Ловушка ( The Pitfall )

Воскресенье, 30 августа 1998 г. Блейз Забини был не из тех, кто пьет. Ему не нравилось чувство головокружения или полная потеря чувств, которые сопровождали его. Однако ему нравилось наблюдать за другими в состоянии алкогольного опьянения. Особенно гриффиндорцами. Было интересно посмотреть, как они вели себя, когда не были такими преданными, храбрыми и паиньками. Большинство парней действительно удивляли его. Когда они были пьяны, они вели себя позорно. Крутились, затевали драки, целовались прилюдно и, без сомнения, трахались, находясь в безопасном месте. Он подумал, что распределяющая шляпа поместила некоторых из них не на тот факультет. Эти тусовщики были способны на разные хитрости, когда им предоставлялась такая возможность. Ему даже нравилось общаться с некоторыми из них. Невилл на самом деле был довольно забавным парнем, да и Джинни Уизли сама была не так уж плоха. Он все еще помнил выражение ее лица, когда он упомянул, что Грейнджер целовалась с Драко ранее. Ее глаза расширились до невероятных размеров, и она потащила Поттера с собой, чтобы противостоять брату. Как выяснилось, это было на спор, который ее братья подарили ей в качестве «новой сплетни». Вскоре после этого Грейнджер исчезла. Он мог только представить, чем сейчас занимаются Драко и ведьма. Он усмехнулся при этой мысли. Если бы только Хорек знал, до чего он довел бедную девочку. К концу недели она, вероятно, была бы разорена. Он бы попытался отговорить своего лучшего друга от любого свидания, но знал, что это бессмысленно. Чего бы Драко ни хотел, он это получит. И если он хотел Грейнджер, то кто он такой, чтобы останавливать его? Не то чтобы его волновало, с кем спит его друг. Пока это его не касалось, он был не против прикрыть его. Он решил, что с него хватит наблюдать за толпой и слушать, как Пэнси жалуется на Драко. Ей уже пора забыть этого парня. Они даже никогда не встречались. Она была просто задницей. Она знала это, он знал это, черт возьми, все это знали. Он просто не мог понять, почему она была так одержима любовью к нему. Не тогда, когда рядом были другие парни, которым было бы приятно ее общество. Не то чтобы это был Блейз, но он был уверен, что Тео запал на нее. Бедный ублюдок. Он вздохнул и вышел в коридор. То, что он увидел, завернув за угол, заставило его остановиться как вкопанного и подавить смех. Уизли прижал к стене девушку, которая, поджав губы, играла в хоккей на миндалинах. Дело было в том, что они были в буквальном смысле склеены между собой. — Ммхх, чт… — застонал Уизли. Когда он наконец оторвался, его губы кровоточили. — Черт возьми, это было больно! — Что ты наделал, чертов придурок? — закричала девушка, пытаясь стряхнуть капли белого клея со своих волос и безуспешно пытаясь вырваться от него. — Я этого не делал! Должно быть, на нас наложили заклятие! — ответил Уизел, нашаривая свою палочку. Блейз ухмыльнулся, оглядываясь, чтобы посмотреть, кто сотворил заклинание, и заметил светлые волосы, исчезающие в глубине коридора. Драко? Он побежал по коридору, догоняя своего друга. — Твоих рук дело? — И что с того? — рявкнул он, даже не потрудившись взглянуть на него. Казалось, он был в довольно скверном настроении. Его плечи были напряжены, а волосы слегка растрепаны. Блейз понял, что что-то случилось. — Немного перегнул, тебе не кажется? Драко не ответил, но продолжил идти, ускоряя шаг. — Драко, что случилось? — спросил он, не уверенный, хорошая это идея или нет. Драко в последнее время был склонен выходить из себя. — Ничего, — он ответил сквозь стиснутые зубы. Да. С ним явно что-то было не так. Ему просто нужно было нажать на несколько кнопок, чтобы вытащить это из себя. — Ты уверен? Мне кажется, ты чем-то озабочен. — Я не… — Что, твоя героиня отвергла тебя? Ответа нет, он просто еще больше отдалился от него. Хорошо. — Или это из-за того, что ее кровь была не такой вкусной, как когда ты был пьян? Без предупреждения Блейз обнаружил, что его впечатали в стену, сердитое лицо его