Ловушка ( The Pitfall )

Скоро увидимся. Эти два безмолвных слова мучили ее все утро. Разве недостаточно того, что она, по сути, осквернила себя прошлой ночью, чтобы не беспокоиться о том, что источник осквернения подкрадывается к ней сзади и заставляет ее голову кружиться от развратных мыслей? Не то чтобы она думала о том, как он целовал ее, или о том, как он стонал, когда она кусала его, или о том, каково это было, когда его язык… Ладно. Ну и что, если она думала об этом? Много. На самом деле дело было не в этом, не так ли? Или, может быть, так оно и было. Тот факт, что она думала о нем все утро, заставлял ее чувствовать себя ужасно. Это было так на нее не похоже. Гермиона Грейнджер не была какой-то гормональной девчонкой, помешанной на сексе. И все же она была здесь, думая о том, как Малфой целовал ее прошлой ночью. Конечно, то, как он целовал, было не единственным, о чем она думала. Она также думала о Роне и о том, что она сделала не так в их недолгих отношениях. Она любила его много лет. Много лет! И он чувствовал то же самое, или, по крайней мере, так оно и было. Несмотря на то, что он сказал, что все еще любит ее, и, хотя она верила в это, она боялась, что этого недостаточно. И теперь, вдобавок ко всему, ей приходилось справляться со своими чертовски смешанными чувствами по поводу двух заразных мерзавцев. Иногда она жалела, что не была такой умной, какой была на самом деле. Может быть, тогда она не взвешивала бы постоянно свои варианты в голове. Ей казалось, что она сходит с ума. Направляясь к следующему пункту, она заставила себя думать о чем-нибудь другом, о чем угодно другом. Было уже далеко за два, и в замке царила суматоха. Группы восстановления, состоящие из трех ведьм или волшебников одинакового уровня, но разной силы, были разбросаны по школе, собирая ее по кусочкам, камень за камнем. Гермиона поднялась по лестнице, Джинни и Луна следовали за ней. Им было поручено восстанавливать Астрономическую башню, и они хотели сделать это быстро. До начала занятий оставалась всего неделя или около того, и никто не хотел задерживаться в Астрономической башне надолго. Гермиона вздохнула, входя в башню. — Ты уверена, что с тобой все в порядке, Гермиона? — спросила Джинни, входя следом за ней. — Ты весь день вздыхаешь. Это было правдой. Весь день Гермиона вздыхала про себя и бормотала непристойности в адрес Рона. Она также вызвала подозрения, когда, пригибаясь, пробиралась по коридорам в поисках блондинистых волос, прежде чем куда-либо идти. На самом деле она не хотела его видеть. Это только ввергло бы ее в замешательство. Но пока все идет хорошо. — Я в порядке. На самом деле все отлично, — ответила она, доставая палочку и приступая прямо к работе. — А почему нет? — Ну, я имею в виду, что ты на самом деле не говорила о том, что произошло сегодня утром. Ты в порядке? Ты и Рон… Я имею в виду, вы, ребята, вроде как расстались. — Да, спасибо, что обратила на это мое внимание, — она раздраженно фыркнула, указывая на груду щебня. — Вингардиум Левиоса, — камни поднялись, и она подержала их в воздухе, прежде чем произнести: — Конструо. Джинни больше ничего не сказала, и они с Луной последовали ее примеру, подняв свои волшебные палочки и наблюдая, как обломки восстанавливаются сами собой. Потребовалось много времени, чтобы собрать каждый кусочек обратно, и вся башня превратилась в жуткий беспорядок. Когда комната была закончена, быстрое заклинание Репаро вернуло бы все предметы внутри на свои места, но, по крайней мере, потребовался бы остаток дня, чтобы завершить задачу по восстановлению архитектуры, используя только их троих. Это требовало большой концентрации, и лишь немногие из них могли на самом деле создать нужные заклинания