A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  Тем же вечером.      — Почему он не понимает моих намёков? — пожаловалась Скади, угрюмо скрестив руки на груди и глядя в никуда. — Я делала всё, как ты сказала. Я улыбалась, не скрывала языка своего тела, прижималась к нему, нарядилась, чтобы продемонстрировать свою фигуру, а он даже не заметил. Я сделала ему приятные вещи, а он меня просто поблагодарил. Он дурачком прикидывается или на самом деле такой тугодум? Может, мне просто отказаться от всяких хитростей и затащить его к себе в постель?      — Это уж точно прояснит все твои намёки, но, вероятней всего, будет не самой хорошей идеей, — ответила Адрастия, пытаясь скрыть своё веселье. — Боюсь, что ты нацелились на мужчину, настолько сосредоточенного на своих целях, что он почти ничего не замечает из происходящего вокруг.      — И почему эта идея плоха? — спросила Скади.      — Такие мужчины интересны только до тех пор, пока одиноки, — объяснила Адрастия. — Сведи его с женщиной, и он наскучит быстрее пустой стены. Наверное, ты могла бы заявить на него свои права, но тогда он лишится всего, что тебя в нём привлекает, и вы оба останетесь несчастны.      В прошлом она выцепляла таких мужчин и с удовольствием наблюдала, как их дух медленно угасает, поскольку они были вынуждены расходовать свою энергию в тщетных попытках сделать её счастливой вместо того, чтобы заниматься тем, чем они по-настоящему увлекались.      Адрастия иногда задавалась вопросом, скольких Бетховенов, Тесл и других подобных асоциальных гениев она погубила своими играми.      — Так и знала, — проворчала Скади. — Я хотела мужчину, который любил бы книги так же сильно, как и я, и когда мне, наконец, удалось такого найти, вдруг оказывается, что книги ему нравятся слишком сильно.      — Я могу попробовать и найти тебе мужчину, если захочешь, — предложила Адрастия.      Времена изменились, и сейчас уже нельзя было выбрать того, кто тебе нравится, и просто украсть. Эта практика являлась демонстрацией силы и мастерства, способом доказать, что ты можешь сбежать с девушкой из другого клана и это сойдёт тебе с рук. Но похищение члена собственного клана ничего не доказывало. В любом случае, Скади не желала покидать башню и её библиотеку, что становилось ещё одним фактором, сужавшим её возможности.      Скади прикусила губу и долго всё обдумывала, прежде чем нерешительно кивнуть:      — Ладно, но прежде чем сводить с кем-то, сначала мне о них расскажи!      — Конечно, — согласилась Адрастия.