друга было всего в нескольких сантиметрах от его собственного, а одна рука крепко прижата к его груди. Бинго. — Ни слова больше о ней… — прошипел Драко, прежде чем отпустить его и отступить назад с немного растерянным видом. — Что на тебя нашло? — спросил Блейз, потирая плечо. — Я… я не знаю. Блейз последовал за ним в их комнату, где наблюдал, как его друг роется в своих ящиках, пока не нашел бутылку огневиски. Он открутил крышку и поднес бутылку к губам, после чего выпил три добрых порции, прежде чем сесть на стул. Он много раз видел Драко с этой стороны, особенно после возвращения в Хогвартс этим летом. Он знал, что его другу нелегко, и Салазар знал, с чем именно. Он слышал, как тот ворочается во сне, и видел его затравленный взгляд, когда тот погружался в свои мысли. Было тревожно наблюдать за этим. — Тебе не кажется, что сегодня ты слишком сильно приложился к бутылке? — Не думаю, что достаточно сильно, — ответил он, делая еще один, более крупный глоток. Блейз не собирался позволять этому продолжаться. Он должен был знать. — Что происходит? — Ничего. Блейз нахмурился и сел. — Чушь собачья. — Не сейчас, Блейз. Я не в настроении, — простонал Драко. — Мне все равно. Скажи мне, приятель. Что-то происходит. Это ведь не впервые, не так ли? Ты можешь многое скрыть от других, но от меня не скроешь. Он на мгновение опустил взгляд на бутылку в своей руке. — Это… сложно. — Попробуй. Он поднял глаза, и впервые в своей жизни Блейз почувствовал, что смотрит на настоящего Драко. Того, кто скрывался под маской. — Допустим… девушка бросается тебе на шею… и говорит, что хочет тебя… но затем, пока ты находишься рядом, она начинает… плакать… Что бы ты сделал? Блейз догадался, о ком шла речь. Но ни один из них не уловил словесной связи. Это было рискованно. Иногда ему казалось, что он слишком умен для своего же блага. — Я? Я бы все равно трахнул ее в любом случае, — сказал он, пожав плечами. — Даже если бы она плакала? — Да, я имею в виду, я бы перестал, но если бы она этого хотела и не сказала «нет», — ответил он, приподняв темную бровь. — Но почему ты спрашиваешь? Ты… — Неважно, — Драко резко оборвал его. Блейз не мог этого так оставить. — Не говори мне… тебе отказали? — Давай просто оставим это. — Ни за что. Я что-то не так расслышал, Драко Малфою, плейбою Слизерина, отказала… — Заткнись! Я просто… — Что? — Я заставил ее… Заставил ее плакать. — Срочная новость, приятель, ты заставляешь многих людей плакать. Однако на этот раз все было по-другому — он выглядел так, словно не знал, хорошо это или плохо. Блейз не понял. Если он говорил о том, кем он себя считал, то это вообще не имело смысла. Ему следовало бы радоваться тому, что он заставил грязнокровку плакать. По крайней мере, довоенному Драко это понравилось бы. Блейз уже не был так уверен, что смотрит на того Драко. Возможно, Грейнджер оказывала на него влияние. — Она действительно была так хороша в постели, что ты вел себя как гребаная Нэнси? — Я не веду себя как… — он поднял голову, и в его глазах снова зажегся игривый огонек. — Но, если хочешь знать, это был лучший секс в моей жизни. И вот он здесь. Драко, которого он знал и любил. — Что ж, приятель, тебе предстоит большая работа. Он вздохнул и откинулся на спинку стула. — Поверь мне, я знаю. Воскресенье, 31 августа 1998 г. Гермиона вытерла запотевшее зеркало, тут же пожалев, что оно не запотело, искажая черты ее лица. То, что она увидела, вызвало у нее отвращение. Ее глаза были красными и опухшими, волосы свисали на лицо, а губы потрескались от холода. Она выглядела точно так же, как и чувствовала себя — в полном дерьме. Она плотнее закуталась в полотенце. Она чувствовала себя такой преданной. Преданной всеми. Прошлая ночь была одной из худших в ее жизни или, по крайней мере, самой тяжелой для ее сердца. Она была совершенно потрясена, узнав, что Рон уже ушел, а его маленькая подружка довольно ясно дала понять, что она думает о Гермионе. Обычно ей было все равно, ее не особенно волновало, что о ней