Ловушка ( The Pitfall )

Воскресенье, 30 августа 1998 г. На данный момент Гермиона чувствовала себя намного лучше в своей нынешней ситуации. Остаток вчерашнего дня она провела с Роном и Симусом, и все было как обычно. Она смеялась вместе с ними, и они с Роном разговаривали так же, как когда-то, когда они были лучшими друзьями, прежде чем все так запуталось. Она подумала, что, может быть, у них все получится. Возможно, для них было бы лучше начать все сначала, и эта мысль заставила ее забыть о своих противоречивых чувствах по поводу некоего слизеринца, который просто не переставал прокрадываться в ее мысли, по крайней мере, на некоторое время. Он был таким чертовски смущающим. Он был так близко и так… угрожающе, что на мгновение она подумала, что он может наброситься на нее. Но он этого не сделал. Он отступил, как только понял, что она не согласна с тем, что он делает. Он даже выглядел немного грустным, прежде чем поцеловал ее в лоб и отпустил восвояси. Что ей оставалось с этим делать? Его прощальные слова все еще звучали у нее в ушах. — Ты снова захочешь меня, Грейнджер. Я обещаю тебе это. Высокомерие, прозвучавшее в этом заявлении, вывело ее из себя. Казалось, он был у нее в голове. Возможно, так оно и было. В конце концов, он неплохо разбирался в Темных искусствах. Возможно, он мог заглядывать в ее мысли, когда хотел. Она вздрогнула от этого. Он никак не мог прочитать ее мысли. Она просто не могла в это поверить. И хотя его прощальные слова все еще преследовали ее, она пыталась забыть его. Она не хотела продолжать думать о нем, когда была со своими друзьями. Ему не было там места. Когда она была с Роном, она хотела, чтобы он видел, что она счастлива. Может быть, если бы они могли просто побыть вместе, забыть о том, что стояло у них на пути, и просто поговорить, как прошлой ночью, тогда, возможно, у них действительно получилось бы все уладить. Теперь ей оставалось только заставить свое тело согласиться с ней. Прошла целая ночь, прежде чем ее кожу перестало покалывать от прикосновений Малфоя. Нет, она не собиралась думать об этом. Она оставила это в прошлом и с нетерпением ждала будущего, в котором она могла бы быть с Роном. Сейчас она сидела в Большом зале и слушала заключительную речь Макгонагалл о восстановлении. — Я хочу воспользоваться моментом, чтобы поблагодарить всех вас за тяжелую работу и жертвы, которые вы принесли этим летом. После трудного года, который был у вас, вы решили остаться и помочь восстановить свою школу, вместо того чтобы вернуться домой и провести летние каникулы со своими семьями. Гермиона съежилась внутри. Не похоже, что ей было куда поехать на каникулы, кроме, может быть, Норы. Ее родители все еще жили в Австралии и думали, что у них нет детей. На самом деле, Кингсли уже больше месяца не мог сообщить ей ни слова об их нынешнем местонахождении. Она даже не знала, все ли с ними в порядке. Она задвинула эту мысль на задний план. У нее и так не было места для всех своих тревог. Она вздохнула, снова уставившись в зал, а Макгонагалл продолжала говорить: — Остальные ученики начнут прибывать завтра вечером. Итак, я предлагаю вам насладиться последней ночью свободы, прежде чем вступят в силу школьные правила. То, что вы все пережили одну из самых страшных войн в истории, не означает, что мы будем снисходительны. Будут применяться все те же правила и наказания. Веселитесь, пока можете, но постарайтесь не веселиться слишком сильно, — она взглянула поверх очков, прежде чем добавить, — если вы понимаете, что я имею в виду. Гермиона подавила смешок, услышав слова своего профессора, нет, своей директрисы, и оглядела класс, когда Макгонагалл ушла. Симус улыбался, перегнувшись через стол. — Вечеринка сегодня в общем зале! — крикнул он. — Приглашены все! Все обрадовались, включая Гермиону. У нее был хороший повод отпраздновать. Это был ее последний год обучения, и отношения