  ***

     27-й день 9-й луны, 258 года З.Э.      — СИИИНДРИИИИИ!      Синдри закатил глаза и остановился.      — Что, брат? — протянул он, как только его громогласный братишка с ним поравнялся.      Сигмар на мгновение выказал раздражение от его тона, прежде чем заговорил:      — Я только что получил сообщение от одного из разведчиков о приближающемся к нам огромном человеке в чёрных доспехах. Думаю, это может быть Таркус.      — Это и есть Таркус, — подтвердил Синдри, улыбнувшись от удивления на лице своего брата. — И вообще, я сейчас шёл, чтобы с ним встретиться и предотвратить любые... недоразумения.      Так как любой из бросивших ему вызов пограничных патрулей в конечном итоге будет изрублен на куски за доставленные ими неудобства.      — И давно ты знал, что он придёт? — ровным голосом спросил Сигмар.      — О, подозревал я уже дней десять, но уверился только три дня назад, — пожал Синдри плечами. — Нашего старшего брата довольно просто заметить.      При росте двести тридцать шесть Таркус был всего на пару сантиметров выше Гавела, что делало его самым высоким из детей Гарри.      — Почему ты мне не сказал? — потребовал Сигмар.      — Хотел сделать тебе сюрприз.      — Ох уж эти твои сюрпризы, — фыркнул он. — Тогда выйди и поприветствуй его, а я гляну, получится ли устроить ему достойный приём, пока вы будете сюда идти.      Синдри не возражал против этого приказа. В конце концов, Сигмар являлся магнаром Теннов, даже если на деле они правили вместе.      Узурпировать титул у их двоюродного брата, Стира, оказалось до жути легко. Они тупо были крупнее, умнее, сильнее и куда лучшими воинами, чем Стир, даже без учёта их, по общему признанию, малость скудных талантов в колдовстве. В отличие от глупцов к югу от Стены, среди теннов кровь имела наименьшую ценность.      Сигмар стал однозначным выбором на получение титула, поскольку являлся более харизматичным и ответственным, что давало Синдри больше времени наслаждаться преимуществами лидерства, не неся при этом такой же ответственности. Тем не менее он возложил на себя ответственность по сбору разведданных магическими и обычными средствами, и именно поэтому узнал о Таркусе намного раньше своего брата.      К счастью, резиденция магнара находилась недалеко от внешней границы долины Теннов, так что Синдри потребовалось всего несколько часов, чтобы встретиться с Таркусом.      Его сводный брат брёл по лесу в отчётливой манере великана: с неторопливым шагом, что, тем не менее, производил впечатление непреодолимой силы.      Таркус на мгновение остановился, увидев его и убирая с глаз свои лохматые чёрные волосы. А затем его столь же лохматая чёрная борода разошлась, показывая широкую улыбку.      — Синдри! — весело взревел он, подбегая, чтобы обнять брата.      — Тарк-уф! — прохрипел Синдри, когда его рёбра протестующе затрещали. Этот большой увалень, как всегда, не мог рассчитать силу. — Воздуха!      Таркус рассмеялся, и этот раскатистый звук, без сомнения, распугал всех животных в округе.      — Ха! Ты стал мягче с тех пор, как остепенился, брат. Раньше ты не жаловался, когда тебя обнимали.      — Ты ведь нарочно это сделал, да? — и Синдри нахмурился, заставляя себя не улыбаться. — Не вынуждай меня бить тебя Гунгниром по яйцам.      — Фе, как будто эта маленькая кочерга может причинить мне какой-то реальный вред, — отмахнулся Таркус с широкой ухмылкой. — Она не настолько хороша, как мой Бурекол (п.п.п. в ориг. Stormcleaver.).      — Хм, всё гордишься этим чудовищем? — усмехнулся Синдри, взглянув на рукоять двуручного меча, выглядывающую из-за плеча брата. — Даже не знаю, о чём думал отец, когда делал тебе столь громоздкое оружие.      А их отец думал (и никому из них это ведомо не было), что он и правда не прочь сделать Двуручный Меч Арториаса.      — Закрой-ка свой рот, — Таркус сверкнул глазами и протянул руку, чтобы погладить рукоять, а его губы подрагивали. — Это моя малышка.      Синдри наигранно покачал головой.      — Брат, тебе необходима женщина.      — Да будет тебе известно, женщин у меня было много! — с возмущением возразил Таркус. — По пути сюда я перетрахал половину копейщиц с Клыков Мороза.      — Должно быть, народу в Клыках Мороза гораздо меньше, чем я думал, — ухмыльнулся Синдри, зная, что собеседника это разозлит. — Пойдём, Сигмар по почему-то решил, что ты заслуживаешь должного приёма, и будет обидно, если все его потуги пропадут даром.      — От яств я не откажусь, — согласился Таркус.