для этого. — Итак… — Джинни, должно быть, устала от сгущающейся тишины, воцарившейся в комнате. Она, очевидно, тоже не собиралась оставлять Гермиону одну. Она лучше, чем кто-либо другой, знала, что Гермиона держит все свои чувства при себе. Гермиона отвела взгляд, но продолжала сосредоточенно заниматься своим делом. — И что? — Прошлой ночью. Ты не шутила. Ты действительно напилась из-за Рона. — Да, я уже говорила это. Хотя, признаюсь, это было не лучшее решение в моей жизни, — она вспомнила, как смеялась в коридоре с Малфоем. Это тоже было не самое худшее для нее. — У тебя ведь ничего не было с Блейзом, не так ли? Откуда, черт возьми, это взялось? У нее отвисла челюсть, и все мысли о Малфое улетучились. — Что? — Я имею в виду, что сегодня утром, я знаю, я пошутила по этому поводу, но на самом деле, Гермиона, немного тревожно. — Тревожно? Ха! Джинни, уверяю тебя, между мной и Блейзом ничего не было. Мне просто нужно было с кем-то поговорить, и он позволил мне выговориться. — Ну, ты могла бы поговорить со мной, — Гермиона приподняла бровь, а Джинни фыркнула. — Ладно, может, и нет. Но если все, что ты делала, это просто разговаривала, тогда почему, черт возьми, Малфой смотрел на тебя этим утром так, словно знал какой-то большой секрет? Ух ты. Почему он всегда встревал в разговоры, к которым не имел никакого отношения? — Какое отношение ко всему этому имеет Малфой? — Ну, он же делит комнату с Забини, не так ли? Если бы что-то случилось, Малфой бы уже знал об этом. — Ничего не случилось! — она почти кричала. Камни, которые она поднимала, рассыпались у нее под ногами. — Если бы это было так, я бы тебе сказала, — ложь. — Рон. У Рона, у нас с тобой, были проблемы, и я высказалась по этому поводу. Конец истории. А теперь, если бы ты была так добра и больше не поднимала эту тему, я была бы тебе очень признательна. Лицо Джинни вытянулось. — Прости. Я просто… — Хотела помочь? — предложила Луна, стоявшая рядом с ними. Джинни кивнула, одобрительно глядя на загадочно выглядевшую девушку, которая до этого момента хранила молчание. — Я знаю, ты волнуешься, Джинни. Но когда дело доходит до твоего брата… О, как бы мне это объяснить? Мне просто больно сейчас, хорошо? И это то, с чем я должна справиться сама. — Ты не должна справляться с этим в одиночку. — Но я сделаю это. Потому что ты его сестра, а Гарри — его лучший друг. В любое другое время я бы обратилась к тебе, но сейчас ты ничем не можешь мне помочь. Тебе не исправить Рона, Джинни. Он принял решение. Ему нужно личное пространство. И, на самом деле… возможно, мне тоже. Я все еще люблю его. Я не могу представить свою жизнь без него, но если я не сделаю его счастливым… — она боролась со слезами, которые уже давали о себе знать, затуманивая ее зрение. Девочки на мгновение замолчали, пытаясь придумать, что сказать, прежде чем Луна отвела взгляд в пространство. — Похоже, нарглы снова начали капризничать. Девочки захихикали, и Луна улыбнулась, явно довольная тем, что ей удалось разрядить напряженность между двумя подругами. Гермиона вздохнула. Хорошо, что у тебя есть друзья, когда у тебя трудные времена. Она была рада, что Джинни и Луна составили ей компанию сегодня. Если бы не они, она бы, наверное, сидела в самом темном углу библиотеки, уткнувшись носом в книгу, переживая из-за Рона и желая покончить с собой за то, что сделала с Малфоем. Она решила, что, возможно, ей слишком нравится жить, и вместо этого решила убить его. Да. Это сделало бы все к лучшему. — Давайте просто покончим с этим. Я умираю с голоду! — Джинни усмехнулась, продолжая восстанавливать заклинание. — Уизли и еда? — Гермиона рассмеялась. — Должно быть, это генетика или что-то в этом роде, — она пожала плечами. — Это