Монолог монстра. Эра шиноби

Акио стремительно прижал Акиру к стене, его пальцы сжимали воротник “брата”. Однако, несмотря на силу захвата, он не чувствовал страха в глазах старшего. Этот спокойный взгляд раздражал Акио больше всего. Он жаждал увидеть панику, ощутить власть над ним, но вместо этого было что-то другое — что-то, что сводило его с ума. — Если ненавидишь меня, то бей, выплесни свои эмоции, — сказал Акира, его голос был ровным и спокойным. — А если моя смерть принесет тебе облегчение, можешь убить. Эти слова прорезали разум Акио, вызывая нестерпимое желание проверить, действительно ли станет легче. Акио ударил брата — сначала осторожно, словно пробуя на вкус его боль. Он смотрел, как от первого удара лицо Акиры исказилось на мгновение, но не от страха, а от физической боли. Это разозлило Акио ещё сильнее. Он ударил снова, сильнее. Тело старшего брата слегка подалось назад, но тот всё ещё не сопротивлялся, что лишь подогревало ярость младшего. Кулаки Акио сжимались всё крепче, и удары становились жестче. Каждый новый удар сопровождался глухим звуком разрывающейся плоти и глухим стоном боли, которые разрывали тишину камеры. Лицо Акиры быстро покрылось кровью: кровь текла из носа, губ, одна бровь уже была разбита, оставляя тёмные следы на подбородке. Но это не останавливало Акио. В какой-то момент, уже не ощущая боли в своих собственных руках, Акио перешел на удары ногами. Первый удар в грудь заставил Акиру тяжело вздохнуть и согнуться, а затем ещё один удар — по коленям — наконец, сбил его с ног. Старший брат упал на колени, его дыхание стало рваным, но даже теперь, стоя на коленях и истекая кровью, он не поднимал руку на Акио. Акио с бешенством повалил старшего на пол, сел на него и начал бить снова и снова, не останавливаясь. Каждый новый удар заставлял захлебываться в собственной крови и больно скрипеть зубами от пытки, но он не произнес ни слова, не закричал. Облегчение не приходило. Вместо этого к горлу подкатило что-то ещё более мучительное. Остановившись, он склонился на ушком брата и прошептал: — Ты даже заступился за дочь предателя, — прошептал он. — Но не за меня! Как там её звали? Юки? Акира промолчал, то ли не в силах ответить, то ли просто не хотел подливать масла в огонь, который уже разгорался в душе его брата. Он тяжело дышал, кровь стекала по подбородку и капала на пол, но даже сейчас, лежа на грязном полу, он не позволил себе показать слабость. — Юки! — яростно выкрикнул Акио, ещё сильнее сжимая кулаки. — Ты смог защитить её... Но не меня. Ты ненавидишь меня также, как все. Акио в порыве бешенства снова поднял руку, собираясь ударить, но замер на месте. В его глазах сверкнула боль, замешанная на ярости и обиде. Он искал хоть какую-то реакцию, хоть что-то, что могло бы оправдать его ненависть. Но перед ним был Акира — молчаливый, неподвижный, всё такой же уверенный, даже с лицом, изувеченным от побоев. — Почему?! — выкрикнул Акио срывающимся голосом, его взгляд метался между кровавыми следами на лице брата и его безмолвными глазами. — Почему ты не сражаешься?! Почему ты не защищаешься?! Но Акира оставался спокойным, как будто принял то, что сейчас происходило. Он с трудом приподнялся на локте, его лицо было искажено болью, но в глазах не было даже тени страха. — Потому, что люблю тебя. Акио застыл, слова брата начали проникать в его сознание. Акира своим лбом коснулся лба младшего брата, но взгляд по-прежнему был полон спокойствия. — Что бы ты ни делал, что бы ты ни чувствовал, я всё равно буду любить тебя... — продолжил он. — Ведь я твой старший брат. Эти слова повисли в воздухе, как тяжкий груз, разбивая стену, которую Акио годами возводил внутри себя. Увидев состояние младшего брата, Акира понял, что рассказать ему правду о матери он не может. Не сейчас. Акио был сломлен, погружён в собственную тьму, и каждая новая правда могла лишь усугубить его состояние. Акира скинул с себя, сидящего на нем младшего брата, и с трудом поднялся на ноги, опираясь на стену, кровь продолжала сочиться из ран, но это волновало его меньше всего. Он смотрел на брата, который теперь сидел, опустив голову, тяжело дыша. Руки Акио всё ещё дрожали от недавнего всплеска ярости, его взгляд был растерянным