  ***

     На юге такое вряд ли назвали бы пиршеством, но Таркус всё равно с энтузиазмом вгрызался в еду. После того, как последние пару лет ему самому приходилось ловить свой ужин, подобное разнообразие блюд казалось сейчас роскошью.      — Итак, что привело тебя к Теннам? — спросил Сигмар.      — Я хотел снова увидеть своих братьев и сестёр, — ответил полувеликан с набитым мясом ртом. Годы, проведённые в глуши, без уроков Адрастии о манерах за столом, демонстрировались в полной мере. — Подумал, что сначала навещу вас двоих, затем отправлюсь на юг, обратно в Изенгард, а затем на восток, в Суровый Дом и Скагос. Подумывал сесть на корабль и оттуда добраться до Коджа.      — Мог бы просто отца попросить отвезти тебя в Кодж, — заметил Синдри.      — Ба, ну и что в этом весёлого? — усмехнулся Таркус.      — А разве ты не захватил власть у Рогоногих и кучи других кланов, пока бродил по Клыкам Мороза? — нахмурившись, спросил Сигмар. — По крайней мере, так мы слышали.      — Ага, но не специально, — проворчал Таркус. — Убьёшь вот человека за то, что он уёбок, и не успеешь оглянуться, как уже трахаешь его женщину или дочь, а люди вокруг делают всё, что ты им говоришь.      — Как же ты тогда от них сбежал? — удивлённо спросил Синдри.      — Сказал им отправляться в Изенгард, если они хотят, чтобы кто-то говорил им, что делать, — засмеялся громила, осушив целую кружку Божественной Медовухи. — Хотя по нескольким женщинам я скучаю.      — Гавел этому не обрадуется, когда ты до него доберёшься, особенно если ты оставил после себя в девичьих животах какие-нибудь подарки, — фыркнул Сигмар и критически осмотрел волосы и бороду брата. — А если подумать, то тётя Луна тоже не обрадуется. Ты же знаешь, какой она бывает. Если увидит на твоём лице это воронье гнездо, то сразу же начнёт его прихорашивать.      — Лучше бы ей этого не делать, — выразил свой протест Таркус, что, как все они трое понимали, было всего лишь бахвальством. Если Луна захочет тебя прихорошить, то лучше с этим просто смириться.      — Может быть, тут нам поможешь, пока ты здесь, — предложил Синдри. — На западе живёт племя пещерных людей, и они в последнее время что-то осмелели. Нам бы не помешала твоя помощь в их зачистке.      — Можем поговорить об этом позже, — заявил Таркус, вставая и пристально глядя на одну из служанок. — Вон та девушка весь вечер строит мне глазки.      — Хоть бы она от него не забеременела, — проворчал Сигмар, поморщившись, ибо девушка взвизгнула от смеха, когда Таркус подхватил её на руки и унёс в свою комнату. — Не хочу потом через несколько лет возиться с его маленькой армией.      — Ну не знаю, его маленькая армия могла бы прийтись весьма кстати, — пошутил Синдри.      — Да, до тех пор, пока они не станут слишком сильно на него походить и не начнут постоянно делать всё, что им, блядь, захочется.