думают люди, но прошлой ночью… прошлой ночью это было не так. Слова девушки пробрали ее до глубины души, заставив пожалеть, что она не такая, как все. Она позволила девушке задеть ее. Позволила ей заставить себя почувствовать себя никчемной. Хуже, чем мусор. Ты никому не нужна. Эти слова задели ее больше, чем когда-либо за все эти годы, когда Малфой обзывал ее по-всякому. Нет. Не думай об этом. Подумай о чем-нибудь другом. То, к чему пришли ее мысли, было еще хуже, она вспомнила самую унизительную часть своей ночи. Она напилась и поддалась своей страсти к Малфою. Она практически преподнесла ему себя на блюдечке с голубой каемочкой, но он оттолкнул ее, доведя поцелуями до безумия. Она так сильно хотела его. Она была готова отдаться ему, но, опять же, он помогал ей… до тех пор, пока она не выставила себя дурой и не превратилась в плаксивую идиотку. Вероятно, она отпугнула его своими слезами. Но она ничего не могла с собой поделать! Ее сердце было в шоке! Как ей было разобраться в своих чувствах? Любовь и вожделение? Доверие и предательство. Она больше не могла этого выносить. Она вздохнула и оделась, на мгновение задумавшись, где же она оставила свою любимую кофту. Она нашла, что еще надеть, и вздохнула, размышляя, стоит ли ей оставаться в комнате. Нет. Она не могла весь день прятаться. Она должна была встретиться с ними, со всеми, включая Драко, если хотела пережить этот год. Она глубоко вздохнула и направилась в Большой зал, мысленно готовясь к тому, что, вероятно, будет довольно неловким завтраком. Она оглядела зал. Драко не было. Что ж, по крайней мере, ей пока не приходилось с ним сталкиваться. Как будто она вообще могла начать с ним общаться. Она заметила своих друзей и направилась к ним. — Рон, я поверить не могу, — спросила Джинни, когда Гермиона подошла к ним сзади. — Как ты мог так поступить? Просто ввалиться в комнату, а на тебе висит какая-то дрянь? Ты что, не знал, что это причинит ей боль? — Заткнись, Джинни. Это не твое дело, — возразил Рон, вертя вилку в руке, прежде чем вонзить ее в тарелку. — Но нет, я не думал, что это причинит ей боль. Гарри покачал головой. — Ты чертов придурок, Рон. — Я не хочу слышать это от тебя, Гарри, — заныл Рон. — Ну, ты должен услышать это от кого-нибудь. Ты обидел свою подругу. Ты не понимаешь? Рон покачал головой. — Я понимаю. Хорошо? Я ублюдок, — он откусил еще кусочек, прежде чем с хмурым видом опустить глаза. — Но я не виноват, что она напилась и… Гермиона прочистила горло, и все замолчали, уставившись на нее, когда она села рядом с Гарри. — О, не прекращай говорить из-за меня, — сказала она, взяв кусочек с тарелки. Джинни наклонилась к ней с виноватым видом. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, — она солгала, бросив сердитый взгляд на Рона. — Хотя, я уверена, не так хорошо, как Рональд. Рон нахмурился. — Что, черт возьми, это значит? — Как ты думаешь, что это значит? — Если это о Габриэль, то ты не знаешь, о чем говоришь. О, так у этой девчонки теперь есть имя? — Ой, разве вечер прошел не так, как ты планировал? — прошипела Гермиона. — Я была так уверена, что тебе повезло. — Кто бы что ни говорил, — ответил Рон, швыряя вилку на стол. — Насколько я помню, это не я, черт возьми, целовался с гребаным пожирателем смерти! Джинни ахнула и шлепнула брата по руке. — Я же просила тебя ничего не говорить. Гермиона почувствовала, как ее сердце затрепетало. — Я сделала это только для того, чтобы доказать кое-что твоей подружке. — Ее зовут Габриэль, и чтобы доказать что? Что ты можешь трахаться с чертовым Малфоем? — Нет! С каких это пор поцелуй с кем-то приравнивается к траханью? — Как вы думаете, кто в этом виноват? — Ммм, ребята? — Гарри попытался вмешаться, но обе стороны проигнорировали его. — Извини, я не хотел торопиться! Может, мне стоило просто дать тебе волю и сдаться в первый же день? — Ребята? — Гарри попробовал еще раз. Люди начали пялиться на него. Рон закатил глаза. — Я этого не говорил, Гермиона! Я просто говорю, что хотел