Пауль, поднимаясь на ноги с тяжелым вздохом. — Силы много отнимает — долго не продержу голема.       — Тогда забирайся ко мне на спину, — предложил я и присел перед парнем. — Донесу.       — Ага, точно, — кивнул он. — Секунду, только достану из кольца пару камешков для тебя.       — Не нужно, береги силы, — отказался я. — Эссенция, которую я поглотил, кажется, не рассеялась. Она во мне и генерирует для меня ману. Понемногу, но действует.       — Ты и так можешь? — удивился Пауль, взбираясь на меня с лампой в руке.       — Для меня это также известие, — ответил я, подхватывая мальчишку под ноги и трогаясь с места. — Обладай я эмоциями, то сказал бы, что удивлён не меньше твоего.       Пауль замолчал ненадолго, а затем приказал:       — Учителю пока что не рассказывай об этом своём умении, понял?       — Слушаюсь.       — Он же опять начнёт тебя изучать, от любопытства весь изойдёт, — пробормотал мальчишка. — А ему, в его состоянии, волноваться не нужно.       — Понимаю. Но правильно ли лгать дорогому для тебя человеку?       — Ложь во спасение допускается. Да и кто сказал, что я лгу? — возмутился парень. — Я просто не говорю всей правды. И ты теперь мой подельник, господин костяшка.       — Понимаю.       Парень рассмеялся:       — Да что ты заладил: «понимаю, понимаю…». Раз понятливый такой, то придумай что-нибудь, что бы нам не бежать домой всякий раз после драки. Такими темпами я никогда эссенции не добуду для учителя.       Максимальный результат при минимальных усилиях был и в моих интересах, поэтому я без сомнений поделился мыслями:       — Нам нужно оружие, но не холодное. Что-то более мощное и у меня есть предложение по этому поводу. Но понадобится время, чтобы всё продумать. И много маны.       — Рассказывай, — кивнул парень. — И прими левее — голем засек какую-то тварь справа от нас.

* * *

      Голем из плоти, слепленный из останков трупоеда, продержался недолго. Я не успел толком обрисовать свой замысел, как Пауль наклонился поближе и предупредил:       — Сожрали, — коротко объяснил он. — Идут на шум, в нашу сторону. Давай ускоримся.       — Ты много весишь — мне нужно еще два-три кристалла.       — Это не я — это же вещи!.. Да и ты же эссенцию слопал!       — Ничтожная капля в море.       — Хорошо, давай руку. Только не взорвись от обжорства.       Я поднял пятерню, словно попрошайка, и подставил обрызганную гемолимфой перчатку. Пауль ловко уронил мне на ладонь несколько мутных камешков. Один соскочил и упал под ноги, но остальные я стиснул в кулаке, на ходу торопливо впитывая ману «лакричного вкуса». С быстрого шага перешёл на бег.       — Держи ещё! — вдруг крикнул мальчишка и высыпал сразу целую пригоршню. — Догоняют!       Немалая часть кристаллических «батареек» просыпалась мимо. Но кое-что я успел подхватить, услыхав нарастающий за спиной треск хвороста и кустов. Нечто хрустело подлеском и ломилось за нами, не разбирая дороги. Не просто бежало наобум, но как-то чуяло, видело, воспринимало. Массивное тело глухо топотало лапами, и дистанция между нами стремительно сокращалась — за охранный периметр мы не успевали, никак. Даже если прямо сейчас до краёв напьюсь маны и не взорвусь от её переизбытка — на своих двоих всё равно не сбегу от четвероногого. Не поспевали на выручку и черепа-наблюдатели — в небе над головами не слышался спасительный свист.       — Ещё! — потребовал я, подставляя вторую ладонь.       Кажется, впервые в бытность умертвием голос повысил. Мальчишка, перепуганный смертельной погоней, не стал ничего уточнять и без вопросов щедро насыпал камней. А спустя миг вскрикнул, когда я развернулся лицом навстречу опасности и сбросил парня на землю.       — Уходи, — сказал ему. — Выиграю время.       Топот стремительно приближался, разбавляясь сопящим, басовитым рычанием. Мальчишка порывался что-то сказать — за меня волновался? — но лишь молча кивнул и подскочил на ноги. Обернулся, сбрасывая с плеч свой заметно исхудавший рюкзачок, и побежал во всю прыть. Он, как и я, прекрасно осознавал, что если вынудим во второй раз появиться крылатого стража, то одной выволочкой от Брандстаттера дело не ограничится. Старик просто-напросто запретит Паулю свободную охоту, что и для меня не очень-то хорошо.       «Хотя, мальчишка ведь живой человек», — мимоходом пронеслось в мыслях. — «Может быть, он думает о спасении в первую очередь, а не о выгоде?»       Хрустнув пригоршней камешков, я резко «вдохнул» хаотичную энергию эфира, в них заключенную. Осколки в ладони в то же мгновение рассыпались прахом и потекли песком между пальцев, а разум на миг окутался давно забытым ощущением опьянения. На краткий момент всё поплыло перед взором, а костяк немо загудел, завибрировал от растущего в нем магического напряжения. Пламя Души вспыхнуло ярче, неопалимым огнем окутывая грудную клетку, плечи и череп!       Хруст веток и тяжкий галоп звучал уже рядом. Ещё секунда-другая — и оно выскочит из чащобы. Рванёт мимо меня, если ничего не предпринять. Помчится за Паулем.       Я вскинул руку и широким взмахом перед собой, словно камень швыряя, метнул в заросли несколько Ледяных Игл. Бросал на упреждение — туда, где противник вот-вот окажется.       Давление маны в костях немного упало, а я попал в цель. Крупная тварь рассерженно взвыла, спустя миг проламываясь из кустов чёрно-серой, бронированной глыбой с акульим хвостом-балансиром. Затормозила, взрывая когтистыми лапами дёрн и мотая массивной, вытянутой как у акулы головой. Глубоко посаженные глаза, укрытые, продолговатыми роговыми пластинками прочной брони, блеснули отраженным светом Пламени Душ. Чудовище мгновенно меня разглядело и большими скачками помчалось к новой цели, забыв о мальчишке.       В ночном хищнике проблеснула очень слабая пульсация маны — зверь этот явно полагался на одну лишь грубую силу, но пламеневшая в его недрах эссенция была крайне сильна. Съесть бы её…       Громадная пасть распахнулась и вытянулась, словно на выдвижных шарнирах. Чудовище будто попыталось «вдохнуть» меня вместо с потоком воздуха, но я вовремя бросился в сторону, от переизбытка энергии ощущая себя, как на крыльях. Ударил в спину противника Ледяными Иглами, впрочем, не нанося никакого урона. И едва не потерял голову, уворачиваясь от взмаха хвоста. Повалился на землю и тут же швырнул залп в область подбрюшья, ожидая нащупать хоть какое-то мягкое место на закованной в «доспехи» зверюге.       Но Иглы даже не оцарапали монстра. Он с неожиданной для таких габаритов прытью остановил свой мощный рывок и развернулся, раздирая лапами дёрн и коренья. Одним прыжком снова набрал скорость.       Ни влево, ни вправо не убежать — существо ловчее меня — поэтому я ударил опять, извергая весь запас маны прямо в морду чудовища. Целился в отражавшие зелень большие зрачки, но Иглы просто разбивались о чешуйки брони, брызгая изморосью, или рикошетом летели в кусты. Надежда ослепить монстра не оправдалась.       А затем импульс моей маны иссяк, как унялось и Пламя Души. Движения резко замедлились, но это уже ни на что не влияло — меня в любом случае настигал взмах мощной лапы. Длинные, черные когти ударили в область живота, в позвоночник. Будь я живым в этот момент, такой удар мог переломать кости и убить наповал. Но костяк мой, спаянный лишь Пламенем Души, просто разлетелся на части, как перерубленный. Под ребрами как будто граната взорвалась, разорвав в клочки низ куртки и разбросав части скелета, лишая нижних конечностей. Туда же, в кусты, полетела левая рука и половина всех ребер.       