A Discordant Note / Диссонирующая Нота

  Несколько часов спустя...      Они втроем лежали на кровати, очень потные и довольные, и лениво пялились в потолок.      — Что ж, думаю, мы можем с уверенностью сказать, что тела эти работают идеально, — произнёс Гарри.      — Так мы, наконец, закончили? — с надеждой спросила Адрастия. — А то я проголодалась.      — Можешь пососать у меня грудного молока, — услужливо предложила лежавшая между ними Луна.      — Я подумывала о чём-нибудь более существенном.      — На самом деле, можно попробовать, — признался Гарри.      Адрастия застонала, в данный момент не заботясь о сохранении своего утончённого облика.      — А это не может подождать?      — Это займёт всего минуту, — пообещал он. — Луна, запусти свою лактацию.      — Эм-м, окей, — ответила она, наморщив нос, пока концентрировалась на триггере заклинания, связанного с её великолепными грудями. Мысленный переключатель был задействован, и тело отреагировало.      — Готово! — сказала она, чувствуя, как её грудь наполняется молоком.      — Адрастия... — серьёзно начал Гарри. — Берись за тот сосок, а я за этот.      Она сделала это со вздохом раздражения, и, вкусив молока, глаза её на мгновение расширились от удивления. А затем закатились наверх, потому что Гарри, само собой, повозился и с этим.      Пока любовнички у неё кормились, Луна ворковала, осознавая, что парит на облаке блаженства, довольно похожего на проклятие Империус, но без влияния внешней магии. А вообще это походило на блаженство после оргазма, только в некоторых отношениях даже сильнее.      — Почему это так приятно? — растерянно спросила она, а её дрейфовавшие глаза прикрылись.      Гарри оторвал губы от её соска, посмотрел на её лицо и понял, что обязан всё объяснить.      — Потому что твой мозг маринуется в супе из гормонов хорошего самочувствия, — признался он. — Поскольку я считал, что ты хочешь получить возможность лактации по команде для извращённых сексуальных игр, я увеличил выброс гормонов до упора. Дофамин, эндорфин, окситоцин, серотонин, различные эндоканнабиноиды и некоторые другие... по сути, от грудного вскармливания ты становишься под кайфом, причём нереальным.      — Ммм, это здорово, — Луна лениво улыбнулась, ободряюще поглаживая Адрастию по голове, поскольку та всё ещё кормилась.      Гарри решил, что удивление выведет её из этого состояния, по крайней мере на достаточный срок, чтобы она смогла стряхнуть оцепенение. Он снова взялся посасывать её сосок, но глотать не стал. А набрав полный рот, приблизился к губам Луны и поцеловал её.      Она ответила взаимностью, и тогда её глаза распахнулись от шока, ибо она почувствовала, как он заливает ей в рот её собственное грудное молоко. Грудное молоко с шоколадным вкусом.      — Гарри! — в шоке воскликнула Луна, поднимаясь и отталкивая Адрастию. — Для меня ты не стал делать сперму со вкусом шоколада, зато для себя шоколадное молоко сделал?      — Ты же знаешь, я ненавижу вкус обычного молока, — он без раскаяния пожал плечами.      Она на мгновение задумалась и кивнула.      — Ладно.      — Тебе, наверное, следует перекрыть краны, у тебя тут течёт.

  ***

     22-й день 2-й луны, 264 года З.Э. Дол Гулдур.      Его всё ещё дышащее изначальное нагое тело лежало на рабочем столе, уставившись в потолок пустыми зелёными глазами.      — Неплохо так отрезвляет, когда смотришь на свой собственный труп, — задумчиво сказал самому себе Гарри.      На самом деле он не слишком внимательно к нему присматривался после переноса, что, вероятно, было даже к лучшему. Появлялось непонятное чувство одновременной связи и оторванности от своего старого тела. Возможно, это был тот самый дискомфорт, который более эмпатичные люди испытывали, глядя на человеческие скелеты, только усиленный в разы?      Но ощущение прошло достаточно быстро. Просто Гарри не был настолько сентиментален.      — А теперь перейдём к самой весёлой части, — он ухмыльнулся, беря скальпель со стола с хирургическими инструментами.