большего… — Что ж, ты получил больше, не так ли? Габриэль, или как там ее, очень позаботилась об этом, не так ли? — Нет, — проворчал он, все еще сверля ее взглядом. — Она ушла после того, как кто-то проклял нас прошлой ночью. — Ого-го, — передразнила Гермиона. — Неужели маленького Роника бросили? Бедняжка. Лицо Рона потемнело, и Гарри схватил ее за руку. — Гермиона, просто оставь это. Она посмотрела на Рона и Джинни, которые ничего не говорили, просто смотрели на нее, как на полоумную. Затем она заметила, что на нее смотрит еще больше пар глаз. Очевидно, их маленькая ссора привлекла нежелательное внимание. — Отлично. Намек понят. — Она выплюнула, вставая: — Хорошего дня. Она поспешила вон из зала, не остановившись даже тогда, когда услышала, как Джинни зовет ее по имени. Рон. Этот раздражающий, гребаный мудак! Как он мог? Как ему могло быть все равно? Годрик, почему она вообще полюбила этого эгоистичного придурка! Почему она не может полюбить того, кому на самом деле не наплевать на нее? Она поспешила по коридору, не заботясь о том, столкнется ли с кем-нибудь. В тот момент ей было все равно. Прошлая ночь была мучительной. Было так больно, что ей захотелось провалиться в щель в полу и исчезнуть. Она подумала, что сходит с ума, а Рон даже глазом не моргнул. Он был больше обеспокоен тем, что эта, как ее там, порвала с ним, чем тем, как поживает его подруга, с которой он дружил семь лет. Она не знала, почему это так сильно ее задело. Она знала, что между ними все кончено. По крайней мере, на данный момент. Хотя после этого она сомневалась, что когда-нибудь вернется к нему, даже если он захочет ее. Чертов Рон. В чем была его проблема? Неужели он никогда не шевелил своими чертовыми мозгами? Она любила его. Больше, чем кто-либо другой. Почему он не мог просто радоваться этому? С ней? Почему он хотел заставить ее страдать? — Перестань заставлять меня ненавидеть тебя, — простонала она, ускоряя шаг и взбегая по лестнице. Она просто не могла победить. Насколько я помню, это не я, черт возьми, целовался с гребаным пожирателем смерти! И что с того?! Какая, нахрен, разница! Он мог трахать кого хотел! Почему она не могла поцеловать Драко Малфоя? Почему она не могла заглушить свои печали, затерявшись в глубине его глаз? Почему Рон мог совершить что-то настолько ужасное, но ожидал, что она этого не сделает? Чертовы двойные стандарты, вот что это было. Рон вел себя нелепо! То, что она была девушкой, не означало, что у нее не было потребностей. С той самой ночи, проведенной с Малфоем, она жаждала его прикосновений. Она могла делать все, что хотела. Ей не нужно было разрешение Рона. Она была самостоятельной личностью, верно? Кого волновало, что она все еще любит Рона. Он не торопился что-либо предпринимать, не так ли? Она остановилась, прислонившись к оконному стеклу, слушая, как по нему стучат капли дождя. — Что со мной происходит? Она больше не могла ясно мыслить. Ей нужно было что-то… что-то, что она могла бы контролировать. Что-то осязаемое. Что-то настоящее. Слова Малфоя пронеслись у нее в голове. Мы оба использовали друг друга. Ну и что? В этом нет ничего плохого. Это не обязательно должно быть эмоциональным, Грейнджер. Неужели все может быть так просто? Заниматься сексом с кем-то, не испытывая к нему любви или даже симпатии? Она ведь уже сделала это однажды, не так ли? Она никоим образом не была влюблена в Малфоя, и все же зашла так далеко, что потеряла с ним девственность. Возможно, все могло быть так просто. Ее сердце бешено заколотилось при этой мысли. Она оттолкнулась от окна и направилась обратно тем же путем, которым пришла. Она не знала, как доберется до него, и возможно ли это вообще. Ей просто нужно было действовать, возможно, последовать за каким-нибудь ничего не подозревающим первокурсником. Она также не знала, согласится ли он на это. Прошлой ночью она вывела его из себя. Но, с другой стороны, он также сказал, что она придет к нему, когда будет готова признать, что хочет этого. Что ж, она была