и одновременно напряжённым. — Акио... — Акира попытался заговорить, но слова застряли в горле. Он знал, что в этот момент любое неосторожное слово могло разрушить то тонкое равновесие, которое его едва удерживали. Младший брат не смотрел на него, лишь продолжал сидеть в том же положении, словно сам не знал, что делать дальше. Это не было облегчением для него, как он ожидал. Побои, кровь, боль — всё это ничего не дало. Только усилило его внутреннюю пустоту. Акира тяжело вздохнул, сдерживая приступ головокружения. Его сердце разрывалось от желания открыть всю правду, дать брату понять, что он был не виноват. Но сейчас, в этот момент, он видел лишь боль и хаос в душе Акио, и знал — такие истины могут уничтожить его окончательно. — Никогда не вини себя в смерти матери, — тихо произнёс Акира, не надеясь на ответ. — Она всегда любила тебя, также, как и я. Акио, не произнеся ни слова, продолжал дальше сидеть в камере. *** Спустя несколько дней: Кто-то, из очередных подхалимов, прибежал ко мне с вестями о том, что Акира собирает войска. Этот бедный дурачок, мой брат, решил устроить маленькую войнушку, да? Да ещё против банды Кейто? Как же это всё предсказуемо и жалко. Шансы, как мне тут же доложили, были мизерные. Мол, скорее всего, его просто разорвут на куски. Я лишь усмехнулся, услышав это. Плевать. Всё равно плевать. Да, плевать мне на него, на его бунты, на эти нелепые попытки играть в воина. Он всегда был слишком наивен. Всё пытается мирно урегулировать, дипломатией, переговорами, словно этого в мире шиноби когда-либо хватало. Оставшись один, я расслабился, откинувшись на холодную спинку кресла, и невольно начал вспоминать... Как же давно это было. Акира. Почему-то всегда был таким идиотом. Помню, как он, будучи ребёнком, тащил меня из того сарая, где меня избивал отец. Вынес на руках. Избитого, полуживого. Хотя он сам был лишь на пару лет старше, он всегда ставил меня выше себя. Сколько раз он прикрывал меня, когда я попадал в неприятности, сколько раз приносил мне еду, когда я был наказан... Он был слишком добрым, даже чересчур. Но он верил в меня. Даже тогда, когда я был готов разорвать его на части. Я невольно усмехнулся, вспоминая нашу последнюю встречу. Он так и остался тем же тупым идеалистом. Я избил его. В тот день я был зол, раздражён, и Акира попался под руку. Но он даже не сопротивлялся. Лежал на земле, с разбитым лицом и сломанными рёбрами, но всё равно смотрел на меня с тем же взглядом, полным грёбаной любви и принятия. — Потому, что я люблю тебя, — сказал он тогда, улыбаясь кровавыми губами. — ведь я твой старший брат. Я сжал кулаки. Зачем я вообще вспоминаю это сейчас? Почему этот идиот всё ещё влияет на меня, даже спустя столько времени? Но... Всё же, что бы там ни было, я не мог позволить ему погибнуть. *** Ветер трепал волосы, небо над головой затягивали серые тучи — словно природа сама предчувствовала кровавую развязку. Пройдя несколько шагов, я увидел, что войско брата разгромлено. Тысячи трупов валялись на земле, убитые. Жив ли брат? С шаринганом я отчетливо видел силуэт брата, который едва стоял на ногах. Его окружили и направили на него огромного водяного дракона. Но стоило мне активировать Сусаноо, как его удар рассыпался в пыль, разбившись об невообразимо мощный щит. Синее сияние Сусаноо пульсировало, его гигантская фигура возвышалась надо мной, внушая священный ужас. Это было живое воплощение разрушения, и оно было полностью под моим контролем. Я мог стереть их с лица земли. Среди этого хаоса мой взгляд упал на тело, лежащее в стороне. Акира. Без сознания. Его лицо было безмятежным, как у человека, не знающего, что вот-вот может умереть. Я подошёл ближе, присел рядом с ним, проведя рукой по его щеке. Он был мне дорог. Возможно, даже слишком дорог для этого проклятого мира. Шум сзади меня отвлёк. Один из шиноби, дрожа от страха, выкрикнул что-то, пытаясь привлечь моё внимание. Жалкий щенок. Я не собирался слушать его. — Ты кто вообще такой? Не вмешивайся! — выкрикнул он, голос дрожал. Я не стал поворачивать голову, даже не думал удостаивать его своим вниманием. Всё, что меня интересовало — это Акира. Я улыбнулся про себя. — А я хочу вмешаться, — прошептал я, но мои слова