что-то стоящее. Я все еще не могу поверить, что Рон съел всю индейку за раз на прошлой неделе. Дерьмо. Ну вот, она снова заговорила о Роне. Но это не обязательно была ее вина. Она любила этого парня. Вполне естественно, что он завладел ее мыслями и воспоминаниями. Последние семь лет он был ее постоянным спутником, почти всегда, когда она просыпалась. Джинни заметила несчастное выражение на ее лице. — Все будет хорошо, Гермиона. Я уверена, что вы снова будете вместе. Вот увидишь. — Надеюсь, что ты права, — сказала она, хотя уже начинала думать, что это хорошо, что они расстались. Она легонько сжала ее руку. — Я всегда права. — Мы немного самонадеянные, не так ли, Уизлетта? Гермиона резко обернулась на знакомый самоуверенный голос, донесшийся от двери. Как долго он там стоял? — Что ты здесь делаешь, Малфой? — спросила Джинни, раздраженная тем, что он так ее назвал. — Макгонагалл прислала нашу команду, чтобы помочь вам, — он скользнул взглядом по рыжей голове и фигуре Гермионы. — Кажется, ты слишком долго возилась, — протянул он. — Нельзя торопить достижение совершенства, — Гермиона сделала выпад, не позволяя ему добраться до нее. То, что ее тело реагировало на его присутствие, не означало, что ее мозг должен был реагировать так же. — Ты уже сражаешься с гриффиндорками, Драко? — спросил Блейз, входя в комнату в сопровождении Теодора Нотта. — Вообще-то я из Когтеврана, — подхватила Луна. Драко проигнорировал ее слова, но Блейз вежливо кивнул в ее сторону. — Сражаюсь? Зачем мне тратить время впустую? — ответил Драко, пересекая комнату. — Это закончилось бы тем, что кто-нибудь в истерике выбежал бы из комнаты. Гермиона сжала челюсти. — Да, ты. Уголки его рта опустились. — Что это было, Грейнджер? Она была удивлена тем, как сильно ей хотелось поссориться с ним. Возможно, это было из-за ее недовольства им или из-за того, что, как бы ей ни хотелось это отрицать, он выглядел невероятно сексуально в своей белой рубашке на пуговицах и черных брюках. Нет. Она не просто считала его сексуальным. Она стиснула зубы и прошипела: — Ты слышал меня. Не заставляй меня повторять. — Ты так разговариваешь со своим дорогим Роником? — он ухмыльнулся, явно пытаясь вывести ее из себя. — Так вот почему он бросил тебя сегодня утром? Это был удар ниже пояса, даже в его устах. Она сделала несколько надменных шагов вперед. — Ты наглый, мелкий…! — она потянулась вперед, как будто собиралась задушить его, но он остался на месте, ухмыляясь как сумасшедший. — Дамы, пожалуйста, — Блейз встал между ними. — Давайте просто закончим нашу работу, чтобы мы могли снова ненавидеть друг друга через весь Большой зал. Джинни перевела взгляд с Блейза на Гермиону. Она молча молилась, чтобы Джинни не открыла рот и не спросила его о прошлой ночи. Это все испортило бы. Она не произнесла ни слова, и за это Гермиона была ей благодарна. Блейз бросил на нее взгляд, который она не смогла понять, как будто он пытался сдержать улыбку, и она не могла перестать думать о том, что Джинни сказала ранее. О том, что Малфой знает, произошло ли что-нибудь между ней и Блейзом. Он обещал, что никому не расскажет, но, с другой стороны, когда это Малфой был человеком слова? Ей действительно не следовало доверять этому парню только потому, что он видел ее обнаженной. — Отлично, — согласилась Гермиона. — Просто держись от меня подальше, Малфой, — она надеялась, что он согласится. Она не могла находиться так близко к нему. Ей казалось, что все в комнате поймут, что произошло между ними, просто взглянув на нее. Он выглядел так, словно хотел сказать что-то хитрое, но передумал. — Что за ехидное замечание? — Ты того не стоишь, — ответил он, пытаясь подавить улыбку, которая грозила расползтись по