с Роном налаживались. Теперь, если бы она могла решить свою маленькую проблему с родителями, ее жизнь была бы идеальной. Или настолько идеально, насколько это могло бы быть, если бы ты была Гермионой Грейнджер. Вечер начался достаточно хорошо. Несколько ее сверстников, включая Гарри, были пьяны, но все, казалось, наслаждались жизнью. Гермиона тоже веселилась. Они с Джинни уже запретили Гарри летать на метле, когда он безуспешно пытался взобраться на нее в коридоре, и они увидели Луну, танцующую в углу с семикурсником. Дин и Ханна Эббот оживленно болтали у стойки с напитками, из-за чего Невилл выглядел довольно одиноким, потягивая свой напиток и разговаривая с Эрни. Симус был с семикурсницей с короткими светлыми волосами, обучая ее стрельбе в маггловском тире, а Терри Бут, безумно улыбаясь, флиртовал с Мэри Броклхерст. Без сомнения, он думал, что сегодня ему повезет. Почти все, кто помогал с восстановлением, были здесь сегодня вечером. Единственными лицами, которых она не видела, но была уверена, что увидит, были лица Рона и… Малфоя. Она могла обойтись без встречи с последним, но надеялась, что Рон появится. Она была удивлена, увидев, что Симус пришел без него. Они все делали вместе. Когда она спросила его, где Рон, Симус только пожал плечами и вернулся к своей игре. Поэтому, когда она посмотрела на дверь несколько минут спустя, у нее внутри все оборвалось. — Гермиона? Хочешь выпить? — спрашивала Джинни. Она не смогла ей ответить. Ее внимание было приковано к передней части комнаты. Рон был здесь, как и Малфой, и Пэнси держала его за руки. Она почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, когда его глаза встретились с ее глазами. Так сильно он хотел ее, черт возьми, так сильно. Она сморщила лицо. Она оторвала от него взгляд и посмотрела на Рона, сразу же пожалев об этом. Он обнимал какую-то незнакомую девушку, а его губы были прижаты к ее губам. Ее сердце замерло. До этого самого момента она и не подозревала, на что надеялась. Она оглянулась на Джинни и, выхватив у нее из рук стакан, осушила его одним большим глотком. — Ого! Ну, это ответ на мой вопрос, но, черт возьми, Гермиона, — Джинни ахнула.Гермиона вытерла рот тыльной стороной ладони. — Прости. Я просто… пойду возьму еще чего-нибудь выпить. Хочешь? Джинни медленно кивнула. — Правильно. Сейчас вернусь! — ответила она бодрым голосом. Она принесла два новых бокала и протянула один Джинни, которая взяла его и удивленно приподняла бровь. — Что на тебя нашло? — спросила она, когда Гермиона допила свой второй бокал. — Это, — сказала она, указывая на Рона, устроившегося на диване с девушкой на коленях. — Вот что на меня нашло. — Чертов ублюдок! — Джинни взвизгнула. — Гарри! Подержи мой напиток! Гарри потянулся за ним, но Гермиона остановила его. — Нет, Джинни! Оно того не стоит… Гарри посмотрел на Рона и скорчил гримасу. — Я не понимаю, почему он так резко это делает. Как будто нарочно… Если бы я не был так пьян… — Но ты пьян, Гарри, так что забудь об этом. Все в порядке. Просто дай мне выпить без осуждения и забыть, что я когда-либо знала его, — она вздохнула. Джинни все еще выглядела взбешенной, но кивнула. — Я поговорю с ним позже, просто чтобы ты знала. Гарри кивнул: — Я тоже. Она улыбнулась. — Спасибо, ребята, — у нее ужасно болело сердце. Ей нужно было еще выпить. Она направилась к столу, на котором стояли заранее наполненные стаканы с ромом и виски. Она схватила один из них с виски и залпом выпила его. Она почувствовала, как краснеет ее лицо, когда алкоголь начал медленно действовать, но этого было недостаточно. Она хотела напиться настолько, чтобы перестать любить Рона, но не настолько, чтобы совершить еще одну ошибку и переспать с каким-нибудь случайным слизеринцем… Она была так сосредоточена на том, что делала, что не заметила, кто стоял рядом с ней, пока не услышала ее смех. Она повернулась, чтобы посмотреть на