Монолог монстра. Эра шиноби

Спустя несколько лет. POV: Akio Я стоял на крыльце поместья Тацуяма и смотрел, как прибывают знатные гости. Их лица сияли, блестели шёлковые одеяния, украшенные золотыми нитями. Богатые, влиятельные... Я пригласил их на охоту. Отец так часто делал. Но я не собираюсь их развлекать. Мне было наплевать на их удовольствие. Это не была месть. Нет, это было что-то другое. Удовольствие? Может быть. Но даже это не совсем точно. — Господа, добро пожаловать, — сказал я улыбкой. — Сегодняшняя охота станет для вас незабываемой. Они переглянулись, кто-то улыбнулся, кто-то просто кивнул, но ни у кого не было и мысли, что я действительно говорил правду. Мы двинулись в лес. Всё было приготовлено заранее. Я научился многому. Техники шиноби, которые когда-то казались недостижимыми, теперь были мне по силам. Я способен с легкостью скопировать чужие техники. Больше всего мне ближе стихия Огня. А еще... после смерти Мицу, я заметил, что во мне кое-что изменилось. Глаза начали странно реагировать. Иногда, когда я на пределе, они словно загораются — краснеют. Я чувствую, как в этот момент всё вокруг становится чётче. Сражения, что раньше казались невыносимо быстрыми, теперь, будто замедляются передо мной. Я вижу каждый шаг, каждое движение противника с пугающей ясностью. Но... я и понятия не имею, что это за странная сила. Лишь знаю одно — с тех пор, как это случилось, я стал сильнее. Слишком сильнее. Блокировка чакры моя любимая техника, ее еще называют «оковы небес». После печати, шиноби утрачивает способность использование чакры. А еще ловушки, скрытые за каждым деревом, ожидали своих жертв. Первым, кого я подловил, был лорд Мориока. Он хвастался своим новым луком, рассказывал о том, как в прошлый раз убил крупного оленя. Бессмысленная болтовня. Но его болтовня замолкла резко, когда он шагнул в мой капкан. Я подошёл, не спеша, наблюдая, как он корчится на земле, пытаясь высвободить ногу. — Вы были слишком неосторожны, лорд Мориока, — прошептал я, приближаясь к нему. — А я говорил, что охота будет незабываемой. Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но я не дал ему этого сделать. Одно резкое движение — и его крик был заглушён удачным ударом катаны. Я остановился и посмотрел на кровь, растекающуюся по земле. Красная, густая. В этом было что-то умиротворяющее. Никогда не понимал, почему люди так боятся смерти. Она приходит к каждому. Разве это не естественно? Следующим был лорд Камэно. Он думал, что сможет справиться со мной. Глупец. Я увидел, как он пытался отбиться от нападения, но ловушки были везде. Я с лёгкостью обманул его, заставив уйти в тупик, где его ждали заострённые колья. Когда он наконец понял, что попал в ловушку, было уже слишком поздно. — Почему? — пробормотал он, когда я приблизился. — Почему? — повторил я с легким смехом. — Потому что могу. Я наблюдал, как его глаза теряли свет. Ни страха, ни боли. Только пустота. Такая же пустота, как и в моём сердце. Когда я добрался до последнего из них, он уже знал, что случилось с другими. Его трясло, он пытался бежать, но в этом лесу ему некуда было деваться. Я стоял напротив него, глядя, как он пытается дышать. — Пожалуйста, пощади! — взмолился он. Это было отвратительно. Почему люди унижают себя, когда сталкиваются с неизбежным? Мне было противно это слышать. Но я изобразил улыбку. — Лорд, кто вас так? — произнёс я, делая несколько шагов вперёд. — Давайте я вам помогу. Глупец. Поверил. Неужели не знал, что люди врут? Он подал мне руку, и я, будто по доброте, вытащил его из ямы. Он сделал несколько шагов вперёд, думая, что спасён. Тогда я сложил печати, произнёс: Катон: Гокакью но Дзюцу,и пламя рвануло из моих уст, поглощая его целиком. Я смотрел, как огонь пожирает его плоть, не отводя взгляда. Он корчился, кричал, но его страдания не трогали меня. Всё стало лишь фоном для моего безмолвного созерцания. Его тело стало тенью на земле, едва различимой в пепле. Ещё одна жизнь закончилась. Я смотрел на трупы, разбросанные по лесу, и чувствовал лишь пустоту. Это не была месть. Это было просто... необходимость? Нет, больше. Это было моё призвание. Я не испытывал сожаления. Мне нравилось то, что я делал. В этой жестокости было что-то очищающее, что-то искреннее. Все лгали. А смерть была единственной правдой. Я вытер кровь с лица и медленно двинулся назад в поместье, оставляя за собой лишь холодные, мёртвые тела и тишину леса *** Я сидел на ступенях поместья, глядя на свои руки. На них еще осталась кровь тех людей, которых я сегодня убил. Она подсыхала, превращаясь в темные пятна. Я провел по ним пальцами, будто это