его лицу. — Просто не обращай на него внимания, Гермиона, — сказала Джинни, показывая слизеринцу язык, который в ответ только цокнул языком. В обычных обстоятельствах она бы проигнорировала его, как делала это последние семь лет. Но эти обстоятельства ни в коем случае не были нормальными. За последние двадцать четыре часа на нее накричал Рон, она напилась с Малфоем, переспала с Малфоем, солгала Джинни, чуть не ударила Рона, когда они официально разорвали свои неофициальные отношения, и теперь она должна была чинить Астрономическую башню, хотя все, что она хотела сделать, это заколдовать город. Черт бы побрал Малфоя за то, что он заставил ее чувствовать себя не в своей тарелке. Она сердито посмотрела на него, желая, чтобы он просто оставил ее в покое. Ей нужно было время, чтобы разобраться в том, что она натворила. И то, что он был здесь, так близко от нее, заставляло ее нервничать. Если бы не его насмешки над ней, она, скорее всего, промолчала бы, когда увидела его. Возможно, она попыталась бы убежать. Она просто больше не знала, как на него реагировать. Так что, она полагала, что была рада, что он вел себя как обычно, по-умному, но на самом деле это никак не улучшало ее кислого настроения. Она начала работать еще усерднее, чтобы закончить башню. Ей нужно было выбраться оттуда. Было душно. Несмотря на то, что он был в другом конце комнаты, она чувствовала, что он стоит прямо над ней. Возможно, это было ее воображение, но она могла поклясться, что его глаза прожигали ее насквозь. Она вдруг почувствовала себя обнаженной, такой же обнаженной, какой была этим утром. И грязной… очень грязной. Как будто ее кровь была для него. Она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что у нее просто паранойя. Это было не так. Он пристально смотрел на нее. Откровенно. Он даже не пытался это скрыть. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, с фирменной ухмылкой на лице. Ей хотелось раствориться в полу, но она не могла позволить ему понять, что он произвел на нее такое сильное впечатление. И что же она сделала? Она смотрела на него в ответ. Долго и пристально. Она покажет ему, что в эту игру можно играть вдвоем. Она не сводила своих карих глаз с его серых, не прерывая зрительного контакта. Ей стало интересно, правду ли говорят, что глаза человека отражают его душу. Если это так, то ей, должно быть, нужно быть поближе, потому что в стальных глазах Малфоя она видела только веселье. Блейз, казалось, заметил, как они переглядываются, и подтолкнул его локтем. — Сейчас не время для игр, Драко. — Ты совершенно прав. Приношу свои извинения. Он отвернулся от нее и занялся тем, что перетаскивал большое количество обломков и восстанавливал их. Не было ничего удивительного в том, что он действительно сделал то, что должен был. Он был чрезвычайно умным и хитрым человеком на протяжении многих лет. И, если она правильно помнила, он также добился немалых успехов в своей профессиональной деятельности. Нет, что ее потрясло в тот момент, так это то, что он восстановил целую стену без помощи своей волшебной палочки. — Как, черт возьми, ты это сделал? — Что, Грейнджер? Ты думала, прошлым летом тетя Белла рассказывала мне о вейкспуртах и нарглах? — он ухмыльнулся, мельком взглянув на Луну, чьи глаза загорелись при упоминании о вейкспуртах. — Там, откуда это взялось, у меня есть гораздо больше. Она проигнорировала возражение, которое едва не вырвалось у нее, и вложила все свои эмоции в работу. Как он мог творить такую мощную магию без палочки? Конечно, он был обучен темным искусствам, но это было вряд ли было заклинанием, используемым для того, чтобы заколдовать или убить кого-то. Он приказал целой стене восстановиться, не произнеся ни