девушку, которая всего несколько минут назад приникла к губам Рона. Она нахмурилась и, набравшись храбрости, сделала шаг вперед. — Итак… Из какой дыры ты выползла? О, Годрик, это была она? Она действительно только что это сказала? Девушка удивленно посмотрела на него. — Извини? — С каких это пор вы с Роном стали так близки? — Какое-то время, я полагаю? Какого черта ты делаешь… О! — воскликнула она, и ухмылка заиграла на ее губах. — Я знаю тебя! Ты бывшая девушка Рона, верно? Насколько я помню, он бросил тебя несколько дней назад. — Он был моим другом задолго до того, как мы стали… парой, но дело не в этом. Почему ты так на нем висишь? Честно говоря, из-за этого ты выглядишь немного дрянной. Девушка холодно рассмеялась. — Правда? Ты ведь хочешь правду, не так ли? Что ж, вот тебе и немного правды. Ты больше не с Роном. Так что ты не имеешь права даже разговаривать со мной, не говоря уже о том, чтобы обзывать меня. И раз уж мы говорим начистоту… Позволь мне сказать тебе кое-что еще, — ее глаза сузились. — Ты для него больше никто. Ты просто ревнивая девчонка, которую никто не любит. Как ты думаешь, почему ты пришла сюда одна сегодня вечером? Гермиона была шокирована. Как смеет эта девушка так с ней разговаривать? — Я пришла одна, потому что хотела этого. — Да, конечно. Ты пришла одна, потому что никто не хотел, чтобы тебя видели. Знаешь, все всегда твердят о том, какая ты умная. Я думала, тебе хватит ума понять, что парням не нравятся заносчивые всезнайки. Рон, конечно, не знает. Вот почему он целовал меня всю ночь, — она наклонилась вперед и прошептала: — А не тебя. — Ты! Ты сука! То, что я умная, не имеет никакого отношения к нашему разрыву! — Ты так думаешь? Что ж, давай, верь в это. Но это правда. Ты не нужна никому. Никто не захотел бы быть с такой чопорной, надменной, как ты. — Это неправда, — ответила она приглушенным голосом. — Не так ли? — промурлыкала девушка. — Тогда докажи это. Иди и поцелуй первого парня, которого увидишь. И если он оттолкнет тебя, тогда тебе придется признать, что ты ревнуешь и что ты никому не нужна. Она чувствовала, что готова убить эту девушку. Как она посмела! Как она посмела! Она оглядела комнату и заметила Малфоя, который с беспокойством смотрел на нее и девушку. Она могла это сделать… Она могла. Это не означало, что она хотела этого парня. Она просто… поцелует его и докажет этой мелкой сучке, что она кому-то нужна, и тогда… на этом все закончится. Она заметила, что вокруг нее было всего несколько человек… Это могло сработать. Без проблем. — Отлично! Я докажу это! — прошипела она, развернулась на каблуках и направилась к Малфою. Его глаза расширились от шока, когда она обвила руками его шею и страстно поцеловала. Он не оттолкнул ее, даже не зашел так далеко, что положил руку ей на бедро. Она ухмыльнулась ему в губы и прервала поцелуй, отступив назад и показав глупой развратнице средний палец, окликнув ее при этом, прежде чем вернуться к своим друзьям. Ее кровь кипела, а от поцелуя с Малфоем у нее снова защипало в животе. Она была такой глупой, что позволила себе поддаться глупым насмешкам. Но иногда было приятно быть глупой. Ей захотелось поцеловать Малфоя на глазах у всех. Она сделала это только из злости на девушку и Рона. Конечно, позже это может вызвать вопросы у ее друзей, но сейчас ей было все равно. И ее действительно не волновало, что ее сердце бешено колотилось при мысли о том, что она снова поцелует его. Как далеко она зайдет этой ночью? Она не хотела думать об этом, поэтому допила последний напиток и направилась к выходу, выскользнув из толпы и растворившись в пустых коридорах. Драко не хотел идти на вечеринку. Он не хотел узнавать, помирилась ли Грейнджер с Уизли. Он все еще не мог отделаться от мысли, что видел, как он вчера шел с ней по улице. Гребаный придурок. — Драко? Драко, ты идешь или нет? — спросила Пэнси, прислонившись к дверному