имело хоть какое-то значение. Акира пришел поздно, когда уже было темно. Я знал, что он придет. Он всегда приходил, когда я что-то натворил. Он был старшим братом — его обязанностью было решать мои проблемы. Я услышал его тяжелые шаги и не поднял головы, когда он остановился передо мной. — Акио, — его голос был спокойным, но я знал этот тон. Под ним скрывалось беспокойство. — Что ты сделал? Я не сразу ответил. Это было странное чувство — осознавать, что я совершил что-то настолько жестокое, и при этом не ощущать ничего, кроме лёгкого удовлетворения. Ни страха, ни вины, ни сожаления. Только пустота. — Я пригласил гостей на охоту, — сказал я, подняв голову и встретив его взгляд. — Они все мертвы. Акира побледнел. Я видел, как его лицо исказилось от внутренней борьбы. Он не мог просто молчать. Не мог просто отпустить это. Я видел, как его дыхание стало тяжелее. Но потом он неожиданно выдохнул, закрыв глаза на мгновение. — Это были важные люди, Акио. Знатные. Как ты мог? Я усмехнулся. Это было нелепо. — И что? Акира нахмурился, и в его глазах отразилась боль. Он, конечно, пытался скрыть её, но я видел. Он всегда пытался защитить меня. Но я не нуждался в защите. — Это не имеет значения, — резко сказал он, проходя мимо меня, глядя на кровь у меня на руках. — Ты... Ты даже не понимаешь, что сделал. Я встал, глядя на него. Его спина была напряжена, и он выглядел так, будто вот-вот сломается. — Я понимаю. Я убил. И мне это понравилось, Акира. Он повернулся ко мне так резко, что я даже успел заметить, как его руки задрожали. Он хотел что-то сказать, но потом замолчал. В воздухе повисла напряжённая тишина. Мы оба стояли, глядя друг на друга, и каждый из нас знал, что дальше будет только хуже. — Я замну это дело, — сказал он наконец. — Но только в последний раз, Акио. Ты... Ты больше не должен этого делать. Ты понимаешь? Я кивнул, но мы оба знали, что это ложь. Он никогда не остановит меня, как бы сильно ни хотел. Он всегда будет моим братом. А я... Я больше не был тем мальчиком, которого можно было спасти. Акира повернулся ко мне спиной, чтобы уйти, и я увидел, как его плечи опустились. Он выглядел сломленным, как будто сам вес мира упал на его плечи. — Я сделаю всё, чтобы тебя защитить, — сказал он тихо, не поворачиваясь. — Но если это повторится, я не смогу. Ты понял меня, Акио? Я кивнул, но снова солгал. Прошло несколько недель, и снова люди знатного происхождения начали умирать от рук неизвестного шиноби. Каждый раз они исчезали, словно их и не существовало, оставляя за собой лишь тишину и страх. Никто не знал, как долго это продолжалось и сколько ещё должно было случиться. Люди говорили о тени, что появлялась без предупреждения и исчезала, оставив за собой лишь огонь и пепел. Но я знал. *** Я смотрю на слугу. Молодого, глупого, пытающегося угодить Акире своим убогим услужливым взглядом. Руки его дрожат, когда он наливает чай, боясь разлить каплю на пол. Он думает, что его страх незаметен, но я чувствую его. Меня это забавляет. Почему они все такие? Сами создают для себя рамки, боясь сделать что-то неправильное. Смешно. Слуги — как муравьи, топчутся, дрожат, боятся раздавливания. Я больше не один из них. Теперь я тот, кто давит. — Не трясись, ты же не ребенок, — говорю я, всматриваясь в его лицо. Слова выходят мягче, чем я ожидал. Невинно. Но я вижу, как он напрягся ещё сильнее. Я подставляю ногу, и он роняет чайник. Горячий напиток льется на пол, а его лицо — страхом. Дергается в попытке встать, но я его удерживаю. Я хочу увидеть этот страх до конца. — Простите, Акио-сама, простите, — шепчет он, словно это что-то изменит. Вижу в глазах Акиры осуждение. Брат снова смотрит на меня, как будто я чудовище. Как будто не понимает. А я ведь просто наслаждаюсь тем, что могу. Это не моя вина, что они такие слабые. —Нии-сан, — говорю я, обращаясь к брату, но не отрывая взгляда от слуги. — Смотри, этот не знатный. Его можно убить? — Я поднимаю чайник и медленно наливаю остатки чая прямо на его руки. Горячий, обжигающий. Он сдавленно вскрикивает, но терпит. Как трогательно. Акира не отвечает. Он лишь хмурится, сдерживая эмоции. Наверное, думает, что ещё может меня спасти. Наивный. — Почему ты молчишь, нии-сан? — говорю, чуть усмехаясь. Я опускаюсь ниже, почти касаясь лица слуги. Он сжимается в страхе. Ничтожество. Как же приятно видеть этот ужас в глазах другого. Это даёт ощущение власти, полного контроля. — Простите, простите, — шепчет он снова, жалкая просьба о милосердии. — Простить? За что? — я смотрю на него с неподдельным любопытством. — За то, что ты существуешь? — усмехаюсь я, отпуская его руку. Но