  ***

     12-й день 3-й луны, 259 года З.Э. Королевские земли, Королевская гавань, Красный Замок.      Пицель всё ещё осваивался на своём новом посту Великого Мейстера. По правде говоря, это назначение для него стало неожиданностью. Когда его предшественник умер по дороге в столицу, спустя всего одну луну после своего назначения, король Эйгон предложил назначить на этот пост человека помоложе, и Пицель внезапно обнаружил, что является наиболее вероятным кандидатом.      Это такое пьянящее чувство — уже подняться столь высоко, сколь только возможно для мейстера. Неплохо для внебрачного сына мелкого дворянина из Западных земель.      — Неплохая у тебя комнатка.      Пицель вскрикнул от шока и резко обернулся, и тут его глаза выпучились.      Там, развалившись на его кровати, лежала та самая женщина, что преследовала его в снах вот уже двадцать шесть лет.      Он только недавно узнал, что Халастер Блэкклоук являлся могущественным колдуном, обосновавшимся за Стеной и носившем обыденное прозвище «Гарри». Подумать только, что он разговаривал с таким человеком и даже об этом не знал.      И более того, он также узнал, кем являлась для Гарри Адрастия. Король Эйгон описывал её как благоразумную женщину с высоким интеллектом. Лично Пицель запомнил её как знойную соблазнительницу.      И вот она здесь, одетая в крошечный чёрный кожаный корсет, оставлявший большую часть её живота открытой и, похоже, создан он был только для того, чтобы поддерживать её грудь и привлекать внимание к этим тёмным холмикам. Её ноги точно так же были обтянуты чёрной кожей, облегавшей их так плотно, что с таким же успехом на них могло ничего и не быть. Наряд завершала пара сапог, тоже из чёрной кожи, с ярко выраженным каблуком, а ещё серебряный ошейник и золотые браслеты.      Пицель быстро осознал, что не может соблюдать свой обет целомудрия, и регулярно пользовался услугами шлюх, но он никогда в жизни не видел ничего даже отдалённо столь же вульгарного, как то, во что сейчас одета Адрастия.      — Пицель, ты не рад меня видеть? — спросила она с лёгкой улыбкой.      — Конечно, я рад вас видеть, миледи, — слова сорвались с его губ прежде, чем он успел их обдумать.      И это правда. Ему всё ещё снилась та ночь, которую они провели вместе столько лет назад.      — Это хорошо, — сказала она, скидывая ноги с кровати и неторопливо направляясь к нему. — Я боялась, что ты на меня обидишься из-за решения Гарри взяться за разбой во время его визита в Цитадель.      Пицель гулко сглотнул. Теперь, когда шок от её появления и одеяний прошёл, он вдруг понял, что невероятно сильно возбудился.      — Его грехи — лишь его собственные.      — Действительно, но быть связанной с ним, когда он ведёт себя так грубо, бывает ужасно неприятно. В прошлом из-за этого я уже теряла друзей, поэтому очень благодарна тебе за понимание.      — Связанной... — тихо повторил Пицель, глядя на ошейник и браслеты и вспоминая, что Адрастия — женщина отнюдь не вольная.      — Связанной, — кивнула она с лёгкой гримасой на лице, потирая пальцем ошейник. — Давным-давно я попала в трудную ситуацию, и Гарри предложил мне свою помощь в обмен на моё служение. Мои деяния произвели на него большое впечатление, он решил оставить меня при себе, и вот к чему это привело.      В нём проснулось сочувствие. Рабство было ужасной практикой.      — Зачем вы здесь, миледи? — спросил он.      — Чтобы поздравить тебя с получением звания Великого Мейстера, конечно же, — Адрастия произнесла это так, словно это было очевидно.      — А ваша... одежда? — Пицель не был уверен, что сей термин подходит для описания надетого на ней.      — Рабыням иногда приходится терпеть определённые унижения, — ответила Адрастия, состроив ещё одну гримасу, прежде чем покачала головой. — Но не переживай об этом. Оно стоило разрешения тебя навестить.      В голове у Пицеля пронёсся длинный список потенциальных унижений, которые могли потребовать такой одежды, и он схватил её за руки, почувствовав вспышку вины при мысли, что она пострадала из-за своего желания с ним увидеться.      — Вы не можете от него сбежать? — потребовал он.      — Магия, которая держит меня, сильнее, чем ты можешь себе представить, — печально покачала та головой. — Но всё не так уж и плохо. Гарри не так плох. Во многих отношениях моя жизнь лучше, чем у многих благородных дам, и уж точно лучше, чем у любой другой рабыни.      Для ушей Пицеля это прозвучало так, будто она пыталась убедить больше себя, чем его.      — Адрастия... — он замолчал, а в его груди всё сжалось. Он хотел спасти её и чувствовал себя таким ужасно бессильным, ибо не мог ничего поделать.      — Ш-ш-ш, — шикнула она, приложив палец к его губам. — Не переживай за меня. Я просто хотела посмотреть, как вырос тот добрый молодой человек, с которым я провела чудесную ночь в те давние дни.      — Та поддержка, которую ты мне оказала, мне очень помогла, — заметил Пицель, вспоминая, как сильно она верила в его способности для становления превосходнейшим мейстером. Выражение таких чувств от прекрасной дамы тогда для него значило очень многое.      — Рада за тебя, — сказала Адрастия с тёплой улыбкой, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щёку. — Моё время почти на исходе, но я постараюсь снова навестить тебя. Пожалуйста, продолжай оставаться самым лучшим мужчиной, каким только можешь быть.      А потом она исчезла, растворившись в воздухе, как пыль на ветру, оставив Пицеля наедине с его мучительными эмоциями.

  ***

     Дол Гулдур.      Гарри оторвался от написания книги, когда о возвращении Адрастии объявил хлопок.      — А ты быстро, — пошутил он, оценив подаренную ей усладу для глаз. Он и раньше подобное видел, но сексуальная женщина в обтягивающей чёрной коже — такое зрелище просто не успевает приесться. Да и бодрит каждый раз.      — Да, на то чтобы создать у людей впечатление, что ты жестокий монстр, требуется на удивление мало усилий, — промурлыкала Адрастия, намеренно покручиваясь то в одну, то в другую сторону, чтобы покрасоваться.      — Не понял? — Гарри выгнул бровь.      Адрастия плавно подошла к нему и оседлала.      — Я ходила поговорить с Пицелем, новым Великим Мейстером, и довольно сильно намекнула, что ты плохо со мной обращаешься.      Гарри на мгновение задумался, прежде чем ответить, рассеянно поглаживая её по пояснице.      — Значит, ты заставила северян и Эйгона думать, что я относительно порядочный парень, а теперь сподвигла одного из главных советников Эйгона на мысли, что я злой ублюдок? Довольно противоречивые посылы из тебя вылезают.      Она улыбнулась и придвинулась ещё ближе.      — Сейчас ещё и другой вылезет.      Гарри знал, что она пытается избежать объяснения смысла всех этих действий, но давить не стал. Какой бы хаос она ни сеяла на юге, это его не касалось, кроме, может быть, небольшой драмы, за которой можно будет понаблюдать забавы ради, когда её игра принесёт свои плоды.