слова! Если бы она знала об этом, то, вероятно, была бы более осторожна прошлой ночью. Она возводила свою собственную стену, когда бросила быстрый взгляд на блондина. Он все еще ухмылялся. Без сомнения, чувствуя, что в чем-то превзошел ее, но она отказывалась это признавать. Этот чертов ублюдок. Она ненавидела его! Кем, черт возьми, он себя возомнил? Богом или кем-то еще? Фу! Этот хнычущий, самоуверенный, сексуальный, приводящий в бешенство мерзавец! — Осторожно! — окликнул ее чей-то голос. Но было уже слишком поздно, она потеряла концентрацию, и стена падала прямо на нее. Драко думал, что она вернется к Уизли к завтраку, но он ошибся. Он видел, как рыжеволосый парень сел рядом с ней и взял ее за руку. Драко чуть не подавился своим соком. Он прикасался к ней так небрежно. Это было отвратительно. Он проигнорировал странное чувство внутри себя, снова обратив внимание на Блейза, и именно тогда услышал это. Это говорил Уизли, стараясь казаться таким невинным. — Хорошо. Почему бы нам просто… я не знаю, не попробовать начать все сначала или что-то в этом роде? — Просто ненадолго останемся друзьями? — с горечью спросила она. Даже он услышал гнев и боль в ее голосе. — Да. Посмотрим, к чему это нас приведет. В последнее время мы оба были немного вспыльчивы. Я все еще люблю тебя. Я хочу быть с тобой, но, думаю, мне нужно разобраться в своих чувствах. Нам просто нужна передышка. Так что он, в конце концов, пошел и сделал это. Он вонзил нож до упора. Он воспользовался моментом, чтобы посмотреть на нее, уверенный, что она уже расплакалась. Но это было не так. Вместо этого ее глаза уже осматривали его тело. Когда их взгляды встретились, она отвернулась, явно взволнованная тем, что он заметил, как она на него смотрит. Он не смог сдержать улыбки. Она не заплакала, когда Уизел сказал, что им нужен перерыв. Нет. Она не плакала. Она посмотрела на него. Это было в какой-то степени приятно и тешило его и без того уязвленное самолюбие. После этого он изучал ее. Ожидая, когда она почувствует на своей спине его горячий взгляд. Он хотел, чтобы она знала, что он с радостью заменит Уизли. Не как любовник, конечно, а как сексуальный партнер. Она наслаждалась этим не меньше, чем он. Она скоро это признает. Он заставит ее признать это. Когда их взгляды, наконец, снова встретились, он произнес два коротких слова, которые, как он надеялся, потрясут ее. Скоро увидимся. Ему очень понравилась ее реакция. Ее лицо стало ярко-красным, и она повернулась к нему спиной. Это было прекрасно. Она встретится с ним. Он позаботится об этом. Только позже он понял, что его планы сработали. Он заметил, как она метнулась по коридору, в тревоге оглядываясь по сторонам. Она опасалась его, и не без оснований. Теперь она знала, на что он был способен. Он знал это, но все равно находил это очень забавным. Гермиона Грейнджер, храбрый и верный книжный червь, пробирающаяся по коридорам, чтобы спрятаться от Драко Малфоя, большого злого волка. Это было бы забавно. Это как раз то, что ему было нужно в данный момент. Чудесная, опасная игра в кошки-мышки. Когда профессор Макгонагалл предложила его команде присоединиться к Грейнджер, он чуть не ухватился за возможность увидеть ее, чтобы заморочить ей голову. Точно так же, как она заморочила ему голову, поцеловав его прошлой ночью. Но в тот момент, когда Драко вошел в Астрономическую башню, он почувствовал непреодолимое желание поджать хвост и убежать. С тех пор он здесь не был… Он даже не хотел думать об этом. Но он не мог помешать прошлому вырваться из глубин его сознания. — Драко, ты не убийца, — усталый, но спокойный голос директора мягко обратился к нему. Он так сильно отреагировал тогда, испугавшись и решив совершить этот ужасный