чертовски готова признать это. Она хотела, чтобы Драко Малфой трахнул ее или, по крайней мере, воспользовался ее телом. Глаза Драко распахнулись в тот же миг, когда он услышал собственный смех. Это был не тот смех, который вызывается тем, что ему кажется что-то смешным. Нет, этот смех был зловещим, холодным и слишком сильно напоминал ему смех его отца. Он поморщился, отключая этот отвратительный звук. Как он вообще мог так смеяться? Раньше он даже не издавал такого звука. Должно быть, это было из-за сна, который ему только что приснился. Не совсем сон, скорее ночной кошмар, хотя этот вызывал у него еще большее беспокойство, чем предыдущие. Он все еще слышал глухие крики в своей голове, когда выбрался из постели и протер глаза, чтобы убедиться, что он действительно проснулся. Он не думал, что сможет больше вынести, если не проснется. Его смех, ее крики. Всего этого было слишком много. Образы девушки, лежащей на полу, с дергающимся телом, выгнутым назад позвоночником и открытым в беззвучном крике ртом, вторглись в его сознание. Девушка, которую он всегда ненавидел, на которую всегда обижался, закричала от боли, когда ее поглотило очередное проклятие. Кровь и слезы смешались в грязи, когда он стоял над ней с волшебной палочкой в руке, шевеля губами и бормоча бесчисленные проклятия, направленные на ее извивающееся тело. Она открыла глаза, прекрасные карие глаза, и злобно посмотрела на него. Она не хотела умирать, отказывалась умирать. Он видел это по ее сияющим глазам, но Драко из сна было все равно, насколько твердой была ее решимость. Ему было все равно, продолжит ли она бороться. Он надеялся, что она согласится. Так он мог бы ломать ее медленно и мучительно. Он наклонился к ней, но она отвернулась. Он фыркнул и схватил ее за подбородок, заставляя посмотреть на него. — Тебе еще не надоело? — спросила она потрескавшимися, окровавленными губами. — Вряд ли, — он ухмыльнулся и обнял ее за шею, нежно поглаживая пальцами ее нежную плоть. — У меня много планов на твой счет, маленькая грязнокровка. Затем он проснулся, смеясь, и его пронзило холодное осознание. Во сне была Грейнджер. Ее избивали и пытали, и он был тем, кто это делал. От этого у него внутри все стонало и переворачивалось. Даже если это был сон, для него он казался реальным. Очень реальным. — Черт возьми, — прошептал он, разыскивая бутылку, которую прошлой ночью бросил на пол рядом с кроватью. Может быть, это из-за того, что он довел ее до слез. Возможно, именно поэтому ему приснилась такая ужасная вещь. За свою молодую жизнь он пытал и убивал достаточно людей, ему не нужно было добавлять еще одного, даже если бы ему это только приснилось. — Я пойду принесу немного еды. Ты идешь? — спросил Блейз, отвлекая его от мрачных мыслей. — Нет, я, пожалуй, прилягу ненадолго. — Хочешь, я принесу тебе что-нибудь? — Конечно. Почему нет? — Драко пожал плечами и поднес бутылку к губам. Блейз оказался перед ним и в мгновение ока выхватил бутылку у него из рук. — Еще слишком рано для этого дерьма, приятель. — Отдай обратно, — приказал Драко, вставая. — Нет, — резко ответил он. — Просто оставь ее ненадолго, ладно? Драко хотел возразить и вырвать бутылку из рук друга, но не стал. Вместо этого он откинулся на матрас и вздохнул. — Хорошо. Будь по-твоему. — Спасибо, — сказал Блейз, открывая дверь и бросая на него любопытный взгляд, прежде чем исчезнуть за ней. Что с ним было не так? Он не был тем слабоумным человеком, который напивался до бесчувствия в девять утра. Он был сильным, более собранным. Или он должен был быть таким. Но не был. Только не из-за кровавых кошмаров, преследующих его. Он так устал. Устал от боли, от чувства вины, которые разъедали его, как черви мертвую тушу. Он хотел отключить эти чувства. Он хотел затеряться, чтобы никто, даже он сам, не смог его найти. Если бы он мог хоть ненадолго забыть, было бы лучше. Хотя бы ненадолго. Он закрыл глаза и вздохнул. Не то чтобы он не заслуживал страданий. Возможно, ему следует воспринимать эти ужасные