косяку. Он перевернулся на бок. — Нет. — Давай, приятель, — прокомментировал Блейз. — Это последний раз, когда мы можем устроить вечеринку на свежем воздухе. — С чего бы мне хотеть идти на чертову гриффиндорскую вечеринку? Блейз улыбнулся. — Бесплатный алкоголь? — Похоже, ты слишком хорошо меня знаешь, — он застонал, садясь. — Ладно, пойду. Пэнси оживилась. — Давненько мы не собирались вместе. — На то есть свои причины, — прошипел он себе под нос. — Что? — спросила она. — Ничего, — громко сказал он, вставая и натягивая черную рубашку на пуговицах. — Давай я помогу тебе с этим, — предложила Пэнси, подходя к нему. Блейз протянул руку. — Я думаю, он может одеться сам. Драко кивнул Блейзу. — Совершенно верно, приятель. Пэнси попятилась, явно расстроенная, но больше не произнесла ни слова. Они встретились с Тео, Грегори и несколькими другими сокурсниками и направились в общий зал. Похоже, он был не единственным, кто увлекся гриффиндоркой. Дафна Гринграсс увидела Маклаггена в холле, и от внимания Драко не ускользнул румянец, выступивший на ее щеках. Драко немного успокоился, поняв, что он не одинок в своих проделках. К его нескончаемому раздражению, Пэнси прижалась к нему, обхватив руками за талию. — Ты же знаешь, мы давно не были вместе… Почему бы нам не уйти сегодня пораньше? Пойти куда-нибудь… уединиться? Он чуть не рассмеялся ей в лицо. — Боюсь, у меня есть планы. — Какие планы? Это вечеринка. — У меня есть кое-кто, с кем я планирую поговорить позже, — он ответил. — С другой девушкой? — А если да? — спросил он. — Не слишком расстроишься? — Нет… дело не в этом, — сказала она, побледнев. — Пощади меня, Пэнси, ты же знаешь, я не люблю навязчивых девушек. Она прикусила губу, когда они вошли в зал, все еще держась его за руку. — Я не пытаюсь быть навязчивой. И тут он увидел ее. Объект его беспокойных ночей, раскрасневшуюся, смеющуюся и цепляющуюся за Поттера. Она оглянулась, увидела его, скорчила гримасу и отвернулась. Он почувствовал, как Пэнси тянет его за рубашку, и почувствовал отвращение. — Пэнси… Отпусти меня. Пэнси скорчила кислую мину и проворчала: — Иногда ты бываешь таким придурком, Драко. Он улыбнулся про себя. Интересно, где он мог слышать это раньше? — Да, но это уже не изменится, так что тебе лучше просто перейти к следующему парню. Ее лицо вспыхнуло, и она бросила на него сердитый взгляд, прежде чем уйти вместе с Дафной, Тео последовал за ней. Он снова обратил свое внимание на Грейнджер. Она потягивала напиток и смотрела через комнату, наблюдая за кем-то. Он проследил за ее взглядом. Уизел обнимался с какой-то девушкой, и, очевидно, Грейнджер это разозлило. Она, может, и разозлилась, но он был далек от этого. Он некоторое время наблюдал за ней, стараясь вести себя так, будто не смотрит на грязнокровку сверху вниз. Он чертовски хорошо старался держать себя в руках, пока не заметил, как она разговаривает с миниатюрной девушкой с волосами цвета воронова крыла около закусок. Они обменивались горячими репликами. Он мог сказать это, изучая язык тела Грейнджер. Не потребовалось много времени, чтобы вспомнить, с кем девушка пришла на вечеринку. Это было настоящее дерьмо для мозгов Уизли. Да. Он видел, что все идет хорошо. Он не сводил с них глаз, ожидая, что между двумя ссорящимися девушками начнется драка. Когда этого не произошло, он вздохнул. Он предвкушал хорошую ссору. Вместо этого он наткнулся на пару сердитых карих глаз, сверлящих его с другого конца комнаты. Она скользила к нему, почти бежала. И прежде чем он успел осознать, что она делает, она обвила его руками и крепко поцеловала, заставив его сделать неуверенный шаг назад и положить руку ей на бедро. Какого черта? Она ухмыльнулась ему в губы, прежде чем отойти от него и оглянуться на девушку в другом конце комнаты, подняв вверх средний палец. — Развратница! — закричала она, прежде чем сорваться с места и обнять Уизлетту. Те, кто