Ловушка ( The Pitfall )

Суббота, 22 августа 1998 г. Гермиона проснулась от того, что в голове у нее стучало, как в барабане. В горле пересохло, а все тело болело. Что, черт возьми, она делала прошлой ночью? Аэробику? Она застонала и перевернулась на другой бок, не потрудившись открыть глаза, и поудобнее устроилась в тепле у себя под боком. Что, во имя Годрика, заставило ее так напиться? Ах да, Рон. Рон разозлил ее настолько, что она пошла и разозлилась на Малфоя. Кстати, что произошло после этого? Ее воспоминания были немного расплывчатыми. Она помнила, как упала в ванну и села, прислонившись к стене, но после этого у нее ничего не получалось. Как она вернулась в свою комнату? Она на мгновение задумалась над этим вопросом, прижимаясь к тому, что, как ей казалось, было ее подушкой. И только когда она пошевелилась, она поняла, что что-то было не на своем месте. Она глубоко вдохнула, запах пота и одеколона привлек ее внимание, и все ее чувства ожили. Это была не ее постель. Она резко открыла глаза и увидела тонкую бледную грудь у себя под мышкой. Она в ужасе села, широко раскрыв глаза, когда увидела фигуру рядом с собой. Его грудь мерно вздымалась, пока он спал, брови были сведены вместе, а на лице застыло серьезное выражение. Она не знала, как оказалась здесь и что делала, когда спала рядом с ним, но понимала, что это выглядит не очень хорошо. Она нерешительно протянула руку, чтобы дотронуться до него. — Малфой, проснись, — прошептала она, ткнув его в плечо. Когда он не пошевелился, она легонько встряхнула его. — Проснись! Наконец он пошевелился и открыл один глаз. — Какого черта, Грейнджер? Я все еще устал, — он зевнул, затем перевернулся на другой бок и натянул одеяло на голову. — Если хочешь еще разок, дай мне минутку. — Еще… — именно тогда она заметила важную вещь, которую должна была заметить в тот момент, когда проснулась. Она была полностью обнажена, и он тоже. — Мы этого не делали! — вскрикнула она, напугав его. — Чего не делали? — спросил он, медленно принимая сидячее положение и протирая заспанные глаза. Она натянула на себя одеяло, схватила первую попавшуюся под руку вещь, которая оказалась подушкой, и начала бить его ею. — Никаких дурных намерений, задница! — Ого! Полегче, — он быстро выхватил у нее подушку и положил руку ей на плечо. — Успокойся, Грейнджер! Что, черт возьми, с тобой не так? Она стряхнула его руку и отодвинулась от него. — Ты! Ты змея! Что случилось? Ты, должно быть, обманул меня! На мгновение он выглядел обиженным, а затем понимающе усмехнулся. — Да, давай обвиним во всем меня, коварного и подлого слизеринца. — Не пытайся это отрицать! Он наклонился вперед, знаменитая улыбка Малфоя вернулась на прежнее место. — К твоему сведению, принцесса, ты была первой, кто это начал. Ты поцеловала меня, помнишь? У нее отвисла челюсть, но она даже не потрудилась отстраниться. Ее взгляд скользнул по его лицу и остановился на засосе, темном и покрытом синяками, на его шее. Он ведь не сам себе его оставил, не так ли? — Это сделала я, не так ли? Он кивнул, выражение его лица было непроницаемым. — Это меня сильно напугало. Ты довольно забавная, когда пьяная. Затем все это нахлынуло на нее. Перемирие с Малфоем, их многочисленные шутки и смех в течение ночи и его душераздирающее признание. Она поцеловала его первой. Она начала это. Она даже была той, кто открыл Выручай-комнату, в которой никто не пострадал. Она покраснела, вспомнив все те грязные вещи, которые произошли между ними. — Черт возьми. Он выглядел слегка оскорбленным ее неожиданным заявлением. — Ну, если ты так сильно хочешь забыть об этом, то давай. Я просто добавлю это к моему постоянно растущему списку сожалений. По какой-то причине ей захотелось защититься. — Нет, это не… я, эм. Я просто в шоке, вот и все. Я