A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  19-й день 11-й луны, 259 года З.Э. Ангмар, недалеко от Дол Гулдура.      По-настоящему похороны за Стеной никогда не проводились. Смерть здесь была распространена настолько, что никто даже не тратил время или эмоциональные вложения на проведение церемонии. Просто сжигаешь тело, если возможно, и возвращаешься к борьбе за то, чтобы уберечь свой собственный труп от погребального костра ещё на один день.      Гарри был этому рад. Он всегда ненавидел траурные речи и бессмысленное хождение туда-сюда, когда люди вспоминали о покойном. Со временем он также возненавидел их из-за большого количества похорон собственных детей и внуков, хотя и не столько из-за их смерти.      Многие люди обвиняли его в бессердечии из-за той лёгкости, с которой он принимал смерть даже самых близких ему людей, но он просто не понимал, из-за чего весь этот сыр-бор. Рано или поздно все этот мир покинут, и смерть не выглядела участью какой-то ужасной. И вообще, больше походила на уютную скамейку в конце долгого и трудного восхождения в гору. Большинство из них прожили долгую и насыщенную жизнь.      Но вот что его по-настоящему поразило, так это его жёны, заставлявшие себя улыбаться несмотря на горе. В этом вопросе они были не столь оптимистичны, как он. Как вообще можно думать, что бесконечный поток людей, выражающих свои соболезнования в связи с твоей потерей, должен хоть чем-то помочь, а не заставить чувствовать себя хуже? Эта идея у него просто не укладывалась в голове.      Вот почему он радовался, что у вольного народа нет похоронных традиций. Всё можно провести быстро и в кругу своих.      Эш умерла. Волчица уже какое-то время была у Халы, когда он выкрал копейщицу более двадцати шести лет назад. Обычный волк мог прожить в дикой природе от шести до восьми лет. Лютоволки же намного крепче, и связь Эш с Халой ещё больше продлевала её жизнь, но всему имелся предел.      Хала пыталась выглядеть сильной, но не возражала, когда Луна обняла её во время сожжения или когда он обнял её за плечи. Сейчас ей уже было за сорок, и у неё поседела почти половина волос. Без сомнения, сказывался низкий уровень меланина и слишком сильный стресс в ранние годы.      Гарри был абсолютно уверен, что, сложись всё иначе, она бы «отправилась на охоту» в течение следующих нескольких дней, и её бы больше никогда не увидели. Все её дети уже стали взрослыми и могли позаботиться о себе сами, и это казалось выбором очевидным, чтобы избавить их от необходимости кормить ещё один рот, почти не способный вносить свой вклад.      И она была не единственной, кого опечалила кончина лютоволчицы. А вообще, вся их семья сейчас собралась вместе впервые за много лет.      Сигрид, Эва, Оук, Гавел, Скади и Вертанди всё ещё жили в Изенгарде, либо в самом Дол Гулдуре, так что их присутствие само собой разумелось. Таркус вернулся пару месяцев назад и пока что ошивался тут. Остальные пришли через зеркальные порталы, которые Гарри установил в их новых жилищах, оставив пока всех супругов и детей дома, хотя те и пообещали взять их с собой в следующий раз.      Эш любила с ними играть, когда те ещё были маленькими, всегда выглядевшая при этом как большой и смешной щенок. Даже Гарри признался бы, — под принуждением — что ему будет не хватать этого слюнявого монстра.      Да даже Велка прилетела, а гигантская ворона никогда не питала симпатии к лютоволчице из-за задумчивых, голодных взглядов, которые бросала на неё та крупная хищница.      — Ладно, давайте вернёмся внутрь, — сказал Гарри, как только погребальный костер догорел, получив в ответ лишь тихий ропот согласия.