Я повалился в траву разорванным надвое обрубком, пока чудовище на полном скаку промчалось по мне, топоча лапами. Вильнуло хвостом и развернулось, набрасываясь на поверженную жертву.       Я, елозя последней рукой, попытался отползти под какой-нибудь корень или поглубже в кусты. Не чуял ни страха, ни паники, лишь деловитый настрой предпринять всё, чтобы уцелеть…       Но крупный зверь был уже рядом. Грузно переступая лапами, он приблизился и обнюхал меня, развевая широкую, акулью пасть. От костей наверняка пахло слизью недавно убитого трупоеда, и это заинтересовало «сухопутную акулу». Но пахло недостаточно крепко, чтобы чудовище попыталось разгрызть костяк. Слюнявый язык слизал с моего лица следы прошлой битвы — чудовище попробовало на зуб голый череп, оставляя на кости царапины, и тут же потеряло всяческий интерес. Развернулось и с сопением поскакало в сторону башни.       Кабы я мог — выдохнул бы с облегчением. Выиграть удалось секунд сорок, в лучшем случае. Но это и так огромная фора, учитывая невероятную разницу сил между мной и чудовищем. Остальное — за Паулем.       Я попытался подползти к ближайшей детали своего костяка, но зацепился изодранной курткой за корешок и какое-то время возился, высвобождаясь. Очень недолго, но более чем достаточно, чтобы прыткий монстр успел нагнать мальчика в тёмном лесу. Однако сколько бы я ни прислушивался, но не слышал предсмертного крика Пауля, как не слышал и свиста пикирующего из-под облаков крылатого стража. Похоже, адепт-некромаг успел добежать до периметра?       Дернув посильней изорванную куртку — наконец-то свобода! — я принялся собирать себя по косточкам, подтягиваясь на одной руке. Пламя в груди, не смотря на утрату части рёбер, едва теплилось, как и всегда, но угасать не спешило. Как не спешили меня покидать и жуки, которые укрывались внутри остатков грудной клетки.Этим наглецам всё ни по чём. Выжили самые приспособленные, слабо восприимчивые к колебаниям уровня маны — им, похоже, приглянулся мой костяк и магическая энергия, способная подпитывать жизнь организма даже без пищи. Что же получается: я сам для себя создал паразитов?       «Интересно. Что будет, если уже они высосут меня досуха? Где тот предел для Пламени Душ, после которого снова наступит смерть?» — поглядывая на деловитых жуков, подумал я. — «Или Пламя — это мой разум, и когда оно угаснет, я просто стану тупым скелетоном?»       Первой в траве удачно подвернулась потерянная рука. Я приставил её на положенное место, в который раз удивляясь собственной способности к «самолечению». Принялся ползать уже на двоих, понемногу собирая и всё остальное.       Как ни странно, отыскал каждую косточку: за короткий срок они словно пропитались эссенцией, «выпитой» из трупоеда, и как будто получи по GPS-маячку. Я не видел их в темноте среди густой травы, но некое интуитивное чувство безошибочно выводило на разбросанные части скелета. Это что: мои кости начинают переходить на качественно новый уровень и останутся со мной навсегда, или всё-таки можно их заменить?       «Голосовое» кольцо, созданное с таким неимоверным трудом, я не нашёл. Оно потерялось бесследно. Как пропал и один из сапог — его сорвало ударом и забросило куда-то в дальние дали. Пришлось скинуть и второй, чтобы не хромать до самой башни без пары.       Я подхватил рюкзак мальчишки и направился к обители.