поступок. — Откуда вы знаете?! Вы не знаете, на что я способен! Вы не знаете, что я сделал! Но пожилой волшебник знал. Он с самого начала знал, что это он проклял бедную Кэти Белл и чуть не убил Рона Уизли, пытаясь выполнить свою миссию. Дамблдор видел его насквозь. Он знал, что Драко не хотел убивать. Не хотел видеть, как свет угасает в чьих-то глазах от его собственных рук. Он вызвал его на это. — Я не думаю, что ты убьешь меня, Драко. Убивать не так просто, как думают невинные люди. Насколько правдивы были эти слова. Если бы он знал то, что знает сейчас, возможно, та ночь сложилась бы по-другому. — У меня нет выбора! — раздался его испуганный голос. — Я должен это сделать! Он убьет меня! Он убьет всю мою семью! — Я могу помочь тебе, Драко. Он хотел в это верить. На самом деле, он хотел, но Темный Лорд предельно ясно дал ему понять, что сейчас не время для глупостей. Он не мог отступить. — Нет, не можете. Никто не может, — это был факт, а не мнение. Он прекрасно понимал, что уже слишком поздно кому-либо помогать ему. — Он сказал мне сделать это, или он убьет меня, у меня нет выбора. — Могу. Переходи на правую сторону, Драко, мы сможем тебя спрятать. Я могу послать членов Ордена к твоей матери сегодня вечером, чтобы они тоже спрятали ее. Перейди на правильную сторону, Драко… ты не убийца… В тот момент он им не был. Он не был убийцей. Он даже на мгновение задумался о том, чтобы принять предложение, но страх пригвоздил его к месту, палочка все еще была направлена в грудь мужчины. — Я зашел так далеко, не так ли? Они думали, что я погибну при попытке, но я здесь, — его голос дрожал, и он чувствовал, что его вот-вот вырвет. — Вы в моей власти… Я тот, у кого есть волшебная палочка… вы в моей власти… Затем взгляд волшебника изменился. Они пожалели его и заставили почувствовать, что этот кошмар никогда не закончится. — Нет, Драко. Сейчас важно мое милосердие, а не твое. После этого все изменилось. Комнату заполонили пожиратели смерти, и Снейп взялся за дело, с которым сам Драко был не в состоянии справиться. Стать убийцей. Он обнаружил, что у него пересох язык. Воспоминания о той ночи терзали его снова и снова. Той ночи, когда он должен был хладнокровно убить своего директора. Обед подступал к горлу, но он проглатывал его. Сейчас было не время думать о прошлом. Позже, когда он ляжет в постель, у него будет достаточно времени для того, чтобы возненавидеть самого себя. Он услышал знакомый голос Джинни Уизли, и это, к счастью, вернуло его в настоящее. У него была работа, которую нужно было выполнить. Восстановление башни. Он пробыл там всего несколько мгновений, прежде чем у него отнялся язык. Он оскорбил и Джинни, и Гермиону за три секунды и был весьма горд собой. Видеть, как Гермиона теряет самообладание из-за того, что он сказал, было, мягко говоря, приятно. Он уже решил, что она будет его отвлекать. Вопрос был в том, знала ли она об этом еще? По их продолжающемуся подшучиванию друг над другом он предположил, что она уже на пути к осознанию этого. Он еще больше подтолкнул ее, открыто разглядывая. Она, конечно, сопротивлялась, как он и предполагал. Иначе было бы не весело. Ему нужно было, чтобы она не была уверена в себе. Таким образом, в следующий раз, когда они будут вместе, он сможет использовать это в своих интересах. Вчерашнее свидание произошло потому, что она застала его в момент слабости. Теперь настала его очередь. Он не собирался позволить ей уйти. На пятом курсе он встречался со многими девушками, но ни одна из них не вызывала у него интереса надолго. Ни одна из них не запечатлелась в его памяти так, как эта. Это была просто пьяная интрижка, но ее образ преследовал его все утро. Грейнджер, она была другой. Чертовски