  ***

     — Ты можешь остаться у меня и Кзорана на какое-то время, — предложила Джала, встревоженная видом своей сильной и бойкой матери, выглядевшей сейчас такой подавленной.      Хала слегка улыбнулась дочери и покачала головой:      — Я вам только мешать буду. Не волнуйся за меня, со мной всё будет в порядке.      — Да не будешь ты мешать, — настаивала Джала, потирая свой слегка вздувшийся живот, чтобы привлечь к нему внимание. — Мне бы не помешала помощь в присмотре за моими малышами, пока у меня ещё один на подходе.      Это будет уже четвёртый её ребёнок, и она всегда категорически отказывалась всучивать своих детей кормилицам на большее, чем необходимо, время. А это высасывало из неё силы, поскольку присмотр за детьми не являлся единственной её обязанностью на посту принцессы Коджа.      — Я бы хотела почаще видеть своих внуков, — призналась Хала. Поскольку все её дети переехали очень далеко, ей удавалось видеться с ними только во время периодических визитов, и она знала, что не может слишком долго вертеться возле Гарма или Гронда, не заставляя их терять лицо перед своим народом.      — Тогда решено, — твёрдо кивнула Джала, автоматически переходя к решительному настрою, который, как она узнала, очень важен для лидеров. — Я всё равно собиралась спросить у Отца, не мог бы он приехать в Кодж и научить нескольких ремесленников укреплению наших прибрежных поселений и строительству морских метательных орудий. За последние несколько лет чёртовы пираты стали куда наглее.      Несмотря на то, что жители Летних островов являлись искусными мастерами, воинственным народом их не назовёшь. Джала делала всё возможное, чтобы убедить их относиться к собственной защите серьёзно, но дело это продвигалось медленно.      — Это Банда Девяти, — заговорил сидевший рядом Гарри, прерывая свой разговор с Гавелом и Таркусом. — Среди них есть парочка отъявленных пиратов, и их недавние успехи вскружили им голову.      — Да, я слышала об этих ублюдках, — нахмурилась Джала, и из-за раздражения у неё проступил старый акцент: — Этот жадный говнюк, Кзобар Квонкуа, присоединился к ним после своего изгнания.      Все они на самом деле уже встречались с так называемым Эбеновым Принцем, повелителем Золотой Головы, к юго-востоку от Летних островов. Он безуспешно пытался присоединить к своим владениям ещё и Долину Красных Цветов, а после неудачи был изгнан за доставленные хлопоты. С тех пор он стал довольно известным капитаном наёмников в Спорных землях. Никому из них он особо не нравился.      — Это значит, что я могу пойти и убить его прямо сейчас? — нетерпеливо спросил Таркус. Он хотел сделать это ещё с тех пор, как экс-принц оскорбил Скади, когда она несколько лет назад отвергла его ухаживания.      — В этом нет необходимости, — покачал головой Гарри. — Все эти девять идиотов очень скоро погибнут из-за неуклюжей реализации своих амбиции. Кроме того, даже ты не сможешь пробиться сквозь тысячи людей и до него добраться.      Таркус фыркнул и скрестил руки на своей широкой груди, но тут же снова оживился:      — А что, если я присоединюсь к армии южан? Они ведь скоро будут с ними сражаться, верно?      — Их войны нас не касаются, — вмешался Гавел, неодобрительно посмотрев на своего младшего брата. — Если тебе так не терпится чем-то заняться, то, может быть, стоит присмотреть за всеми своими отпрысками?      Таркус малопочтительно ухмыльнулся.      — Да брось, брат, ты же знаешь, что ничто не может надолго удержать Таркуса Железного на одном месте.      Он понятия не имел, кто распространил это прозвище, но оно ему понравилось.      — Однако Гавел прав, — сказал Гарри с подрагивающими губы. Он радовался, увидев, что распространённое им имя прижилось. — Совать свой нос в чужие войны — идея не самая хорошая. Всего одной проблемы уже будет достаточно: от вас начнут ожидать, что вы будете следовать приказам южных лордов, даже если те примут ваше предложение им помочь, а вы знаете, как это бывает, когда люди говорят вам, что делать.      Таркус неловко почесал бороду. Именно так он и оказался во главе нескольких кланов в Клыках Мороза.      — Видимо, да. Хотя жаль. Сражаться в такой большой войне, как эта, было бы весело. Я всё ещё злюсь, что никто из вас не догадался пригласить меня на вторжение в Скагос.      Практически все в комнате были благодарны Таркусу за то, что у него не имелось амбиций по-настоящему кем-то править.      Гарри сильно бы удивился, если бы его самый крупный сын при таком отношении прожил достаточно долго, чтобы волосы поседели.      — Ну так что, Отец, ты приедешь в Кодж и научишь наших ремесленников? — Джала вмешалась прежде, чем Гарм или Гронд смогли ответить на подразумеваемый упрёк, возвращая разговор в нужное русло.      — Конечно, — легко согласился колдун, а затем слегка нахмурился: — Хотя, возможно, мне придётся взять с собой Марвина. Есть риск, что я с этим метательным оружием перестараюсь, а его вклад придётся кстати.      В конце концов, он никогда раньше не создавал средневековое метательное оружие.      — Я могу послать с вами нескольких своих алхимиков, — предложил Гарм. — Мы с ними общались по поводу твоих слов относительно сопротивления воды у кораблей, и они думают, что уже близки к созданию деревянного покрытия для корпусов, способного значительно его снизить.      — Мы с радостью их примем, — быстро согласилась Джала. Учитывая тот акцент, который Кодж уделял кораблестроению, она сразу поняла, каким преимуществом это могло обернуться.

  ***

     6-й день 4-й луны, 260 года З.Э. Ангмар, Изенгард.      Хоть Рикард никогда и никому не высказывал своего желания, но он жаждал увидеть Изенгард и Дол Гулдур ещё с тех пор, как впервые о них услышал. И когда представился такой повод, он сразу же за него ухватился.      Особенно, потому что это уведёт его подальше от всё более настойчивых напоминаний отца о том, что ему нужно жениться и произвести на свет наследника.      Дело было не в том, что Рикард не хотел жениться и исполнять свой долг, просто он положил глаз на такую женщину, которую его отец, скорее всего, не одобрит. Лиарра Старк являлась его двоюродной сестрой и не принесла бы Дому Старков никакой политической выгоды.      Он всё ещё надеялся найти способ получить на этот брак одобрение отца, но пока что предлог отправиться за Стену стал для него настоящим подарком судьбы.      Между Севером и недавно возникшим Ангмаром всё ещё сохранялась большая напряжённость и настороженность, особенно среди простого народа, но на тот момент уже стало ясно, что в отношениях между ними можно полагаться на дипломатическую вежливость.      Целью визита Рикарда являлась проверка исполнения их соглашения, заключённого три года назад в Чёрном Замке. Найти желающих отправиться за Стену людей, чтобы научить их изготовлению стекла, оказалось неожиданно сложно. Лорды недооценили страха простолюдинов перед одичалыми. Но в конце концов нашлись и те, кто согласился туда отправиться после существенного стимула.      Только вот теперь они не возвращались! Дом Старков получил подобные жалобы от своих вассальных Домов, и Эдвил, в свою очередь, написал Гавелу Скале. Затем этот гигант пригласил его на север, чтобы они могли обсудить этот вопрос при встрече, утверждая, что его нельзя решить с помощью писем.      