чувства как благословение. Это просто означало, что он все еще человек, верно? Это означало, что он не совсем такой, как все остальные. Он был способен на такое зло, но у него не было желания действовать в соответствии со своими возможностями. Он использовал свои таланты, чтобы люди по-прежнему считали его человеком, которого следует опасаться, но он никогда больше не произнесет ни одного непростительного проклятия. Нет, если бы он мог с этим справиться. Его грудь приподнялась, когда он глубоко вздохнул. Блять. Когда он успел превратиться в такого бесполезного придурка? С каких это пор он перестал использовать свои способности, чтобы произвести впечатление на других? Почему он не хотел идти в Большой зал прямо сейчас и вести себя так, будто все в порядке? Вести себя так, будто он все тот же Драко, каким был до войны, флиртовать и дерзить? Почему он не мог просто вытащить свою жалкую задницу из постели и заняться своими делами, как обычный волшебник? Он был не из тех, кто ведет себя как какой-нибудь придурок, жалеющий себя. Так почему же он все еще здесь? Это верно. Грейнджер. Если бы он пошел в Большой зал, то увидел бы ее. Он не хотел ее видеть, потому что она, вероятно, не хотела видеть его. Вчера вечером он оставил ее в полном одиночестве. Ну, может, и не в полном, но вы понимаете картину. Ему повезет, если она хотя бы еще раз взглянет на него. Хотел ли он ее? Да. Хотел. Он все еще хотел ее. Так сильно, что это причиняло физическую боль. Прошлой ночью его тело практически притягивало его к ней. Это было похоже на то, что они были чертовыми магнитами. Как там говорится? Противоположности притягиваются? Он чертовски в этом уверен. Грязнокровка и чистокровный. Это нелепо! Она была воплощением смертельной привлекательности. Это опасно. Не только из-за того, что, если об этом узнают, их обоих могут преследовать (хотя все говорили, что с предрассудками покончено, это было далеко от истины), но и из-за того, что он был не самым лучшим парнем в округе. Он мог причинить ей боль. И после этой ночи… он ни за что не сделал бы с ней ничего подобного. Он больше не такой. Черт, он никогда не был таким. Это была всего лишь уловка. Способ остаться в живых. Боги, он просто хотел жить. То, что он делал сейчас, мало походило на жизнь. Но когда он был с ней, ему казалось, что он снова может дышать. Как будто все это стоило того, чтобы просто слышать ее голос и чувствовать ее мягкую, гладкую кожу на своей груди. Его член дернулся при этой мысли. Черт возьми! Просто перестань думать о ней! Она сводит тебя с ума! — Малфой? Дерьмо! И теперь ты, черт возьми, ее слышишь. Сколько еще можно валять дурака? — Малфой! Я знаю, что ты здесь. Пожалуйста, открой! Подождите. Разве он не слышал ее голос? Она здесь? Он вскочил и направился к двери, в которую она яростно барабанила. Почему она здесь? Как она здесь оказалась? Откуда она вообще узнала, где, черт возьми, находится его комната? Почему она вообще хотела это знать? Все эти мысли пронеслись у него в голове, когда он потянулся к двери. — Грейнджер? Чего тебе? — Малфой, просто открой эту чертову дверь! — воскликнула она. Он поймал себя на том, что улыбается ее словам, он никогда не слышал, чтобы она так выражалась, и позволил двери распахнуться. Ее глаза были широко раскрыты и безумны, и он на мгновение замолчал. — Что… что ты здесь делаешь? — спросил он, пока ее взгляд блуждал по его телу. Он опустил взгляд и заметил, что на нем не было ничего, кроме зеленых шелковых боксеров, и не смог сдержать ухмылки, которая заиграла на его губах. Всего несколько минут назад он хотел забыть обо всем… И вот теперь она была здесь, его средство забыть, стояла прямо перед ним, пожирая глазами каждый дюйм его тела. — Грейнджер? Мои глаза здесь. Она испуганно подняла голову. — Извини… Я, э-э-э… просто хотела поговорить с тобой… Он мог сказать, что она нервничала из-за того, что была здесь. Или, может быть, это было из-за того, что он был полуголый. В любом случае, она не собиралась