  ***

     23-й день 2-й луны, 264 года З.Э. Дол Гулдур.      Адрастия в полный рост позировала обнажённой перед зеркалом в своей комнате, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.      Последние несколько дней после смены тела вышли... интересными. Её собственные перемены визуально казались незначительными, а вот Гарри и Луне пришлось потратить чертовски много времени, объясняя людям свои перемены. Повезло, что регулярно они общались лишь с малым количеством, а все остальные просто махнули на перемены рукой, посчитав это чем-то божественным.      Тем временем она экспериментировала со своими возможностями изменения цвета.      Как и предупреждал Гарри, первые попытки действительно выглядели так, будто целый класс дошкольников разрисовал всю её пальцами. Кричащая мешанина цветов вызывала у неё откровенную тошноту, и с тех пор она тратила каждую свободную от еды и сна минуту, осваивая переходы.      Совсем недавно ей наконец-таки удалось вернуть себе нормальный окрас, и сейчас она осматривала себя на наличие косяков, но таковых не обнаружила.      — Хорошо, поехали, — подбадривая, пробормотала себе под нос ведьма и использовала сложное заклинание-триггер, имплантированное Гарри для управления изменениями.      Они оказались не мгновенными, как у метаморфов, но скорость всё же вышла приемлемой. Кожа посветлела и стала золотистой, в то время как её глаза обрели тёмно-фиолетовый окрас.      Адрастия улыбнулась своему новому «я». Да, сгодится. Эффект оказался просто поразительным и особенно сильно должен был подействовать на суеверных людей этого мира.      Именно в этот момент Гарри ворвался в комнату, даже не постучавшись.      — Неплохо выглядишь, — кинул он ей комплимент.      Адрастия могла только раздражённо фыркнуть из-за вторжения, но всё равно одарила его страстным взглядом.      — Ты чего-то хотел?      — У меня есть для тебя ещё одна палочка, — сказал он и протянул бледную, как чардрево, палочку.      Но не из чардрева.      — Гарри, она сделана из кости, — спокойно прокомментировала слегка встревоженная Чёрная Вдова, несмотря на возникшую между ней и подарком мощную и подозрительно знакомую связь. Она никогда раньше не слышала о палочках из костей.      — Да, я отрубил у твоего старого тела правую руку для основы и вырезал твоё сердце в качестве сердцевины. Как тебе?      — Ты раскромсал моё старое тело на части? — именно в такие моменты становилось ясно, какой же Гарри функциональный психопат. Не то чтобы у неё самой имелось право его осуждать.      — Ты всё равно им больше не будешь пользоваться, — пожал он плечами. — Ну что, как она?      — Великолепна, Гарри, но зачем мне ещё одна палочка? — конечно, палочка из железного дерева и сердечной жилы дракона была далека от идеала, но эта казалась слишком уж жуткой.      — А, в этом-то и вся прелесть, — глубокомысленно заявил он. — Видишь ли, палочки, сделанные из местных материалов, будут работать только в этом мире, а эта палочка действует где угодно. Я уже сделал себе посох из собственного скелета.      — Ты планируешь покинуть этот мир? — нейтрально поинтересовалась Адрастия, игнорируя ту часть, где он будет носить с собой в пространственном кармане стереотипный некромантский посох.      Гарри посмотрел на неё так, словно это она сказала что-то странное.      — Конечно. Нам ещё целую мультивселенную исследовать, я же не могу зацикливаться на одном лишь этом комке грязи.      То, что он изготовил ей эту новую палочку, подразумевало его желание, чтобы она отправилась с ним, чего Адрастия не шибко-то и хотела. Она уже адаптировалась к этому миру и медленно формировала его в соответствии со своими пожеланиями. А отправиться в кочевничество по мультивселенной, без сомнения, подвергаясь опасности на каждом шагу, её совсем не привлекало.