не думала, я имею в виду — это просто слишком странно, — она вздрогнула, когда стук в голове усилился. Она потерла его рукой. — Мерлинова борода! Я больше никогда не буду пить. Она наблюдала, как он наклонился, взял со стола ее волшебную палочку и направил на нее, шепча заклинание. Внезапно в голове у нее стало легче, боль отступила. — Лучше? — спросил он. Она кивнула, не сводя с него глаз. Было немного неловко сидеть, завернувшись в одни простыни. Не говоря уже о том, что на нем не было ничего, что могло бы прикрыть его, и она не могла удержаться, чтобы не уставиться на его обнаженную фигуру. Она не знала, был ли он в таком же ужасе, как и она, от того, что они спали вместе, но то, как он смотрел на нее, заставляло ее думать, что ему это скорее нравилось. Он даже упомянул, что хотел бы попробовать еще раз! Так что, очевидно, он не был так расстроен этим, как она. Цирцея, она переспала с ним. Она не могла поверить, что действительно сделала это, да еще с Малфоем. Но потом она подумала о том, насколько страстно это было, и не особенно пожалела о том, что сделала это. Затем, как всегда, в ее голове всплыл Рон, и она не смогла удержаться и отвернулась от блондина. Хотя он и сказал, что между ними все кончено, она все равно чувствовала, что это предательство. Она все испортила. По-крупному. Когда она отвернулась, ничего не сказав, он, должно быть, воспринял это как знак того, что спать больше не придется и второго раунда точно не будет. Он пробормотал что-то себе под нос, вставая с кровати и шаря по полу в поисках своей сброшенной одежды. Она наблюдала за ним, чувствуя, как ее охватывает чувство вины. Как она могла попытаться наладить отношения с Роном теперь, когда переспала с Малфоем? Она начала паниковать. — Ты собираешься кому-нибудь рассказать? — спросила она, когда он натягивал брюки. Ей показалось, что она услышала его вздох. — Я абсолютно ничего не выиграю, если расскажу всем, — он бросил на нее нетерпеливый взгляд. — На самом деле, это было бы довольно глупо с моей стороны. Так что я не понимаю, зачем мне это делать. Если ты так расстроена из-за того, что переспала со мной, я уже сказал, ты можешь притвориться, что этого никогда не было. Мы спишем это на ошибку. Мы были пьяны. Давай оставим все как есть, ладно? Нам не стоит на этом зацикливаться, учитывая, как все были бы взбешены, если бы когда-нибудь узнали. Я бы предпочел не раздувать из мухи слона. — Но для меня это очень важно, — всхлипнула она, не понимая, почему его слова так задели ее. — Почему? — его голос звучал безразлично, но глаза выдали его, когда он оглянулся на нее. — До прошлой ночи мы все еще были врагами. И если ты хочешь уточнить, то мы все еще в некотором роде друзья. Так какое это, черт возьми, имеет значение? — Это просто важно… Я просто не могу притворяться, что я этого не делала — что мы этого не делали — это было бы неправильно, — она отвела взгляд, ее лицо вспыхнуло. Она уже переспала с этим парнем, так почему же ей было так неловко говорить об этом? — Я не могу вести себя так, будто этого никогда не было. Я не хочу просто забыть свой первый раз… Он прочистил горло в неловкой тишине, последовавшей за ее заявлением. — Я… я, э-э, не знал. Я просто подумал, ну… — Все в порядке, — она прервала его. — Не то чтобы ты меня заставлял. Я сама этого хотела. Если бы я этого не хотела, комната не выглядела бы так, как сейчас. Он закатил глаза. — Отличное наблюдение, Грейнджер. Ее лицо вспыхнуло от гнева. Почему он был таким язвительным? — Ты… ты меня бесишь! — Ты и сама не совсем солнечный лучик, — ответил он, стягивая рубашку через голову. Она фыркнула и повернулась к нему спиной. Он двинулся, чтобы уйти, но остановился всего в метре от двери. Он обернулся и посмотрел на нее. — Прости, ладно? Я просто не