Рикарду казалось, что он попал в совершенно другой мир с тех пор, как его отряд вошёл в Зачарованный Лес.      Деревья здесь словно следили за тобой. Вороны всё время следовали за ними по пятам, безмятежно сидя на ветвях и просто пялясь. Сам воздух казался тяжёлым от чьего-то присутствия, и все они остро осознавали, что по этим лесам вот уже почти тридцать лет бродил могущественный колдун. Когда из-за деревьев вышла чардревная дриада и пошла рядом с ними, Рикард испытал скорее облегчение, чем беспокойство, несмотря на то, что сам никогда и ни одной из них не видел. Старым богам можно доверять, они не уведут их с пути.      Им потребовалось почти двадцать дней, чтобы добраться до места назначения из Чёрного Замка. Условия были суровыми даже по меркам Северян, но путь они преодолели без происшествий.      Рикард удивился, увидев, что Изенгард не сильно отличается от Зимнего Города. Только побольше, конструкции тут прочнее, а улицы покрыты плотно утрамбованным снегом, а не грязью, но многое всё же оставалось привычно. Бегущие по улицам дети, хохот из таверны, мужчины и женщины, идущие по своим делам...      Затем Велка спикировала вниз и приземлилась на ближайшую крышу, и иллюзия нормальности рассыпалась.      — Лорд Рикард, — приветливо поздоровалась большая ворона.      — Леди Велка, — Рикард ответил со всей учтивостью, которую бы проявил к любой благородной даме, как бы странно ему ни казалось обращаться так к гигантской вороне.      — Гавел приготовил для вас гостевую комнату в своём доме, но я боюсь, что у него для всех вас не хватит места, — извиняющимся тоном произнесла Велка.      Рикарда это немного удивило, но он скрыл свою реакцию. Он предполагал, что Гавел жил в возвышавшейся над городом башне.      — Я уверен, что мы прекрасно разместимся на постоялом дворе, — непринуждённо сказал один из двух рейнджеров Ночного Дозора, сопровождавших их отряд. — С вашего позволения, милорд, миледи.      Рикард знал, что чёрные братья довольно часто приезжали в Изенгард и были знакомы с этим городом, поэтому просто кивнул на предложение, но строго предупредил своих воинов, чтобы они вели себя наилучшим образом. Никто из них не переживёт позора, если нарушит законы гостеприимства, тысячелетиями заявляя о том, что это именно одичалые тут низменные дикари.      — Как поживает ваш отец? — спросила Велка, как только они остались вдвоём. — Я не разговаривала с ним с тех пор, как вы родились.      — Он заболел как раз перед моим отъездом, но мейстер не считает, что у него что-то серьёзное, — признался Рикард, и ему показалось странным, что его сопровождение порхает с крыши на крышу вместо того, чтобы идти рядом с ним.      — Возможно, мне следует навестить его? — предложила та, очевидно, самой себе, а затем заметно оживилась: — А вот и Гавел.      Рикард посмотрел вперёд и без труда заметил этого огромного мужчину. Похоже, тот помогал тащить тяжело нагруженные сани. Необычное занятие для лорда, но ведь он и не считался лордом в понимании Семи Королевств, не так ли? Здесь и впрямь совсем другой мир.      — Уверена, с этого момента с вами всё будет хорошо, — Велка скорее утверждала, чем спрашивала. — Однако, найдите время посетить Дол Гулдур. Луна хочет пригласить вас на ужин и расстроится, если вы откажете ей в такой возможности.      — Разумеется, — согласился Рикард. У него не имелось желания расстраивать могущественную ведьму, какой бы доброй, по словам его отца, она ни казалась.