  ***

     8-й день 5-й луны, 264 год З.Э. Дотракийское море, Матерь гор.      На самом деле было не так уж и сложно высидеть окаменевшее драконье яйцо, если знать, что делаешь, и обладать нужными навыками. Огонь, чтобы пробудить внутреннее пламя существа. Жизнь, чтобы его оживить. И открытое небо, чтобы всё засвидетельствовать.      Гарри даже не требовалась жертва, он просто провёл наспех ритуал, наполнив пламя Эликсиром Жизни.      А теперь надо попытаться и внести некоторые изменения, и вот это уже оказалось сложно. Драконы не похожи на ворон, они сами по себе обладали внутренней мощной магией, и внесение изменений в их базовую природу для волшебника выходило задачкой непростой.      Из девятнадцати яиц, найденных в Валирии, восемь были утрачены в результате экспериментов. Плюс два, найденные после пиздеца Эйгона, и теперь общее число достигло тринадцати.      Гарри решил не торопиться и вылупил только одно яйцо, красное, которое он сверлил глазами с самого первого дня.      — Ну привет, — мягко сказал он, увидев, как маленькая мордочка выглядывает из щели в скорлупе. — Давай вылезай оттуда.      Помимо него рядом ещё чуть ли не вибрировала от возбуждения Луна.      Только что вылупившийся дракончик издал напоминающий писк котёнка звук и медленно выбрался из яйца на протянутую Гарри ладонь.      — Ну разве ты не красавчик? — сказал он, любуясь светло-красной чешуёй. На спине она с возрастом, конечно же, потемнеет, оставаясь более или менее неизменной на животе.      — Он такой милаха! — Луне удалось сдержать визг, пока она гладила крошечную головку.      Дракон поднял голову в воздух, как очень гордый кот, привлечённый стольким вниманием.      Гарри такой манерой поведения воодушевился. Он не смог внести слишком много изменений в базовую природу драконов, но ему удалось немного повысить их интеллект и придать им что-то похожее на гордость гиппогрифа. Этого должно хватить, чтобы уберечь их от порабощения направленной на животных магией, а также не дать им почувствовать какое-либо мистическое родство с валирийскими предками. Только лишь у наиболее сильных появится хотя бы малейший шанс на их подчинение, а таких людей ничтожно мало.      С другой же стороны, если кто-то оказывал дракону какую-то большую услугу, то мог считаться их другом, но для возникновения такой ситуации должны сложиться некие довольно необычные обстоятельства.      Маленький дракончик снова мяукнул, на этот раз с отчётливой ноткой голода, и начал принюхиваться в поисках чего-нибудь съедобного.      — Ладно, давай поглядим, какая еда тебе нравится, — сказал Гарри, и Луна быстро начала расставлять наполненные разнообразной пищей миски.      В первую налили совершенно обычное козье молоко, от которого дракон воротил нос.      Во второй оказалось грудное молоко Луны, на включении которого в меню она настояла. Дракон несколько раз с любопытством принюхался, глядя на неё, но в остальном, похоже, не проявил особого интереса. Луна обиделась.      Следующим было молоко, смешанное с жидкой магией. Оно вызвало куда больший интерес, но не настолько, чтобы он рискнул попробовать.      Следующие две содержали кровавый бульон с измельчённым сырым мясом, один с добавлением жидкой магии, а другой без. Тот, в котором плавала магия, снова вызвал некоторый интерес, но дракон в конце концов от него отвернулся.      В последних четырёх мисках находилось приготовленное заранее кровавое рагу из мясного фарша, в одной – без добавок, в другой – с жидкой магией, в третьей – пропитанное высококачественным спиртом, а в последней – и то, и другое.      Дракон обнюхал их все с явным одобрением, но именно последняя привлекла его больше всего, после чего он чуть ли не прыгнул в миску, вкушая рагу.      — Так, так, так, похоже, не одни лишь земные драконы любят вместе с едой принимать бухлишко, — Гарри это сильно развеселило, но вовсе не удивило. Может, эти драконы и отличались от остальных, но их биологическое строение оказалось по большей части тем же. Отчасти он ожидал, что дракончик проявит слабость к самогону. Алкоголь ему пришёлся по вкусу из-за его горючей природы.      Этот дракон размером с кошку потратил несколько минут на то, чтобы наесться, а затем дочиста вылизал миску и под конец исполнил небольшую отрыжку удовлетворения (с добавлением дымка), когда всё до последней капли было съедено.      — Хороший мальчик, — проворковала Луна, поднимая миниатюрное волшебное чудовище и устраивая его у себя на груди, где оно тут же устроилось поудобнее и заснуло.      Гарри не стал комментировать обозначенный Луной пол дракона. В этом мире эти твари размножались бесполым путём, так что технически они не были ни самцами, ни самками, и на самом деле не важно, как их называли.      — Надо дать ему имя, — тихо выговорила она.      У Гарри уже много лет одно крутилось в голове, имя его самого любимого дракона из всей художественной литературы. Красный дракон, чей дизайн, озвучка и харизматичная подача были, безусловно, лучшей частью игры, которая в остальном оказалась уровнем ниже среднего. Он попробовал её летом после первого курса в Хогвартсе, и она стала одной из последних игр, в которые он действительно играл в поисках идей, прежде чем перейти к реальным исследованиям или обычному просматриванию записей Википедии в интернете. Хотя, возможно, «играл» – слово неподходящее, поскольку он использовал читерскую программу, чтобы обманом пройти всё примерно за два часа. В любом случае, в то время он так и не почерпнул из неё никаких достойных идей для заклинаний, но никогда не жалел о потраченном впустую времени чисто из-за впечатлений, которые произвёл на него тот самый дракон.      — Григорий, мы назовем его Григорий.