так представлял себе начало своего утра. Неужели Малфой только что извинился? Хм. Свиньи действительно летают. — Что ж, мне это тоже не по душе. — Что ж, сейчас мы ничего не можем с этим поделать. Делай, что хочешь. Помни, забудь, это не имеет значения. Ты можешь пойти и все уладить с Уизелом, а я снова стану придурком. — Не думаю, что это что-то решит, — сказала она, вставая и собирая свои вещи с пола. — Но в любом случае, может быть, тебе стоит уйти первым… это может вызвать подозрения, что мы уходим вместе. — Да, конечно, — ответил он, в последний раз оглядев ее, прежде чем ухмыльнуться. Она почувствовала, что снова краснеет, когда он направился к двери. Открыв ее, он на мгновение остановился, все еще стоя к ней спиной. — Грейнджер? — Да? — Несмотря на катастрофу, которая произошла сегодня утром, я на самом деле очень повеселился прошлой ночью. И я не… я не жалею, что рассказал тебе об этом… — ему не нужно было уточнять, что именно он ей сказал. Она уже знала. — Но просто держи все это дерьмо при себе. В его голосе прозвучала неуверенность, от которой у нее затрепетало сердце. — Я так и сделаю. — Отлично. Что ж, тогда я пойду, — он помолчал. — Береги себя. — Да, ты тоже, Малфой, — неловко сказала она, а затем он ушел, оставив ее наедине со своими мыслями. Она поспешно оделась и схватила с кровати свою волшебную палочку. Она заметила засохшую кровь на простынях и почувствовала тошноту. — Скорджифай, — прошептала она. Она не знала, почему почувствовала необходимость устранить последствия. Может быть, это было из-за того, что она совершила непростительный поступок, переспав с дьяволом, или, может быть, потому, что она хотела стереть все свидетельства того, что потеряла девственность. В любом случае, это не успокоило ее. Она все еще чувствовала его прикосновение к своей коже, и это нервировало ее. Даже если она не оставила никаких следов того, что произошло в комнате, все свидетельства этого были видны по всему ее телу. У нее болели ноги, болели внутренности, и она была почти уверена, что если бы у нее было зеркало, то она увидела бы красные следы любви на своей шее. Но как бы сильно она ни хотела возненавидеть Малфоя прямо сейчас, она не могла заставить себя сделать это. Они оба были пьяны, и он остановился, давая ей возможность уйти, но она не воспользовалась этим. Они оба согласились, конец истории. Она должна чувствовать себя счастливой, что они согласились не говорить об этом. Именно эта мысль заставила ее совершить головокружительный прыжок. Как бы ей ни хотелось оставить этот абсурдный роман в прошлом, она не знала, сможет ли. Общение с Малфоем заставило ее впервые за долгое время прозреть. Полностью забыть об этом было для нее просто невозможно. Она хотела вспомнить все ощущения, которые так сильно потрясли ее прошлой ночью. Она хотела снова увидеть эти серые глаза, горящие желанием. — Что, черт возьми, ты со мной сделал, Малфой? — прошептала она в пустую комнату, чувствуя себя так, словно он изменил в ней все за одну ночь. Драко засунул руки в карманы и направился обратно в общежитие. Он только что оставил совершенно голую Грейнджер в комнате и на самом деле не знал, как ему следует к этому относиться. Он не собирался с ней спать. Он не ожидал, что так много всего произойдет прошлой ночью. Он слегка поежился, вспомнив о том эмоциональном порыве, который выплеснул на нее. Очевидно, выпивка развязала ему язык. Он предположил, что могло быть и хуже. Она не убежала от него и не посмотрела на него с презрением. Во всяком случае, она выглядела более понимающей. Это застало его врасплох, и каким-то образом это изменило все в мире. Он почувствовал… ну, что-то странное внизу живота. Хотя он никогда бы не подумал, что она его поцелует. Может быть, похлопать его по спине или