Монолог монстра. Эра шиноби

Солнечные лучи пробивались сквозь щели старого сарая, создавая узоры на грязном полу. Маленький мальчик сидел в углу, его тело было покрыто синяками и ссадинами. Вокруг царил удушливый запах сырости и гнили. В его памяти не осталось точной даты, когда он последний раз видел свет или ел что-то. Он не знал, сколько дней прошло с тех пор, как его заперли здесь. Голод и страх давно стали постоянными спутниками, но теперь они не могли затмить одиночество. Внезапно он заметил шевеление в уголке сарая. Это был кролик, маленькое, крошечное существо с белым мехом и трепещущими ушами. Его глаза были полны невинности, и это было единственное живое существо, которое он мог увидеть. Акио, полагая, что это его последний друг, осторожно подполз к кролику и нежно его схватил. Трепещущий от страха, кролик сжался в его руках. — Привет, — прошептал Акио, стараясь улыбнуться, несмотря на боль. — Будешь моим другом? Он аккуратно прислонил кролика к себе и продолжил шептать ему слова утешения. В сарае не было больше никого, с кем можно было бы поговорить. Вся его жизнь свелась к этому кролику, и он даже дал ему имя — Мицу. Это имя означало «свет». Мицу был единственным светом в его жизни. Раздался звук отворяющейся двери. Акио с трудом поднял голову и увидел своего старшего брата, Акиру. Он вошел в сарай и его глаза наполнились тревогой при виде младшего брата, сидящего на полу, обнимающего кролика. — Акио, — сказал старший, голос дрожал от волнения. Мальчишка тут же подбежал к старшему брату и обнял его. — Я принёс еду. Ты голоден? Акио, не веря своему счастью, кивнул и стал есть, не выпуская Мицу из рук. Акира нежно погладил его по голове. — Где то болит? — спросил Акира, сидя рядом с братом, глядя на синяки. — Нет. — Тут мазь, — старший начал доставать что-то из сумки. — Не надо. Лучше уходи, а то и тебе достанется. Акира нахмурился, сердце его болело от того, что его брат страдал так долго. Он обнял Акио, прижимая его к себе. — Мне плевать, что скажет отец. Ты здесь не останешься! Акира помог брату выйти, а затем, с выражением строгости на лице, направил его в сторону дома. Акио, держа кролика на руках, шел с опущенной головой, стараясь скрыть свои чувства. Он не боялся своего отца — отцовская ярость была частью его жизни. В доме уже собралась семья. Стол был накрыт, как для важного ужина, с традиционными японскими блюдами и украшениями. Отец, в своём лучшем кимоно, сидел на главном месте за столом и выжидал, пока все сядут. На его лице не было и тени раскаяния — он вел себя так, будто забыл, что оставил сына запертым в сарае. Акио, все еще держа кролика на руках, стоял у двери. Он не решался подойти к столу, его руки дрожали от слабости. Акира, сидя за столом, бросал беспокойные взгляды на младшего брата, стараясь поддержать его взглядом. Отец начал говорить, словно никакого инцидента и не было. Он бесцеремонно сообщил, что утром к ним придут важные гости, и что дети должны вести себя хорошо, чтобы произвести на них положительное впечатление. Его слова звучали как ритуальная формальность, лишенная искренности. — Завтра мы будем представлять нашу семью, — сказал он, обводя всех присутствующих глазами, — нужно выглядеть достойно. Акира, позаботься о том, чтобы Акио был в порядке. Акио, ощутив на себе взгляд отца, медленно подошел к столу, стараясь не уронить кролика Мицу. Семейный ужин начался. Акио сидел молча, стараясь не привлекать внимание и следовать указаниям отца. *** Акио сидел на краю двора, подолгу наблюдая за садом. Он хотел помочь Акире с подготовкой ко встрече гостей, и ему было поручено что-то простое: принести чайные чашки из комнаты для церемоний. Мальчик аккуратно взял поднос, но, делая шаг назад, споткнулся о порог. Поднос выпал из его рук, и несколько чашек с треском разбились об пол. Его сердце застучало в горле, а глаза широко распахнулись от страха. Он знал, что его ждет. И прежде чем он успел поднять осколки, в комнату ворвался отец. — Ты что натворил? — раздался его громкий голос, наполняя дом холодным эхом. Акио замер, сжимая в руках один из осколков, боясь поднять глаза на отца. — Ты ничего не можешь сделать правильно! — Отец подошел ближе, подняв руку. — Ты не только не стоишь и сломанной чашки, ты убил свою мать! С этими словами он нанес первый удар, сбив мальчика с ног. Акио упал на пол, его дыхание перехватило от резкой боли. Но боль физическая была ничто по сравнению с тяжестью слов отца. — Если бы не ты, она была бы жива! — кричал отец, снова и снова ударяя его. — Она умерла из-за тебя! Ты унес её жизнь, ты — проклятие! Каждый удар сопровождался новыми оскорблениями, а Акио сжимал в руках кролика Мицу, стараясь защитить его, пряча его мягкое тело под собой. Он не чувствовал боли за себя. Его разум был сосредоточен только на одном — чтобы Мицу не пострадал. Чтобы отец не задел его. Акира стоял неподалеку, сжав кулаки, его лицо застыло в ужасе. Он хотел вмешаться, но что-то удерживало его на месте. Страх перед отцом был сильнее, чем его желание защитить брата. После очередного удара отец отступил, тяжело дыша. — Заприте его в сарае, — хрипло приказал он слугам, махнув рукой. — И вымойте его к приходу гостей. Я не собираюсь стыдиться из-за этого ничтожества. Когда отец ушел, слуги подняли изможденного Акио и поволокли его в сарай. Мальчик продолжал прижимать кролика к груди, чувствуя, как его сердце колотится у него под пальцами. Он не мог больше плакать — слезы давно иссякли. Единственная его мысль была о том, что, несмотря на все побои, Мицу остался цел и невредим. Сквозь пелену боли он слышал, как дверь сарая захлопнулась за его спиной. Тьма вновь окутала его, как старая знакомая.