  ***

     Дом Гавела для Рикарда оказался очередным сюрпризом. Конечно, он был немного больше, чем любое другое жилище простолюдинов, но распознать в нём жилище лидера уж точно сразу бы не удалось. Для чужака оно выглядело просто как необычайно большой дом.      — Похоже, Изенгард стал процветающим городом, ты хорошо им управляешь, — сказал он, подавляя своё замешательство.      — Это не так сложно, как кажется, — усмехнулся огромный мужчина. — Да, здесь всегда есть над чем поработать, но никто не хочет привлекать внимание моего отца, поэтому люди и не создают проблем.      — Они так сильно его боятся? — брови Рикарда стали хмурыми. Три года назад Колдун на тирана не походил. На самом деле, он, вроде как, почти не интересовался их дискуссией.      — Они верят, что он бог. Конечно, они его боятся, — пожал плечами Гавел.      Рикард слышал это и раньше, но понять так и не смог, и поэтому каждый раз, когда это всплывало, он испытывал смутное удивление. Никто ведь по-настоящему не верил, что Гарри был богом?      — Пожелает ли он принять участие в нашей дискуссии? — спросил он.      — Сомневаюсь, — покачал головой его собеседник. — Отец в эти дни, вроде как, при делах и проводит большую часть своего времени взаперти в укромных уголках башни. Я подозреваю, что его только раздосадует, если мы побеспокоим его чем-то столь обыденным.      Рикард не думал, что когда-нибудь поймёт, как Гарри мог так беспечно управлять своими землями или как у него это получалось. Он мог привыкнуть к отсутствию формальностей и уважения к социальному классу или крови. Он мог привыкнуть к грубым манерам. И уж точно мог привыкнуть к прямолинейной политике.      Но никак не мог привыкнуть к мысли, что такой невероятно могущественный человек, как Гарри, позволяет тем, кто находится в его правлении, пусть даже его собственным сыновьям, такую свободу действий.      — Давай перейдём прямо к сути вопроса, — сказал Рикард, в очередной раз подавляя своё недоумение. — Несколько лордов написали мне с жалобой, что отправленные учиться стеклоделию люди, как мы и договаривались в Чёрном Замке, не вернулись. Почему?      — Они не хотят, — пожал Гавел плечами. — Нескольких молодых заманили к себе местные девушки, а часть оставшихся решила, что здесь им нравится больше. Последние из земель Болтона и Амбера, если я правильно помню.      Рикарду захотелось вздохнуть. Болтон и Амбер, конечно. У дома Болтонов имелась дурная репутация, и представить, почему простолюдины, которых они сюда отправили, могут не захотеть возвращаться, оказалось легко. Амберы, будучи непоколебимо верны дому Старков, временами со своими простолюдинами бывали довольно жестоки.      — Соглашение подразумевало, что эти люди вернутся, как только их научат изготавливать стекло.      — Я не стану выгонять их силой, если они не сделают ничего плохого, — коротко ответил Гавел. — Если ты хочешь, чтобы они вернулись с тобой на юг, тогда тебе стоит убедить их сделать это добровольно.      И что он мог на это ответить? Ему не отказывали, да и Гавел не нарушал соглашения. Северу просто нужно побудить своих людей вернуться назад.

  ***

     В конце концов Рикард провёл в Изенгарде почти два оборота луны. Отчасти для того чтобы узнать больше об их новом северном соседе и его обычаях, а отчасти для того чтобы заставить своих людей вернуться.      Несмотря на все его усилия, успехи в последнем предприятии оказались посредственными. Те, кто нашёл себе ангмарских женщин, не желали их покидать, а женщины отказывались переезжать на юг и становиться «коленопреклонёнными». Пара других, не нашедших себе женщин, отказывалась возвращаться в целом по той же самой причине: они почувствовали, каково это — жить без лордов, и поняли, что им это нравится.      Из тех, кто согласился вернуться, Рикарду повстречались люди предприимчивые, и ему пришлось пойти на уступки, на которые он не привык идти в общении с простыми людьми. Они хотели создать гильдию стеклодувов, подобную той, что существует в Мире, с определёнными привилегиями и правовой защитой.      Откуда они вообще прознали о Мирийской гильдии стеклодувов? Вскоре Рикард узнал, что будущих стеклодувов также учили алфавиту, цифрам и всему остальному, чему они желали научиться.      За это время он также узнал кое-что ещё, и очень важное. Колдун Дол Гулдура относился с величайшим презрением к любому, кто предпочитал невежество знанию — будь то для себя или для других. Они послали к нему учиться простых людей, и он научил их гораздо большему, чем рассчитывалось.      Его отец и другие лорды будут недовольны, но что ещё он мог сделать? Никто из них не ожидал, что простой люд воспользуется шансом и применит свои новообретённые знания в своих интересах, что, если так подумать, оказалось довольно глупо. Их преданность на этом и ограничивалась.      Пока шли эти переговоры, Рикард и Гавел подружились, найдя общность в своих почтительных и прямолинейных характерах. Когда пришло время уходить, наследник Старков покинул город в целом с положительным впечатлением, несмотря на неожиданные осложнения со стеклодувами.