был свидетелем инцидента, стояли молча, раскрыв рты от шока. Наверняка задавались вопросом, что заставило грязнокровку Грейнджер поцеловать Драко Малфоя. На самом деле, он их не винил. Он и сам задавался этим вопросом. — Драко, что, черт возьми, это было? — взвизгнула Пэнси, заговорив первой. — Я… Я не знаю… — ответил он. Но он собирался это выяснить. Блейз наблюдал, как девушка из семейства Уизли обводит взглядом комнату, несомненно, в поисках своей подруги. Она заметила его и бросила на него странный взгляд, прежде чем подойти к тому месту, где он сидел. Он настороженно посмотрел на нее. — Чем я обязан такому удовольствию, мисс Уизли? — спросил он. Она уперла руки в бока. — Ты не знаешь, где Гермиона? — Нет, я не видел ее с тех пор, как она выступила, почему ты спрашиваешь? — Тебе повезло, что ты этого не заметил, но мой брат сегодня ведет себя как настоящий мерзавец. Она определенно была расстроена, и я просто подумала, что, может быть, она снова пошла поговорить с тобой. Снова? Когда они вообще разговаривали? — Я не понимаю, о чем ты. — Прошлой ночью, — сказала она, и на ее лице отразилось замешательство. — Она напилась и общалась с тобой. Ах да. Значит, Грейнджер теперь врала своим друзьям? Как интересно. Похоже, он был единственным, кто знал о маленькой выходке своего друга с магглорожденной. — О да, она рассказывала всякие вещи о… твоем брате. — Значит, ты ее не видел? — Нет. Но если увижу, ты узнаешь об этом первой. — Спасибо, — ответила она с улыбкой. — Разве ты не был здесь с Малфоем? — спросила она, оглядываясь по сторонам. — Был, — и этот чертов парень оставил его на попечение гриффиндорцев. — Куда он убежал? — Действительно, куда? — ответил он, не в силах сдержать ухмылку, которая расползлась по его губам. Если Грейнджер здесь не было, у него было довольно хорошее представление о том, где можно найти Драко. Драко увидел, как она вышла через боковую дверь, и быстро поднялся со своего места, не потрудившись прервать беседу с «друзьями». Он услышал, как Пэнси спросила его, куда он направляется, но проигнорировал ее. Он последовал за Грейнджер по коридору, бесшумно приноравливаясь к ее шагам. Она разговаривала сама с собой. Бормоча что-то о Роне и девушке, он ухмыльнулся. Она бормотала проклятия в его адрес тоже. Они приближались к туалету, и он не смог удержаться, чтобы не обхватить ее руками за талию и не затащить внутрь. Хотелось надеяться, что внутри никого не было. Он знал, что долго сдерживаться не сможет. Не сейчас, не после того поцелуя. — Я все гадала, когда же ты, наконец, решишь, что пришло время загнать меня в угол, Малфой, — она вздохнула, когда он отпустил ее. — Я ничего не мог поделать с твоими действиями ранее, когда ты кричала, чтобы я это сделал, — ответил он, склонив голову набок. — Не смеши меня. Я сделала это на спор. Ты действительно думаешь, что так сильно действуешь на меня? — она сухо рассмеялась. — Я знаю, что хочу. — Ха, ладно, как скажешь, Малфой. Если это насчет твоего предложения, то мой ответ по-прежнему «нет». Он нахмурился. — Правда? — Да. — Даже зная, что Уизли прижимается к… как там ее? — спросил он, подходя к ней ближе. На ее лице отразилось презрение. — Отвали, Малфой. Мне не нравится то, что ты заставляешь меня чувствовать. — Что ж, я тоже не в восторге от того, что ты заставляешь меня чувствовать, Грейнджер, — он скрестил руки на груди. — Целуешь меня на глазах у целой толпы, а потом отвергаешь мои ухаживания, когда мы остаемся наедине. — О, я тебя достаю, да? — она ухмыльнулась. — Будь проклята я и моя грязная кровь. Неужели я так возбуждаю могущественного слизеринского принца? Моя ошибка. — Осторожно, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Это игра, Малфой. Ты играешь в игру, а я не хочу в ней участвовать. — Я не из тех, кто играет в игры, Грейнджер. Мне казалось, вчера я достаточно ясно выразился, — зашипел он. — Я