обнять, как гриффиндорец, которым она была, но никогда не целовать его, не говоря уже о том, чтобы трахать до бесчувствия. Мерлин, он действительно трахался с книжным червем Грейнджер… и она была девственницей. Ему следовало бы гордиться собой за то, что он покорил ум золотого трио. Или все должно быть наоборот? Если бы он был на месте своего отца, то почувствовал бы отвращение к тому, что запятнал себя, переспав с грязнокровкой. Он знал, что должен был бы испытывать отвращение к этому, но почему-то не испытывал. Он опустил взгляд и заметил коричневую кофту, которую она бросила там накануне вечером. Он наклонился и поднял ее с пола. Он перебросил ее через плечо и улыбнулся про себя. Это был бы идеальный повод увидеть ее снова. Несмотря на то, что он настаивал на том, чтобы она забыла о том, что они делали, он хотел убедиться, что она никогда не забудет о прошлой ночи. Это давало ему болезненное ощущение власти над ней. Ему это даже нравилось. Зная, что она захочет сохранить для него свой маленький грязный секрет. Было бы интересно посмотреть, что произойдет дальше. В конце концов, снитч теперь был на его игровом поле. Блейз сидел за своим столом и писал письмо, когда в комнату, вальсируя, вошел Драко с влажными после душа волосами. Он оглянулся и нахмурился, откладывая перо. — Я вижу, ты жив и невредим. Я решил, что ты наконец-то ушел и умер где-нибудь в канаве. — Так просто тебе от меня не отделаться, — сказал он, вешая кофту на стул и ложась поперек кровати. Блейз осмотрел одежду, перевел взгляд на Драко и заметил синяк у него на шее. Его интерес возрос. — Что это? — спросил он, кивая на куртку. — Просто сувенир. — Результат завоевания? Он хихикнул. — В некотором роде. Блейз указал на свою шею. — Пэнси расплакалась бы, если бы увидела это. Он раздраженно застонал, закрывая лицо рукой. — Мне все равно, что она увидит. Она мне наскучила некоторое время назад. — Холодно, Драко. Действительно холодно. — Не моя вина, что она любит такого бессердечного ублюдка, как я. Стул заскрипел, когда он отодвинулся. — Я не думаю, что ты настолько бессердечен. — Очевидно, ты не проводил со мной много времени. — Возможно, нет, — он снова взял перо и продолжил писать. — Но я не думаю, что бессердечные ублюдки из кожи вон лезут, чтобы утешать плачущих девушек в коридорах. Особенно плачущих девушек, которых они якобы ненавидят. Драко дернулся. — Как… — Я видел тебя, — он провел рукой по рукаву кофты, точно зная, кому она принадлежит. — Я ушел пораньше и пошел убедиться, что ты не упал и не утонул в ванне или что-то в этом роде, и столкнулся с довольно сердитым Уизли. Он пробормотал что-то о том, что Грейнджер «чертовски чувствительна».» Так что представь мое удивление, когда я увидел, как ты прогуливаешься по коридору… — Хорошо. Ну и что, если я поговорил с ней? — спросил Драко, садясь и протягивая руку, чтобы забрать кофту из рук Блейза. — Время от времени я могу быть хотя бы наполовину приличным парнем, — он фыркнул. — Не придав этому слишком большого значения. — А я и не говорил, что ты не можешь, — Блейз невольно улыбнулся. — Знаешь, мне эта кофта показалась знакомой. Прошлой ночью она была на Грейнджер.… — Я не сплю с грязнокровками, — заявил он почти угрожающим тоном. — Я этого не говорил, — пробормотал Блейз, снова переводя взгляд на пергамент на своем столе. Если Драко не хочет говорить об этом, то это его дело. Он оставит это в покое. На данный момент. Драко вздохнул и откинулся на подушку. Он нашел свою волшебную палочку, засунутую под подушку, и пробормотал заклинание, чтобы избавиться от синяков на шее. Он прекрасно понимал, что Блейз знает. Он не был дураком. Но он также знал, что тот не скажет. Между ними существовал негласный кодекс. Если он и считал кого-то своим другом, то только Блейза. Он