пьянящей. Соблазнительница. Знала ли она об этом или нет, было совершенно другим вопросом. Зная ее, можно было предположить, что она и не подозревала о том, какой эффект производит на него. Если бы вчера кто-нибудь сказал ему, что он переспит с магглорожденной, а потом будет безостановочно думать о ней, он бы сказал, что он ненормальный. Но он хотел бы, чтобы кто-нибудь предвидел, что это произойдет. Это была опасная ситуация, в которую он сам себя втянул. Интеллектуальные игры доставляли удовольствие, когда ты мог их контролировать, но когда в дело вступает твой член, положение меняется. Если он сейчас позволит себе возбудиться, он проиграет. Поэтому он старался избегать контактов. Он держался на безопасном расстоянии. Возможно, одаривал ее ослепительной улыбкой или ласковым взглядом, но не прикасался к ней. По крайней мере, пока. Он приберег это на потом. А пока он даст ей повод для ревности и презрения к нему. Он произнес невербальное заклинание, чтобы воздвигнуть довольно большую стену, и она отвернулась от него с хмурым выражением на лице. Ему нравилось, когда она так хмурилась. Подожди… теперь ему что-то в ней нравилось? Нет. Любовь — неподходящее слово. Скорее… желание… он желал ее. Он хотел чувствовать ее мягкое тело под собой. Он хотел услышать, как она будет стонать его имя, когда он овладеет ею. Да. Любовь — это не то слово, которым можно описать то, что он чувствовал к Грейнджер. И не ненависть. Ненависть осталась в прошлом. Безразличие было тем, что он чувствовал до прошлой ночи… или, по крайней мере, он собирался убедить себя в этом. Похоть — это то чувство, которое скапливалось у него внутри прямо сейчас, когда он смотрел на нее. Чистая, неподдельная похоть. Если бы существовало такое понятие. Он молча смотрел на это, держа свои мысли при себе, когда увидел это. Она переминалась с ноги на ногу, тряся головой, как будто кричала на кого-то в своей голове. Конечно, он был эгоистом, поэтому решил, что задел ее за живое и она мысленно произносит его имя. Он бы рассмеялся при этой мысли, если бы не увидел, как задрожала каменная стена над ней. — Осторожно! — крикнул рыжеволосый, когда его ноги без его согласия двинулись к осыпающейся стене. Он схватил Грейнджер и потащил ее за собой, подальше от разлетающихся вокруг них обломков. Она казалась совершенно потрясенной, когда ее глаза встретились с его глазами. Мгновение они смотрели друг на друга. На этот раз все было по-другому, чем раньше. Они не просто смотрели друг на друга, чтобы подзадорить. Это было больше похоже на пристальный взгляд, и это нервировало. Он заглянул в ее нежные карие глаза и увидел в них благоговение и немного желания. Стоило большого труда не поцеловать ее в розовые губки прямо здесь и сейчас. — Гермиона, с тобой все в порядке? — спросила Уизлетта, и в ее голосе послышалась паника. Он быстро прервал их странный разговор и помог ей подняться. — Тебе действительно следует уделять больше внимания тому, что ты делаешь со своей палочкой, — сказал он ей и, не в силах удержаться, добавил: — И поменьше думай обо мне. Он понял, что его прежние предположения были верны, когда она сморщила нос от отвращения. Он предположил, что благодарности от нее не дождется, и отошел в сторону, чтобы Уизли мог осмотреть ее на предмет несуществующих травм. Он воспользовался этим временем, чтобы приободриться из-за своего героического поступка, утешая себя своим обычным сарказмом. — Я, кстати, в порядке. Не то чтобы кто-то из вас заботился о моем благополучии. Но… — Спасибо, Малфой, — тихо перебила Джинни. — Это могло плохо закончиться. Он потерял дар речи. — Ну, я не мог просто позволить этому сокрушить ее, не так ли? Даже если она сама виновата в своей чертовой