хочу тебя. Все очень просто. — В этом заявлении нет ничего простого, — парировала она. — Я — ничто. Грязнокровка. Твой враг. То, что ты хочешь меня, совершенно нехарактерно для тебя. Ты Малфой. — Ты вообще себя сейчас слышишь? Я уже говорил тебе. Меня больше не волнует кровь. — Как я могу доверять словам, которые слетают с твоих губ? — Почему это должно быть связано с доверием? Почему это не может быть связано с получением того, чего, как мы знаем, оба хотим? Это не обязательно должно быть эмоциональным, Грейнджер. — Ну, может, для тебя и не проблема заниматься сексом без эмоций… Но… Я не могу… У меня никак не укладывается в голове это. — Почему это должно иметь значение, если ты хочешь этого так же сильно, как и я? Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? Она покачала головой, и он двинулся вперед, снова прижимая ее к стене. — Ты сводишь меня с ума! Я не могу сосредоточиться. Я постоянно думаю о тебе. Ты понятия не имеешь, что ты заставила меня сделать вчера в том переулке! Я… я не мог контролировать свое желание к тебе! — признался он хриплым голосом. Он не хотел думать о том, что натворил. Он не был каким-то больным ублюдком, который кончал на людях, но он, черт возьми, пошел и сделал именно это. И все из-за этой чертовой девушки перед ним. — Когда я вижу тебя, все, чего я хочу, это затащить тебя к себе в комнату и трахнуть во всех позах. И не делай вид, что ты тоже обо мне не думаешь. Я вижу, как ты смотришь на меня! — закричал он, хватая ее за плечи и впиваясь губами в ее полураскрытые губы. Руки шарили, зубы лязгали, и ярость нарастала, когда они целовались, оба жадно брали то, чего хотели. Но, как всегда, Гермиона оттолкнула его, когда почувствовала растущую потребность в нем. — Прекрати! Просто остановись! — заплакала она. — Ты… Зачем ты это делаешь? Ты заставляешь меня чувствовать себя не в своей тарелке, Малфой! Ты набрасываешься на меня при каждом удобном случае. Как мне найти время, чтобы избавиться от этих неприличных чувств по отношению к тебе? Каждый раз, когда я вижу тебя, я чувствую потребность быть безрассудной. Что бы это ни было, это заставляет меня думать, что все, что я когда-либо знала и чувствовала, было ложью! Я чувствую себя такой живой, когда я с тобой, но это неправильно! У меня кружится голова. Ты целуешь меня, и это заставляет меня хотеть тебя, хотя я знаю, что не должна этого делать! Я ненавижу это! Я не выношу таких чувств! Почему ты так поступаешь со мной? Почему ты хочешь меня? Почему? — Я… я не знаю, — тихо признался он. — Тебя это радует, Малфой? Постоянно видеть меня в кровавом месиве? Видеть, как я корчусь под твоим взглядом? — Нет. — …видеть меня на грани слез из-за Рона? Чего еще ты хочешь от меня? Ты хочешь, чтобы я умоляла тебя на коленях и пресмыкалась у твоих ног? Его мысли вернулись к его более ранним фантазиям. Это было бы забавно, но сейчас не время поднимать эту тему. — Нет, я… Но она снова перебила его. — И что дальше? Ты хочешь получить удовлетворение от осознания того, что победил? Ты совершенно сбил меня с толку, и теперь я не знаю, что делать дальше. Тебе это нравится? — ее глаза потемнели от вожделения, когда она шагнула вперед. — Грейнджер, что ты… Она бросилась на него, в результате чего они оба рухнули на пол. Ее губы прижались к его губам, и она жадно прильнула к нему, раздвигая ноги, чтобы оседлать его. Ему нравилось, когда девушки брали все под свой контроль, но такого он не ожидал. Он обнял ее, углубляя поцелуй. Боги, она была восхитительна. У нее был вкус вина и яблок? И это сводило его с ума. Он сел, притягивая ее к себе. Ему захотелось овладеть ею прямо здесь и сейчас, на мокром полу ванной. Кому какое дело, если кто-нибудь войдет? И как бы она ни разглагольствовала о том, что не хочет секса без эмоций, она была уверена, что целовалась с ним хорошо. Он обхватил ее ногами, и ее лоно крепко прижалось к его