  ***

     15-й день 6-й луны, 264 год З.Э. Дотракийское море, Ваес Дотрак.      Благодаря обилию пищи, добавлению магии и большому количеству упражнений Григорий рос очень быстрыми темпами. За неделю он увеличился в размерах вдвое, а затем снова удвоился в течение следующих десяти дней. По прошествии пяти недель он стал больше сенбернара.      И уже давно миновал тот период, когда мясо ему нужно было измельчать. До этого момента Луна снабжала его стейками, готовыми или сырыми, чтобы он мог обжарить их своим развивающимся огненным дыханием. А теперь Гарри собирался научить его охоте.      И так уж удачно сложилось, что местность вокруг одинокой горы, которую дотракийцы называли Матерью гор, выбранной Гарри в качестве драконьего гнезда, прямо-таки изобиловала фастфудом – самими дотракийцами.      Гарри вытащил Диск из пространственного кармана и полетел вниз по склону горы, не заботясь о скрытности. И само собой, его заметили вскоре после того, как он начал левитировать над Ваес Дотраком, так называемым «городом» дотракийцев. По правде говоря, он больше походил на огромную и довольно примитивную деревню, раскинувшуюся на огромной, по средневековым меркам, территории.      Дотракийцы внизу начали бегать, в безумном приступе хватаясь за оружие, а повсюду раздавались крики «мэйги». Кочевые люди очень боялись магии. А к концу дня будут бояться ещё сильнее.      Несколько смельчаков выпустили в него стрелы, которые Гарри заморозил в воздухе, а затем отправил обратно в них. Это породило новые крики страха, гнева, а также возмущения, поскольку пролилась кровь. Дотракийцы постановили, что в Ваес Дотраке не может быть пролита кровь ни одного свободного человека, только вот у Гарри не нашлось никаких стимулов соблюдать этот постановление.      И в бушующей внизу панике он вдруг увидел то, что искал – дотракийского подростка, возможно, четырнадцати или пятнадцати лет. Кого-то, кто достиг разумного возраста и, следовательно, уже нёс ответственность за свои собственные действия. И достаточно молодого, чтобы, теоретически, стать неким испытанием для Григория, не представляя при этом серьёзной угрозы. Если только подросток не являлся каким-нибудь вундеркиндом по части насилия.      В его сторону полетел ещё один залп стрел, и Гарри раздражённо отмахнулся от них в воздухе, прежде чем ответил ударом цепной молнии, дабы пресечь любые дальнейшие такие выходки.      Гарри сосредоточился на своей цели, не обращая внимания на дёргающиеся трупы и всеобщие крики при такой демонстрации колдовства.      Йоинк! Всего одно заклинание, и подросток уже летел к нему. Второе наложило паралич, чтобы тот не сопротивлялся по пути на гору.      — Мэйги!      Гарри остановился. Этот единственный оклик больше походил на обращение, чем на проклятие в его адрес, не говоря уже о том, что произнесён был женским голосом. Посмотрев вниз, он действительно увидел там, внизу, старую женщину, глядевшую на него из круга дотракийских мужчин.      — Что? — задал он вопрос на гортанном дотракийском языке, предположив, что это, должно быть, одна из Дош Кхалин, «мудрых женщин» и вдов дотракийских кхалов. Учитывая дотракийский образ жизни, их тут было полно.      — Зачем ты нападаешь на нас, Мэйги?! — закричала она на него.      — Мне просто нужно немного мяса, — весело ответил Гарри, для пущей убедительности встряхивая парализованного мальчика.      Старуха была застигнута врасплох его ответом и тупо секунду смотрела в ужасе, прежде чем обиженно закричать в ответ:      — Ты осмелился пролить кровь на этой священной земле и обращаться с гордыми воинами как со скотом, Мэйги?!      И это... на самом деле немного вывело его из себя. Даже не столько откровенное лицемерие работовладельца, произносящего нечто настолько нелепое, сколько намёк на то, что гордость дотракийцев на самом деле имела хоть какую-то ценность.      — А кто ты, дотракийка, такая, чтобы объявлять землю священной? — резко потребовал он. — Ваш народ ничем не лучше личинок, ползающих по давно сдохшему трупу, непростительная трата потенциала и позор для всего человечества. Считайте, что вам повезло, раз вас приняли за скот.      