уходить. — Как ты узнала, где находится моя комната? — Я видела Забини и сказала ему, что мне нужно задать тебе вопрос о новых старостах. Я подумала, что он, вероятно, догадывается о том, что произошло между нами, раз он предложил проводить меня. А, Блейз. Ему стало интересно, похлопывает ли его друг себя по спине прямо сейчас? Скорее всего, так оно и было, наглое дерьмо. — Зачем ты сюда пришла? — Зачем? — спросила она, неловко переминаясь с ноги на ногу. Ее взгляд снова опустился вниз. Он вздохнул. — Тебе поможет, если я оденусь? — Вообще-то нет, — она слегка улыбнулась. — Я, э-э… подумала… — Выкладывай, Грейнджер, — рявкнул он, прижимая ее к двери и плотно закрывая ее. — Чего ты хочешь? Она облизнула губы, прежде чем ответить. — Ты сказал мне, что хочешь использовать друг друга, чтобы отвлечься от того, что нас мучает… — начала она, пытаясь решить, на чем сфокусировать взгляд — на нем или на его груди. Она была довольно милой, когда волновалась. Типа того. — Прошлой ночью я пыталась… ну, наброситься на тебя… Я сказала тебе, что это был просто вызов, но на самом деле я захотела сделать это в тот момент, когда увидела тебя с Пэнси… И Рона, входящего в дверь с этой… В любом случае, я знала, что хочу тебя, Малфой. Я просто была слишком упряма, чтобы принять это, и слишком пьяна. Прости, что я заплакала… Я была просто потрясена… Наверное, я просто слишком много думала… Он приложил палец к ее губам. — А теперь ты слишком много говоришь, — он улыбнулся. — Просто переходи к делу. Я состарюсь, ожидая, когда ты мне объяснишь. — Прекрасно… — она сделала глубокий вдох, по-видимому, готовясь, — я хочу принять твое предложение, Малфой. Он, не колеблясь, прижался губами к ее уху. — Как раз вовремя, Грейнджер, — он притянул ее ближе к себе. Он чувствовал, как она все еще напряжена, но ему было все равно. Он не собирался отступать. У него была прошлая ночь, и это было чертовски нелепо. Она сказала, что хочет, так что это все, что ему нужно было знать. — Я думал, что сойду с ума, ожидая тебя, — сказал он, проводя пальцами по ее волосам. — Мои извинения, — она усмехнулась, заглядывая ему через плечо, и приоткрыла рот при виде знакомой коричневой кофты, висящей на его стуле. — Малфой? Это моя кофта? Хм. Он совсем забыл о ней. Он решил, что пришло время для небольшой игры. Хотя бы для того, чтобы разрядить ее напряжение. Он подошел и поднял ее, дико улыбаясь. — Возможно. Она ответила на его игривую улыбку и подошла к нему, пытаясь выхватить кофту из его рук. — Тебе лучше вернуть ее, — сказала она. — Я искала ее повсюду,— рванула к нему, но он отпрянул от нее. — Не-а-а, — он цокнул языком. — Ты должна вежливо попросить. — Пожалуйста? — спросила она, хлопая глазами. — А почему я должен отдать? — он зевнул, поднося одну руку ко рту, а другую все еще держа в воздухе, сжимая в ней куртку. Это оказалось труднее, чем он думал, пытаясь не обращать внимания на то, как чертовски сексуально она сейчас выглядела. — Потому что это не твое, — предложила она. — Хммм, это хорошая мысль, — он позволил своей руке упасть рядом с ней. — Думаю, мне придется отдать ее тебе, — ответил он, когда она подошла, чтобы взять ее. Он отдернул руку как раз вовремя, чтобы увидеть, как она нахмурилась. — …при одном условии. — И что же это? — спросила она, набираясь смелости и начиная расстегивать блузку. Его глаза следили за ее тонкими пальцами, пока она расстегивала пуговицы. Боги, как она могла быть такой чертовски сексуальной? Она расстегнула всего несколько чертовых пуговиц! — Поцелуй меня, — сказал он требовательным, но странно мягким голосом. — С удовольствием, — она ответила, наклонившись и поцеловав его в щеку, а затем спустилась вниз по груди, проведя языком по соску, отчего он вздрогнул и крепко схватил ее за талию. — Хммм. Это было неожиданно. — Ты не уточнил, куда ты хочешь, чтобы тебя поцеловали. — Знаешь, я действительно верю, что ты права, — ответил он, хватая ее за руку и увлекая к кровати. Но он бы не повторил эту ошибку дважды.