разглядел в Драко тьму и принял ее, вместо того чтобы использовать в своих интересах. Он просто был рядом. Особенно после потери Винсента. Когда-то Винсент был его лучшим другом. Даже сейчас было тяжело осознавать, что он не ворвется в комнату и не отпустит злую шутку о Поттере. Терять его было больно. Блейз знал это и не давал ему почувствовать, что это слабость. Драко не беспокоился, что мальчик скажет что-нибудь о Грейнджер. Так что на данный момент он все еще мог придумать способ поговорить с ней наедине, без какого-либо вмешательства. Он не мог оставить все как есть. Он не мог отрицать тот факт, что, как только он попробовал ее на вкус, ему захотелось вернуться еще. Она была как наркотик. Короткие мгновения, проведенные с ней, заставили его забыть обо всех неприятностях, которые он совершил в прошлом. Возможно, ему было приятно снять груз с души, но это был только вопрос времени, когда все это снова начнет его мучить. И он пришел к совершенно нелепому, но довольно приятному решению. Он собирался, вероятно, совершить самую большую ошибку в своей жизни и сменить один порок на другой. — И где, черт возьми, ты была? — спросила Джинни, когда Гермиона наконец вернулась в свою комнату. — Я вернулась сегодня утром, а тебя нигде не было. Я ужасно волновалась! Тот факт, что Джинни сказала, что «вернулась сегодня утром», не ускользнул от ее внимания. — Я заснула в библиотеке, — солгала она довольно ловко. — Правда, Гермиона? Мы еще даже не начали ходить на занятия, а ты уже уткнулась носом в книги? Обычно я бы в это поверила, но… — Ты же знаешь, как сильно я люблю читать Джинни. — Ты лжешь до смерти. Она едва сдержалась, чтобы не поморщиться. — Почему ты так говоришь? — Ты выглядишь ужасно, без обид, и пахнешь как… — она подошла и понюхала ее. — Парфюмом? Так что постарайся рассказать мне еще раз, как ты оказалась в библиотеке. Черт бы побрал Джинни и ее проницательность. — Ладно, меня не было в библиотеке. Я разозлилась и вырубилась в коридоре. Теперь довольна? — Ты действительно так напилась? — она кивнула. — С кем? Я видела Рона с группой людей перед тем, как мы с Гарри ушли, но тебя там с ним не было. Желчь подступила к горлу. — Это потому, что, ну, мы с Роном поссорились… — Вот задница! — воскликнула Джинни. — Что он натворил на этот раз? Начал с кем-то целоваться? — Что-то в этом роде, но тебе действительно не следует так говорить о своем брате, — даже если это правда. — Ты одна из моих лучших подруг, Гермиона. Я знаю, каким он бывает, — она заметила обиду в глазах Гермионы. — Это пройдет, что бы там ни было. Это было чертовски маловероятно. Она провела рукой по своим непослушным локонам. — Джинни… Я… я хочу тебя кое о чем спросить. — Конечно. Она чувствовала себя невероятно глупо, расспрашивая Джинни о ее сексуальной жизни, но она хотела знать, чувствовала ли Джинни какую-то вину. Она решила, что не чувствовала, потому что это был Гарри, а не какой-то заносчивый слизеринец, но ей нужно было знать, просто ради того, чтобы знать. Она была такой мазохисткой. — Ну, вы с Гарри… ну…ты знаешь. — Трахаемся? Как бы это сказать прямо. — Да. — Да ладно, Миона, ты правда думаешь, что мы этого не делали? Я не позволю ему снова уйти, — она рассмеялась. — Но почему ты спрашиваешь? — она скорчила гримасу. — У тебя есть Рон. — Нет! — она быстро ответила. — Я… я просто хотела узнать, что ты почувствовала после этого… — Ну, я была этому очень рада, я все-таки люблю этого парня. Но в первый раз, наверное, я нервничала после этого.