звучали громко в тишине поля боя. — Знаешь почему? Потому что могу. Моя кровь закипела от возбуждения. Смешно было наблюдать за их страхом. Я поднялся на ноги, взглянув на шиноби. Красные глаза заставили их замереть на месте. Теперь их время вышло. — Начнём, — тихо сказал я, и сложил несколько печатей. Секунды спустя огненные шары заполнили поле, взрывая землю и разбрасывая шиноби в стороны. Я не давал им шанса даже подумать о сопротивлении. Каждый, кто приблизился ко мне, падал замертво, не успев и понять, что произошло. Это было слишком легко, слишком скучно. Но я наслаждался этим чувством абсолютной власти. — Это всё, на что вы способны? — насмешливо спросил я, глядя на то, как последние из них падают на колени, истекая кровью и безнадёжностью. Кто-то попытался нанести удар в спину, но я просто выбросил кунай в сторону, и тот рухнул на землю. Оставшиеся в живых шиноби начали паниковать. Они пытались собрать чакру для атаки, но вдруг наконец-то поняли, что чакра заблокирована. Каждый, кто пытался использовать чакру, сгорал изнутри. Кто-то в отчаянии попытался активировать технику стихии молнии, но тут же закричал, хватаясь за грудь. Огонь разорвал его тело изнутри, заставив его рухнуть на землю бездыханным. Его кожа начала тлеть, как от несуществующего жара. — Не стоит напрягаться, — холодно проговорил я, наблюдая за мучениями своих жертв. — "Оковы небес" сожгут вас заживо, если попытаетесь использовать чакру. Это конец. Шиноби, стоявшие вокруг, понимали, что сопротивление бесполезно. Они осознали, что каждая попытка бежать, атаковать или защититься приведёт лишь к смерти. Оставался последний, но я не обращал на него внимания — он был уже сломлен. Плевать на него. Акире хуже. Его состояние ухудшается с каждой минутой. Я мог не успеть. — Я отнесу его к врачу, — сказал я, даже не глядя на последнего шиноби. Его глаза расширились от страха, и я знал, что он не осмелится предпринять что-либо. Эти выжившие... им не место на свободе. Их время ещё придёт, но не сегодня. Я вернусь за ними позже, чтобы упрятать их под решетку, там они больше не смогут никому навредить. Я подошёл к Акире, который лежал на земле, потеряв сознание. Его лицо было бледным, дыхание едва заметным. Весь мир будто замер на мгновение. Я наклонился к нему, осторожно поднял на руки, как самое ценное, что у меня есть. В этот момент перед глазами промелькнуло воспоминание... (Флэшбек) Я лежал на полу сарая, избитый, боль и обида слились в одно целое. Отец ушёл, бросив меня на грани сознания, но Акира не позволил мне остаться там. Он вошёл, не сказав ни слова, и поднял меня на руки, точно так же, как я поднимаю его сейчас. Его лицо было твёрдым, спокойным, но я видел боль в его глазах. Он вынес меня из того ада, не сказав ни слова, как будто это было естественным, как будто моя жизнь для него была бесценной. (Конец флэшбека) Теперь моя очередь спасать его. Я сжал его крепче, ощущая, как его слабое дыхание колышет воздух у меня на груди. Он всегда был сильнее, всегда был моим щитом, но теперь ему нужна моя помощь. — Когда ему станет лучше, ты будешь присматривать за ним, — холодно произнёс я последнему оставшемуся шиноби. Я не стал тратить на него взгляд, потому что знал, что тот уже всё понял. — И если хоть что-то случится с Акирой, то ты не доживёшь до следующего дня. Я видел, как его лицо перекосило от страха. Слова не имели для него значения — он понял по тону, по холодной уверенности, что я не шучу. — И, да, — добавил я, небрежно, словно между делом, — не рассказывай ему о том, что здесь было. Этот человек никогда не осмелится нарушить мой приказ. Он видел, на что я способен, и я знал, что это воспоминание будет преследовать его до конца жизни. *** Я не замедлял шагов, неся Акиру, пока мы не дошли до дома Сары, дочери лекаря. Она была лучшей из тех, кого я знал. Её навыки и знания могли дать Акире шанс. Я постучал в дверь, и спустя мгновение Сара открыла. Увидев нас, она сразу же оценила ситуацию без слов. — Он ранен, — кратко произнёс я. — Ему нужна помощь. Срочно. Она кивнула, немедленно готовясь к работе. Я передал ей Акиру, и впервые за долгое время почувствовал, как с моих плеч сваливается тяжесть. Но всё равно оставалась тревога.