некомпетентности. Я не настолько бессердечен. Блейз приподнял бровь, и это напомнило ему об утреннем разговоре. Он не был таким бессердечным, каким пытался казаться. Блейз знал, что Грейнджер это известно. Ему не нужно было, чтобы об этом узнала вся чертова школа, но он больше ничего не мог сказать, пока они все смотрели друг на друга. Нотт разрядил ощутимое напряжение в комнате, и они быстро и молча выполнили свое задание, прежде чем разойтись в разные стороны. И как бы ему ни хотелось увидеть ее и эмоционально помучить, он не мог уйти достаточно быстро. Вместо того, чтобы действовать ей на нервы, как он планировал, она, черт возьми, сама напала на него, хотела она того или нет. Она заплатит за это. Он, черт возьми, позаботится об этом. Гермиона не могла в это поверить. Неужели Драко Малфой действительно спас ее? У нее даже не было времени закричать, прежде чем он врезался в нее, сбив с пути. Она приземлилась с глухим стуком, ударившись головой о его грудь, когда камни посыпались на пол там, где она только что стояла. Она медленно подняла глаза, ожидая увидеть, как он хмурится на нее, без сомнения, разозленный тем, что приходится спасать ее жалкую жизнь грязнокровки. Вместо этого она была потрясена, увидев, что его лицо ничего не выражает, а серые глаза смотрят прямо сквозь нее, как будто она прозрачная. Ей казалось, что он заглядывает в ее сознание, читает ее сокровенные мысли. Она вздрогнула под этим неподвижным взглядом. — Гермиона, с тобой все в порядке? — встревоженный голос Джинни окликнул ее. Они оторвались друг от друга, и Драко помог ей подняться на ноги. — Грейнджер, тебе действительно следует уделять больше внимания тому, что ты делаешь со своей палочкой, — сказал он, наклоняясь ближе к ней и шепча следующую часть достаточно тихо, чтобы только она могла его услышать. — И поменьше думай обо мне. О, как же она хотела его убить. И она даже собиралась сказать «спасибо». Что ж, черт возьми, он мог бы забыть об этом сейчас. Джинни схватила подругу. — Что-нибудь сломано? — Нет, ничего не сломано, — настаивала Гермиона. Джинни всегда беспокоилась о травмах, но это было понятно. Она потеряла Фреда. Она не хотела бы потерять и свою лучшую подругу. — Я, кстати, в порядке, — Драко задумчиво оглядел Джинни. — Не то чтобы кто-то из вас заботился о моем благополучии. Но… — Спасибо, Малфой, — поблагодарила его Джинни. — Это могло плохо закончиться. Какое-то время он молчал, вероятно, потому, что был шокирован тем, что кто-то благодарит его, особенно Джинни. Что ж, она не стала бы жаловаться. Это просто означало, что ей не нужно было благодарить его самой. — Ну, я не мог просто позволить этому сокрушить ее, не так ли? Даже если это была ее собственная чертова вина за некомпетентность. Я не настолько бессердечен. Блейз выгнул бровь, в то время как Гермиона беспокойно заерзала. Нотт прочистил горло. — Что ж, поскольку мы теперь знаем, что с Грейнджер все в порядке, а Драко не бессердечный, давайте закончим с этим. Все почти готово, и я, например, хотел бы убраться отсюда к чертовой матери. Никто не потрудился возразить, и они закончили работу в тишине. Все это время Гермиона думала о выражении его глаз, когда он обнимал ее. Это не был свирепый взгляд или надменное презрение. На мгновение это была паника и легкое желание. Его глаза, холодные и ясные, как лед на озере, смотрели прямо сквозь нее, в ее душу. Если он и не знал, что она думала о нем весь день, то теперь понял. И она решила, что это только вопрос времени, когда она снова столкнется с ним. Но в следующий раз ей нужно быть готовой, потому что Драко Малфой умел заставить ее почувствовать себя выставленной на всеобщее обозрение картинкой. И ей это совсем не понравилось.