…Я имею в виду, что это ничего не изменило между нами… но это изменило… Ты понимаешь, что я имею в виду? — Нет, — ответила она, потому что это было не так. То, что она чувствовала этим утром, было смесью чувства вины, депрессии, облегчения и множества других непонятных вещей. Она просто хотела, чтобы во всем этом разобрались. Пока что Джинни ничем не могла помочь. Конечно, если бы она спросила ее о том, о чем на самом деле хотела спросить, то, возможно, так оно и было бы. — Ну, это как… мы делились частичкой себя друг с другом… это сблизило нас. Но мы все равно оставались самими собой. Это не изменило наших чувств и того, кто мы есть. — Интересно, — сказала она, направляясь к комоду. Джинни сочла ее вопросы очень странными, а поведение — еще более непонятным. — Что происходит, Гермиона? — спросила она. Пожалуйста, не усложняй мне задачу. — Ничего. — Ты приходишь сюда с похмелья, от тебя пахнет мужиком, и спрашиваешь меня о моей сексуальной жизни. Что-то происходит. — Мне просто стало любопытно. Прошлой ночью я обсуждала кое с кем любовь… и секс, и мне просто интересно, что ты об этом думаешь. По мнению некоторых людей, — Драко и Рона, — мое мнение совершенно расходится. Джинни скрестила руки на груди. — У этого человека есть имя? Она подумала о ком-то, с кем Джинни могла бы поговорить, но кого не было бы рядом, чтобы сказать ей правду. В голове у нее промелькнул список слизеринцев. — Забини. — Ты тусовалась со слизеринцем? — спросила она в шоке. — Ну, не смотри так удивленно. В конце концов, мы стараемся быть более дружелюбными по отношению к другим факультетам. Он сидел в коридоре один, так что я подсела к нему и решила поболтать. — Рон, должно быть, действительно совершил какую-то глупость, раз ты пошла тусоваться с какими-то слизеринцами. — Ты даже не представляешь… — Ты могла бы мне рассказать. — Я бы предпочла этого не делать, — если бы она рассказала ей о Роне, то могла бы сорваться и заговорить о Малфое. И хотя она действительно хотела рассказать Джинни все, она знала, что не должна этого делать. — В конце концов, ты мне расскажешь. — Возможно, — согласилась она. — Тогда на данный момент этого достаточно, — ответила она. — Тебе, наверное, стоит принять душ, прежде чем мы пойдем в зал завтракать. Ты в полном беспорядке. — Да, спасибо, что еще раз обратила внимание на мой ужасный внешний вид. — В любое время, — она рассмеялась, оставив Гермиону принимать душ и одеваться. Гарри, Джинни, Луна и Гермиона сидели за длинным столом, перед ними стояли тарелки с едой. Они обсуждали все, что произошло на вечеринке, и Гермиона чуть не расхохоталась до упаду, вспомнив, как Гарри раздевался перед ней. — Я все еще не могу поверить, что ты начал раздеваться, Гарри, — сказала Гермиона, отправляя в рот омлет. — Я рад, что вы все от души посмеялись над этим. — Извини, но это было довольно забавно, Гарри, — Джинни рассмеялась. — Кроме того, мне это очень понравилось. — О, пожалуйста, я думаю, меня сейчас вырвет, — Гермиона притворилась, что ее тошнит. — Ты просто завидуешь, потому что хочешь, чтобы кто-то такой сексуальный, как Гарри, снял для тебя рубашку. Она хотела сказать, что кто-то более сексуальный, чем Гарри, снимал для нее рубашку, но оставила это при себе. — Мне не нужны полуголые мужчины, чтобы веселиться. — Верно. Тебе нравится напиваться и вместо этого читать книги в библиотеке, — поддразнила Джинни. — В самом деле? Теперь ты так думаешь о развлечениях? Тебе следует чаще бывать на свежем воздухе, — раздался голос у нее за спиной. — Чтение — не единственное, в чем ты хороша, — Рон сел рядом с ней, и у нее внутри все перевернулось. — Я даже не хочу знать, что ты считаешь хорошим времяпрепровождением, Рональд. Он нахмурился. — Не будь такой, Миона. — Какой, Рон? Он отмахнулся от нее. — Ты понимаешь, что я имею в виду. — Насколько я помню, мое мнение для тебя не имеет значения. А я только и делаю, что командую тобой и ворчу на тебя. Все молчали, прислушиваясь к их тихой ссоре. — Послушай. Я сожалею о вчерашнем вечере. Честно! — настаивал он. Она