медленно растущему желанию. Он приподнял бедра, заставляя их обоих содрогаться от этого давления. Он хотел, как по волшебству, сорвать с них одежду. Он хотел впитать в себя все ее чудесное тепло. Почувствовать ее всю, как она обнимает его. — Ах, Грейнджер. Черт, почему ты такая сексуальная? — хрипло выдохнул он, когда она втянула в рот мочку его уха. Это было то, чего он хотел уже несколько дней. Его рассеянность… его желания… его похоть… все смешалось в страстном объятии. В ее страстных объятиях. Он покрывал поцелуями линию ее подбородка, покусывая мягкую плоть у основания шеи. Да. Он хотел этого. Попробовать ее на вкус, почувствовать ее. Все видения, которые он видел в том ужасном переулке, нахлынули на него. Он хотел, чтобы ее карие глаза смотрели на него с желанием, которое, как он знал, было и у него самого. Он снова пошевелил бедрами, вызвав у нее еще один стон. Она потянула его за волосы, когда он поцеловал ее в шею, его руки скользнули вверх по ее рубашке, ощущая мягкие изгибы ее бедер, тонкий живот, полные груди, которые были несправедливо скрыты от него ее обычной одеждой. — Видишь, тебе это нравится, — проворковал он ей на ухо. — Почему ты так долго сопротивлялась? — она не ответила, и он продолжил массировать ее грудь своими ловкими пальцами. Она была как шелк под его руками. Он был в опасной близости от того, чтобы перевернуть ее на спину и сорвать с нее одежду, когда услышал что-то тревожное у своего уха. Хлюпанье носом. Это она? Этого не могло быть? Он остановился и прошептал: — Грейнджер? Она отстранилась от него и вцепилась руками в его черную рубашку. — Теперь ты счастлив, Малфой? Ты победил. Я полностью в твоей власти, — сказала она, и на ее глазах выступили слезы. Счастлив? Он был далек от этого, когда смотрел на нее, на ее дрожащее тело и влажные глаза. Нет. Это было не то, чего он хотел. Конечно, он хотел, чтобы она трахнула его, но не так… не тогда, когда она плачет. — Отвали от меня, Грейнджер. — Почему? — спросила она, наклоняясь вперед. — Это то, чего ты хочешь. — Слезай. Сейчас, — сказал он, и его голос стал более повелительным. — Я не… Ты выпила. — Это не остановило тебя прошлой ночью. Он оттолкнул ее назад, пытаясь выбраться из-под нее. — Нет, я не хочу этого. Только не так, — он встал, глядя на нее сверху вниз, с растрепанными волосами и широко раскрытыми глазами. — Но ты только что сказал… — Я знаю, что я сказал! — огрызнулся он. — Но меня не интересуют ни твои слезы, ни то, что я тебя ломаю, ни прочая чушь, в которую ты веришь. Если ты действительно хочешь меня… Найди, когда будешь готова признать, что хочешь этого, без того, чтобы какая-то шлюха, нависшая над Уизлом, побуждала тебя к этому. Они оба на мгновение замолчали, уставившись друг на друга. — Ты чертов ублюдок, Малфой! — внезапно она сплюнула, вставая и вытирая злые слезы с глаз. — Да, ты уже говорила это раньше. — Малфой! — Спокойной ночи, Грейнджер, — крикнул он, быстро выходя из ванной. Ему нужно было убраться оттуда. Его сердце бешено колотилось о грудную клетку, и он не понимал почему. Почему его так сильно беспокоило, что он довел ее до слез? Он очаровал многих девушек, и, вероятно, меньше часа назад заставил Пэнси плакать. Так почему же слезы Грейнджер так сильно подействовали на него? Он не думал об этом, возвращаясь в свою комнату. Даже если она плакала, она признала, что хочет этого. Она явно была в восторге. Значит, он чего-то добился, верно? Он, наконец, достиг одной из своих целей, заставив ее признаться самой себе, что ей так же хочется заняться с ним сексом, как и ему. Так… почему же он чувствовал себя так ужасно из-за этого? Азкабан. Тюремный блок 1568D Завывал ветер, и был слышен шум волн, разбивающихся о твердый камень, пока Люциус Малфой в безумном оцепенении расхаживал по своей камере. Прошло 112 дней с момента его заключения и 102 дня с тех пор, как он видел свою жену и