  ***

     18-й день 5-й луны, 259 года З.Э, Королевская гавань, Красный Замок.      Эйгон V угрюмо уставился на Тёмную Сестру, знаменитый клинок из валирийской стали Висении Таргариен. Двоюродный дедушка Бринден подарил ему меч два года назад по завершении дипломатических переговоров с Гарри и его сыновьями, скорее всего, чувствуя, что жизнь уже подходит к концу. Для королевской семьи возвращение одного из двух фамильных мечей было делом хорошим, но как замена драконов, которых он действительно надеялся заполучить, утешением выходило плохим.      Оглядываясь сейчас назад, он наконец понял, что Гарри просто подшучивал над ним, выслушивая его попытки выторговать секрет выведения драконов. На самом деле Эйгон смог тут разглядеть много общего с тем, как он подшучивал над своими собственными детьми, когда те чего-то хотели, но чего он им давать не собирался.      Самый могущественный человек в Семи Королевствах, а обращались с ним как с не по годам развитым дитём.      Что ж, хорошо. Если Гарри ему не поможет, то придётся вывести драконов самостоятельно. Он уже отправил людей аж до самого Асшая на поиски драконьих знаний, да и сам в этом вопросе не был уж полным невеждой. Заполучить в помощники настоящего колдуна было бы неплохо, но пока что обстоятельства вынуждают обходиться без него.      Драконы вернутся!      Однако это должно произойти в ближайшее время. Банда Девяти сейчас доставляла в Эссосе много неприятностей, и Вольным городам пока не удалось загнать их в угол. Они, скорее всего, ещё побарахтаются, прежде чем чего-либо добьются, но на случай, если станут угрозой внушительной, ему необходимо вывести драконов, прежде чем всё его внимание прикуёт очередная война.

  ***

     4-й день 7-й луны, 259 года З.Э. Дорнийские Марки, Летний Замок.      Гарри до конца не понимал, зачем вообще явился в эти выгоревшие руины. Он предположил, что из любопытства. Возможно, чуточку из-за злорадства в сочетании с раздражением.      Он наблюдал за попыткой Эйгона вывести драконов через Стеклянную Свечу, по крайней мере, до тех пор, пока магия события позволяла это делать. Ритуалы всегда каким-то образом обламывали попытки за ними подсмотреть.      Гарри не знал, чем накурился Эйгон, когда всё это затеял, но, вероятно, чем-то крышесносным.      Ритуал, требовавший принесения в жертву жизни без какой-либо подготовленной жертвы, подразумевавший почтение богов, которые теперь могли на это обидеться. Множество ненужных участников, включая его готовую вот-вот родить внучку. Поехавшие крышей пироманты и нестабильное шарлатанское издевательство над искусством алхимии, которым они так гордились, и по-видимому, добавили его «просто потому что»... Удивительно, что там вообще кто-то выжил. Чтобы сварганить ритуал более взрывоопасный, нужно ой как постараться.      Гарри медленно пробирался через Летний Замок, время от времени используя магию, чтобы отодвинуть что-то в сторону или укрепить обломки.      Когда он в итоге добрался до места проведения ритуала, там его встретил небольшой сюрприз.      — Ну привет, — тихо сказал он самому себе.      Пять драконьих яиц были вскрыты, а вылупившихся детёнышей нигде не видно. Скорее всего, их всех поубивал добавленный в ритуал Дикий огонь, или их раздавило где-нибудь под обломками.      А вот два всё ещё оставались целы.      — Я вас, мальчики, сам высижу вместо Эйгона, — наигранно и торжественно произнёс Гарри. — Уверен, он бы этого и сам хотел.