не поверила ни единому его слову. — Прибереги это для того, кому не все равно. — Гермиона! Я действительно не хотел, чтобы ты расстроилась. Я тоже не имел в виду все то, что сказал… Я был… — Задницей? — Да, и очень большой… — Придурок, — закончила она. Он кивнул. — Прости, если я причинил тебе боль… Я просто так разволновался. У меня сейчас трудные времена, и в последнее время меня кое-что беспокоит… — Меня тоже кое-что беспокоит, Рон. Но я не вымещаю это на тебе. Он опустил голову. — Я знал, что это будет нелегко исправить. — Нет, это не так, — не согласилась она. Особенно после того, что произошло между мной и Малфоем, мысленно добавила она. Казалось, он был не против и положил свою руку на ее. — Хорошо. Почему бы нам просто, я не знаю, не попробовать начать все сначала или что-то в этом роде? — Просто побыть друзьями хотя бы ненадолго? — спросила она, чувствуя, как в ней снова закипает гнев. — Да. Посмотрим, к чему это нас приведет. В последнее время мы оба были немного вспыльчивы. Я все еще люблю тебя и хочу быть с тобой, но, думаю, мне нужно разобраться в своих чувствах и справиться со своим гневом. Нам просто нужна передышка. Она хотела ударить его, но в этот момент ее внимание привлек платиновый блондин. Она не была готова увидеть его так скоро после их встречи, и у нее на мгновение перехватило дыхание. Она украдкой бросила взгляд в другой конец комнаты. Да, как она и думала, он был там, сидел рядом с Блейзом и откусывал кусочек от круассана. Он выглядел усталым, но улыбался тому, что Блейз ему что-то говорил. Хотя это была фальшивая улыбка. Раньше она бы этого не заметила, но прошлой ночью увидела настоящего парня. Тот, при котором один уголок его рта приподнимался больше, чем другой, и обнажались все зубы. Она знала, что его лицо становилось мягче, когда он по-настоящему улыбался. В любое другое время он выглядел слишком серьезным. Она помнила, каким он был, когда спал. Даже тогда он был хмур. Странно, что в последний раз она видела, как он по-настоящему улыбается, когда собирался наброситься на нее. От этого воспоминания у нее по спине побежали мурашки. Он поерзал на стуле, и его глаза встретились с ее. Он заметил, что она смотрит на него, и она быстро отвела взгляд, чувствуя, что ее вот-вот вырвет. Предполагалось, что она пытается уладить все с Роном, а не фантазирует о Малфое. — Гермиона, — голос Рона вернул ее к действительности. — Что? — он что-то говорил? — Ты не против? Подождешь меня? — он выглядел искренне виноватым за то, что причинил ей боль. — Да, — ответила она, зная, что ощущение в животе не пройдет в ближайшее время. У нее уже пропал аппетит. — И просто, чтобы ты знала. Несмотря на то, что я сказал, я не встречался с той девушкой прошлой ночью… Она была уверена, что он пытался подбодрить ее, но от этого ей стало только хуже. Она надеялась, что он переспал с ней. Тогда ей не пришлось бы так ужасно переживать из-за того, что она сделала. — Хорошо. Они быстро покончили с завтраком, не разговаривая друг с другом. Она знала, что ему нужно личное пространство, и в кои-то веки почувствовала, что ей тоже нужно побыть одной. Ей нужно было разобраться со всеми эмоциями, переполнявшими ее. — Гермиона? — Крикнула Джинни с другого конца стола, отвлекая ее от саморазрушительных мыслей. — Что? Она наклонилась через стол и тихо прошептала: — Малфой не сводит с тебя глаз последние десять минут. Что все это значит? Ее лицо вспыхнуло, и она оглянулась через плечо. Конечно же, он смотрел прямо на нее, и его губы выглядели такими соблазнительными, когда он одними губами произнес: — Скоро увидимся. — Я… я не знаю, — сказала она Джинни, прежде чем бросить на него взгляд, полный отвращения. Она действительно отправится в ад. Но когда она это сделает, то утащит Малфоя с собой.