сына. Ему разрешили отправлять письма, краткие, конечно, но он получил всего несколько в ответ. Драко даже не потрудился ответить. Неуважение сына и пренебрежительное отношение к его благополучию бесконечно раздражали его, и с течением времени его раздражение только перерастало в гнев. В конце концов, у него не было ничего, кроме времени, и он потратил его на размышления о своих прошлых действиях и поступках, и о том, как его сын отвернулся от него. Он даже не сказал ни слова в свою защиту на слушании. Драко избежал тюремного заключения благодаря Гарри Поттеру, но ему повезло меньше. Улики были собраны против него. У него не было никакой надежды. Он проведет остаток своей жалкой жизни, сгнивая в этой тюрьме, и компанию ему составит только пронизывающий ветер. — Мистер Малфой, — от двери донесся тихий голос. Он оглянулся на зарешеченное окно. Слышал ли он свое имя? Это было невозможно. В первые пять лет никому не разрешалось посещать его, если вообще разрешалось. Особенно ему. Он медленно продвигался вперед, опасаясь того, что может оказаться по ту сторону стальной стены. Он многое слышал и видел за время своих ночей в Азкабане. Достаточно, чтобы знать, что по его залам бродит множество всевозможных неземных существ, готовых наброситься на любого, у кого хватит ума попытаться сбежать. — Кто там? — прохрипел он хриплым от долгого неиспользования голосом. — Кто там? Он рискнул и выглянул между прутьями. — Эй? Охранник встал перед дверью, напугав его. — Мистер Малфой, — заговорил он. — К вам посетитель. — Что? Посетители к нам не допускаются, — спросил он, не уверенный, что это была какая-то шутка. Охранник повернулся направо и покачал головой. — Я думаю, он не заинтересован в том, чтобы вытащить отсюда свою грязную задницу. Извините, вы зря потратили время. Что? Он что-то говорил о том, чтобы вытащить его отсюда? Это вообще было возможно? — Подождите! — закричал он, надеясь помешать мужчине уйти. — Подождите… Я поговорю с ним. Охранник что-то проворчал. — Он в вашем распоряжении. Люциус выглянул в коридор, но никого не увидел. — Вы здесь? — Я здесь, мистер Малфой, — откуда-то из-за пределов его поля зрения раздался глубокий низкий голос. — Вопрос в том, как долго вы здесь пробудете. — Кто вы? — Кто я такой в данный момент не имеет значения. Просто знайте, что я ваш союзник и друг. Я могу дать вам свободу, если вы решите принять мою помощь. — Ты можешь вытащить меня отсюда? Мужчина двинулся вперед и встал перед ним. Его лицо было скрыто в тени черного капюшона, но его намерения были очевидны. — Могу. В этом человеке было что-то знакомое, но он никак не мог вспомнить, что именно. Он его откуда-то знал. — Что я должен делать? — Поклянись мне в верности, — сказал он. — Присоединяйся ко мне, и твои планы, твои мечты о лучшем будущем станут реальностью. — Если ты думаешь, что ты следующий Темный лорд, то ты ошибаешься… Мужчина откинул капюшон, шепча заклинание, и Люциус отступил на шаг, потрясенный и немного сбитый с толку. — Была причина, по которой я был одним из самых высокопоставленных, Люциус. Или ты уже забыл? На губах блондина появилось подобие ухмылки. — Я не забыл, — прошептал он. — Я просто подумал, что ты умер. Он снова натянул капюшон, чтобы скрыть лицо, и вздохнул. — Лучшее место, чтобы спрятаться, — это быть на виду. — Верное утверждение, — согласился Люциус. — Хотя я должен спросить, справишься ли ты с поставленной задачей? — Я инсценировал свою смерть, собрал множество разных сторонников со всего мира, принял этот облик и прошел мимо всех авроров, дементоров и охранников Азкабана, — сухо ответил он. — Это ты мне скажи. — Понимаю. Очень хорошо. Если я поклянусь тебе в верности, ты вытащишь меня отсюда? Я освобожусь от этого ада? В его голосе слышалась злобная усмешка, когда он ответил: — Даю тебе слово. — Тогда у тебя есть моя палочка, — сказал он. — Конечно, когда я получу новую.