он не встаёт. Просто лежит, сжавшись в комок, не смея поднять голову. Как смешно. Как убого. — Хватит, Акио! — наконец, произносит Акира, его голос звучит тихо, но полон напряжения. — Ты зашёл слишком далеко. — Далеко? — я медленно поворачиваюсь к нему. — Что значит далеко? Когда отец бил меня, ты стоял и смотрел. Разве это было слишком далеко? Его лицо дергается от боли, он пытается сдержаться, но я вижу, как его пробивают мои слова. — Я защищаю тебя, как могу, — шепчет он. Я смеюсь. Этот смех эхом отдаётся в комнате, словно искажая всё вокруг. Защищает. Забавно слышать это от него сейчас. Теперь-то я защищен. И это единственная защита, которую я знаю — сила, жестокость, контроль. — Ну давай, запри меня в сарае, — говорю я, ощущая, как всё вокруг меня затихает. Я вижу, как глаза Акиры расширяются от шока. Да, братец, ты наконец понял. Я больше не тот. Боли я никогда не боялся, а терять мне больше нечего. Слуга поднялся, пошатываясь, но я больше не обращаю на него внимания. — Ты чудовище, Акио, — говорит Акира тихо, будто не веря своим словам. Я лишь улыбаюсь, ощущая, как эти слова обволакивают меня тёплым коконом. Чудовище? Возможно. Но в этом мире чудовищам легче выживать. **** Акира стоял у окна, наблюдая за далью, которая простиралась за горизонтом. С утра дул прохладный ветер, принося запахи лесов и лугов, что окаймляли его родовое поместье. Ему теперь предстояло решить, как управлять этим огромным наследством. — Акио, — позвал он брата, который сидел в тени угла комнаты, как будто надеясь остаться незамеченным. Акио медленно поднял глаза, но ничего не сказал. Его мрачное лицо не выражало никаких эмоций. — Я решил, — продолжил Акира, хотя знал, что его слова могут вызвать негодование у брата. — Ты отправишься в Замок Ходзуки. — Ходзуки? — Акио наконец заговорил. Его голос прозвучал сдержанно, без выражения. — Замок на отдельном острове? Акира кивнул. Ему было нелегко это говорить, но он знал, что для них обоих так будет лучше. — Оно принадлежало нашему роду уже несколько поколений. Отец никогда не уделял ему должного внимания, но я вижу в нём потенциал. Оно станет твоим. Там спокойно, и у тебя будет всё, что нужно, чтобы начать новую жизнь. Акио фыркнул, явно не веря в добрые намерения старшего брата. — Спокойно? Ты отправляешь меня подальше от всех, чтобы не видеть? — Его голос был едва слышен, но наполнен горечью. — Думаешь, я не понимаю, что ты хочешь избавиться от меня? Акира тяжело вздохнул. Это был непростой разговор, и Акио не понимал — или не хотел понимать — что это была попытка дать ему хоть какое-то будущее. — Это не так, Акио, — сказал Акира тихо, пытаясь сохранить спокойствие. — Я даю тебе свободу. Ты сможешь делать с замком что захочешь. Построить там свою жизнь. Акио встал, его взгляд метался по комнате, как будто он искал что-то, что могло бы подтвердить его подозрения. — А что ты собираешься делать? — спросил он. Акира подошёл к столу, на котором лежала карта. Он развернул её, показывая место, о котором уже давно думал. — Деревня Травы, — сказал Акира, указывая на область на карте. — Она разрушена из-за постоянных войн. Но я намерен её восстановить. Это место, где когда-то жили сильные и гордые люди. Они заслуживают, чтобы их родина возродилась. — Возродилась? — Акио усмехнулся. — Там орудует банда Кейто. Ты думаешь, они просто отдадут тебе деревню? — Я знаю о Кейто, — ответил Акира, его голос был твёрд. — Но я не намерен сдаваться. Я соберу людей и постепенно верну то, что когда-то принадлежало нашей семье. А если Кейто будет стоять на моём пути, то он исчезнет, как и все, кто пытался встать против нашего рода. Акио молчал, наблюдая за тем, как брат раскладывает свои планы. Он чувствовал, что Акира изменился — возможно, не так сильно, как он сам, но определённо. Тот мальчик, который раньше избегал жестокости и пытался жить по принципам чести, теперь был готов идти на риск ради своей цели. — Делай что хочешь, нии-сан, — наконец сказал Акио, забирая карту замка Ходзуки. — Мне всё равно. Акира посмотрел на него с сожалением. Он видел, что Акио был потерян внутри себя, его прошлое разрушило всё светлое в нём. И, возможно, не было способа вернуть его к жизни. Но даже если это так, он обязан попытаться спасти хотя бы его остатки. Также, как Акио собирал комок шерсти и пытался спасти кролика, Акира хотел спасти остатки человека в своем младшем брате, закрывая глаза на все его выходки. — Когда отправишься? — тихо спросил Акира, не желая разжигать новый конфликт. — Завтра, — коротко ответил Акио, поворачиваясь к двери. — Чем быстрее я уеду, тем лучше будет для нас обоих.