Дотракийцы ничего не создавали и не строили. У них не было ни письменности, ни философии, ни искусства, ни поэзии, ни даже непристойных лимериков. Единственное, что они умели делать, – это разрушать, насиловать и мародёрствовать. Когда Валирия ещё оставалась при силе, эти прятались в Костяных горах на востоке, как крысы, и выбрались наружу только после Рока, чтобы подобрать все остатки. Такие люди и культура... ну, если бы ему понадобилось много тел, то на них Флёр и Дора закрыли бы глаза. В делах с такими людьми его никакие обещания или ограничения не сдерживали.      Увидев, что карга уже открыла рот для ответа, Гарри решил её опередить, пока надоедливая старуха ещё сильнее не разозлила его своей брехнёй.      — Кровавая Бомба, — мрачно произнёс он.      Женщина Дош Кхалин взорвалась, как перекаченный воздушный шар, забрызгав всё в радиусе четырех метров кровью, а выбор этого заклинания оказался преднамеренным оскорблением их обычаев.      Наступил момент осязаемого ужаса, прежде чем дотракийцы взревели от ярости. Однако те, кто поумнее, бросились в укрытие.      — МЭЙГИ! — проорал наименее сообразительный из всей компании. — Я НАЙДУ ТЕБЯ! Я УБЬЮ ВСЕХ, КОГО ТЫ ЛЮБИШЬ! Я ИЗНАСИЛУЮ ВСЕХ ТВОИХ ЖЕНЩИН! Я БУДУ!..      — Ты сейчас к хуям заткнёшься, — мягко перебил Гарри, а заклинание Сонорус позволило ему перекричать яростные клятвы мести. — Кровавая Бомба.      Второй взрыв кровавого месива окончательно убедил всех, кроме самых тупых, что в доблести самое важное – осторожность. Задача выполнена, а гнев в значительной степени выплеснут, поэтому он полетел обратно на гору.      Гарри не боялся, что дотракийцы догадаются, что там наверху что-то есть. Прежде чем Григорий вылупился, он потратил какое-то время на то, чтобы сделать вершину неприступной для всех возможных способов на неё забраться, кроме полёта, так что даже если они организуют альпинистскую экспедицию, то всё окажется впустую.      — Григорий, завтрак подан! — крикнул он по прибытии.      Дракон оживился, уставив блестящие золотистые глаза на перепуганного дотракийского подростка.      Гарри сбросил мальчика с Диска, отменив паралич, пока тот летел вниз.      Приземление дотракийского юноши вышло не мягким, но на ноги он поднялся с поразительной скоростью, переводя взгляд с волшебника на дракона, словно пытаясь решить, кого ему следует бояться больше. Решение было принято за него, когда Григорий начал продвигаться вперёд.      Гарри с интересом наблюдал, как дотракиец попытался поднять камень и использовать его в качестве оружия, но Григорий изрыгнул в его сторону небольшой сгусток пламени, заставив парня увернуться. Так повторялось несколько раз, прежде чем мальчик получил ожог и с криком боли запутался в собственных ногах. Похоже, Гарри выбрал такого, что был обречён на жизнь безымянного миньона, а не кого-то особенного.      Григорий же сделал глубокий вдох и выпустил струю пламени на своё будущее блюдо, одним махом и убив, и приготовив его.      И как же это вышло очаровательно, когда молодой дракон затем посмотрел на Гарри с выражением «я хорошо справился?»      — Ты очень хорошо справился, — заверил Гарри, ещё больше развеселившись при виде, как Григорий довольный шлёпает хвостом по земле, прежде чем приступить к еде.      В последующие месяцы дотракийцы пытались справиться со сложившимся положением различными способами. Сначала они попробовали своё обычное средство разрешения конфликтов – насилие. Это им аукнулось не очень хорошо, поэтому они попытались поторговаться, предложив Гарри лошадей и рабов. Это тоже не сработало, поскольку Гарри игнорировал предложения и старался изо всех сил нацелиться конкретно на дотракийцев. Даже если бы в то время в Ваес Дотраке никто из них не проживал, он полетел бы в Дотракийское море, выследил бы ближайший кхаласар и похитил бы кого-нибудь из него.      В конце концов Григорий начал охотиться самостоятельно, и дотракийцы окончательно осознали, что будущее не предвещает им ничего хорошего.