  ***

     Вскоре после визита Рикарда в Изенгард уже основательно разгорелась Война Девятигрошовых королей, а затем и закончилась без особых последствий для Ангмара и всех, с кем это королевство было связано. Рикард и его больной отец остались единственными Старками, за исключением их кузины Лиарры, поэтому лезть в войну для них сочли слишком опасным. В любом случае, южные королевства хорошо контролировали ситуацию.      Лично для Гарри война не имела значения. Его эксперимент с сотворением бога протекал без сбоев, и, возможно, ему даже помог созданный этой самопровозглашённой Бандой Девяти хаос.      Эдвил умер вскоре после окончания войны, и Рикард, несмотря на своё горе, воспользовался случаем жениться на женщине, которая была ему по душе. Брандон Старк родился в 262-ом году З.Э, и Винтерфелл в очередной раз посетила Велка с дарами.      Это событие укрепило в Рикарде некую мысль. Он не мог наладить более тесные отношения с Ангмаром посредством брака по договорённости, но, возможно, он сможет сделать это, попросив Гавела взять на воспитание одного из своих сыновей. Не Брандона, который, как наследник Винтерфелла, должен был знать Север и быть ему известен, а вот второго или третьего сына вполне можно туда отправить. Эддард Старк родился в конце 263-его года З.Э., и Рикард испытывал сильное искушение сразу же узнать у Гавела, возьмёт ли тот к себе его второго сына через несколько лет, но воздержался. Необходимости забегать вперёд не было, и ситуация со стеклодувами научила его кое-чему об осторожности.      А те самые стеклодувы основали свою гильдию после заключения юридически обязательного соглашения с лордами Севера, кои остались недовольны, но вынуждены были его соблюдать. Рикард договорился об этом, и как лорд Винтерфелла, его слово стало и законом, и обязательством. А если он его нарушит, то будет ли снова ему кто-нибудь доверять?      Потребовалось некоторое время, чтобы бизнес действительно заработал, особенно из-за того, что на ранних стадиях мешала война, но в конце концов северяне всё же начали производить стекло. К слову сказать, Дорн был озадачен тем, почему северяне вдруг стали покупать у них песок оптом.      Немного неуверенная поначалу торговля между Ангмаром и Севером также стала набирать обороты, и с подачи Адрастии в экономику постепенно начали вливаться деньги. Это незамедлительно привело к росту проституции, которую она уже ожидала и тут же взяла под контроль.      Что касается Луны, то та продолжала заниматься распространением чардрев, а за ней следовали Земные Певцы и Зелёные Люди, вырезавшие на них лица. Леса Речных земель приобретали более древний, первобытный вид, для тех немногих, кто мог это почувствовать. Чардрева начали проникать в Долину и Западные земли, а также дальше на юг.      Различные септоны и зелоты Семерых выступали против этого или пытались остановить продвижение силой, но их либо не замечали, либо в конечном итоге убивали «разбойники». Без какой-либо очевидной угрозы мало кто из лордов решил бы этим озаботиться. А что им тут делать, воевать с деревьями? Они ничего не сделали, чтобы остановить приверженцев Семерых от попыток уничтожить чардрева, но и не видели необходимости тратить ресурсы им на помощь, даже если и сами были набожными. По их мнению, всё достаточно скоро должно было уладиться само собой, да и не похоже, чтобы за этим стоял какой-то заговор, ведь так?      Помимо своих преподавательских обязанностей, подавляющее большинство времени Гарри оказалось поглощено его проектом по созданию новых тел для себя, Луны и Адрастии. Из-за неожиданного каскада проблем на ранних стадиях он решил отстроить Гиперболическую Камеру Времени, и несколько лет работы теперь растянулись более чем на десятилетие.      Но в конечном итоге ему это удалось.